Марионетка аристократа

Глаза Гермионы не могли не расшириться от изумления, когда прямо перед перемещением Драко всё из того же заколдованного кармана извлёк ещё одну вещицу, связанную с былой войной – мантию-невидимку Гарри Поттера. - Откуда она у тебя?! – поражённо уставившись на Дар Смерти, спросила Гермиона, пока он разворачивал мантию, дабы уже вскоре скрыться от людских глаз. Криво усмехнувшись, поначалу Драко отмолчался, но как только вещица была развёрнута, всё-таки дал ответ на вопрос своей любовницы и накрыл их мантией: - Настолько уникальными вещами не разбрасываются, и упустить шанс завладеть ею было бы глупо. - Взяв не сводившую с него глаз Гермиону за руку, он достал зачарованную монетку и крепко сжал её в ладони. – Ты готова? - Да, - на выдохе проговорила Гермиона, только сейчас в полной мере осознавшая, что путей к отступлению в этой истории не предусмотрено. Ей было не по себе от мысли, что их ждёт, какие опасности и неприятности подстерегают, и чем может закончиться эта операция. Однако два зелья, растекающиеся по венам, наглухо подавили её страхи, позволяя лишь поверхностно ощущать такого рода эмоции. Уверенности в том, что всё будет хорошо, придавал ей и настрой на редкость самоуверенного Малфоя, ни на секунду не выказывающего ни боязни, ни сомнений, ни тем более желания пойти на попятную. Он словно совершенно точно знал, либо был более чем уверен, что сегодня всё разрешится в их пользу, и в этом выражался его боевой настрой. По натуре своей он был командиром, и в данный момент это прослеживалось отчётливей всего. Его бесстрашие передалось даже ей - Гермиона хорошо ощущала эту эмоцию, лишь сейчас до конца поняв, что заставляло десятки, а теперь и сотни бойцов беспрекословно следовать за Малфоем. Он был лидером – это проявлялось в нём ещё в школе, причём уже на младших курсах, но к настоящему времени он развил свои полководческие способности по максимуму, и ровно настолько же в нужный момент использовал их. Не прошло и пары секунд, как ноги вновь коснулись земли, а всё вокруг изменилось – они с Малфоем очутились на той улице, где когда-то жила Гермиона. Подняв глаза на стоявшие рядом дома, магазинчики, деревья, а также окинув взглядом тропинки и дороги, которые были ей до боли знакомы, Гермиона судорожно втянула в себя воздух и шумно выдохнула. Когда-то оказаться здесь по окончании очередного долгого учебного года было для неё наивысшей радостью и настоящим праздником; теперь же ей хотелось находиться как можно дальше от этого места, дабы не будоражить свои болезненные воспоминания и не принести одним только своим неосторожным появлением кому-либо из соседей погибель. Не хотелось больше смотреть на всё те же неизменные домики, белые заборчики, знакомые лица и даже на секунду задумываться о том, что жизнь её семьи могла бы преспокойно продолжаться в этом месте, сложись всё иначе. К счастью, времени на разочарования и горькие размышления у неё не было. Драко дал ей всего десяток секунд, чтобы осмотреться, а после громким шёпотом произнёс: «Веди!». Мимоходом посмотрев в серые глаза и заметив, насколько серьёзным он сейчас был, Гермиона крепче сжала его руку и повела в направлении своего дома, который находился в полусотне метров от того места, куда они переместились. Чем ближе к нужному дому они приближались, тем больше в глаза Гермионе кидались двое мужчин-соседей, которые с небывалым интересом поглядывали на её дом, для отвода глаз занимаясь на улице своими делами. Одному из них было под пятьдесят лет, его звали Стефан Коллинз, и он был занят тем, что поправлял в этот момент покосившихся садовых гномов на своём участке, который находился через дорогу от дома родителей Гермионы. Другой сосед – тридцативосьмилетний Джефри Майер - почитывал утреннюю газету, стоя рядом с почтовым ящиком подле своего заборчика. Да только он то и дело осматривал улицу и поглядывал в частности на дом Гермионы, что находился через дом от его небольшого коттеджа. - Видишь их? – послышался теперь уже едва слышный голос остановившегося на дороге Драко, который даже приблизился к её уху, дабы посторонние не расслышали его. - Да, - сухо ответила Гермиона, бегая глазами по этим двоим. Не знай она, что в её доме будет заключаться такая сделка - никогда бы не обратила особого внимания на этих мужчин. Однако она заранее догадывалась, что к дому приставят охрану, ввиду чего и заметила нетипичное поведение тех людей, в окружении которых росла. Она до последнего надеялась, что соседи не будут никоим образом втянуты в это, но ошиблась. Не будь Гермиона под зельем – ощутила бы небывалое чувство страха - однако лишь благодаря нему она могла не растрачиваться сейчас на эмоции и думать вполне рационально. - Малфой, что они могли сделать с соседями? За них уже стоит серьёзно беспокоиться? – чуть громче, чем следовало бы, спросила она, обернувшись к своему молодому хозяину. Драко моментально приставил палец к губам и этим жестом призвал её говорить тише; Гермиона тут же поняла свою ошибку. - Скорее всего, оглушили, не более того. Им нет резона убивать магглов - они преследуют иные цели. - И что будем делать с этими двоими? – кивком головы указав на тех, кто под оборотным зельем выдавал себя за её соседей, чуть тише произнесла Гермиона. На губах Драко сходу заиграла кривая усмешка, и это означало, что просто так проходить мимо своих врагов он точно не станет. И в этой догадке Гермиона не ошиблась. - А это самое интересное! - коротко ответил он, а затем взял её за запястье правой руки и повёл за собой. Осторожно и неспешно приблизившись к тому соседу, что листал газету, Драко встал за его спиной, в паре метров от него, дабы тот раньше времени не услышал никаких посторонних шорохов, и приподнял полы мантии. Высунув из-под неё руку, он произнёс следующее: - Империо! Стой на месте, не шевелись и не вздумай подать голос! – Хотя Драко перестраховался, лишив их врага возможности, пока не стало слишком поздно, позвать на помощь своего собрата по оружию, Гермиону всё равно коробило от всей этой ситуации. Но в особенности из-за того, что в их разборки оказались вовлечены ещё и её соседи: ни в чём неповинные люди, которые даже не знали о существовании мира магии. Выпрямившись и вскинув голову, Драко, на губах которого заиграла насмешливая улыбка, продолжил: - Около получаса стой здесь и листай свою газету, что бы ни произошло. Не смей заговаривать или как-либо привлекать к себе внимание! А по истечении этого времени отправляйся в свой штаб и убей там столько людей, сколько сможешь, пока тебя самого не убьют! И да, - ещё шире заулыбался Драко, - не забудь передать им всем привет от Драко Малфоя! От этих слов сердце Гермионы сжалось, пусть и едва ощутимо. Хотя она и понимала, что всё это – часть кровавой, ожесточённой войны, которая давно стала для Малфоя обыденностью и лишь судьбоносной игрой, ей было тяжело наблюдать такие сцены, как и осознавать, что вскоре на её глазах начнут умирать люди. И, быть может даже, ей самой придётся отправить кого-то на тот свет. Сейчас перед ней в обличии соседа стоял смертник, прямой обязанностью которого стало уже не защищать своих людей, а убивать их. И как бы Гермионе не хотелось остановить такие кровопролития - она понимала, что Малфой всё делал верно, и если она намеревалась помочь ему победить в этой войне, ей было необходимо заставить себя воспринимать такие случаи как суровую данность, от которой невозможно уйти. Отведя взгляд в сторону, она вдруг подумала над тем, что, как бы ни было больно и страшно слышать о погибших людях, друзьях, огромных потерях магов в их стране – воспринимать такую информацию на расстоянии было в разы проще, чем видеть всё это своими глазами и пропускать через себя. Малфой был спокоен, ему наоборот было в удовольствие так изящно расправляться со своими яростными врагами и подкидывать им их же бомбу замедленного действия. Уверенной походкой он направился к другому псевдо-соседу и повёл Гермиону за собой, однако где-то в середине пути Драко остановился, обернулся к ней, наклонился к её уху и проговорил: - Этот твой! - Ты хочешь, чтобы я тоже применила Империус? – ошарашено посмотрев на него, спросила Гермиона, которой даже не верилось, что Малфой додумается до такого в такую-то секунду! Когда она и без того была не в своей тарелке и переживала за исход дела. - Именно, - коротко ответил он и слегка отстранился, чтобы заглянуть в карие глаза. - Нет! – твёрдо произнесла Гермиона и покачала головой. - Не трать моё время впустую, в особенности сейчас! Учись, это отличный повод. Или ты надеешься, что тебе всегда будет удаваться отсиживаться в сторонке? Кто знает, как будет складываться наше сотрудничество в дальнейшем, - жёстко проговорил Драко, отвернулся от неё и повёл за собой. Но Гермиона не сделала ни шага вперёд, вынуждая Драко снова обернуться к ней. Недовольно взглянув на неё, он стал сверлить её возмущённым взглядом, но Гермиона тут же заговорила: - Я прошу тебя, не надо! Ты принуждаешь меня не просто заколдовать страшным, непростительным заклятием человека, но также сделать его смертником. Я не могу так, я не готова к такому! Не того я склада человек, чтобы послать его на смерть, кто бы это ни был. Сделай всё сам - тебе не привыкать! – в девичьем голосе слышались волнение и мольба. Однако ни её слова, ни смысл сказанного не смогли убедить Драко отказаться от этой затеи. - Делай, что тебе говорят! – ледяным тоном проговорил он, намереваясь снова обернуться, но Гермиона вцепилась в его руку и горячо зашептала Драко на ухо, когда он уже находился вполоборота к ней: - Не ломай меня! Малфой, я прошу тебя, не ломай! Я из другого теста, и я не убийца. - Выдохнув, он с раздражением посмотрел на неё. Гермиона стояла теперь совсем близко, их лица были в считанных сантиметрах друг от друга, и не увидеть, насколько её ужаснули его жёсткие условия, Драко не мог. Пару секунд он пристально всматривался в её лицо, но после всё же сдался и уже более спокойным голосом проговорил: - Пойдём! Когда они приблизились ко второму их врагу, тот стоял к ним спиной, из-за чего заколдовать его было ещё проще. Драко взмахнул волшебной палочкой и произнёс ровно те же слова, что и ранее, обезвредив ещё одного хартпульца и сделав его уже вторым агрессором-смертником. Сразу после, не задерживаясь больше ни на секунду, они отправились к дому Гермионы. Каждый шаг давался девушке с трудом, и больше всего ей хотелось развернуться и сбежать отсюда, чтобы не видеть, как её родной дом вскоре станет полем битвы. Однако Гермиона покорно шла вперёд и старалась не смотреть вокруг, чтобы не пробуждать в памяти светлые воспоминания о тех временах, когда она с родителями проживала здесь и была счастлива. Благо, шли они быстрым шагом и уже через полминуты приблизились к входным дверям. Однако когда Драко попытался взяться за ручку двери, его рука дрогнула, так и не сумев прикоснуться к ней. - Заколдовано, - забегав изучающим взглядом по двери и стенам, констатировала Гермиона. - Разумеется! - хмыкнул Драко и обернулся к ней. – Объясняю быстро, нам некогда терять время: такая защита слабая, накладывается практически на ходу всего несколькими людьми. Воинам Хартпула, а тем более командирам, сейчас некогда растрачиваться на такие вещи, ведь их ждут на фронте. К тому же они не ожидают никаких нападений, потому как уверены, что об этой сделке никто из Пожирателей не сумел прознать. - Я поняла, о чём ты, - кивнула сосредоточенно слушавшая его Гермиона. – В тонкой защите, которая накладывается в качестве лишь временно сдерживающего фактора, чаще всего имеется брешь. Такая защита накладывается быстро, и оттого плёнка из чар не поспевает соединиться воедино со всех сторон. Нам нужно в кратчайшие сроки найти эти разрывы и расширить их настолько, чтобы мы не тратили время на снятие всех чар с дома, что заранее привлечёт к нам ненужное внимание тех, кто уже находится в нём. - Именно, Грейнджер! - усмехнулся Драко, даже порадовавшись тому, что его любовница схватывала всё на лету и демонстрировала хорошие познания в этой области. Удивляться здесь было нечему, ведь перед ним стояла Гермиона Грейнджер, которая ещё в школьные годы поражала воображение всех недюжинными для магглорождённой волшебницы способностями. И которая, к тому же, провела со своими дружками целый год в постоянном бегстве от прихвостней Волдеморта, когда ей то и дело приходилось сталкиваться с подобными заклинаниями и даже наносить их на ограждаемую территорию самой. – Я подсвечу слабым светом стену, чтобы можно было разглядеть чары, и мы, быстро двигаясь вокруг дома, будем выискивать эту самую брешь. Приступаем, время не ждёт! – не успев договорить, он высунул из-под мантии-невидимки руку и зажёг на конце палочки бледный свет. Стоило ему осветить стену, как Драко с Гермионой тут же увидели магическую плёнку, от которой исходило слабое мерцание. - А она и впрямь тонкая, - заметила Гермиона. - Как я и сказал ранее - им некогда, - быстро осмотрев плёнку, что была перед ними, и сместившись правее, сказал Драко. Гермиона также внимательно обследовала магическую защиту следом за ним, дабы они наверняка ничего не упустили, но никаких погрешностей в ней не обнаружила. Около полминуты ушло у них на то, чтобы осмотреть фронтальную часть дома и длинную стену, которая была справа, как вдруг Гермиона уловила едва слышное шуршание за спиной. Резко обернувшись, она обнаружила находившегося всего в паре метров от них человека: ещё одного псевдо-соседа, а точнее, соседку – сорокатрёхлетнюю Маргарет Митчелл, которую они ранее даже не заметили. Прежде она не светилась так, как это делали другие её собратья по оружию, её даже не было на улице, и потому лишь она смогла сейчас, обнаружив неестественное мерцание возле дома, исходившее от палочки Драко, поспеть на помощь своим военачальникам. В её руке была крепко зажата волшебная палочка, а глаза женщины по-недоброму блестели. По одному только выражению лица сразу становилось понятно, что всё, чего сейчас хотел этот хартпулец под оборотным зельем - так это уничтожить врага, который всё же прознал об их хитрой сделке, посмел явиться и ошивался теперь возле дома. Буквально за секунду Гермиона задрала мантию, вытянула правую руку с зажатой в ней палочкой и выкрикнула заклинание «Петрификус Тоталус», которое тут же поразило и обездвижило псевдо-соседку, рухнувшую на землю. Резко обернувшийся Драко, который в это время был сосредоточен исключительно на магическом куполе, ошарашено уставился на них. Уже через мгновение на его лице появилось одобрение вперемешку со злорадством. Он тоже направил палочку на женщину и произнёс заклинание, но уже такое, от которого Гермиона содрогнулась: - Авада Кедавра! - Малфой, неужели нельзя было иначе? - только и проговорила она, глядя на остекленевшие глаза погибшей и с печалью осознавая, что из-за развязанной Волдемортом войны свою смерть встретил ещё один человек. - Мне некогда с ней возиться - сделка уже заключается. Хорошо, если они тебя не услышали! – холодно бросил в ответ Драко и поморщился, а затем вернулся к своему занятию. Пару раз быстро моргнув, Гермиона отвернулась от тела убиенной и стала вместе с ним осматривать магическую защиту. – Пойдём к задней стене, - с заметным недовольством вскоре сказал он, но тут Гермиона обратила внимание на крохотное пятно над её головой, открывавшее вид на ничем не защищённую стену. Оно находилось как раз вблизи окна, что только облегчало им задачу попасть внутрь дома. - Посмотри сюда! – указала она на это место Драко, и это вызвало у него довольную усмешку. - Бинго, Грейнджер! Сегодня удача на нашей стороне, - встретившись с Гермионой глазами, произнёс тот. - Пока рано радоваться. Самое сложное ещё только впереди! - серьёзно сказала она, даже не попытавшись улыбнуться и порадоваться удачной находке, а затем снова вытащила из-под мантии руку и направила палочку на брешь. К ней тут же присоединился Драко, и Гермиона проговорила: - Я буду увеличивать проём, а ты бей по защите, которая в паре сантиметров от неё. Тогда мы быстрее ослабим эту область и увеличим брешь. Но что дальше? Полезем внутрь дома через окно? - Нет, влетим в него. Я несколько расширил копилку своих возможностей, - на этих словах Драко ухмыльнулся и пояснил: - Как только проём будет достаточным, я разобью окно, обращусь чёрной дымкой, подхвачу тебя, и мы заберёмся в здание. Это окно ведь ведёт в спальню твоих родителей, я не ошибаюсь? – посмотрев на неё, уточнил он. - Да, - подтвердила Гермиона. - Отлично. Приступаем! - Они синхронно принялись поражать эту область заклинаниями. Драко применял не просто разрушительные, но вовсе темномагические чары, благодаря чему тонкая магическая плёнка стремительно исчезала в нужных областях; Гермиона же максимально усилила заклятие увеличения и умело расширяла поражённую область. Слаженная работа быстро дала необходимый результат: уже через минуту окно было освобождено от защитной магии. Как только это произошло, Драко запустил в комнату заклятие, блокирующее в ней любые звуки и шумы, следующим заклятием разбил оконное стекло, а затем ухватил Гермиону за талию и моментально повлёк за собой. Она даже не успела осознать и прочувствовать полёт, как они очутились в комнате её родителей, и Драко скинул с них мантию-невидимку. - Может разумней будет в ней и истреблять твоих врагов? – спросила она, глядя на то, как Драко торопливо сворачивает вещицу. - Во-первых, они уже наши, а не только мои, ну а во-вторых, - закончив с мантией, Драко перевёл на Гермиону серьёзный взгляд, - куда разумней будет натянуть на себя чудо-мантию во время схватки и, внезапно скрывшись с глаз противника, нанести ему решающий удар в спину. Так что учти, что я могу на какое-то время исчезнуть, и хартпульцы в этом случае ненадолго перекинутся на тебя. Отбивайся всеми силами, не вздумай растеряться и дать слабину! – Говоря это, он упрятал мантию в заколдованный внутренний карман пиджака. - Уж поверь, я не намерена сегодня проигрывать. У меня несколько иные пла… - не договорив, Гермиона недоумённо посмотрела на завёрнутую в обыкновенный платочек столовую вилку, которую он достал следом и осторожно сжимал теперь в руке, не касаясь самого железа. – Что это? – заглянув в серые глаза, удивлённо поинтересовалась она. - Увидишь, Грейнджер. Пошли! – стремительной походкой Драко отправился на выход из комнаты, но на пару секунд задержавшаяся Гермиона беглым взглядом осмотрела спальню. Перед ней были всё те же родные стены; шторы были плотно занавешены и не пропускали солнечного света; мебель по-прежнему стояла на своих местах, разве что вещей и самих хозяев дома здесь больше не было. Комната смотрелась пустой, от неё веяло холодом, а не былым комфортом и уютом; и не будь Гермиона под зельем – ощутила бы жуткую досаду и опустошение от такой печальной картины. Сейчас же она испытывала лишь лёгкую грусть, но растворяться в ней не собиралась, и потому быстро развернулась и отправилась следом за Драко. Спальня находилась на втором этаже, и стоило им выйти в коридор, как с первого этажа стали доноситься едва слышные нервные голоса. И чем ближе к лестнице Драко и Гермиона подходили, тем отчётливей было слышно разговор, исходивший из гостиной: - Мы не маги, как вы, и создать всю партию за такие короткие сроки наше предприятие не в состоянии. Оборудование и сотрудники и так работают на износ! - Мы платим вам предостаточно, тем более золотом – можете и пошевелиться! Время работает против нас, и потому оставшаяся часть оружия нужна нам в ближайшее время! - Как бы то ни было, мы не уложимся в ваши сроки! Я повторюсь: нам нужно больше времени, и это не обсуждается! - Медленно спускайся по ступеням, - шёпотом напряжённо заговорил уже Драко, который вместе с Гермионой остановился наверху лестницы и слушал этот диалог. - Как только я кину под ноги представителям этого сквиба-оружейника вилку – отбрось хартпульцев к стене, задержи их. Раньше этого момента не светись! – Договорив, он вдруг исчез, а растерявшаяся на секунду Гермиона спустилась немного ниже, настолько, чтобы, оставаясь незамеченной, можно было наблюдать за тем, что происходит