Одержимость с привкусом ладана

Раскаленный луч утреннего солнца бесцеремонно вычеркивал из памяти видения ледяных гор, цвета черного вереска и гордый взмах крыльев свободолюбивого сокола, реявшего выше острых, словно кинжалы, пиков и злобно осклабившихся скал. Оживленный шепот кристальных ручьев был едва различим сквозь закрытое окно, но самым неотвратимым образом напоминал о приходе, некогда долгожданной, а ныне - ненавистной, юной весны. В воздухе витал медовый запах лилий, слишком сладкий, чтобы быть названным приятным. Яркие черные мушки безумствовали перед глазами и голова шла кругом каждый раз, когда горло обжигал терпкий аромат, точно я проглотила горсть речного песка. Прямо перед роскошным, мягким ложем возникла тоненькая и тихая, словно кружево тени под молодыми деревьями, служанка, имени которой я даже не пыталась узнать - ответом, как и всегда, послужило бы услужливое молчание. -Моя леди, Владыка приказал приготовить вас к прогулке, - серебряный поднос, с аккуратными ажурными узорами по краям, дрожал в ее полупрозрачных пальцах, будто осиновый листок на безудержном ветру, - мне оставить вас, пока вы не закончите трапезу? Я покачала головой, мысленно недоумевая, чем так напугана вся прислуга во дворце. Пребывание в роли невидимой господами поломойки дало мне некоторые представления о том, каким произведением искусства является здесь даже самый обыкновенный, казалось бы, завтрак для важного гостя. Волшебная на вкус молочная каша, посыпанная сверху засахаренными лепестками фиалок и теплым медом, податливо тающим во рту, - лишь самое будничное блюдо в бесконечном меню вечно раздраженного повара. Волосы, отдавшиеся во власть умелых рук, привычно и несколько обреченно легли в замысловатую прическу из кос. Не задумываясь, я облачилась в простое изумрудное платье и теплый плащ с глубоким капюшоном, который все еще хранил в своих нескончаемых складках ароматы пестрого карнавала и легкомысленного праздника, оставшегося со времен пребывания в замке артистов. Едва ощутимое спросонья недоумение мгновенно взяло реванш, заполнив сердце странной, неприятно-сладковатой тревогой, точно удушливые пары тумана из лилий, с непонятным предназначением расставленных в моей комнате. С какой целью король мог захотеть меня видеть в такую рань? Странный, однако, и весьма неубедительный предлог - прогулка. Весна осторожно, словно боясь поранить, купала оживший королевский сад в золоте из солнца и разлеталась белоснежными комочками птиц, как только я подходила ближе. Ослепленные глаза едва ли могли разглядеть хоть что-нибудь, помимо бесстыдно обнажившейся темной, все еще по-зимнему ледяной, земли и безупречной васильковой бездны, разверзшейся над головой. Потребовалось несколько прекрасных мгновений, чтобы оглушительно-звонкое конское ржание вывело меня из сотканного лукавой погодой транса. Гигантский конь, с лоснящейся чернильной, словно крылья одинокого ворона, и гладкой, как у тюленя, шкурой, возник прямо позади нерасторопной смертной, обдавая облаком теплого дыхания и приветливо рассматривая огромными шоколадными глазами неожиданное препятствие на своем пути. -Готова ли прекрасная леди к небольшому приключению? - К величайшему изумлению, приветливо улыбнулся всадник, и от его смеющихся очей, цвета горечавки, предательски перехватило дыхание. -Юные дамы, как вам известно, всегда не прочь разнообразить свою скучную жизнь в дворцовых стенах, но, если вы хотите поехать на прогулку вместе, в таком случае, где же моя лошадь? Или вы предлагаете бежать за вами своими собственными силами, соревнуясь с этим прекрасным... - рука осторожно, точно боясь спугнуть чарующее видение, коснулась умной морды благородного животного, - ...