в гостиной. Вся мебель в комнате была передвинута к стене, причём сделано это было далеко не Гермионой или её родителями, а сам центр гостиной являлся словно бы заранее подготовленной к возможным битвам площадкой. Друг напротив друга в ней стояли по два человека, которые обнародовали в данный момент сделку и проводили переговоры. Те люди, что стояли с правой стороны, были магами, но на этот раз не прячущимися под личинами её соседей, а те, что по левую – обыкновенными магглами. Оба маггла были ещё молодыми, разодетыми в деловые костюмы мужчинами, однако по одному их виду можно было смело сделать вывод, что они точно знали, что делали, и выполняли свою работу по ведению переговоров достаточно хорошо. Что же касалось колдунов – это тоже были двое мужчин в наглухо застёгнутых чёрных мантиях, один из которых по возрасту не отличался от их оппонентов и крепко сжимал в правой руке чёрного цвета небольшой кейс. Другому же колдуну было не менее пятидесяти лет, если не больше, и отчего-то Гермионе показалось, что он имел отношение к самым верхам, что командовали армией Хартпула. - Мы можем обговорить это с нашим руководством ещё раз, но уверяем вас – это пустое. Вы переоцениваете наши возможности, к тому же… – в очередной раз заговорил один из магглов, но тут за его спиной появился трансгрессировавший в гостиную Драко. Не успели магглы среагировать и понять, отчего так расширились глаза колдунов, с которыми они вели переговоры, как под ноги к ним полетела та самая непонятная вилка. Драко тут же снова исчез, а Гермиона откинула заклятием колдунов к камину, который находился прямо позади них, причём сделала это как раз вовремя, ибо тот колдун, что был старше, уже взмахивал волшебной палочкой. Оба они тут же отлетели к стене и, ударившись об неё, повалились на пол. За это время кожа на лицах и руках магглов, оказавшихся в зачарованном тёмной магией куполе, буквально за секунды раскраснелась до такой степени, будто бы их засунули в плиту в человеческий рост, разогретую на всю мощь. Сами они рухнули на колени и взвыли от боли. У одного из них с носа слетели очки, и только сейчас Гермиона с ужасом увидела, как его глаза налились кровью, что произошло и со вторым магглом. Всего десяток секунд с небольшим они вопили от нечеловеческой боли и страшных мук, сгорая на ходу, но вскоре их кожа опалилась до такой степени, что они умерли от болевого шока, замертво повалившись на пол. - И впрямь умно: зачаровывать так самые простейшие вещицы, которые смело можно запулить в противника и уничтожить его, даже не применяя в бою магии. Кстати, это тоже ваших рук работа. Захватил её для изучения, но она мне и для другого сгодилась, - произнёс появившийся в паре метров позади тел погибших Драко, глядя на поднявшихся на ноги колдунов. Он явно планировал пока отвлечь их внимание на себя. – Надеюсь, Калеб Элмерз теперь дважды подумает, стоит ли ему связываться с вами, терять огромные деньги, свои ебучие поделки и посылать преданных ему людей на верную смерть! - Щенок, да я тебя!.. – только было кинулся на него тот маг, в руках которого был кейс, но тут подключилась Гермиона и при помощи банального «Акцио» призвала к себе сумку, уже через мгновение очутившуюся у её ног. Она сходу догадалась, что кейс был зачарован на расширение, и внутри него находилось оружие, за которым хартпульцы и пришли, и решила, пользуясь моментом, пока колдуны не умудрились переместить его куда-либо, прибрать к рукам, чтобы тот находился хотя бы поблизости. Сейчас девушка стояла на пару ступеней ниже и была хорошо видна всем обитателям гостиной, и стоило ей встретиться глазами с хартпульцами, как все сомнения в былых россказнях Малфоя исчезли: те действительно ненавидели её, особенно после того, как она подсобила сейчас Драко и помогла разрушить их сделку - всё было написано на их лицах. Не прошло и пары секунд, как тот, у кого она выбила кейс, злорадно расхохотался. – Ещё и суку свою притащил! Она тебе так быстро надоела? Ты ведь отдаёшь себе отчёт, что живой она отсюда уже не уйдёт? – прекратив смех, он оскалился и посмотрел в глаза Гермионе. - А это мы ещё посмотрим! – сказала молчавшая прежде девушка, а сразу после послала в него заклятие «Инкарцеро». Ловко отбившись, он запустил в неё заклятие удушья и тут же заклинание, от которого противника насквозь пронзают острые ледяные стрелы. Увернувшись от первого заклятия и вовремя остановив полёт стрел, которые попадали на пол, Гермиона выпрямилась и запустила в него уже более серьёзное заклятие, от которого ломаются все кости. Надеяться на то, что это будет несложная и недолгая схватка, не приходилось – противник жаждал крови, её крови. И если Гермиона хотела выжить, ей требовалось не просто быть ловкой, но также не щадить своего оппонента и насылать на него наиболее болезненные заклятия в надежде, что хотя бы одно из них он сумеет пропустить, и то угодит в цель. Параллельно с ними схватка завязалась и у Драко со вторым колдуном, который сказал, прежде чем послать в своего молодого противника заклятие: «Зря ты здесь объявился, Малфой! Уж поверь мне, зря. Монтег, девчонка на тебе! Не щади!». Сразу после между ними завязалось не менее ожесточённое сражение, а по гостиной начали кружить те заклятия, от которых периодически уворачивался тот или иной маг в этой комнате. Первоначальная задумка Драко о том, чтобы Гермиона держалась позади него, так и не была реализована. Им пришлось разделиться, а ей вступить в битву чуть раньше, чем следовало бы, но Гермиону это не страшило, ведь это пошло им же на пользу, потому как стой они рядом, те заклятия, от которых один из них уклонялся, могли угодить в другого. Сейчас же каждый был сосредоточен только на своём суровом противнике, который даже не думал хотя бы на мгновение выказывать слабину – это были типичные ожесточившиеся бойцы, воины, которые не ведали жалости. Перед ними была цель, с которой необходимо было расправиться, и именно к ней они уверенно шли. Но ровно таким же являлся теперь и сам Малфой. По мере возможности Гермиона обращала внимание на то, как проходит его схватка с тем колдуном, и очевидным было, что взрослый ведьмак был сильнее Драко Малфоя, хотя последний исхищрался как мог, не давая врагу шанса одолеть себя. Уступала своему противнику и она сама, отчего на равных насылать ответные заклятия в Монтэга у неё выходило далеко не всегда. Сейчас главным для Гермионы стало не дать хартпульцу одолеть себя, и с этой задачей ей вполне удавалось справляться. - Ты сделал серьёзную промашку, Малфой, - отбившись от его заклятия и разрушив следом часть стены, отчего Драко пришлось отскочить в сторону, заговорил с ним спустя не менее двадцати минут от начала битвы его противник. К этому времени преобладающая часть гостиной уже была разрушена, и даже люстра сброшена на пол: эти двое совершенно не щадили помещение, насылая на него разрушающие проклятия в надежде похоронить за завалами своего оппонента. Однако кроме небольших царапин, причинить друг другу куда более серьёзный вред им так и не удавалось. С противником Гермионы было чуточку проще: он был увлечён лишь тем, чтобы навредить ей самой, и не трогал лестницу, потому что она могла ещё пригодиться самим хартпульцам. Лишь часть картин за спиной Гермионы, которыми когда-то завесили немалую часть стены её родители, была разбита и сброшена на лестницу из-за тех заклятий, от которых она пронырливо уклонялась. - Какую же на твой взгляд, Остин? – послав в того Круциатус, полюбопытствовал между делом Драко. - Стоило дать мисс Грейнджер наказ не отбрасывать нас к стене, а подтолкнуть к магглам – вот тогда бы у тебя действительно всё получилось! Эморбилас! - Ошибаешься! Хотя да… Протего! Круцио!– вновь отбив заклятие и наслав своё, продолжил Драко. – Так было бы проще. Но у меня на вас и ваше оружие несколько иные планы! Остолбеней! – после этих слов, как только противник наконец-то пропустил заклятие и его отбросило к стене, Драко резво обратился в чёрную дымку и направился прочь из комнаты, чтобы нацепить на себя мантию-невидимку и окончательно разобраться с хартпульцами, никак не ожидающими такого поворота событий. Заметив, как Остин вовремя сориентировался и стал взмахивать волшебной палочкой, дабы сбить Драко на лету, Гермиона переключилась на него и в последний момент выбила палочку из его руки. Из-за этого она пропустила то заклятие, что летело в неё, и оно благополучно достигло цели: красный луч угодил ей в живот и распорол его, причём настолько сильно и глубоко, что оказались задеты даже внутренние органы. Повалившись на пол, Гермиона завопила от острой боли. Она начала истекать кровью и чуяла, что если ей удастся не потерять сознание – это уже станет немалой для неё победой. Так и не переместившись из гостиной, Драко, также вовремя увидевший, что Монтэг снова взмахивал палочкой и намеревался добить Гермиону, тут же обратился в телесную оболочку и наслал на того смертоносное заклятие. Авада моментально угодила в излишне увлечённого своим занятием противника, и он повалился возле лестницы замертво; в комнате теперь остался лишь один живой хартпулец. – Акцио! – тут же выкрикнул Драко, буквально за секунду до того, как Остин подхватил отлетевшую в угол палочку, призвав её к себе. Направив свою палочку на колдуна, он прищурил глаза. – Не двигайся, иначе и тебя в тартарары следом за ним отправлю! - Был бы ты один - ты бы не выжил, Малфой! - довольно спокойным для такой ситуации голосом высказался Остин, хотя на его лице и виднелись презрение к врагу и разочарование в их проигрыше. В это мгновение Гермиона снова вскрикнула, зажимая руками разорванный живот, кровь из которого в нескольких местах даже била маленькими фонтанчиками. Не сдержавшись, она расплакалась, понимая, что может вскоре умереть, однако поплатится за это совершенно другой человек. Теперь она уже не слушала их, не смотрела на двух оставшихся в гостиной врагов, а только сверлила молящим взглядом потолок, словно бы тот мог хоть как-то помочь ей и облегчить нестерпимую боль. - Значит мне же в плюс, что я предпочитаю не ходить на такие дела в одиночку! – ответил на этот выпад Драко и тут же следом произнёс: - Империо! - Сукин ты сын! – зло выплюнул Остин, на что Драко усмехнулся. - Я сын своего отца! - И что ты хочешь от меня? – вскинув голову, спросил колдун, мельком взглянувший на рыдавшую на грязном, усыпанном осколками полу Гермиону, на помощь которой Драко пока и не думал спешить. - Всё просто: через пятнадцать минут ты отправишься к себе в штаб и убьёшь там столько ваших людей, сколько осилишь! Убивай до тех пор, пока не убьют тебя, ни перед чем не останавливайся. И да, не щади! – криво усмехнулся Драко, что также вызвало усмешку на губах Остина, но уже презрительную. – А пока стой здесь и не вздумай ни сдвинуться с места, ни применять магию. Если вдруг тебе придут на помощь – убей их всех и сразу же отправляйся в штаб реализовывать мой предыдущий наказ. Сегодня у вас там будет жаркая заварушка. И кстати, передай своим, - вскинул голову Драко, - что назначенная за мою голову награда явно маловата! - Покрасуйся! Да, это же твой звёздный час, - поморщился Остин. – Вы, ублюдки бессердечные, что-то сделали с нашими детьми! - внимательно глядя на Драко, заговорил он, но вдруг заметил, как тот сменился в лице от затрагивания этой темы. – Всё верно, ты в курсе ситуации! А ведь это были ни в чём неповинные мальчишки, дети многих наших командиров, которые отважились дать в своей церкви финальный концерт и вдохновить солдат на бой с вами. Да только после выступления они так и не вернулись к матерям, их по сей день не нашли, никого из них, а ателье мистера Брэдбери, откуда они должны были перенестись, оказалось до пепла выгоревшим изнутри! И после такого ты смеешь играть в героя, Малфой? - Поднимали бы вы эту тему пореже. Детей уже не вернуть, а вот в глазах Хозяина, как ты верно подметил, этот случай войдёт в список наших адских геройств тем быстрее, чем громче он станет освещаться. Сами же подаёте нашим фанатикам повод сплясать на костях ваших детей! - Мразота! - снова скривился Остин, произнеся это слово с такой ненавистью, на какую только был способен. Хотя Гермиона, из последних сил державшаяся, чтобы не отключиться и не умереть, не слушала их, до её ушей всё же доносились обрывки фраз из их разговора. - Веришь или нет – это был несчастный случай. Такой крови никто из нас не хотел! - негромким голосом договорил свою речь Драко, а после вернул Остину для совершения им дальнейших буйств палочку, отвернулся от него и направился к Гермионе, на ходу доставая из кармана монетку-портал. Захватив кейс и подняв на руки вскрикнувшую от острой боли из-за резкого смещения положения её тела Гермиону, он бросил ей лишь: «Терпи!» - и сразу же переместился из её дома на этот раз прямиком в их номер. Очутившись там, он опустил кейс на пол и осторожно уложил Гермиону на диван. - Мал-л-лфой! – только прохрипела она, всё же теряя сознание и ощущая, как силы стремительно покидают тело. Усевшись рядом, он принялся исцелять раны, начав с наиболее глубоких. И снова Гермиона взвыла, ощутив резкую боль от насильно срастающихся ран, да только срастались они довольно медленно и плохо. - Блять, он тебе все кишки распорол! – нахмурился Драко, осматривая рану. Несколько секунд он потратил на беглый осмотр глубочайшей раны, но затем, не став рисковать, выкрикнул куда-то в сторону: – Таур! – Не прошло и пары секунд, как преданный слуга появился в комнате и поражённо уставился на перепачканную в крови израненную Гермиону, чья одежда была распорота в области живота. По её лицу отчётливо было видно, что у неё не было больше сил бороться: ещё пара секунд, и она умрёт. – Исцели её!..

* * *

- Жива? – войдя в спальню к лежавшей на кровати, окончательно обессилевшей Гермионе, произнёс Драко. Она была теперь переодета в халат, волосы девушки были распущенными и разметались по подушке, а её лицо было бледнее той простыни, на которой она лежала. Исцеление заняло больше часа, и всё это время она ощущала различной степени боль. Принять зелье, снимающее её за считанные минуты, Гермиона к своему ужасу не могла по той простой причине, что зоной поражения заклятия Монтэга стали желудок и кишечник, которые были далеко не цельными, чтобы переварить зелье и пустить его после по венам. Однако ей всё же удалось вытерпеть это всё; Таур помогал ей и поддерживал, как мог, в особенности в первые минуты, когда она была близка к тому, чтобы отключиться. - Кажется да, - прохрипела Гермиона и сглотнула. – Таур ушёл, но скоро должен вернуться и принести мне заживляющие и восстанавливающие зелья, - рассказала она и внимательно посмотрела на остановившегося возле кровати Драко. – Ты уничтожил оружие? - Нет, - таким тоном ответил он, будто бы говорил о чём-то слишком банальном. - Как тебя понимать? Что ты задумал? – обеспокоенно проговорила Гермиона, забегав взглядом по его лицу. - Какая тебе разница? – слегка наклонив голову набок, осадил её Драко. - Большая! – из последних сил прошипела она. – Только не говори, что задумал пустить его в ход и обучить своих солдат пользоваться простыми пистолетами! Ты же видел, к чему это приводит! Не ты ли рассказывал мне о Ланкастере и о том, что по глупости сотворили солдаты этого города, стоило в их руках появиться огнестрелке? - Мы обучимся, а не пойдём напропалую истреблять своих врагов первым попавшимся способом! Мои бойцы будут тренироваться… - зло заговорил Драко, но Гермиона перебила его с не менее возмущённой речью: - Когда? Ночью? В те редкие часы, когда им наконец удаётся передохнуть? У вас же, помнится, сейчас проходят бесконечные схватки. Так что да, давай, нагрузи своих людей ещё и уроками стрельбы! Пусть они на поле боя попадают от бессилия - быстрее сдохнут! – последние слова от негодования на его глупость и упрямство Гермиона уже прокричала, но вдруг ухватилась рукой за живот, ощутив нарастающую боль даже из-за такой малейшей перенагрузки на организм. - Сам разберусь! Отдыхай, – только бросил в ответ Драко, направившись к двери, но, несмотря на строжайший наказ Таура лежать, Гермиона попыталась подняться с кровати и выкрикнула ему вслед: - Мы заключили Непреложный обет, по которому я должна во всём тебе помогать, в особенности в проведении военных действий! А ты сейчас самолично топишь армию своей самонадеянностью! Сделаешь это, оставишь оружие, нагрузишь своих солдат сверх меры, лишив их возможности набраться сил перед очередной жаркой бойней – и потерпишь поражение быстрее, чем я успею хотя бы пальцем в твою пользу пошевелить! Не будь дураком, уничтожь оружие! От магического луча ещё возможно увернуться – от пули практически нет! Она летит в десятки раз быстрее. Одно неверное движение руки неопытного стрелка, и кто окажется его жертвой – огромный вопрос! Хартпулец ли, кто-то из ваших или же ты сам? Единственное, что ты сделаешь, если воплотишь свою задумку в жизнь, так это не дашь пунктам нашего обета вступить в силу, за что кто-то, позволь напомнить, поплатится жизнью; а также значительно уменьшишь численность своих же бойцов! Волдеморт тебя за это по голове уж точно не погладит! Вот скажи, ради этого я то и дело рисковала жизнью, защищая тебя? Ради такого будущего? – договорив, она плюхнулась на кровать и застонала от боли, согнувшись пополам. Не намереваясь выслушивать её и дальше, Драко решительно отправился на выход, но когда уже закрывал за собой дверь, до него донеслись её слова, проговорённые негромким, слезливым голосом: - Дурак ты, Малфой! Излишне самоуверенный дурак! Усевшись на диван, с которого он прежде убрал все пятна крови, Драко запрокинул голову и тяжело вздохнул. Он знал, что Гермиона была права, причём права во многом. И это было хуже всего. Он по сей час не был уверен в правильности своего выбора, однако соблазн обойти врага, причём уничтожить хартпульцев их же оружием, слишком сильно манил его. Сегодня ему не без помощи Гермионы удалось разорвать судьбоносную сделку Хартпула; за последний час в штабе этого города, бесспорно, происходил сущий кошмар, который был ему только на руку. Число погибших там Драко пока не знал – шпионы ещё не доложили ему этой информации, - но ради такого знаменательного для него происшествия он готов был подождать. Главной победой для него сегодня стал даже не перехват оружия, а истребление Остина – Рассела Остина, который являлся одним из ведущих командиров Хартпула и который направлял те армии, что силились разбить его. Об этом человеке, его подвигах и значимости он был заранее наслышан от своих шпионов, и он вызывал в Драко уважение, потому избавиться от него, да ещё и использовать в качестве смертника, было честью и безоговорочной победой для молодого командира армии Пожирателей Смерти. Этот день в любом случае был удачным: какие-то враги были убиты; кто-то из них отправился расколачивать собственный штаб; оружие осталось при нём; маггловского производителя пистолетов он устрашил убийством его людей вместе с деньгами; а они с Грейнджер выжили и не попали в плен, что было бы полнейшим крахом. Теперь же ему было необходимо принять решение о том, что делать с оружием. Драко понимал, что притащить его на поле боя и раздать своим солдатам было сродни безумию, но с другой стороны, если бы они могли как следует обучиться обращению с пистолетами, то у его армии появился бы шанс быстрее поработить Хартпул. Заключая сделку с Гермионой, он не учитывал этот город по той простой причине, что сражения в нём уже начались. Она могла не успеть подготовиться и составить планы, и тогда сделка автоматически стала бы разорвана, а сама Гермиона поплатилась за это жизнью. В этом не было смысла, и оттого начать активно помогать ему она должна была со следующего города. Драко знал, что найдёт нужные слова, чтобы, навестив в скором времени Хозяина, обосновать, для чего ему нужно название следующего города, который ему в дальнейшем поручат. Всё это было мелочами, лишь незначительными хлопотами в сравнении с тем, что он должен был сделать с оружием. Риск был слишком велик, но при благополучном исходе дела эта затея могла принести Драко ещё одну, но уже куда более значимую победу. Всё то время, что Гермиону исцеляли, он продумывал варианты того, каким образом без чрезмерной нагрузки можно обучать своих солдат стрельбе. Однако кроме варианта, при котором он мог без значительной для армии потери выдернуть из неё десяток бойцов и на протяжении как минимум недели тренировать их, иных выходов он не видел. Да только это было пустым: десять стрелков могли погибнуть при первой же вылазке, тем более отвлекаясь на прицеливание – именно в это время, в эти секунды, к ним под ноги могли угодить зачарованные предметы. К тому же пистолеты было необходимо ещё и перезаряжать. Применение в обиходе маггловского оружия наоборот могло привнести определённые трудности для него и его бойцов, а это было нонсенсом в той сложной ситуации, в которой они и так оказались, как только попали в подготовленный к встрече с ними Хартпул. И потому самым простым и верным было попросту испепелить стоявший в углу комнаты кейс, уничтожить оружие и закончить эту историю… Да только идея применить его с пользой для себя не давала Драко покоя и будоражила его воображение, вынуждая выискивать иные пути. Приподнявшись и потянувшись к столику, на котором лежала волшебная палочка Гермионы, он взял её и стал задумчиво покручивать в пальцах. И всё-таки, как бы тяжело ей ни было, Гермиона решилась помогать ему и делала всё возможное, чтобы выполнить данное обещание. Она как прикрыла его при обследовании защиты её дома, так и помогла во время самой схватки. Не подключись она тогда и не выбей из рук Остина палочку – Драко бы как минимум был сбит при перемещении, а далее может даже зачарован и побеждён. Остин был слишком изворотливым противником, который умело распоряжался временем и никогда не упускал удачных возможностей. Даже в те секунды, когда Драко покидал гостиную в виде чёрной дымки, Остин сумел сосредоточиться и постарался одолеть его – по слухам, этот полезный навык он прививал и своим солдатам: уметь вовремя сконцентрироваться на главном. Драко был доволен её поступками сегодня, и хотя Гермиона несколько поспешила, когда выбила кейс из рук врага, что минутой позже собирался сделать он сам, эффект неожиданности пошёл им только на руку. Стоило признать, в последнее время её поступки вообще радовали Драко: Гермиона сумела утихомирить его, когда тот в пьяном угаре сорвался среди ночи и ополоумел от своей боли и злобы; заставила себя не действовать ему в трудный момент на нервы и была рядом, когда воспоминания не дали ему вчера днём покоя; всё-таки сдержалась и пока что не терзала его подробными расспросами об Аннабель, что было в её характере; додумалась заключить с ним настолько взаимовыгодную сделку, что он согласился спасти Поттера и Уизли; и ринулась ему на помощь в сегодняшней битве, хотя сама же оказалась под ударом и знала, насколько рискует. Какой бы Гермиона ни была порой взбалмошной, неугомонной и непокорной, она всё же привыкла к нему, стала искать подход и делала это весьма успешно, раз даже смогла остепенить Драко в тот момент, когда Панси не просто разозлила его, но даже хорошенько вывела из себя. Он сам дал ей тогда эту власть над собой и пока не пожалел об этом решении. Рассматривая её довольно симпатичную светлую палочку, сделанную из древесины виноградной лозы, Драко даже вздрогнул, когда его задумчивое состояние нарушил громкий хлопок трансгрессии появившегося в комнате Таура. - Господин, - поклонился эльф. – Таур доставил Гермионе зелья. - Отдай ей, - холодно проговорил Драко и отложил её палочку на стол, а следом взял в руки папку с документами, доставленными ему ранее Марком. Все эти дни он лишь мимоходом изучал её содержимое, потому как не знал наверняка, был ли в том смысл. С одной стороны, вглядывание в лица, вычитывание информации об этих людях могло хотя бы немного расшатать его сокрытые воспоминания, что помогло бы при их восстановлении, но с другой – это могло быть пустой тратой времени, ведь Драко совершенно не представлял, каким образом был связан с этими людьми и знавал ли он их когда-либо. Однако стоило ему взяться за папку и припомнить о скором возврате памяти, как Драко окликнул Таура, который уже подходил к двери спальни. - Да, господин? – обернулся тот. - Принеси Гермионе из нашей библиотеки наиболее информативные книги о восстановлении воспоминаний и всех тонкостях этого процесса, - переведя на него взгляд, приказал Драко. - Таур всё сделает, - кивнул пожилой эльф, но в этот раз он уже не спешил к двери и продолжал стоять на месте, разглядывая своего молодого господина. - Ты что-то хочешь спросить? – заметив это, поинтересовался Драко. - Да, господин, - подтвердил Таур. – Разумеется, Таура терзает любопытство, как же так получилось с Гермионой, и кто её так сильно ранил? Не надеюсь получить ваш ответ, но всё же. У вас здесь всё хорошо? – Услышав такой вопрос, Драко усмехнулся. - У нас всё в порядке, а ранение ей нанёс не я: мы были на кое-каком деле. Больше тебе знать не следует, - слегка качнул он головой, не отводя взгляда от больших глаз эльфа. - Конечно, господин. Ваше право. - Как мать? – без особого энтузиазма спросил Драко, на что эльф пожал плечами. - Госпожа, разумеется, переживает за вас и ждёт вашего возвращения, но, как видано, пока её ожидания пустые, - поведал Таур. - Не вздумай раскрыть ей, где я, что у меня происходит, и что я вообще вызывал тебя! – с некой угрозой в голосе напомнил Драко, строго посмотрев на него. - Не беспокойтесь за это! Таур прекрасно понимает, что господам совершенно не следует знать о таких ваших вылазках. Это останется в секрете, и Таур никому и словом не обмолвится! – пообещал эльф, и вполне удовлетворённый таким ответом Драко кивнул ему. - Иди. И не забудь про книги! Они нужны ей уже сегодня, - поджав губы при упоминании Гермионы, с которой они всего десятком минут ранее повздорили, напомнил он слуге. - Всё будет сделано, господин! – После этих слов эльф удалился, а Драко, отлично понимающий, что Гермионе сегодня нужен отдых и покой, и что из-за этого им пока не следует пересекаться, дабы та снова не принялась горячо выказывать ему своё негодование из-за его бестолковых планов и не породила этим новые боли в ещё не восстановившемся теле, принялся вычитывать бумаги. Около часа он дотошно читал, но никаких плодов это не принесло: погибшей семьи Фишер он не знал, не помнил и был твёрдо уверен, что никогда их в глаза не видел. Потому это занятие быстро надоело ему, и Драко принялся попросту смотреть телевизор, то и дело перелистывая каналы и убивая этим время. Хотя он и проверял монету, информация от его шпионов была на редкость расплывчатой: едва ли не каждый счёл своим святым долгом доложить ему, что в центральном штабе Хартпула произошёл налёт, и их бойцы поубивали своих же. Однако никто по сей час так и не смог сообщить ему ни количество погибших там, ни тем более имён павших. Единственное из значимого, о чём ему написали, так это сведения о том, что Рассел Остин мёртв: хартпульцам пришлось убить его почти через час жаркой битвы с ним, за которую он унёс немало жизней никак не ожидавших нападок от него людей, и что иначе его было не остановить - однако эта новость была ожидаемой для Драко. Что касалось его армии: она умело под руководством Блейза и других его помощников продолжала отбиваться от нападок сурового противника и не подводила его, и этой информации ему было более чем достаточно для спокойствия его души. Как в последнее время шли дела у отца в Милдсборо и Рудольфуса с Беллатрисой в Ланкастере, он не ведал, однако его это мало волновало, потому как, если бы в порученных им городах снова вышла какая-то из ряда вон выходящая заварушка – даже его шпионы уже прознали бы об этом. Но там было тихо, вмешательство Драко пока нигде не требовалось, да и помощь своим солдатам он сегодня оказал огромнейшую, о чём они в скором времени в любом случае должны будут прознать. Сейчас он вновь мог отдохнуть и благополучно потратить время на себя, да только, словно назло ему, свободные часы проходили на редкость скучно… Занять себя в номере было нечем, разве что игрой на фортепиано или просмотром телевизора: покинуть номер он не мог, оказавшись прикованным к израненной Грейнджер, которой не следовало в этот день нарушать постельный режим; расслабляться за бутылкой какого-либо алкогольного напитка ему пока уж точно было нельзя, дабы не спровоцировать новый срыв; а заниматься самокопанием в своих чувствах и эмоциях, тем более по отношению к Грейнджер, Драко категорически не хотел, ибо это пробуждало в нём душевные терзания, которые ему совершенно не были нужны. Чего ему действительно хотелось, так это занять себя любимым делом, которое в его глазах всегда стоило потраченных на то минут и часов – сексом. Да только Гермиона была не то что не в состоянии исполнять роль его партнёрши, но даже шевелиться могла с трудом, а выискивать другую, что, в принципе, не являлось для него проблемным, он попросту не хотел. Если что Драко и уяснил для себя за последние недели, так это то, что на других девушек ему уже ни то что лезть, но даже смотреть не хотелось. Объектом его вожделения стала лишь она одна – Гермиона Грейнджер, и хотя поначалу его даже пугала такая преданность ни кому иному, как грязнокровке - сейчас он воспринимал это уже спокойней. Вчерашний день и вовсе дал ему возможность в полной мере насладиться близостью с ней в различных её проявлениях, и этот день был более чем хорош, если не брать во внимание конфликт с Аннабель. Единственное, что не могло не напрягать Драко, так это вырвавшееся у него признание в том, что это из-за своего былого неадекватного восприятия зарождавшихся чувств к ней он был в ту ночь, когда изнасиловал Гермиону, таким зверем. Что лишь чёртовы эмоции, эти непозволительные чувства подтолкнули его к тому, чтобы пойти наперекор зову ебучего сердца и попросту изнасиловать, причинить немыслимую боль той, что нарушила его покой. И хотя эти слова не были высказаны напрямую, Гермиона всё поняла… Ну а следом Драко, плюнув на всё, потянулся к ней и поцеловал, лишний раз подтвердив её догадку и доказав себе же, что ему было дело до Гермионы, что он стал неравнодушен к ней. Целовать её тогда было сущим удовольствием, особенно когда она ответила взаимностью, да только после вся эта ситуация на какое-то время выбила Драко из колеи, хоть он и старался не демонстрировать этого своей любовнице и совершенно не подавал виду. Она была его слабостью, стала ею, и в этом он больше не сомневался. Когда именно наступил переломный момент, Драко и сам не понимал, но точно знал одно: отказываться от связи с ней он впредь уже не собирался, как и творить херню, подобную той, что он сделал той грёбаной ночью почти три недели назад, за что расплачивался по сей день. При этом его не столько напрягали заслуженные упрёки и обвинения Гермионы, сколько его собственное чувство вины, которое не отпускало до того самого дня, пока он не напился зелий. Лишь они одни и алкоголь порой помогали заглушить все его терзания, во главу которых теперь уже стали убитые им дети… Выключив телевизор, откинув пульт на стол и развалившись на диване, он зажмурил глаза. Эта тема была самой болезненной для Драко, и он понимал, что если ему предстоит возвратить себе память, то придётся пустить в свою голову Гермиону, и она увидит всё то, что он сотворил. А это станет лишним напоминанием ему о той трагедии, да только переживать этот момент заново хотелось меньше всего. Мальчишек было не вернуть - Драко в тайне ото всех уже пытался сделать это, но судьба-злодейка оказалась категорически против: им суждено было умереть, чтобы он наконец уяснил для себя, кто он есть и на что способен, а на что нет. Никогда Драко не щадил тех, кто открыто и полностью осознанно выступал на поле боя против него, но вот невинных граждан старался не трогать, прекрасно понимая, что далеко не всем нужна эта война, и что многие хотят самого простейшего: выжить и укрыться от битв, сохранив жизнь себе и своим близким. Одной из таковых являлась и его мать, которая металась по дому в ожидании вестей и беспокоилась за своих родных, месяцами пропадавших на поле боя, но которой, к счастью, не приходилось наблюдать кошмары военных времён воочию. За всё это время Драко приходилось видеть многих, кто попросту бежал от его солдат или молил пощадить его семью. Лишь в случае, если Пожиратели настигали таковых людей, они готовы были отчаянно обороняться и доставали палочки. Однако трусостью он это не считал и даже поддерживал их бегство, ибо все те, кто жаждал дать отпор последователям Волдеморта, в большинстве своём гибли толпами, а их тела после сжигали на центральных площадях. Их геройство не стоило ровным счётом ничего после того, как города всё равно захватывали; а вот те, кто делал ноги, хотя бы оставались с любимыми и родными. В большинстве своём это были старики, женщины и дети; мужчины же чаще всего шли на битву, даже зная наверняка, что не выживут. Потому трогать невинных людей Драко не решался, лишь изредка убивая без разбора при обрушении зданий, их массовом сожжении или набегах, что делалось планово для устрашения местного населения. Оттого самым страшным стало для него убийство этих детей, которые к тому же умерли мучительнейшей смертью из-за его желания, блять, перестраховаться в ту секунду! И хотя он всё тогда сделал верно, по сути, намереваясь избавиться от своих врагов, на деле же от его руки погибли те, кто никак не должен был пострадать… Перед глазами тут же всплыло воспоминание о Кровавом лесе, от которого содрогался даже Драко. Особенно когда припоминал дерево с убитыми подростками и то, с каким энтузиазмом и с какой гордостью Беллатриса рассказывала ему о своих «подвигах» и о том, как двинутые на всю голову Пожиратели Смерти с огромным удовольствием вывесили бы на соседнем дереве совсем уж маленьких погибших за время войны детей. - Сука больная! – с ненавистью вслух проговорил Драко, как вдруг услышал скрип за спиной. Открыв глаза и привстав, он увидел стоявшую рядом с дверью, ведшей в спальню, Гермиону, из-за бессилия без всякого интереса глядевшую на него. Было видно, что она пока ещё с трудом стояла на ногах и потому прижимала руку к израненному животу, немного морщась от болевых спазмов. Однако также было заметно и то, что её лицо уже не являлось до безобразия бледным, и ей понемногу становилось лучше. - Кого это ты так обласкал? – всё же поинтересовалась Гермиона. - Тебя, кого же ещё! - нашёлся Драко и, словно бы это было очевидным, для полноты эффекта пожал плечами. - Понятно, - жёстко проговорила она, а после направилась в санузел. Около двух часов назад Таур доставил ей лекарства, и лишь благодаря этому Гермиона могла сейчас хотя бы немного передвигаться, постепенно возвращая себе силы. Расстегнув верхние пуговицы рубашки из-за ощущения, словно ему стало слишком жарко, Драко также скинул с себя пиджак и отбросил его в одно из кресел, а после опять растянулся на диване. Впервые он оказался на месте Гермионы, которая обычно не могла никуда податься и порой не знала, чем себя занять, будучи прикованной к нему. Сейчас то же самое происходило и с ним: телевизор надоел Драко слишком быстро, читать больше не хотелось, а художественной литературы в номере не было. Оставалось лишь занять себя игрой на фортепиано, но даже этот вариант пока не подходил, ведь Гермионе было необходимо восстановиться, а также в свободное ото сна время штудировать книги о возврате памяти, а громкая музыка могла помешать ей с этим… Или нет? - Да, Драко, потупи ещё пару часов! Ты же не колдун ни разу! – отругал он самого себя за то, что отчего-то не додумался ранее заколдовать гостиную, дабы музыка не просачивалась ни в какие другие комнаты. Беззвучно рассмеявшись и покачав головой, словно гоня от себя ненужную рассеянность, он взмахнул своей палочкой и наложил на комнату заклятие, а после поднялся на ноги, намереваясь направиться к фортепиано, но тут из ванной комнаты вышла Гермиона. – Ты обедать будешь? – глядя в спину уже возвращавшейся в спальню девушки, спросил он. - А ты оружие уничтожил? – не оборачиваясь к нему, вопросом на вопрос ответила Гермиона. - Я обязан докладывать тебе, или я что-то упустил в своей жизни, когда тебя вдруг назначили командовать надо мной? – высокомерным тоном осведомился вскинувший брови Драко. - Малфой, ты оружие уничтожил? – не придав значения его язвительности и всё же обернувшись, вновь спросила она. Повернув голову на бок, он хмыкнул. - Нет. - Значит, до тех пор, пока ты не образумишься, за один стол с тобой я не сяду! – просто ответила Гермиона и упрямо скрестила руки на груди. - Ну так ешь тогда на полу! – рассмеялся поставленным ею условиям Драко. – Вполне нормальное место для прислуги. - Знаешь что!.. - горделиво вскинула подбородок Гермиона, но так и не договорила. - Что же? – сузив глаза, поинтересовался Драко, которого сейчас злила такая её настырность с учётом того, что в первый же день после заключения их сделки она полезла руководить им. - Не такая уж я для тебя и прислуга. Причём уже давно! – таки закончила свою мысль Гермиона, а сразу после ушла. - Сучка! – Драко усмехнулся её ответу, причём настолько верному и правдивому, а после покачал головой и слегка улыбнулся. Всего два этих предложения говорили больше любых предыдущих слов; всего в двух предложениях эта девчонка умудрилась озвучить всю суть сложившейся для него ситуации! Шумно выдохнув, он уселся за фортепиано и сходу принялся играть, причём такую музыку, что должна была увести его от мыслей о Грейнджер, всей этой истории, его демонов и душащей боли. Драко намеренно играл всё то, что не любил или не цепляло его, ибо лишь это действительно заставляло отвлекаться на не пришедшуюся по душе музыку и не думать ни о чём ином. Через час, в полдник, он заказал в номер еду, но Гермиона, как и обещала, не появилась на кухне, пока он был там. Лишь когда Драко пересел за фортепиано, она отправилась кушать, но вскоре опять вернулась в спальню. Весь оставшийся день они не пересекались и не общались. Только раз Драко приоткрыл дверь спальни, дабы напомнить ей о книгах, но Гермиона уже лежала и читала, и оттого их диалог так и не состоялся. Оставшуюся часть дня Драко провёл за исполнением музыки, позже всё же переключившись на те композиции, что были ему наиболее предпочтительны; ещё одной вычиткой документов; просмотром бестолковых каналов маггловского телевидения, всего один из которых на пару часов увлёк его, когда там шёл документальный фильм о Второй мировой войне, которая проходила в этом мире параллельно с войной Дамблдора и Гриндевальда. Вечером, уже около восьми часов, он уснул на диване, даже не потрудившись выключить телевизор и отправиться в спальню. Однако когда Драко уже около полуночи проснулся и открыл глаза, то обнаружил, что телевизор был отключен, а сам он накрыт своим же пиджаком. Усмехнувшись такой заботе Гермионы, в какой-то момент покинувшей спальню, он вдруг резко уселся на диване, зажёг при помощи магии свет и посмотрел на её палочку, что лежала нетронутой на столе, а затем и на кейс, забеспокоившись о том, что девушка могла самолично уничтожить оружие. Зная её, она вполне могла провернуть это и даже обошла бы Непреложный обет, ведь никакого вреда для Драко эта выходка не несла. Однако ничего из этого Гермиона так и не сделала: кейс по-прежнему стоял на месте, а её палочка лежала на столе. Потерев глаза, Драко пристально посмотрел на кейс и поджал губы. И снова перед ним остро встал вопрос: стоила ли игра свеч? Правильно ли он делал, оставляя оружие? Для себя он хорошо знал ответ, и в задумчивости проговорил его вслух: «Нет!». Также хорошо Драко понимал, что если оставит оружие, то уже не откажется от идеи пустить его в дальнейшем в ход, а это может стать его грандиозной ошибкой. Около пяти минут он буравил взглядом злосчастный кейс, нервно потирая то лоб, то ладони друг о друга, но после, схватив со стола палочку Гермионы, направил её на чемодан и быстро произнёс заклинание «Пиро» - заклятие, обращающее в огонь всё, до чего дойдёт. Огненный луч тут же угодил в кейс, который быстро полыхнул и уже через пару минут сгорел в углу гостиной. Проследив за тем, чтобы ничего вокруг не загорелось, Драко чуть позднее магией уничтожил пепел и все другие следы пламени, а затем погасил свет и откинулся на диван. Можно было, конечно же, отправиться в спальню и хотя бы поспать с удобством, но на эту ночь он всё-таки решил сыграть хренова героя и дать израненной Гермионе спокойно отдохнуть в тишине и спокойствии. Уже утром она должна была полностью восстановиться, а для этого ей был в обязательном порядке необходим крепкий сон. Поудобней разместившись на диване, он мысленно посетовал на то, что нужно же ему было так притеснять себя, но вскоре ход его мыслей пошёл в ином направлении. И вновь Драко терзали сомнения: стоило ли уничтожать оружие? Он понимал, что сделал сейчас всё верно, ибо играть с огнём совершенно не следовало - это было губительно и для него, как неудачливого в случае плохого исхода командира, и для его армии. Однако какой-то червячок в обличии пресловутого сомнения всё же продолжал точить его нутро и терзать раздумьями о том, что было бы, если бы он рискнул, и его армия быстро переквалифицировалась в умелых стрелков... Если бы они осилили эту науку и могли практически без промашек отстреливать своих врагов за считанные секунды. - Нахер! – выругался Драко, а затем повернулся на бок и натянул на себя всё тот же пиджак. Около десятка минут он вынуждал себя просто лежать и ни о чём не думать, что давалось ему с трудом, но лишь благодаря этому уже вскоре он погрузился в сон. Проснувшись около десяти часов утра, он поднялся и, потирая заспанные глаза, посмотрел в угол комнаты, дабы убедиться, что ему не приснилось уничтожение кейса. Однако уже через пару минут, за которые в памяти всё отчетливей всплывал процесс сожжения при помощи выпущенного из палочки Гермионы заклятия, он вспомнил и осознал, что всё это было, и что он всё сделал сам. Позвонив консьержу и заказав в номер завтрак, Драко опустошил ещё один флакон с успокоительным зельем, а затем отправился в душ, и лишь там ему наконец пришла в голову мысль, как можно хотя бы немного отдохнуть от давящих даже на него самого теперь бессменных стен номера…