созданием в скорости? Трандуил ловко спрыгнул на землю, одаривая меня насмешливыми, золотистыми, точно солнечные лучи, искорками в глубине холодных глаз, и удивленный вздох не смог удержаться на растягивающихся в ответной улыбке губах, когда я заметила, как необычайно хорошо сидит на его великолепной фигуре дымчатый дорожный костюм. Владыка не только выглядел до неприличия непривычно, но и вел себя соответственно, будто внезапно сменив личину заносчивого короля на воспитанность истинного джентльмена. Стремительный захват чужих сильных рук, и мое тело уже всеми способами пытается удержаться в жестком седле, одновременно с этим находясь в постоянном напряжении, точно сжатая до упора пружина, от ощущения присутствия неразличимого всадника, вскочившего на конскую спину позади меня. Подбородок мужчины коснулся плеча, когда он наклонился вперед с, казалось, вполне невинным и столь очевидным желанием подобрать поводья. Пальцы прошли сквозь густую и блестящую, точно ртуть, жесткую лошадиную гриву, чувствуя каждую мышцу на мощной шее грациозного животного. -Я хочу, чтобы этот день доставил тебе удовольствие, милая Роксана, - ласкающий, приятный голос исчез где-то в глубине моих кос. Жеребец сорвался с места, точно стрела, чернее самой непроглядной ночи, повинуясь молчаливому приказу сидящего на его спине властного мужчины. Обжигающий восторг, оставляющий после себя лишь пепел, опалил кожу, полностью овладевая обезумевшим от чувства безудержной свободы разумом. Хотелось кричать, но ветер, плетью хлеставший лицо своими душистыми руками, не оставлял ни единого шанса произнести хоть что-то членораздельное. Незабудковая небесная гладь и витражное переплетение ветвей деревьев с такой скоростью проносились мимо, что казалось, я попала в калейдоскоп и кручусь вместе с разноцветными стеклышками, пока ребенок, смеясь, любуется все новыми и новыми причудливыми рисунками. Заледеневшие пальцы с остервенеем впивались в жесткую гриву, точно нефтяная река, сиявшую передо мной, то и дело закрывая обзор. К моему великому несчастью, волшебное путешествие окончилось так же быстро, как и началось. Широко распахнув слезящиеся глаза, взглядом я ощупывала каждый дюйм открывшейся бесподобной панорамы. Руки сами собой потянулись вперед, с невысказанной мечтой дотронуться до столь явного великолепия, что стало абсолютно плевать на свое шаткое положение в некомфортном седле. Изящные руки не позволили тяжелым мешком сползти на нетронутый снег, но, тем не менее, этот благородный жест остался незамеченным. Трандуил открыл мне доселе туманную дорогу в соколиную страну из самых сладких грез - ту, где азартные вихри вступают в отчаянную борьбу с сильным телом, заведомо догадываясь о проигрыше; где вереск, цвета лунного мерцания, серебрит верхушки далеких сиреневых гор; где ледяной шелк воды зеркальным маревом измывается над солнечными лучами, изламывая и отражая их под невообразимыми углами. Мать пела баллады о подобных местах, куда отчаявшиеся девушки приходят, дабы стать невестами заката, облачаясь в роскошные пурпурные перья, забывая все прошлые, незначительные горести, взмывая куда выше седых вершин и бородатых облаков. И пусть этот волшебный мир все еще не согрелся от первого весеннего поцелуя, белокурая зима уже не распространяла свою власть на эту естественную сокровищницу. -Я дарю эту страну тебе, - просто сказал король, стоящий так близко, что я чувствовала жар чужого тела, и в тихом голосе его не было ни насмешки, ни попытки раздавить собственной властью. Прошло лишь мгновение, прежде чем опьяненные сбывшейся мечтой, мои губы коснулись его рта, единственным доступным способом выражая безграничную благодарность за совершенное чудо. Это был момент самой обнаженной беззащитности и самой отважной слабости. Трандуил смаковал это чувственное удовольствие, как истинный ценитель, позволяя наконец ответить на поцелуй, впитывая ни с чем не сравнимый, обжигающий легкие вкус доверия, которое само пришло в его руки, тем слаще, что досталось безо всяких усилий. Это было в нетерпении, змеей скользящим в каждом движении, в дерзком движении языка, обводящим контуры моего рта, в жадных, терзающих разум вдохах. Только через несколько невыносимо долгих минут, я осознала, за какую проклятую черту заступила, околдованная такой бесстыдной красотой. И почувствовала, как звонко натянулась платиновая струна, отделявшая меня от безумия.