* * *

Позавтракав, сходив в душ и вернувшись в постель, Гермиона продолжила изучать уже вторую книгу из тех трёх, что доставил ей вчера Таур. Благодаря быстрой скорости чтения и способности схватывать информацию на лету, она уже заканчивала её прочтение и была довольно неплохо осведомлена о том, как следует действовать при восстановлении памяти Малфою. Единственным жирным минусом была невозможность попрактиковать изученные заклинания до того, как она влезет ему в голову. На основе изученного материала Гермиона только лишний раз убедилась в том, что это будет далеко не лёгкой и кропотливой задачей, на которую уйдёт немало сил и может даже времени. Книги твердили, что вернуть стёртое или подменённое воспоминание возможно даже за один день, однако уложиться в такие краткие сроки представляется возможным лишь в том случае, если выуживать воспоминание станет опытный в этом деле маг. Либо же, если тот человек, кому возвращают память, будет заранее иметь зацепки или в общих чертах помнить фрагменты утраченного воспоминания. Лишь отталкиваясь от этих факторов, возможно быстро подобраться к сокрытой информации. Отчасти, в случае с Малфоем, это представлялось возможным, ведь он своими глазами видел тот склад и благодаря доставленным ему данным по ранее проживавшим на той территории людям знал их лица, а значит, мог вспомнить их самих, если воспоминание об этом семействе и том, что с ними произошло, и было сокрыто в его голове. По правде говоря, ей не слишком хотелось видеть и узнавать, что тогда случилось в жизни Малфоя, потому как Гермиона даже не сомневалась, что ничего хорошего с ним не произошло, либо он вовсе совершил нечто поистине ужасное, причём с тем самым семейством. Да только отказаться от помощи ему она уже не могла: теперь она была напрочь лишена такого выбора. Перелистнув страницу, Гермиона беглым взглядом пробежалась по тексту новой главы. Ничего нового в ней она не нашла: всю информацию по процессу проникновения вглубь какого-либо конкретного воспоминания она уже изучила в первой книге, и потому тратить время на вычитку текста с аналогичным содержанием не видела смысла. Закрыв книгу, она посмотрела в окно. Со вчерашнего дня они с Малфоем не общались, если не считать той небольшой перепалки, что произошла у них перед полдником. Она по сей час не знала, уничтожил он оружие или нет, но снова спрашивать об этом не хотела. Он был слишком независим и свободолюбив, и такое её вмешательство в его планы заметно возмутило Малфоя. Хотя Гермиона не собиралась отказываться от своего разумного решения добиться уничтожения оружия, разжигать ещё больший конфликт с Малфоем она не хотела, и по этой причине приняла решение пока не надоедать ему с этой темой. Однако если заговорить об этой проблеме, то её не просто удивляло, а вовсе поражало его упрямство! Малфой всегда был на редкость рационален, дальновиден и являлся хорошим стратегом. Как верно заметила днём ранее Аннабель: он был не по годам умён – и не видеть этого мог лишь слепой и глухой. Но, тем не менее, в этой истории он демонстрировал настоящие чудеса безумства или все широты своей немногочисленной глупости. Оставлять оружие, а уж тем более раздавать его своим солдатам, было сродни тому, чтобы сходу подписать всем этим ребятам похоронки. При всех «благих» намерениях Малфоя поскорее закончить при помощи маггловского оружия войну, он категорически не хотел признавать факт того, что тренироваться его бойцам теперь было совершенно некогда. Солдаты были напрочь лишены свободного времени, а выкроить ради этого даже пару часов в неделю их изворотливому командиру при их нынешней загруженности вряд ли представлялось возможным. Но мириться с этим Малфой упрямо не желал, и оттого принципиально не слушал её, когда Гермиона пыталась достучаться до его здравого смысла. - А ещё гриффиндорцы считаются упрямыми! – откинувшись на подушки, хмыкнула она. Аккуратно положив руку на живот, Гермиона легонько погладила его. Ран на нём больше не было, и даже шрамов на коже не осталось – Таур постарался на славу, и эльфийская магия вкупе с сильнодействующими заживляющими зельями сотворила немыслимые чудеса. Болей тоже больше не было, с самого утра девушка ощущала себя вполне здоровой, но чувство тревоги и печальный осадок не покидали, на душе с прекращением действия успокоительного зелья скребли кошки, и связано это было даже не с тем, что она едва не умерла... Куда страшнее для неё было видеть гибель тех, кого Малфой лёгким взмахом волшебной палочки отправлял на тот свет. Он делал это умело, быстро и хладнокровно; убить врага было для него настолько обыденной задачей, что от прокручивания в памяти того, как просто он отнимал у людей жизнь, у Гермионы стыла кровь в жилах. Разумеется, она понимала, что на поле боя он постоянно убивал людей и даже имел страшный опыт в этом задолго до того, как отправился захватывать города Великобритании… Да только осознала это Гермиона лишь вчера, когда своими глазами увидела, как просто и изощрённо Малфой сводил своих врагов со старухой с косой – словно бы банальное «Акцио» произносил, а не отнимающую у людей жизнь «Аваду»! Она и раньше слышала, причём даже от него самого, что к врагам он беспощаден, но видеть эту картину своими глазами было страшно, а смириться с тем, что большая часть населения страны вынужденно стала подобными убийцами, для Гермионы являлось чем-то невозможным. Бросив беглый взгляд на правую руку, которую она прижимала к животу, она обратила внимание, как кожа от одних лишь раздумий на такую ужасную тему покрылась мурашками. Это было неудивительно, ведь наблюдать, как людей отправляют на тот свет и вербуют в смертники, ей приходилось впервые. Малфой был чертовски хорош в этом, но в том и заключалась вся злосчастная суть: он стал не просто отличным передовым бойцом и командиром, но также чудовищем. Чудовищем, для которого человеческая жизнь являлась всего лишь ресурсом для достижения целей, и которую он с лёгкостью отнимал с оскалом или кривой усмешкой на тонких губах. Потому даже странным и отчасти диким сейчас стало для Гермионы понимание ещё и того, что её жизнь стала иметь для него особую значимость – её, грязнокровки, на которую он, в его-то положении, должен смотреть как на нечто отвратительное и гадкое, что он и делал когда-то давно, ещё в школе. Однако теперь в его взгляде читалось совершенно иное: то, чего от Драко Малфоя меньше всего можно бы было ожидать по отношению к ней. И это «что-то» именовалось влечением и неравнодушием, наличие которых он с немалым трудом, переступая через себя, совсем недавно сумел признать. Из напряжённых раздумий Гермиону вывело непонятного поначалу характера поведение её тела. Резко и более чем неожиданно, но отнюдь не по своей воле, она подалась вперёд и села на кровати. Только было она начала удивлённо оглядываться вокруг, как вдруг встала с постели, из-за чего книга с её колен упала на пол. Растерявшаяся Гермиона направилась к двери, и уже через пару секунд до неё дошло, что это было связано с перемещением по территории отеля Малфоя, который, не потрудившись предупредить её о своих планах, решил покинуть номер, отчего связующее их заклинание вынудило её последовать за ним, как только тот отдалился на сотню метров. Преодолев гостиную и покинув номер, Гермиона разозлено и даже возмущённо стала стрелять глазами по коридору, искренне не желая столкнуться хотя бы с кем-то из посетителей отеля. Сейчас она ни то что не была готова к выходу, но вовсе выглядела так, словно только проснулась и оторвала голову от подушки: Гермиона была разодета в один лишь халат, на её ногах не было даже мягких тапочек, потому что обуть их она банально не успела, а её волосы были распущенными и всё ещё влажными после душа. Куда она могла попасть в таком внешнем виде, дабы не выглядеть белой вороной, она не представляла и даже думать не хотела о том, куда этот безумец вознамерился её потащить! Запамятовать об их связи он никак не мог, а это означало, что Малфой намеренно покинул номер и вытащил её из спальни, да только об её внешнем виде явно не позаботился! Преодолев уже второй коридор и постаравшись спокойно пройти мимо идущей напротив молодой семейной пары, которая, кажется, идя в обнимку и о чём-то увлечённо беседуя, даже не обратила на неё внимания, Гермиона подошла к лифту и поднялась на самый верхний этаж. Оказавшись на двадцать пятом этаже, который был в основном заполнен развлекательными секциями и отчасти дублировал первый этаж, она наконец остановилась. Он был заполнен людьми, и немалое количество из них явно направлялось в тот самый ресторанчик, в котором Гермиона с Малфоем танцевали, и потому дамы были выряжены в вечерние наряды, а мужчины, как правило, в деловые костюмы. И хотя на этаже также находились бассейны, спа и сауны, вольно одетых, подобно ей, Гермиона вокруг себя сейчас не замечала. Поджав губы и пообещав себе, что вопреки клятвам Непреложного обета она, как только найдёт Малфоя, убьёт его, Гермиона направилась в тот отсек, где находился бассейн, искренне понадеявшись, что благоразумие Малфоя не заставит её отправиться в халате в бар или вовсе в ресторан. - Мисс, вам помочь? – вдруг услышала она женский голос позади. Обернувшись и слегка сжавшись, Гермиона взглянула на одетую в кремовый деловой костюм с юбкой до колена, белоснежную блузку и белые туфли на высокой шпильке работницу отеля, о чём гласил её бейджик. Худенькая, невысокого роста молодая женщина с собранными на затылке светлыми волосами с лёгкой улыбкой стояла в паре метров от неё в ожидании ответа. - Не знаю, - на секунду растерялась Гермиона, действительно не представляя, в каком направлении ей следует идти, и где сейчас находится Малфой. Видя удивление в зелёных глазах администратора и не зная, что ответить или спросить, она впервые пожалела, что здесь не действовал метод призыва её с помощью чёртовых колокольчиков, который использовали господа в мэноре. Сейчас ей самой было необходимо найти Малфоя, который, словно назло ей, просто растворился где-то в пределах этого этажа. Тяжело вздохнув, она обернулась и взглянула на узкий коридор, что находился по левую сторону от лифта и вёл в различные развлекательные секции, да только куда именно идти и в какие двери заглядывать, она попросту не знала. «Вот же индюк! Самый что ни на есть самодовольный индюк! Ну неужели он не мог сказать, куда мы идём, а не играть со мной в прятки? Или он это мне назло делает в надежде, что я буду часами позорно выискивать его на этаже?!..» - от злости ей хотелось даже зарычать, да только вряд ли бы это помогло. Повернувшись к администратору, она наконец собралась с мыслями и заговорила: - Понимаете… эм… мой молодой человек решил отдохнуть и отправился куда-то на этот этаж. – На этих словах работница отеля понимающе кивнула, кажется, даже немного обрадовавшись тому, что посетительница смогла наконец чётко сформулировать мысль. – Только он не предупредил меня, куда именно пойдёт. Так что я не знаю, где мне… - Мисс! – послышался знакомый голос за спиной. Повторно обернувшись, Гермиона облегчённо выдохнула. Перед ней стоял их с Малфоем консьерж Джек, который ровно с такой же фирменной улыбкой глядел на неё. – Мистер Тейлор просил дождаться вас и предупредил, что вы придёте почти следом за ним. Я отведу вас к нему! – пояснил он и указал рукой в сторону того самого коридорчика. - Слава Мерлину! – зло выплюнула Гермиона, даже не обратив внимания на удивлённые взгляды работников отеля после упоминания ею мифического колдуна из легенд, коим являлся Мерлин для любого маггла. Стоило признать, появление Джека не могло не обрадовать её после всей этой путаницы. Быстро посмотрев на администратора и поблагодарив за то, что та вызвалась оказать ей помощь, Гермиона стремительным шагом направилась к консьержу. И снова в её жилах вскипала злость на Малфоя, из-за чего она даже не взглянула на Джека и резво прошла мимо него в узенький, хорошо осветлённый коридор. - До конца коридора идите прямо, а потом поверните налево, мисс, - раздался почти через полминуты ходьбы голос идущего позади неё Джека. Кивнув, Гермиона сжала руки в кулачки, уже мысленно набивая Малфою шишки. Из-за одной из дверей, мимо которой она прошла, доносились многочисленные звонкие голоса и даже весёлые визги, и Гермиона тут же вспомнила благодаря изученному ею ранее буклету расположения секций отеля, что за ними находился общий бассейн. Повернув за угол и пройдя ещё немного, она снова услышала голос Джека: - Третья дверь справа, мисс. Приятного времяпровождения! – После этого Джек прекратил ходьбу, оставшись где-то позади. Гермиона же, от накипавшей злости даже не потрудившаяся поблагодарить консьержа за его услуги, решительным шагом приблизилась к нужной двери, резво открыла её и вошла внутрь комнаты. В этом месте оказался уединённый бассейн примерно восьми метров в длину и около четырёх в ширину. Просторная комната была выполнена в приятных глазу бело-голубых насыщенных тонах, в то время как вся мебель была оранжево-бежевого цвета. У левой стены по центру стоял массивный кожаный диван, с двух сторон от которого располагались точно такого же дизайна кресла. Перед ними стоял широкий столик на низких деревянных ножках, столешница которого была стеклянной. С обеих сторон от дивана, в паре метров от него, в красивых золотистого цвета горшках в форме вазы стояли декоративные пальмы, украшающие интерьер. У противоположной же стены, с правой стороны от бассейна, стоял широкий мини-бар, щедро заполненный многообразием алкогольных напитков, но в особенности крепких; ещё чуть дальше находился бильярдный стол. Стены были украшены широкими картинами, на которых были изображены райские уголки нашей планеты или серфингисты, оседлавшие огромную волну, но всё это мало волновало Гермиону, лишь бегло осмотревшую обстановку. Куда больше её внимание привлекла одежда Малфоя, оставленная на одном из кресел, в то время как его самого нигде не было видно. Предположив, что тот мог плавать под водой, раз в коридоре она с ним не столкнулась, Гермиона направилась по холодному полу к бассейну, но не успела она подойти, как из воды вынырнул сам объект её неприязни. Слегка отдышавшись и откинув липкие мокрые волосы назад, Драко немного потёр глаза и только после посмотрел на сверлившую его разъярённым взглядом Гермиону. - А предупредить меня о своих планах было никак? – сходу спросила она, даже уперев руки в бока. Глядя на неё, Драко прыснул со смеху. Его порядком позабавил воинственный вид Гермионы, хотя, покидая номер, он уже тогда отлично знал, что такой его поступок она явно не оценит. – У тебя язык отнялся или так сложно было заглянуть в спальню и сказать мне, чтобы я хотя бы чёртовы тапки могла успеть обуть? - Это было бы слишком просто, - криво усмехнувшись, с задором ответил Драко, и, услышав такой ответ, Гермиона фыркнула, буравя его ещё более возмущённым взглядом. – В гляделки долго ещё будем играть? Скидывай халат и иди сюда! – договорив, он оттолкнулся ногами от стенки бассейна и стал плавать на спине, не сводя взгляда со своей любовницы. - Знаешь, а мне и здесь неплохо. Раз так поступаешь – плавай один! Развлекайся! – желчно проговорила она, а затем направилась к дивану, но последующий комментарий Драко всё же заставил её остановиться: - Ты часом не забыла, что я физически сильнее тебя? - И что?! – обернувшись к нему, пожала она плечами, несколько удивившись этому вопросу. - И то, что не залезешь в воду сама – скину в бассейн! – с задором ответил Драко, однако его весёлый, даже шальной настрой сейчас ничуть не порадовал Гермиону. Хмыкнув, она на секунду возвела глаза к потолку, а после продолжила свой путь к дивану. – Иди сюда, хватит ломаться! – встав на ноги и оказавшись по плечи в воде, уже более требовательным тоном проговорил Драко. - А то что? – усевшись на диван и закинув ногу на ногу, вздёрнула подбородок Гермиона. Не поступи он так с ней сегодня, когда она не знала, куда бежать и где искать его, к тому же после того, как её внезапно поволокло куда-то заклятие, Гермиона может даже с удовольствием поплескалась бы в бассейне. Она уже и не помнила, когда последний раз просто плавала и резвилась в воде как обычный тинейджер: наверное, не менее четырёх лет назад. И от такой цифры становилось даже грустно, что её юность из-за тяжёлых событий в магическом мире прошла мимо, а сама она, как и её друзья, были напрочь лишены таких обыденных развлечений. Но в свете сегодняшней выходки Малфоя таким образом забавляться, а уж тем более в его компании, у неё не было теперь ни малейшего желания, что она и демонстрировала ему всем своим видом. - Я тебе уже говорил: окажешься в воде. Причём учти, что прямо в халате! А вот высушивать тебя, когда мы через час-другой отправимся в номер, я не стану, - серьёзным тоном проговорил он, но Гермиона заметила озорной огонёк в серых глазах, хоть Драко и находился на расстоянии от неё. - Иди ты к чёрту! – нервно усмехнулась она, на секунду предположив, что он всерьёз ведь мог устроить это. И видя, как её перекосило от одной лишь мысли о подобной перспективе, Драко беззвучно рассмеялся. - Иди, говорю! – настойчиво, негромким голосом вновь позвал он. Около полминуты Гермиона не сдвигалась с места и не сводила взгляда с его лица, но позже с заметной неохотой поднялась и стала развязывать поясок. – Другой разговор! – прокомментировал её выбор Драко. - Знаешь, - уже стаскивая с себя халат, заговорила Гермиона, - ты, конечно, тот ещё козёл! - Козёл? – вскинув бровь, Драко всерьёз удивился тому, что она обругала его именно этим простейшим словом. – Уж лучше бы мразью назвала – хотя бы не привыкать! - О-о! – стянув с плеч халат и положив его поверх вещей Драко, протянула она. – Не скромничай! Полагаю, что с твоим «покладистым» характером, какими только словами тебя за все эти годы не величали, в особенности девушки, – всё-таки сдавшись и идя к бассейну, проговорила Гермиона. - Сексуально, - пропустив её реплику мимо ушей, заметил Драко, оглядывая девичье тело в чёрного цвета кружевном белье, которое выгодно подчёркивало формы фигуристого тела. - Даже не надейся! – подойдя к лесенке и медленно погружаясь в прохладную воду, буркнула она. Стоило Гермионе оказаться в бассейне, как подплывший поближе к ней Драко без зазрения совести оплескал её водой, отчего уже вскоре отвернувшаяся к нему спиной Гермиона, волосы которой снова намокли, взвизгнула и вся сжалась, пытаясь укрыться от новых всплесков. «И этот человек возглавляет смертоносную армию Пожирателей Смерти? Серьёзно?!» - хотя она и пыталась отстраниться от него и даже горела желанием снова вылезти из бассейна, её всё же повеселила вся эта ситуация, но в особенности его оживленный смех. Как бы странно это ни было, сегодня Драко действительно пребывал в хорошем расположении духа и был настроен на обыденные забавы, что было настолько нетипично для него. Уловив момент, Гермиона резко развернулась и также стала обрызгивать его водой со словами: «Получай!», «Так и быть, отвечу тебе взаимностью, Малфой!», «Что, не слишком приятно, когда вода в лицо бьёт?». И всё же уже через минуту она и сама рассмеялась. Чёрт, а ведь она даже предположить не могла, что такое возможно: ещё вчера они общались на не самых приятных тонах, а сегодня резвились, словно дети. И ведь, стоило признать, им обоим это нравилось, как будто именно этого им с такой напряжённой, тяжёлой жизнью порой не хватало – простого веселья и смеха, когда можно хотя бы ненадолго забыть обо всех проблемах и бедах и просто отвести душу. Наконец прекратив водную войну, они посмотрели друг на друга. Оба они были мокрыми, с волос стекала вода, но лица теперь сияли от улыбок, и даже Гермиона сумела забыть про свою злость и обиду на него. Сейчас они были расслаблены и настроены просто повеселиться, пусть и в компании друг друга, что было для них далеко непривычным занятием. Однако по Драко было видно, что его это ничуть не смущало, даже, скорее, наоборот - порождало в нём интерес к тому, какого это будет, пообщаться с ней и отдохнуть в её обществе. Гермиона же пока не знала, чего ей следует ожидать, и потому решила просто отдыхать и наблюдать, как пройдут непринуждённые часы в компании с ним. - Плыви сюда! – снова позвал он, отплыв на середину бассейна. Немного помедлив, Гермиона всё же подплыла к нему, но откинувшись на спину, он поплыл дальше, к другому концу бассейна. Плескаясь в воде и наслаждаясь ощущениями, она поглядывала на него. Драко благополучно доплыл куда планировал, но позже нырнул под воду. Догадкой Гермионы было, что он подплывёт под водой к ней, и именно это он сделал. Проплыв рядом, он вынырнул у неё за спиной, но Гермиона не стала оборачиваться. Подняв вдруг её на руки, но держа на воде, Драко покружил её. Глядя на него, она заулыбалась, а после даже засмеялась. Хотя ей и было дико так проводить с ним время, ей всё же нравилось такое начало. Какое-то время они поплавали, не без любопытства наблюдая друг за другом, но тут, когда Гермиона через какое-то время проплывала мимо него, Драко умудрился стянуть с неё трусики, что не могло не вызвать у неё долю удивления и возмущения. - Малфой, а одетой рядом с тобой я могу побыть для разнообразия? – прекратив плавать и стоя всего в метре с небольшим от него, поинтересовалась она и прищурила глаза. - Не вижу в этом смысла! – передразнив её и также прищурив глаза, но сделав это на редкость самодовольно, ответил Драко. Поджав губы, хотя на её лице и блуждала улыбка, Гермиона подошла к нему, намереваясь отнять своё бельё, которое он спрятал в зажатой руке за спиной. Решив продолжить игру, он сразу же отбросил её трусики куда-то в сторону, прижал девушку к себе и ловко расстегнул ещё и её бюстгальтер, с лукавством посматривая в карие глаза. Не успела Гермиона перехватить руки Драко, как он уже стащил его с неё и также отбросил в воду. - Ты как подросток! – отбросив стеснение и свободно опустив руки вдоль тела, она решила не смущаться того, кто то и дело видел её полностью обнажённой, да ещё и делил с ней постель. Но тут к её неожиданности входная дверь открылась и к ним вошла официантка, несшая на подносе бутылку шампанского, два бокала и большую тарелку с фруктами. Моментально спрятавшись за Драко, Гермиона, глаза которой теперь были размером с галлеон, отвела взгляд в сторону, но ещё ближе притянув её к себе и запустив руку между ней и собой, парень дотянулся до низа живота своей любовницы. Ощутив это и переведя на него разъярённый взгляд, Гермиона негромко прошипела: - Ты специально это сделал? - Надо же тебя окончательно раскрепощать! – спокойно ответил Драко, с губ которого с того момента, как отворилась дверь, не сходила кривая усмешка. К радости Гермионы, официантка ушла довольно быстро, причём даже не взглянув на них: для неё по работе заходить в помещения, где находись уединённые парочки, без сомнений, было обыденным занятием, благодаря чему она вела себя достаточно профессионально и равнодушно. Однако щёки Гермионы всё же порозовели, особенно когда Малфой пробрался пальцами между половых губ и стал ласкать её лоно. - Да чтоб тебя! – выругалась Гермиона, попытавшись отдёрнуть его руку, хотя острой необходимости в этом уже не было, и дверь за официанткой закрылась. Однако он перехватил её руку и положил себе на плечо. Ненавязчиво притянув девушку ближе, он продолжил своё занятие, поглядывая теперь на её губы. Но уже вскоре он перевёл взгляд на карие глаза. - Перестань ты! Этой девке не было до нас ровным счётом никакого дела, мы с тобой здесь наедине. – Говоря это, он пробрался глубже и попытался ввести в неё один палец. - Для меня это, знаешь ли, слабое утешение. Мало ли кто к нам ещё заглянет! – продолжила возмущаться Гермиона, хотя она больше и не спешила отстраняться от него, а её дыхание немного участилось. - Сюда больше никто не войдёт. Так что… - взглядом он указал на бильярдный стол, а после улыбнулся так, словно являлся шкодливым подростком, который собирался уединиться с ней в первом попавшемся укромном месте и горел желанием сделать всё по-быстрому, пока их никто не засёк. Проследив за его взглядом, Гермиона усмехнулась. - Серьёзно? – поняв его пошлую задумку, она всё же приобняла Драко. - Почему нет? На бильярдном столе я тебя ещё не брал, - ответил он и чмокнул её в губы. - Хотя бы потому, что ты намерен вскоре вернуть себе память. А на это тебе понадобятся силы, - пояснила Гермиона, однако эти аргументы ничуть не убедили его отступить - скорее даже повеселили и изумили. - Хочешь сказать, что там и мужская сила понадобится? – со смешком осведомился он, всем своим видом демонстрируя недоверие к её словам. В это время Драко ввёл в неё уже второй палец и стал неспешно двигать ими во влагалище. - Там вся твоя… ах! – сбитая с толку его возбуждающими действиями Гермиона на секунду прикрыла глаза, но после собралась с мыслями и ответила: – Для этого понадобится вся твоя сила, это довольно сложный процесс, который высосет из тебя немало энергии. К тому же, полагаю, что возвращать тебе память мне предстоит в ближайшие дни. - Не в ближайшие, а сегодня, как только вернёмся в номер! – не переставая двигать в ней пальцами, ответил он. Однако услышав эти слова, она ухватила Драко за руку и остановила, удивлённо посмотрев в его лицо. - Ты с ума сошёл? Я ещё не весь теоретический материал изучала! - Сколько ты уже прочла? – видя её возмущение, тут же спросил он. - Вторую книгу пока только дочитываю! – с укором проговорила Гермиона, далеко не обрадовавшаяся его скоропалительным планам. - Зная, какая ты заучка, тебе и этого окажется предостаточно! К тому же информация в разных источниках будет, вероятней всего, дублироваться. Дам тебе времени до вечера: полистаешь третью книгу и, если ничего нового и особо важного, на что стоит обратить внимание, не обнаружишь, примешься за дело! - А ты так хорошо меня знаешь? – вздёрнула брови Гермиона, даже немного удивившаяся его железной уверенности в её возможностях. - Мы с тобой не вчера познакомились: шесть лет вместе учились, неизменно конкурируя в учёбе! Уж в твоих способностях впитывать информацию подобно губке и умело применять её в деле я не сомневаюсь. - Хмыкнув, Гермиона только было хотела что-то ещё сказать, но он не дал ей такой возможности. Левой рукой переложив её руку на свою шею, он продолжил целовать её в губы и трахать пальцами. Теперь он двигал ими в её влагалище быстрее, не без удовольствия наблюдая за тем, как она наслаждалась его движениями, хотя вода и лишила их части смазки, которая подарила бы ей куда более яркие ощущения. Наконец она сильней раздвинула ноги, давая Драко свободу действий. Прижавшись грудью к его торсу, Гермиона стала наслаждаться неспешным поцелуем. И всё же ей хотелось, чтобы он воплотил в жизнь свою шальную фантазию, и они занялись жарким сексом на игровом столе, да только она понимала, что в такой день с этим пока стоит повременить, потому как непомерно мощные заклинания будут брать ресурсы из всего его организма в целом. Гермиона ощущала, как сильно он хотел её, желал, вожделел, да только он всё же прислушался к ней и не переходил к большему, чего на самом деле страстно желали они оба. Но несмотря на это, Драко не стал лишать возбуждённую девушку удовольствия и продолжил своё занятие пальцами. Нравилось ей и прикосновение их обнажённых тел: это всегда было для неё своеобразным фетишем и добавляло отдельную порцию удовольствия. Постепенно он ускорял темп движения, и, зажмурив глаза, Гермиона полностью погрузилась в физическое удовольствие, которое дарили как его пальцы, так и губы. Теперь она и сама активно отвечала на его поцелуй, причём целовала Драко довольно страстно, что заметно нравилось ему. Около десяти минут они не отрывались друг от друга, пока он не довёл её до оргазма. Ощутив сладостные сокращения внизу живота, Гермиона обмякла в его руках и прервала поцелуй. Положив голову ему на плечо, она стала восстанавливать дыхание, в то время как Драко всё же аккуратно вынул из неё пальцы и приобнял за талию. – Не надейся, что потом не заставлю тебя отплатить за это ответным удовольствием, - откинув длинные влажные волосы на спину Гермионы, прошептал он ей на ухо. Улыбнувшись, она приподняла голову и с блаженной улыбкой посмотрела в его лицо. - Я в тебе и не сомневалась! – тихо проговорила она, а после снова поцеловала его. Поцелуй длился около пары минут, но затем Драко сам прервал его и предложил распить шампанское. Гермиона согласно кивнула, и когда Драко стал вылезать из бассейна, достала из воды своё бельё и всё-таки оделась, и лишь после подошла к диванчикам. Наполнив бокалы, он протянул ей один из них и внимательно посмотрел в её глаза, а через десяток секунд обоюдного молчания первым заговорил: - За удачный исход дела! – приподнял он свой бокал, что сделала следом и Гермиона. – Стоит признать: не ожидал, что ты с такой собачьей преданностью будешь помогать мне в первом же деле. - Не волнуйся, я не для тебя старалась, - с усмешкой уверенно ответила Гермиона, на что Драко ухмыльнулся. – Что ты в итоге решил по поводу оружия? – серьёзным тоном вдруг поинтересовалась она, не спеша осушать бокал. Немного помолчав, также переставший веселиться Драко ответил, и своим ответом дал ей возможность облегчённо выдохнуть: - Я уничтожил его ещё ночью. - С чего вдруг? Ведь ты был решительно настроен найти ему практическое применение! – решилась спросить она, внимательно вглядываясь в его лицо с целью различить, не лгал ли он сейчас, однако ничего подобного Гермиона не обнаружила. - Передумал, - коротко ответил он, а после произнёс: - Давай съедем с этой темы. Веришь или нет – оружия больше нет, и разговаривать о нём я не горю желанием. – Гермиона согласно кивнула; они чокнулись бокалами и испили шампанское. Оторвав гроздь винограда, Драко принялся молча поедать его, а Гермиона закусила алкоголь парой долек яблока. Дальнейший разговор пока не ладился, и в комнате повисло напряжённое молчание, но, тем не менее, ответом Малфоя Гермиона была более чем удовлетворена, ведь теперь их планы по порабощению городов не могли рухнуть из-за его несуразной выходки. Уже вскоре они вернулись в бассейн, где оживившаяся после выпитого Гермиона решила придать их общению в стенах этой комнаты непосредственности, дабы сгладить ненароком образовавшиеся острые углы. На этот раз брызгаться водой с чертовщинкой в глазах принялась она сама, причём вскоре её пробило от этого детского занятия на смех. Её задор и искренность не оставили равнодушным Драко, который сам же изначально решил провести с ней время вне стен номера и отвлечься от всех их забот. Он также постарался забыть и о неприятной для него, щекотливой теме оружия, и об их перепалках, и обо всех прочих проблемах. Ещё полтора часа они пробыли в этом месте. За это время они и поплавали, и допили шампанское, и даже поиграли в бильярд, но немного, потому как Гермиона была абсолютным новичком в такой игре, хотя и схватывала всё на лету. Позволив себе отрешиться от всего мира, как ни странно, они довольно хорошо провели вместе время. Благодаря небольшой порции шампанского они немного расслабились, и их общение стало протекать в непринуждённой манере. Они старательно обходили стороной все темы в разговорах, касающиеся войны, вчерашнего происшествия и обоюдных обид, но в особенности тех, что накопились у Гермионы к Малфою за все эти месяцы деспотичного отношения к ней. Говорили они немного, и, как правило, темы были пространственными, касающимися в основном отдыха, и в первую очередь сегодняшнего. Гермиона даже немного понастальгировала и рассказала, что в последний раз плавала на летних каникулах в море после третьего курса обучения, куда ездила вместе с родителями. Драко также затронул тему водных развлечений, хоть и не вдавался в подробности, поведав лишь, что устраивал себе такой отдых в компании Блейза около года назад, но Гермиона, конечно же, догадалась, что отдыхали они отнюдь не вдвоём. Хотя и было заметно, что Драко изначально был настроен на более тесный контакт, они обошлись без секса, лишь пару раз позволив себе поцелуи, но не переходя к иной прелюдии и тем более к раздеванию, несмотря на то, что Драко пытался ещё раз, но уже шутки ради, стянуть с неё бюстгальтер. Уже около двух часов дня они отправились к себе в номер, оставшись вполне довольными проведённым совместно временем. Хотя Гермиона и была зла на него за то, что он не потрудился предупредить её о своих планах, в итоге она также покидала зал для отдыха с лёгкой душой. В кои-то веки они не ссорились, не ругались, не устраивали противостояний. Им было вполне комфортно находиться вдвоём, и после такой разрядки они совершенно не горели желанием возвращаться к их нелёгким делам, в которых ни то что отдых, но даже спокойные и мирные периоды бывали редким явлением. Однако хотели они того или нет - от реальности было не уйти, и уже вскоре они приблизились к двери своего номера, за которой их ждала прежняя жизнь с её проблемами и трудными задачами. И одной из таковых было окунуться в чертоги разума Драко и при помощи сложнейших и довольно опасных заклинаний возвратить ему утраченные фрагменты памяти. - Вот нельзя было меня предупредить, чтобы я хотя бы платье на себя натянула! Замечательно сейчас сочетаемся! – причитала идущая рядом Гермиона, как только они вышли из лифта и столкнулись с группой из трёх человек, которые были разодеты во всё те же вечерние наряды и заполнили после них лифт. На фоне окружающих её людей Гермиона смотрелась попросту нелепо в своём махровом халате и с мокрыми волосами. И хотя она старалась продемонстрировать, что ей не было неуютно, на самом деле ей хотелось провалиться сквозь землю и как можно скорее переодеться, дабы, если Драко снова что-либо удумает, хотя бы быть готовой к выходу за пределы стен номера. - Здесь какой только контингент не обитает, так что расслабься и плюнь на всё! – сухо ответил ей Драко, которого, кажется, проблема Гермионы немало забавляла из-за её сумбурной реакции. - Знаешь, проще на тебя с твоими фокусами плюнуть! – продолжая озираться по сторонам, проворчала она. Криво усмехнувшись, Драко ничего больше не стал отвечать, но когда они подошли к двери, галантно открыл её перед Гермионой и пропустил девушку вперёд, но она одарила его испепеляющим взглядом. Однако войдя вскоре в номер, она резко остановилась и замерла: в их гостиной сидел неизвестный ей ранее молодой человек, по виду их с Драко ровесник, который был занят бесцельным листанием каналов телевизора. Это был приятной наружности молодой русоволосый парень с зелёными глазами и немного длинноватым носом, который был одет в классический, явно дорогой серый костюм и наглухо застёгнутую чёрную выходную мантию. По его дорогущим часам на левой руке и до блеска начищенным ботинкам можно было с лёгкостью сделать вывод, что он также принадлежал к элите магического общества, да только относился он к Пожирателям Смерти или же к повстанцам – это был уже большой вопрос! Войдя следом за ней, Драко также остановился рядом с Гермионой, но вместо того, чтобы достать палочку и направить её на неизвестного гостя, приготовившись к возможной атаке, лишь недовольно поджал губы. Только взглянув на Драко, Гермиона сразу же поняла, что перед ними находился далеко не незнакомец и не враг, а хорошо знакомый её молодому господину человек. Но кто это был, пока ещё оставалось для неё загадкой, которая, впрочем, вскоре раскрылась. - Ты как меня нашёл и как здесь очутился? – будничным тоном, хотя и с долей удивления, спросил Драко, который нахмурился при виде незваного гостя. - Твой отец подсказал, где тебя искать. Знаешь, Блейз, конечно, хорош под обороткой, - говоря это, тот выключил телевизор и переключил всё своё внимание на них, но в особенности взялся откровенно разглядывать Гермиону, словно пытаясь вспомнить, где он её ранее видел, - уж тебя он играть научился. Но для тех, кто лично знает тебя годами, в его игре заметна небольшая фальшь. Да и от своих привычек ему окончательно откреститься сложновато, они порой мелькают в манере поведения Драко Малфоя в его исполнении, - договорив, он усмехнулся и перевёл взгляд на Драко. - И как много людей заметили, что что-то не так? – серьёзно спросил он, напрягшись от таких новостей. - Да не волнуйся ты так, практически никто. Но я эти нюансы не мог не заприметить: ты же знаешь, что я не в меру наблюдательный. К тому же ты у нас вроде бы как шпионишь в городе, так что Блейзу приходилось играть тебя всего пару раз за это время, - пояснил их гость и снова принялся рассматривать Гермиону, которая изумлённо смотрела на него, удивляясь в особенности тому, что она вызвала у него – незнакомого ей человека, зато прекрасно знакомого Малфою – такой живой интерес. – Твой отец захаживал в лагерь, и я в его понимании как нельзя некстати тоже заглянул в твой шатёр и услышал часть их с Блейзом разговора, потому пошёл дальше и стал расспрашивать у мистера Люциуса подробности. Уж извини, друг, но я предположил, что с тобой что-то могло случиться, потому и не остался в стороне. Безусловно, мистер Люциус взял с меня клятву молчать обо всём, но я бы и без того держал язык за зубами, - пожал плечами их гость и откинулся на спинку кресла. Драко молча выслушивал его и не спешил объясняться, хотя было видно, что на иное его собеседник и не рассчитывал. - Эйден, как видишь, я в порядке, а в этом мире я по делу, - кратко поведал он и сцепил зубы, будучи не в восторге от того, что всё большее количество людей прознавали о его отсутствии на поле боя. Услышав это имя, Гермиона быстро сложила два плюс два и догадалась, что перед ними сидел ещё один друг детства Малфоя, переписку с которым она совсем недавно обнаружила в тумбочке, где лежали и письма Аннабель. Теперь она с не меньшим интересом разглядывала этого парня, даже поражаясь тому, что всего за пару дней ей довелось столкнуться со столькими близкими Малфою людьми, о существовании которых она прежде совершенно не знала. Ранее ей казалось, что единственным другом Драко являлся Блейз Забини, но, как оказалось, его близкое окружение было куда более обширным. - Это по какому же? – с хитринкой полюбопытствовал тот, но его взгляд снова переметнулся на Гермиону. – Ну кроме того, чтобы устроить себе пир во время чумы. Вот знакомо мне её лицо, сильно знакомо, но где я мог её видеть?.. – даже поморщившись от напряжения, постарался он припомнить Гермиону, но результатов его усердные попытки не принесли. – Мисс, может вы приоткроете занавесу тайны? Откуда я могу знать ваше ли… - Он так и не договорил, потому что Драко перебил его и с раздражением ответил: - Чёртов ты американец! Это Гермиона Грейнджер, подруга Гарри Поттера. Наверняка видел её на старых листовках, которых в городах полно ещё с тех времён, когда их разыскивал по стране Хозяин; ну или на крайний случай в газетах её видел! - Вот оно как! – услышав её имя, неожиданно рассмеялся Эйден и забегал глазами то по Драко, то по ней. – Это даже сильней восполняет картину! - Какую картину? – разъярённо бросил Драко, разозлившись уже на один только его тон. Не сведущая же в их беседах Гермиона не поняла намёков Эйдена, попросту не допуская для себя, что эти двое когда-либо могли обсуждать связь Малфоя с ней – грязнокровкой. – Хочешь знать, зачем я здесь? Вчера я разорвал заключаемую сделку купли-продажи маггловского оружия хартпульскими военоначальниками и под Империусом отправил троих хартпульцев обратно в их штаб. О том, скольких своих людей они там поубивали, даже вы уже должны быть наслышаны! - Да, мне докладывали об этом, - нахмурился поистине удивлённый Эйден и поднялся с кресла. – Не думал, что всё это – твоих рук дело… Однако! - хмыкнул он и снова посмотрел на Гермиону. – Но, так полагаю, справился ты со всем не в одиночку, - вскинул он брови, оценивая возможность внезапной и необъяснимой помощи со стороны Гермионы, которая в любом случае должна была находиться вблизи своего хозяина. - Она… - начал Драко, но Эйден быстро перебил его и посмотрел в серые глаза друга. - Как бы то ни было, это твои дела, и я не стану выпрашивать у тебя подробностей: сочтёшь нужным – расскажешь. Но не надейся, что я не сопоставил происшествия и не понял причину твоего внезапного исчезновения, и что тем более купился на то, будто бы ты рыщешь в городе и только вчера переместился в маггловский мир. Я видел, куда ты направился во время битвы, и знаю, что там произошло. Это ведь ты был? – резко переменил он тему разговора, и, услышав эти слова, Драко едва ли не со свистом втянул в себя воздух, бесспорно не ожидав, что тот заговорит на такую тему, которую он меньше всего пока жаждал обсуждать. Бегая по ним удивлённым взглядом, Гермиона стала выискивать в лицах парней ответы. Не сложно было догадаться, что речь шла о той группе людей, виновником гибели которой стал Малфой, из-за чего по сей день мучился, причём мучился сильно. Однако если Гермиона и Драко за все эти дни толком не поднимали эту тему, то появившийся в их номере Эйден смело затронул её и теперь упрямо ждал ответа. В глаза кидалось, что он переживал за Драко и действительно считал его другом, и потому отнюдь не из банального любопытства давил ему на кровоточащие раны. – Это ты убил их? – вновь спросил Эйден, и теперь в его лице не было ни намёка на былой задор – он стал более чем серьёзен. - Пойдём на кухню, там и поговорим! – выдавил из себя Драко и сходу ринулся прочь из гостиной, ясно давая Гермионе понять, что продолжать этот диалог при ней они не станут. - Я в душ, - негромко проговорила она, но не сдвинулась пока с места. Переглянувшись с ней, Эйден последовал за Драко. Хотя Малфой не желал, чтобы она услышала их дальнейший разговор, отступать Гермиона не собиралась: любопытство не просто терзало её, но даже жгло изнутри. Она ведь своими глазами наблюдала, как он загибался от душевной боли из-за того, что вытворил, но по сей час оставалась в неведении о том, что же ужасного он сотворил и кто были эти жертвы. Сам Драко молчал до последнего, хотя и понимал, что когда она влезет к нему в голову, с высокой долей вероятности будет затронуто то происшествие, и она в любом случае всё увидит. Плюнув на его прямые намёки, чтобы она не лезла, Гермиона твёрдо решила хотя бы на минуту-другую подслушать их разговор и с этой целью приблизилась к двери, намеренно став возле той стены, в сторону которой открывалась дверь, дабы, если они неожиданно покинут кухню, хотя бы не сразу стать замеченной. Вероятно, что из-за своей растерянности, оказавшись застигнутым врасплох, он не наложил на стены кухни никаких блокирующих заклятий, а сходу сосредоточился на беседе с Эйденом. Их голоса было едва слышно, но благодаря тому, что в номере было тихо, Гермиона сумела различить некоторые фразы из их приватной беседы. - Какого хера ты лезешь в это? – со злостью высказался Эйдену Драко, хоть из-за зелья он и не мог в полной мере ощущать негативные эмоции. По причине того, что он говорил на эмоциях и громко, его слова были отчётливо слышны, а вот речь Эйдена Фоули – с трудом. – Это не твоё дело! Оставил бы свои догадки при себе и не отрывался от военного ремесла, тем более ты не рядовой солдат, а мой помощник! Но нет, тебе приспичило поиграть в детектива! Следом заговорил уже Эйден, но из всей его речи Гермиона расслышала только фразы: «Друзей не бросаем» и «Мало ли, что ты мог сотворить с собой. Прецеденты у нас уже бывали, сам знаешь!». Драко язвительно прокомментировал всё это: - Я не настолько мягкотелый! И вновь заговорил Эйден, но уже чуть громче: - Не строй из себя сверхчеловека хотя бы передо мной! Ты думаешь, я не заметил пустых флаконов? Сколько успокоительных зелий ты высосал, прежде чем сгодился для встречи с хартпульцами? А, Драко, сколько? - Возвращайся в Хартпул и займись, блять, делом! – уже прикрикнул на него Драко, и, услышав это, Гермиона покачала головой. До чего же болезненной и сокровенной являлась для него эта тема, раз даже друзей он готов был слать куда подальше, лишь бы она не всплывала в разговорах, и приятели не трогали его с этим. - И всё же это ты убил тех детей! Так я и думал, – едва расслышала Гермиона последующие слова Эйдена, после которых по спине пробежался холод, а сама она оцепенела, уже даже боясь услышать ответ Драко, который внезапно умолк. Не меньше пары минут на кухне было тихо, в то время как она пыталась переварить эти страшные слова. Гермиона всерьёз уже подозревала, что Драко заколдовал теперь комнату, но наконец послышался его совсем тихий голос, и ей пришлось прислушиваться, дабы расслышать хоть что-то: - Да, это был я… - закусив нижнюю губу, она ощутила горечь. Сама эта тема заставила Гермиону сжаться, а её глаза покраснеть, хотя заплакать зелье ей не позволяло. Теперь Драко стал уже не просто убийцей: на его руках появилась кровь ни в чём неповинных детей, и именно это окончательно раздавило его и заставило сбежать от своей армии, чтобы упиваться зельями. Теперь вся картина восполнилась, и вопросов у неё больше не осталось. И хотя Драко страдал из-за совершённого, она всё равно готова была проклинать этого человека уже просто за то, что он существует, ведь при любом раскладе он лишил жизни самых безвинных жертв этой беспощадной войны. Если бы не он – ничего этого не случилось! - Как… произошло?.. Ты же не мог намеренно… - донеслись до неё обрывки последующей речи Эйдена, хотя и так было понятно, что он расспрашивал Драко о подробностях той трагедии. Драко снова помолчал, прежде чем заговорить. Даже с расстояния было заметно, что слова давались ему с трудом: - Я полагал, что это были солдаты… Такого… не хотел. - Да, я знаю твои принципы, потому и не сомневаюсь, что ты не мог сделать это намеренно, - донеслись до неё чуть более громкие слова откашлявшегося Эйдена. Драко вновь заговорил, но теперь она не могла расслышать ни единого слова – он словно бы перешёл на шёпот. Эйден не перебивал его, и потому пытаться расслышать их в дальнейшем не имело больше особого смысла. Простояв на месте ещё пару минут, Гермиона направилась в ванную комнату. У неё не выходило из головы, что Малфой совершил такое, пусть он и был противником убийства детей, и это случилось отнюдь не из-за его зверств. После услышанного всё встало на свои места, и срыв Малфоя уже не казался ей чем-то невозможным. Каплей мёда в этом море яда являлось лишь то, что в этом человеке по сей день действительно жило что-то человеческое: у него была совесть, имелись принципы, и именно потому ему с таким трудом давалось принятие того, что он сотворил. Не моргнув глазом, он произносил непростительное заклятие и убивал своих врагов, однако за убийство детей Малфой готов был лезть на стену и уничтожить самого себя. Для него это было настолько запретным действом, что он, казалось, уже ненавидел себя за то, что не мог отмотать время назад и спасти своих жертв. Гермиона не представляла, сколько детей он убил, какого они были возраста, как оказались в эпицентре сражения, и почему все они сходу погибли, ведь Малфой, насколько она знала его, для расправы над своими противниками предпочитал использовать заклятие «Авада Кедавра». Чувства горечи и скорби накрыли её с головой. Неспешно она скинула с себя халат, вошла в душевую кабину и обдала тело тёплой струёй воды. Механически выполняя все действия, Гермиона размышляла над тем, что сотворил Малфой, и насколько страшной была эта война. Кто-то в одночасье лишился детей, и вернуть их, перечеркнув ужасную трагедию, было невозможно. Жизнь была слишком хрупкой, особенно в такие опасные и страшные времена. То, что у Пожирателей Смерти были хоть какие-то принципы, вселяло надежду на то, что меньшее количество людей могло отправиться на тот свет, и магическая Великобритания имела шанс продолжить жить, пусть и под правлением ненавистного всеми и каждым в частности Волдеморта. В голову вдруг закралась мысль о том, что Малфой неспроста согласился на быстрый захват городов с минимальным количеством жертв: отчасти он искал искупления и хотел хоть как-то компенсировать этой стране то число жизней, что он неволей отнял у своих же соотечественников. - Или ты просто наивная дура, которая хочет видеть в людях хоть что-то хорошее, пусть перед тобой и стоит второй Люциус Малфой. А может даже тот, кто уже превзошёл в роли смерть несущего Пожирателя Смерти родного отца! - шёпотом проговорила Гермиона и стала мять в руках мягкую намыленную губку. Её взгляд бегал по стене, которая находилась напротив неё, но ни на чём конкретно не мог сосредоточиться. – Либо же ты просто боишься принять действительность, ведь сама же решилась быть рядом с ним. По сей день она не до конца понимала, кем на самом деле являлся Драко Малфой: монстром или человеком. Ещё позавчера она сказала себе, что он обычный человек, хоть в нём и живёт довольно свирепый зверь. И в целом эта точка зрения была верна, но история с детьми настолько задела её, что Гермиона уже не представляла, как стоило воспринимать его. Малфой был варваром, насильником, детоубийцей, тем, кто разрушал города и с гордо поднятой головой нёс погибель, не слишком-то и сожалея о своих ужасных действиях. Но она, мантикора её раздери, всё ещё принимала попытки разглядеть в нём человека! Но стоило ли это делать? Таким ли он являлся человеком, когда она своими глазами вчера видела, чего стоит для него человеческая жизнь, а помимо прочего на собственной шкуре испытала, что значит быть ему врагом или его предателем. Из-за зелья всё это стало забываться, боль ушла, и Гермиона стала воспринимать мир через призму розовых очков, в позитивном ключе, но, видимо, совершенно не так, как стоило бы. Ни один нормальный человек не назвал бы Малфоя никак иначе, как мерзавцем и редкостным подонком, а вот она, раздвигая перед ним ноги и нежно целуя с дальнейшим желанием раствориться в нём, звала человеком. Она – Гермиона Джин Грейнджер, которая давно перестала быть той, для кого Пожиратели Смерти являются исключительно врагами… Малфой был из той же категории, с момента принятия зелья она больше практически не воспринимала его как своего противника. Хотя ещё две с половиной недели назад желала ему смерти и готова была убить себя, лишь бы больше не находиться рядом с ним. Прижавшись спиной к стене, Гермиона выключила воду и посмотрела перед собой. Тишина стала для неё звенящей, давящей. Девушка знала, что один неверный шаг, ещё одна самонакрутка – и она сорвётся, снова уничтожит саму себя и, как следствие, не просто лишит себя нормализованного состояния и размеренной жизни, но также может нарушить клятвы Непреложного обета и в результате ненароком отнять у лучших друзей шанс на выживание. Сейчас перед ней, по сути, стоял простой выбор: предпочесть голос совести и законы морали, которых она всегда придерживалась, или оставить всё как есть, быть с Малфоем, закрыть глаза на то, кем он стал и что вытворял как с ней в своё время, так и с другими, и тем самым получить шанс помочь и целым городам, и своим друзьям. Разумеется, решать тут было нечего, нужно было выбрать второе, в противном же случае это было бы уже не справедливым решением, а эгоизмом. Однако после всего услышанного Гермиона не могла толком переключиться и заставить себя вычеркнуть из памяти и сжимающегося сердца то, что в Малфое также жил и истинный монстр. Это она поняла ещё вчера, сегодняшний же день только подтолкнул к тому, чтобы окончательно уяснить, что, так или иначе, он был убийцей. Даже если порой не желал этого… Сильно зажмурив глаза и сделав глубокий вдох, она резко открыла их и постаралась взять себя в руки. Зелье больше не спешило на выручку, когда она находилась на грани - оно стало подводить Гермиону всё чаще, и потому рассчитывать ей было необходимо лишь на себя и свои силы. Как бы тяжело ей не было порой принимать Малфоя и его ужасающие поступки, не отступаться от своего выбора – это являлось необходимым и обязательным негласным условием их договора, которое Гермиона поставила сама себе. Из головы всё ещё не выходила новость о павших от руки Малфоя детях, однако сосредотачиваться на ней она больше не имела права, как бы совесть не разъедала изнутри. К тому же она не знала подробностей той трагедии, зато видела, что Малфой более чем сожалел из-за содеянного; куда правильней, дабы снова не расшатать свои эмоции, было сосредоточиться на этой мысли и для начала узнать все обстоятельства произошедшего. Лишь после справедливым было давать оценку его действиям. Гермиона являлась не тем человеком, чтобы окончательно закрыть на такой страшный случай глаза, однако через силу она заставила себя больше не думать о нём и усердно гнала лишние мысли. Приняв душ и надев чёрное платье, она отправилась в гостиную. За шумом воды она не слышала, ушёл ли друг Малфоя или всё ещё находился в их номере, но её это уже не волновало. Главное благодаря его приходу она разузнала и теперь намеревалась вернуться к изучению книг и до вечера успеть ознакомиться с третьей. Однако как только Гермиона вышла в гостиную, она тут же встретилась глазами с пребывавшем после визита Фоули не в лучшем расположении духа Малфоем, который сидел на диване и словно бы ожидал её появления. В этой догадке она не ошиблась: он действительно ждал, а прямо перед ним на столике лежала её волшебная палочка. Стоило Гермионе показаться, как он решительно произнёс: - Приступаем к возвращению моей памяти! - Ты спятил?! – мгновенно проговорила ошеломлённая его заявлением Гермиона, которая меньше всего могла ожидать, что он в одночасье сорвёт все их планы. - Хватит тянуть время! Ждать я больше не могу и не хочу, – довольно резким тоном ответил Драко, и от очередной его непродуманной выходки она просто растерялась. - Ты понимаешь, что мы только недавно вернулись из комнаты отдыха, и я ещё даже не долистала вторую книгу, а за третью так вовсе не бралась! Мало того, что я не в полной мере восполнила свои познания в этой области, так у меня ещё и совершенно нет никакой практики, а ты хочешь всего и сразу! – затараторила от возмущения Гермиона, даже не думая приближаться к нему и брать в руки свою палочку. Однако настроенный на свою волну парень словно бы отказывался её слышать, отчего теперь Гермиона совершенно не была рада внезапному появлению Эйдена Фоули, который разрушил их хрупкий, даже в чём-то идеалистичный мирок, когда они с Малфоем ещё могли побыть в забытьи и никуда не торопиться. - Ты всегда была хороша во всём том, что касалось учёбы и изучения теоретического материала, так что всё, что нужно, ты уже знаешь. А что касается практических занятий, то раньше, чем ты приступишь к работе со мной, у тебя их в любом случае не будет… - Малфой… – попыталась перебить его Гермиона, но он не дал ей высказаться, добив свою речь и говоря теперь на повышенных тонах и с нотками угрозы: - Но если ты и дальше будешь продолжать усердствовать со своим отказом: приглашу тебе в качестве подопытного кролика нашего консьержа! Он под Империусом и с огромным удовольствием исполнит всё, что я с него затребую. Надеюсь только, мозг ты ему не выжжешь целиком – уж слишком исполнительный, найти ему замену будет нелёгкой задачей. - А не забыл ли ты, - с мрачным выражением лица заговорила Гермиона, пройдя и став напротив Драко и упершись руками в чайный столик, - что не имеешь права меня шантажировать? Или ты решил уже сегодня аннулировать нашу сделку и совершить самоубийство? - Ну что ты, милая! - нарочито слащавым голосом ответил он, растянув губы в недоброй улыбке. – Какой шантаж? Я лишь предлагаю тебе варианты! – Около минуты Гермиона молчала, ровно как и сам Драко. Всё это время она всматривалась в его лицо, пытаясь понять, для чего ему это безумие. В какой-то момент ей даже показалось, что он намеренно пытается заняться самоистязанием, таким образом и наказывая себя, и вынуждая переключиться на что иное. Да только здесь он откровенно прогадывал, потому как при копании в его памяти Гермиона с лёгкостью могла наткнуться на те воспоминания, что были для него сейчас наиболее болезненными. - Малфой, подумай ещё раз! – сквозь зубы громко проговорила она, потому что Драко попытался её перебить. Однако речь Гермионы вновь прозвучала впустую: он слёту с былым упрямством сказал ей всего одно слово, чем поставил точку в этом бестолковом споре: - Приступай! - Пару раз моргнув и задумчиво покусав нижнюю губу, Гермиона всё же взяла свою волшебную палочку, выпрямилась, направила её на Драко и начала читать заклинание: - Coniuro te, ostende mihi faciem tuam, ut memoria dic nobis fabulam tuam. Nihil latet, quid de nolite tacere. De profundis memoriae, quod verum tuae origins, tantum ut possis discooperi - iunxit castra. Et ut vestri navitas, memoriam vestri parere, et in vobis erit reditus ad verum. Spes parere probi indicarent mihi.* Мэмориа профундум!** – Зажмурив глаза, Драко сгорбился и опустил голову. От того, что она вторглась в его разум, ему было физически неприятно, однако он знал, на что шёл, и что этот процесс в результате должен перерасти даже в болезненный. Не закрывая глаз, Гермиона попыталась различить в вихре из проносившихся перед глазами воспоминаний то, с которого следовало начать, но сделать это было довольно проблематично. Вот перед её глазами стоит маленький Драко лет девяти-десяти, который хитро улыбается. Он находится в компании ещё одного мальчика, по внешности предположительно Эйдена, и они выносят из кабинета Малфоя-старшего какую-то книгу. Вот он уже взрослый в одних боксерах сидит на своей кровати в подземелье Слизерина и общается с Паркинсон, которая накрыта одной лишь простынёй и игриво пожимает плечами. Вот он, также взрослый, стоит на фоне каких-то шатров в дорожной мантии и смотрит в небо, а уже через мгновение исчезает, трансгрессируя с места. Вот он, по виду чуть младше, чем сейчас, сидит в столовой в мэноре, а за столом вместе с ним пьют чай Нарцисса и Аннабель. Вот уже сидит в неизвестном ей помещении на кровати в потёмках и откупоривает бутылку огневиски, нервно смеётся, произносит излюбленное: «Сука», и делает из горла пару глотков. А вот он снова маленький, не старше лет семи, подбегает вечером в мэноре к лестнице, которая ведёт на первый этаж, и пытается прислушаться к многочисленным грубым мужским голосам внизу, следом за которыми следует женский визг, причём громкий, пронзительный и перепуганный. Как только она увидела это, Драко не без усилий вышвырнул её из своей головы, открыл глаза и со злостью посмотрел на удивлённую Гермиону, которая пребывала в замешательстве и глядела на него с подозрением. – Это кричала твоя мать? - Нет! – сверкнув на неё глазами, коротко ответил он, после чего Гермиона тряхнула головой, постаравшись сосредоточиться на главном и не отвлекаться на ненужные эмоции. - Мне нужно как-то уцепиться на конкретных фрагментах, хотя бы какой-то одной теме! Давай начнём с малого, дабы я поняла, как это работает. К примеру: попробуем пробудить в тебе те воспоминания, что касаются Паркинсон. Ты же лишён объяснения тому, почему взялся портить её репутацию и упорно делал из неё шлюху. Так вот давай пока затронем эту тему и сосредоточимся на ней! – Услышав такое предложение, Драко рассмеялся. – И да, - заметив, что он только было собирался заговорить, причём явно подтрунивать над ней, высказалась опередившая его Гермиона, - я осознаю, что мне предстоит повидать столько сцен порнографического содержания, что мне захочется выколоть себе глаза. Но деваться некуда! - всплеснув руками, съёрничала она. - Посмотрим! – словно кидая ей вызов, криво усмехнулся Драко. - Думай об одной только Паркинсон и вашем прошлом! Не ставь барьеров, покажи всё, что сможешь. Мэмориа профундум! – вновь взмахнула волшебной палочкой Гермиона, и перед глазами замелькали сцены, где Малфой и Паркинсон, естественно, были вместе. Это были самые различные отрывки, начиная с детских воспоминаний и заканчивая теми, где они были уже взрослыми и находились как в школе, так и вне её стен. Стали мелькать и моменты, где они вместе были в постели, но настроив себя не обращать на них особого внимания, Гермиона постаралась сосредоточиться исключительно на выражениях лиц, преимущественно Драко. Как правило, он был вполне довольным, сам выглядел уверенным в себе и вёл себя так, словно не просто чувствовал себя, но даже являлся чёртовым альфа-самцом. Около пяти минут она просматривала его воспоминания, иногда пытаясь замедлить те кадры, что наиболее всего интересовали её: они были связаны с их с Паркинсон общением. Однако такой процесс во многом зависел от Драко, а его мысли сейчас были сумбурными и прыгали с одной на другую: он словно бы прокручивал в голове всю их историю, да только она не была выстроена последовательно, что было нужно Гермионе. Но тут перед её глазами встала сцена с их подробным сексом, где оба они были голыми, и Паркинсон во всей красе прыгала на нём и громко стонала на всю спальню. Резко опустив палочку, Гермиона тяжело вздохнула и раздражённым взглядом стала бегать по полу. - Ты намеренно это сделал? – не выдержав, встрепенулась она. - Нет, – скривив губы в усмешке, ответил Драко, однако сказал это вполне искренне. - Как посмотрю, тебя эта сцена нехило задела. Что, Грейнджер, ревностно стало? – Посмотрев на него, как на редкостного нахала, она даже на секунду открыла от изумления рот, но довольно быстро собралась и ответила ему: - Не надейся! Но давай ты всё же постараешься фильтровать свои воспоминания. - И как тогда предлагаешь показывать тебе твоё «всё»?! – продолжал отчасти потешаться он. - Ну так почти всё! – особо выделила последние слова Гермиона. – Сосредоточься на ваших чувствах, ощущениях, на том, как ваши взаимоотношения развивались! - Секс, знаешь ли, занимал немалую их часть, - подметил Драко. Гермиона немного помолчала, ища выход из положения, но уже вскоре заговорила: - Тогда давай так: я задаю тебе вопросы, а ты показываешь мне определённые воспоминания, связанные с этой частью вашей жизни. Если я скажу тебе «Стоп», сосредоточься на том воспоминании, которое промелькивает у тебя в голове в данный момент, и покажи его поподробней. - Ты решила поиграть в психоаналитика? – вскинул он брови. - Я лишь намерена действовать последовательно. Так проще, – пояснила Гермиона, а потом направила на него волшебную палочку. – Готов? - Валяй! – Она опять проговорила заклинание и оказалась в голове Драко. - Как вы познакомились? – задала она первый наводящий вопрос. - Я знал её с детства, лет наверно ещё с четырёх её помню. Наши родители начали тесно общаться задолго до нашего рождения, - заговорил Драко, и в подтверждение его слов она увидела их ещё совсем крохотными детьми, играющими с кучей расставленных в комнате Драко игрушек, среди которых было много кукол и медвежат, принадлежавших Панси. Паркинсон тогда была причудливой девчушкой, разодетой в этом воспоминании в красивое бархатное платье цвета спелой вишни, а на её голове красовались два пышных белоснежных банта. Драко же был типичным мальчонкой: худощавым, задорным и в чёрном костюмчике, которые по сей день являлись неотъемлемой частью его гардероба. В следующем воспоминании он и Паркинсон были уже чуть старше и прибежали на кухню к домовикам, которые дали им по пирожному. - Хорошо. Почему вы так тесно раньше общались? - С ней всегда было весело: она далеко не дура, находчивая и задорная. А также в этой девчонке практически всегда жила стервозность, засчёт которой она не просто превозносила себя, но даже выделялась среди окружающих колкими речами, которые порой бывали на редкость забавными и приходились к месту. – Тут же Гермиона увидела, как Паркисон лет семи-восьми с задранным носом подтрунивает над мальчиком, которого Гермиона уже видела прежде, когда небезосновательно решила, что это Эйден Фоули. При этом он совершенно не обижался на неё и даже отшучивался в той же манере в ответ. Поблизости с ними - а это происходило где-то в красивом саду вне территории мэнора, главным украшением которого было множество разной расцветки роз - на лавочке сидел Драко и с горящими глазами наблюдал за разгоревшейся перепалкой друзей, причём куда больше ему доставляло слушать речи Паркинсон. - Серьёзно? Она-то и не дура? – ненадолго прервавшись, со смешком спросила Гермиона. Шумно выдохнувший Драко запрокинул голову. - Для того чтобы обладать мозгами, далеко не обязательно быть книжным червём, Грейнджер. Поменьше суди всех по себе! – ответ Драко не был резким, однако он показал, что её комментарий он счёл неуместным и даже глупым. Решив не возвращаться больше к этому разговору, Гермиона продолжила своё занятие: - И когда ты понял, что она стала привлекать тебя? По сколько вам тогда было лет? – серьёзно спросила она. Фыркнув, Драко с лёгкостью ответил: - Где-то по десять-одиннадцать, когда приближался переходный возраст…

* * *

Около трёх часов Гермиона провела за изучением воспоминаний Драко, связанных с Панси Паркинсон и тем, что мог стереть в его памяти Забини. К их разочарованию, ничего стоящего она так и не обнаружила - ничего такого, за что можно бы было зацепиться, дабы понять причину необходимости правки у него воспоминаний, связанных с Паркинсон. Из того, что она увидела, Гермиона смело могла сделать вывод, что никаких светлых чувств у этих двоих друг к другу не возникало. Малфой и Паркинсон были вместе лишь из выгоды: их объединял секс, им было интересно общаться, и они довольно хорошо сочетались и понимали друг друга. То и дело перед глазами Гермионы появлялись сцены, где они с немалым удовольствием обсуждали тех, кого недолюбливали; как в юности сопровождали друг друга на светских мероприятиях; как проводили время с общими друзьям, коих было немало; и как кувыркались в постели, хоть подробностей этого Гермиона, благо, уже не наблюдала. Немалую долю их взаимоотношений, как верно заметил ранее Драко, составлял секс: они полностью устраивали друг друга в этом; Паркинсон была практически безотказной для него, и потому поначалу, первые несколько лет, Драко даже не искал других партнёрш; а также они оба любили как фантазировать в постели, так и пробовать что-то новое, засчёт чего уже вскоре набрались немало опыта в интимной сфере жизни, о котором многие их ровесники могли только грезить. Однако ни единой причины тому, почему Драко вдруг впустил в их постель друзей и стал делить с ними Паркинсон, помимо желания разнообразить их личную жизнь, она действительно не увидела и не нашла. Вот только верилось в правдивость увиденного с трудом, ведь в результате Драко сильно опустил ту, что когда-то вполне ценил. Ломая через три часа голову над тем, что ещё можно узнать из их личной жизни, за какую ещё ниточку стоит потянуть, дабы развязать клубок из тонны ключевых вопросов, Гермиона сделала ещё один вывод, но уже неожиданный для себя: воспоминание о Паркинсон совершенно точно не являлось центральным. Не связь Драко с Паркинсон послужила причиной и поводом для того, чтобы Забини влез в его голову и что-то там стирал. Воспоминания о ней исчезли как бы заодно, и потому нужно было искать в другом направлении, что Гермиона и сделала. Попросив Драко думать лишь о том складе и людях, что проживали в доме близ него, Гермиона стала просматривать его воспоминания, даже усилив заклятие, но здесь её ждал вовсе чистый лист. Всё, что парень помнил и раз за разом припоминал, так это их с Гермионой перемещение в то место и его разговор с Забини после их возвращения в мэнор, свидетелем которому она была. Этого склада словно бы никогда не появлялось в его жизни, Драко никогда там не бывал и не знавал ранее ни о его существовании, ни тем более о тех людях. Забини хорошенько постарался, взявшись однажды за него, и сделал свою работу не просто качественно, но даже «на ура», не оставив для Драко и следа о том случае. Под конец Гермиона решила просмотреть те воспоминания, что в своё время сильней всего задели Драко, и попросила думать лишь о таких случаях в его жизни, насколько бы неприятными, трагичными или болезненными они ни были. Он выполнил это, но лишь отчасти: Драко не сходу мог контролировать то, что категорически не хотел ей показывать, и некоторые воспоминания всплывали лишь на секунду, а после он благополучно сводил их на нет и начинал думать о чём-то другом. Потому всё, что Гермиона сумела просмотреть без блокирования им обрывков памяти, так это как в размеренную жизнь семьи Драко ворвался возродившийся Волдеморт со своей свитой, от чего парень довольно быстро перестал быть в восторге, ведь Пожиратели Смерти стремительно стали превращать их жизнь в сущий кошмар; как Люциуса отправили в Азкабан после его фиаско в Министерстве Магии; как ему пришлось однажды отказаться от дружбы с Аннабель; как на шестом курсе он чинил исчезательный шкаф, от которого в буквальном смысле зависела его жизнь и жизнь его матери; как он пытался убить Дамблдора, что сделать на тот момент так и не сумел; как напивался в каком-то шатре, мучаясь и терзаясь; как безмолвно наблюдал за целой огромной горой тел погибших людей, которую сжигали посреди какой-то улицы; и как умерли его дедушка и бабушка – родители Люциуса. Всё остальное являлось лишь мелочами, которые были когда-то неприятны ему: как Гарри отказал ему в дружбе; как она же – Гермиона - обходила его в учёбе; как Клювокрыл хорошенько врезал ему копытом при толпе учеников; как ударила его на всё том же третьем курсе Гермиона; как Гарри сразил его Сектумсемпрой; его небольшие ссоры с друзьями и родителями; немногочисленные неприятности в школе и в личной жизни; ну и, пожалуй, ситуации, когда он был отнюдь не в центре внимания и не на высоте, как он того, будучи набалованным этим с детства, в тот момент ожидал и хотел. Временно сдавшись, Гермиона решила прерваться на ужин, с чем Драко всецело согласился. Хотя он и старался не подавать виду и не жаловался, последние часы нехило измотали его: он был порядком измучен - заклятие вытягивало из него соки и напрягало все жизненные ресурсы, но в особенности разум и сам мозг Драко. Заказав в номер ужин, он отправился в душ, дабы хоть немного освежиться и прийти в себя, а Гермиона ушла в спальню и стала пролистывать третью книгу. Из-за изнурённости она не понимала, что именно делала не так и какие промашки могла допустить, если же всё упиралось в неё. Более четырёх часов упорной работы медленно тянулись за попытками реанимировать его память. Но это занятие не просто не увенчалось успехом, но даже не дало совершенно никаких результатов, за исключением того, что Гермиона повидала едва ли не всю историю связи Малфоя с Паркинсон. Она не была насыщенной, потому как эти двое так и не стали настоящей парой, однако и того, что Гермиона увидела, было немало. Лишь со второго года обучения в Хогвартсе они, после того как действительно лишились в таком раннем возрасте девственности друг с другом, некоторое время не разлучались. И хотя официально они толком и не встречались – эти двое всё же придерживались друг друга. Однако лет с тринадцати ситуация в корне изменилась, и они обоюдно стали отдаляться, переключаясь на других. Это происходило у них взаимно: оба они, можно сказать, гуляли на стороне. Со временем они вовсе свели своё общение к встречам ради секса – так было и в последние годы, пока Паркинсон не обнаружила, что на Драко позарилось несколько других девушек, которых он также стал придерживать подле себя ради близости. В них она обнаружила прямых конкуренток, осознав, что пришло время выбирать себе дальнейшего спутника жизни, а Драко Малфой – наиболее выгодная для неё партия. Однако вместо того, чтобы ответить ей в этом взаимностью и остановить выбор на Паркинсон, Драко дал всем понять, что в ближайшие годы вовсе не намерен вешать себе хомут на шею в виде брака, как он это воспринимал; и что даже занимать себя поиском невесты он пока принципиально не станет. Лишь последняя выходка Паркинсон выбивалась из привычной чреды их отношений: когда у неё появился парень, и она откинула Малфоя. Да только шлюху Драко сделал из неё намного раньше… Ничто не указывало на причину такой резкой перемены поведения в нём, в их отношениях всё было едва ли не по негласному согласию. И поэтому немалой загадкой стало для Гермионы: что именно стёр в его памяти Блейз, и почему тема Паркинсон вообще была затронута… Забравшись на кровать с ногами, она листала книгу, хотя на деле чувствовала, что куда правильней было бы дать себе отдых и вовсе отложить как обучение, так и сеансы реанимирования памяти. Да только Драко с его боевым настроем не был намерен не то что ждать, но даже откладывать их занятия… Беглым взглядом Гермиона проглядывала страницы, всё больше убеждаясь, что вряд ли третья книга могла нести в себе что-то новое. Также она всерьёз начинала подозревать, что, вероятно, что-то могла упускать уже она сама. Услышав голоса в гостиной, она поняла, что им доставили еду, и потому захлопнула недочитанную даже до середины книгу и отправилась на кухню. Ужин проходил в полнейшем молчании. Драко не проронил ни слова, хотя в глаза кидалось, что после принятия душа ему стало немного легче. Хранила молчание и сама Гермиона, которая вместо того, чтобы передохнуть, забила себе голову размышлениями над тем, почему ей никак не удаётся пробиться глубже и узнать хоть что-то, что дало бы верный ориентир, в каком направлении следует искать. Подняв в какой-то момент голову, она посмотрела на доедавшего шоколадный пудинг Драко, который уже бесцельно ковырялся ложкой в десерте, также задумавшись о чём-то своём. Когда они затрагивали тему склада, он ведь даже раскладывал перед собой листы с фотографиями тех умерших людей, кому это место принадлежало, но даже это не помогло. Драко ничерта не помнил ни о ситуации с Паркинсон, ни о складе, пока Гермиона настойчиво копала… Лишь в этом направлении. «Поход на кухню к домовикам с зажатой в руке палочкой, когда он был безмерно зол; лестница, когда он, ещё будучи маленьким, заглянул вниз и услышал крик женщины; скрип открывшейся двери его спальни, когда он был сильно пьян; его взгляд на какого-то парня, в котором была уйма злобы; дверь, за которой вопили, пока его лихорадило. Всё это взаимосвязано, всё это – та часть твоей истории, которую ты категорически не желаешь раскрывать мне. Нет, Малфой, не во мне и моих упущениях заключена проблема, а в тебе и твоих тайнах!..» - вдруг поняла Гермиона и откинулась на спинку стула, с разочарованием из-за впустую угробленных часов глядя на него. - Что? – кожей ощутив её взгляд, поднял голову Драко. - Знаешь, я неожиданно кое-что поняла. То, что поможет нам наконец-то докопаться хотя бы до части истины, - нарочито спокойным голосом ответила Гермиона. - И что же это? – с энтузиазмом полюбопытствовал он, и в серых глазах промелькнул живой интерес. - Узнаешь. Акцио, палочка! – Не успел Драко среагировать, как в её руках оказалась его волшебная палочка, которая прежде лежала рядом с ним на столе. Поймав её левой рукой, Гермиона прищурила глаза и посмотрела на ошеломлённого парня. - Ты что творишь? Что ты задумала? – заругался он, почуяв неладное и заметно напрягшись. - Решила наконец выведать правду! – просто ответила она, а затем направила на Драко свою палочку и проговорила: - Мемориа профундум максима! – Зажмурив глаза, он шикнул, снова ощутив напряжение в голове, которое вдруг стало перерастать в болевые спазмы. Сейчас Гермиона намеренно вытягивала из него энергию и вызывала этим боль, но не с целью причинить ему вред, ведь сделать этого она не имела права: лишь ради того, чтобы он не успел блокировать те воспоминания, к которым наотрез отказывался подпускать её. И вот перед её глазами снова предстала картина его, ещё совсем маленького, подошедшего к лестнице и услышавшего внизу сначала мужские голоса, а после и женский визг. Только теперь он спускался по ней, даже крался, словно боясь, что его увидят и сильно накажут за это. И тут он приблизился к нижним ступенькам и заглянул в гостиную, в которой, в кресле возле камина, спал Люциус, из полуразжатой руки которого почти выпала бутылка огневиски. Но тут взгляд маленького Драко упал на широкий диван… - Пошла прочь из моей головы! – с огромным усилием вышвырнув её из воспоминания, прорычал Драко и постарался отдышаться. Его глаза были наполнены гневом, который частично перекрывало зелье. Резко поднявшись со стула, он только было сделал шаг к ней, как Гермиона также вскочила с места и повторила заклинание. Схватившись руками за голову в области висков, он вновь зашипел, так и не сумев предотвратить её проникновение в его разум. И вновь они вернулись к этому воспоминанию; теперь Гермиона со всей настойчивостью направляла его, чего из-за неопытности практически не делала ранее. Она заставляла показывать лишь то, что ей было нужно, а не то, что по своему усмотрению соизволял прокручивать в голове Драко. И хотя она впервые взялась сама выуживать нужные воспоминания и делала это практически насильно, у неё это получалось довольно хорошо. Они сходу вернулись к тому моменту, когда маленький Драко перевёл взгляд с отца на диван. И теперь Гермиона наконец увидела ту сцену из его прошлого, что ей не доводилось видеть ранее. На том диване было двое мужчин, одним из которых являлся Уолден Макнейер. Он и другой мужчина насиловали молодую женщину, которая была в лёгком летнем платьице, и которое было сейчас задрано на ней, в то время как её трусики приспущены. Шатенка стояла на четвереньках и рыдала, даже кричала от боли, однако никто и не думал спешить ей на помощь. Макнейер жёстко брал её сзади, а другой мужчина, с гаденькой ухмылкой пару раз ударив женщину членом по щеке, воткнул его ей в рот и также принялся насиловать... Сходу после этого зрелища Драко отбился от её осады и прервал просмотр воспоминания. Но не успел он опомниться, как отбежавшая назад Гермиона, преодолевая отвращение, страх и презрение к тем мужчинам, повторила заклятие. Уже через секунду они вернулись к этому воспоминанию, где маленький Драко теперь сидел на лестнице и слушал крики. Он был растерян и напуган. Вопли несчастной женщины не прекращались, как не замолкали и стоны мужчин, которые по-прежнему наслаждались своим зверством. Однако вдруг послышался звук хлёсткого удара и голос, неизвестный Гермионе ранее: - И что будем теперь делать с ней? - Убьём! К чему нам такая огласка? – голос второго мужчины был хорошо знаком ей - он принадлежал Макнейеру. - Знаешь, ты прав! Хотя жаль, хороша. - Пожалуйста, нет! Не надо! Пустите меня, я никому ничего не расскажу, я буду молчать! Или сотрите мне память! – навзрыд закричала женщина, но всего через мгновение кто-то из них - на этот раз Гермиона из-за ужаса не разобрала, кто именно - произнёс смертоносное заклятие, и голоса умолкли. Посмотрев на маленького Драко, она увидела, как его глаза наполнились слезами. Он с трудом понимал, что происходит, но ему явно было страшно. - Люциус пропустил всё самое интересное. Надо же было так надраться! – снова подал голос Макнейер и залился безумным смехом. - Ладно, давай уберём её, а то вдруг сюда заглянет кто-то из домовиков… Гермиона сама вынырнула из воспоминания и взглядом, полным ужаса, посмотрела на Драко, который стоял, согнувшись практически пополам, и упирался руками в колени. Неспешно распрямившись, он уже без злобы, но с бессилием и некой брезгливостью посмотрел на неё. - Нахер ты туда полезла? Что ты ожидала увидеть? Как я собаку выгуливаю? - Почему ты с таким усердием скрывал от меня это воспоминание? - негромко вопросом на вопрос ответила Гермиона. Эта сцена не просто породила в её душе мучительную скорбь и ужас, но вовсе вызвала оцепенение. – Что это вообще было? - То, что я не хотел вспоминать, блять! – со злостью всё-таки сорвался и закричал на неё Драко. - Из-за чего? – быстро моргнув, снова начала она копать и задавать вопросы. - Из-за чего?! – нервно рассмеялся он. – Ты его с закрытыми глазами что ли просматривала? - Знаешь… - неторопливо начала Гермиона. – К своему глубочайшему сожалению, с открытыми. Но ты прятал его, Малфой! Ты хочешь, чтобы я вернула тебе память, хочешь, чтобы помогла, мы даже заключили ради этого Непреложный обет, по которому я не смогу навредить тебе. Но, тем не менее, ты всё равно страхуешься, а я не представляю, как в таких условиях действовать! Я на самом деле должна увидеть именно то, с чем ты не хочешь иметь дела, как раз таки те воспоминания, от которых ты бежишь. Они и есть ключ, лишь они подскажут верное направление! – не выдержав, отчитала она Драко, но вместо ответа или попытки разговориться он только покачал головой, оскалился и отвернулся от неё. – Хватит уже бегать - будь честен со мной! Хочешь ты того или нет, но чтобы я докопалась до правды, мне нужно в полной мере узнать твоё прошлое, а ты сам же не даёшь мне работать! Малфой, ты самолично тормозишь процесс и тянешь время. Что это было? Заговори уже со мной, ответь на вопрос! - Насилие, блять! Изнасилование и убийство женщины, свидетелем которого я по дурости стал! – резво обернувшись, прокричал в ответ Драко, глаза которого горели от злости. - Но как это произошло? С чего всё началось, и как ты вообще попал в ту комнату? Ведь ты был ребёнком, и тебе наверняка было запрещено даже одним глазом видеть подобное! К тому же я заметила, что это произошло либо поздним вечером, либо вовсе в ночное время. Я, конечно, могу додумать эту историю, но фантазия и реальность могут различаться, причём разительно. И тогда мы вернёмся к исходной точке, от которой я не смогу оттолкнуться, ведь, как чёртов якорь, неведение будет держать меня на месте! Что там было, расскажи мне уже! – настойчиво высказалась Гермиона, хотя, зная его, она не слишком-то надеялась, что Драко будет честен. Однако, шумно выдохнув и слегка потупив голову, он к её неожиданности всё же заговорил: - Что тебе рассказать? Мне было семь лет, мать на ту неделю отбыла во Францию к своим родителям, а я из-за каких-то детских планов на ближайшие дни с Эйденом и Блейзом отстоял своё право остаться дома. Отец был загружен делами, и меня оставили на попечительстве домовиков-нянек. Тем вечером они, как эльфы полагали, уложили меня спать, но я так и не уснул, потому что хотел пробраться на улицу и, - тут он усмехнулся, но далеко невесело, - посмотреть созвездия: из окна их не так хорошо видно. Однако когда я оказался на лестнице, то понял, что у нас гости. Кто там был, и что там происходило, ты видела своими глазами. - Почему ты не убежал, когда понял, что там творится нечто жуткое? – нахмурилась Гермиона, которой на самом-то деле меньше всего хотелось слышать об этом и узнавать подробности такого страшного преступления. Да только выбора у неё не осталось: ей было необходимо копать дальше в глубины души Драко Малфоя, насколько бы сильно эти находки её не ужасали. - Мне было семь лет, Грейнджер! Причём семь мне тогда только исполнилось, ведь всё происходило летом, – уже беззлобно пояснил Драко, которому и самому было слишком неприятно вспоминать об этом происшествии. – Я не мог сдвинуться с места, не понимал, что они делают. Думаешь, я уже тогда знал, что значит изнасилование, секс? Да нихера! Я видел, что то, что они творили - нечто гадкое, противоестественное, жуткое, что той женщине было страшно и больно. Но что я мог сделать? Отец спал, звать домовиков я опасался, ведь не ведал, делали ли его приятели нечто противозаконное или этот ужас был как-то согласован с отцом, и не нужно было принимать это близко к сердцу. Помимо всего прочего, я просто боялся наказания за то, что прокрался ко взрослым, и что не послушался домовиков и не спал, когда должен был. Я был ещё дитём, у меня были свои наивные мысли и страхи. Потому я молча наблюдал. Лишь повзрослев, я понял, что видел тогда, да только никому, ни единой душе не рассказывал об этом, просто боясь того случая. А со временем я постарался забыть его, упрятать и зарыть в своей памяти настолько глубоко, насколько только возможно. Да только тебе же неймётся! – выплюнул он последние слова и отвёл взгляд в сторону. - Ты знаешь, кто была та женщина? - Магглорождённая волшебница, которая однажды сильно опустила Кельвина: это произошло очень давно, когда они ещё только учились в школе, а они были, кажется, однокурсниками. Это лучший друг Макнейера, он погиб в начале этой войны. Он был не менее безжалостным садистом, чем сам Макнейер: любил причинять другим боль и наслаждаться таким зрелищем. Ещё один психопат, которого благо, что своевременно прихлопнул сам Грюм во время какой-то операции, - всё же снова посмотрев на Гермиону, поведал Драко. - Страшный случай, - поёжившись и сильнее сжав в руке волшебную палочку, будто боясь, что эти мужчины могут оказаться поблизости и напасть на неё в настоящем, прошептала Гермиона. Усевшись, но уже на её место, причём лицом к спинке стула, Драко посмотрел в её побледневшее лицо и вновь заговорил, наконец рискнувши приоткрыть ей занавесу тайны: - Думаешь, мне об этом помнить нормально, я не хотел бы вырвать это из своей памяти? Я ведь всю жизнь гадаю: присоединился бы к их кровавой оргии отец, не перебери он с алкоголем? Да только ответа я так и не нашёл, ведь он поддерживал отношения с этими отморозками. И вместо чёткого «нет», я всегда искренне отвечал себе: «не знаю». Потому что я на самом деле не знаю! - Но ты действительно мог стереть его и никогда больше не возвращаться к этому случаю! – вскинув брови, заметила недоумевающая его выбором Гермиона. - Я хотел помнить, на что они способны, – сходу ответил Драко, но интуиция подсказывала ей, что он что-то утаивал. Парень также слишком быстро отвёл взгляд, словно не хотел договаривать правду. - А что ещё? - В смысле? – хмыкнул он и посмотрел в карие глаза, которые неотрывно наблюдали за ним. - В прямом! – упрямо проговорила Гермиона, решив давить на него до победного конца, ведь наконец-то её настойчивость дала хоть какой-то результат, и Драко заговорил с ней весьма откровенно. – Ты о чём-то умалчиваешь, причём намеренно не хочешь сейчас смотреть на меня! С чем это связано? Со мной? Почему мне настолько кажется, что это так и есть, как бы странно это ни звучало, ведь я не имею никакого отношения к тому происшествию! Или ты параллели для себя провёл, что наша история схожа с… - Нет! – не дав ей договорить, отрезал он и поджал губы. Около полминуты они молчали. Драко не уходил больше от ответа, но и не говорил ни правды, ни лжи. Всё это время Гермиона выжидающе смотрела на него, надеясь, что он осознает, что если он хочет узнать правду, ему реально придётся открыться и заговорить. И, как ей показалось, он всё же понял это. – Я не хотел… - так и не закончив, он осёкся. - Чего?! – еле слышно промолвила Гермиона. Опустив на пол глаза, через пару секунд он всё же перевёл на неё взгляд и нехотя договорил свою речь: - Быть им подобным, Грейнджер. Я сын Пожирателя Смерти и уже в юности понимал, что со временем мне предстоит пойти по стопам отца и его друзей. Но я не хотел быть таким же монстром… - Этих слов было достаточно, чтобы в комнате повисло напряжённое молчание, а им обоим показалось, словно из кухни стали стремительно выкачивать кислород. Всё это казалось каким-то абсурдом, ведь самым безумным здесь было то, что Гермиона не почуяла в его словах фальши – он был искренен, что было редкостью для Драко Малфоя. Он сказал правду, он действительно не хотел ничего подобного. Да только это говорил тот, кто и сам стал как убийцей, так и насильником, причём её насильником, о чём Гермиона усиленно старалась не вспоминать. - Не находишь, что это несколько комично? – пролепетала она, не найдя в себе сил говорить громко и отчётливо. С плохо маскируемым сожалением и разочарованием посмотрев на неё, через некоторое время молчания Драко ответил на это: - Нахожу. Да только что это меняет? – Шумно выдохнув, Гермиона отложила его палочку на стол и опустила голову. Слышать от собственного насильника о том, что он не хотел становиться таким и даже опасался когда-то себе подобных, было для неё настолько диким, что хотелось отмотать время на десять минут назад и напрочь отказаться от идеи лезть к нему в голову. То, что она увидела, снова пошатнуло её спокойствие, хотя иначе и не могло быть. И ведь это было только начало - лишь первое воспоминание из тех, что Драко из кожи вон лез, дабы скрыть. Впереди было ещё как минимум три, которые являлись не менее потайными и важными для него, и с которыми Гермионе предстояло столкнуться. И насколько ужасающими и токсичными они были, она боялась представить. - Снова будешь мешать мне или согласишься раскрыть и другие карты? – набравшись сил и смелости вернуться к работе, прямо спросила она Драко. С раздражением взглянув на неё, он ответил, причём с огромной неохотой: - Заглядывай уже, пока не передумал! Да только если в итоге это ничем не поможет – пеняй на себя! Без лишних слов Гермиона взмахнула волшебной палочкой и пробилась сквозь барьер, который он вновь может неосознанно, а может и намерено выставил, но который уже не был столь прочным. Драко скрючился от боли, хотя сейчас Гермиона не пыталась причинить ему былых страданий и насильно вытягивать из него информацию - всё делало мощное заклятие. На этот раз она увидела продолжение того воспоминания, когда он со злостью глядел на некого парня. Тот стоял в десятке метров от Драко в холле богато обставленного дома, который по роскошности мало чем уступал мэнору. Однако в этом месте Гермионе никогда не доводилось бывать. Драко был сильно зол, а вот неизвестный ей рыжеволосый молодой человек, который чем-то напоминал Билла Уизли, только если бы тот не был изуродован шрамами и носил короткие волосы, был более чем открыт и глядел на него лишь с небольшим недоверием. От него не исходило взаимной неприязни, он был довольно спокоен, в то время как Драко хорошенько вскипал от переизбытка эмоций. Но он продолжал молчать, сверля оппонента разъярённым взглядом. - Ты ей жизнь сломаешь! – наконец заговорил Драко, и лишь после этого его собеседник сделал глубокий вдох и посмотрел на него с неприязнью и даже долей обиды, хотя её можно было разглядеть, только если внимательно присмотреться к этому парню. - Я люблю её и сделаю всё, чтобы она была счастлива, – размеренным голосом тем не менее постарался ответить тот. - И как же? Что ты сделаешь со своими грошами? Мало того, что она потеряет влияние в высшем свете, и многие аристократы повычёркивают её из списков тех, кто может быть допущен к их дому, так она ещё и будет жить на копейки, к чему девочка из светского общества совершенно не привыкла! – говоря это, Драко медленно стал ходить вокруг того, осматривая его со всех сторон. Его собеседник был таким же высоким, как и сам Драко, даже может чуточку выше него, и был разодет в коричневого цвета деловой костюм. Да только по его облику было видно, что подобной роскоши, в которую привык рядиться Драко, он не мог себе позволить. Его ботинки были простенькими, часы на руке - недорогими, а запонки совершенно не сверкали от драгоценных камней. Это был человек среднего достатка, который не имел никакого отношения к элите волшебников, к которой относился Драко. Однако этот парень держался вполне уверенно и даже не думал пресмыкаться перед Малфоем. Последний же вёл себя так, будто был птицей-хищником, неким коршуном: он глядел на своего оппонента таким взглядом, словно, стоило тому неверно ответить или пошевелиться, готов был люто возненавидеть его и моментально накинуться и разорвать на куски. – Ты осознаёшь, что испортишь ей жизнь, а, Кейдн? Что она может не выдержать испытания такими переменами в её судьбе, и в итоге вы разбежитесь, а ей придётся восстанавливать свою репутацию и собирать себя по кусочкам. Так ещё и стать разведёнкой, на которую спрос у потенциальных женихов сходу упадёт, не то что сейчас! – Стоило Драко назвать имя своего собеседника, как Гермиона догадалась, о ком шла речь – они говорили об Аннабель. Ещё после концерта её симфонического оркестра Драко называл Гермионе имя супруга своей подруги. И хотя Гермиона не придала ему значения и не запоминала его, сейчас оно всплыло в памяти. - Как посмотрю, ты уже всё решил за нас, – обернувшись к находившемуся за его спиной Драко и гордо вскинув голову, ответил Кейдн. – Да только твои гадкие речи не сыграют для нас никакой роли. Я люблю её и буду с ней, и как бы ты того не хотел – её избранником стану я. Пока моё сердце будет биться, я не оставлю её и никому не позволю разрушить наш брак. - А жить вы на что будете, романтик, блять? – криво усмехнулся Драко. - Это не твои заботы. Не волнуйся, среди просящих милостыню в Косом Переулке ты нас никогда не увидишь! – Хотя Драко не испытывал к нему симпатии, его ответ и то, в каком уверенном тоне Кейдн сказал это, понравилось ему, но не в полной мере устроило. - Ты беден как церковная мышь, - не поленился вновь указать на это Драко. - Зато богат духовно, но, как ты верно подметил, этим сыт не будешь. Ты можешь сомневаться во мне, сколь тебе угодно, да только мучиться и страдать ей со мной не придётся. Да, Аннабель предстоит забыть про расшитые золотыми нитками платья, но голодать она не будет никогда. Она не глупа и знает, на что идёт… - Знает? Она в жизни не жила в крохотной квартирке, не готовила сама себе завтраки по утрам и не стирала собственные вещи, - рассмеялся перебивший его Драко. - Малфой, это не твоя забота! Если же ты ревнуешь – это уже другой разговор и другая история! – вскинув брови, не менее уверенным тоном предположил Кейдн, на что Драко рассмеялся, даже несколько повеселев. - Она мне как сестра, Кейдн. Если мне и быть тебе конкурентом, то отнюдь не за её сердце! - Тогда чего ради ты лезешь в нашу жизнь? Можно подумать, что от твоих колких замечаний и резких слов я вдруг стану богатеем и перевезу её в замок! Нет, Малфой, я обычный человек, и свои проблемы мы решим без твоего вмешательства. А твоя попытка внезапно появиться и отговорить Аннабель от свадьбы со мной похожа на какой-то фарс! Хорошо хоть, что моя невеста сейчас не здесь! – Задрав нос, ровно как и сам Кейдн, несколько минут Драко молча и неотрывно глядел тому в глаза. Кейдн спокойно выносил его тяжёлый, пронзительный взгляд, который не всегда выдерживала Гермиона. При этом он не стремился играть с ним в гляделки, а смотрел в ответ вполне мирным, хоть и немного неприязненным из-за их перепалки взглядом. - А ты мне нравишься, в её вкусе, - внезапно сказал Драко, отчего как у Гермионы, так и у Кейдна расширились глаза. Вне сомнений, Кейдн ожидал какого угодно нового язвительного комментария, но никак не оценки его натуры и степени совместимости с Аннабель. - И чем я вызвал такое внезапное одобрение? – не без иронии поинтересовался он, непонимающе глядя на Драко. Однако тот не потрудился ответить, лишь продолжая присматриваться к нему. Примерно через минуту, не меньше, Драко заговорил, но на такую тему, которая снова поразила и Кейдна, и немого зрителя этой сцены из прошлого - Гермиону: - Пришлёшь мне с совой номер твоего счёта в Гринготсе. Каждый месяц я буду перечислять туда некоторую сумму денег. Разжиться на неё ты не сможешь, но так я хотя бы буду уверен, что эта романтичная, тебе подобная дурёха не станет считать гроши, дабы закупиться куском хлеба. – Сразу после он развернулся и направился к входным дверям, накидывая на себя по пути дорожную мантию, которую Драко всё это время держал свёрнутой на локте. Но голос горделивого и немало оскорблённого таким вмешательством Кейдна вынудил его ненадолго остановиться: - Я даже кната у тебя не возьму! Не надейся, что я опущусь до такого! – выплюнул Кейдн, а его лицо раскраснелось от негодования. - Куда ты, грёбаный бременский музыкант, денешься. Ты главное помни, что я не ради тебя и твоего благополучия это делаю, а ради неё! И можешь даже не пытаться приписывать её к объекту моей страсти: у нас с ней иного склада отношения, тебе их может даже не дано понять. Ты, главное, знай и помни одно важное правило, исключений у которого не будет: тронешь её, унизишь или заставишь страдать – поплатишься за это! Я тебя из-под земли достану! – После этих слов дверь за Драко захлопнулась – он стремительно ушёл, не дав Кейдну возможности высказаться в ответ. На этом оборвалось и само воспоминание, и ошарашенная Гермиона изумлённо уставилась на сидевшего перед ней Драко, у которого выступил пот на лбу, и который вытирал капли крови, вытекающие из его левой ноздри. - Это нормальное явление? – взглянув на неё, хриплым голосом спросил он. - Да, потому я тебя и предупреждала: береги жизненные ресурсы и энергию. Это очень тяжёлое заклинание, его применение не проходит бесследно, - пояснила Гермиона, а затем покачала головой и неверяще усмехнулась. – Драко Малфою, оказывается, не чуждо благородство! – Отвела она от него взгляд и посмотрела куда-то в сторону в попытке осмыслить всё то, что ей довелось повидать. – Мне отчего-то всё больше кажется, особенно сейчас, что гонишь ты её далеко не из-за своей чёрствости. - А ради чего? – привычно криво усмехнулся Драко, встретившись с ней глазами. - Ради себя. Из-за себя, Малфой. Расскажешь хотя бы сейчас мне правду? Потому что после этого воспоминания я больше не поверю, что тебе всё равно на неё. О нет, всё с точностью наоборот, и потому ты так усердно скрывал его: чтобы никто не смог добраться до него и прознать, как сильно ты дорожишь Аннабель! Я ведь права? – Он не спешил утолять её любопытство и давать утвердительный или отрицательный ответ. Вместо этого Драко с интересом стал рассматривать лицо Гермионы и вскоре произнёс: - А сама как считаешь? - Именно так, как сейчас сказала! – без тени сомнения ответила она, и на лице парня снова появилась усмешка. – Долго ещё ты будешь скрытничать со мной? Доверься уже и расскажи, я ведь в любом случае сделаю выводы на основе увиденного. - Хочешь правды? Да, она слишком дорога мне. Аннабель с самого детства мне как сестра… И потому в последние годы я держу её так далеко от себя, как только могу. - Но не даёшь ей редкие встречи, потому как понимаешь, что захочешь большего общения и не сможешь длинный период времени находиться вдали от неё? – предположила Гермиона; Драко поджал губы, а его выражение лица стало кислым. Лишь спустя пару минут, не меньше, он рискнул ответить Гермионе, всё это время не отводившей от него пытливого взгляда: - Да, я слишком сильно нуждаюсь в ней. Так мне проще. - К удивлению Гермионы, Драко снова был искренен. Однако развивать эту тему она больше не стала, потому как даже это признание стоило Драко немалых усилий над собой. Меньше всего он хотел выказывать перед ней слабость, да только обстоятельства настойчиво требовали иного. - Он принял твою помощь? – решила расставить точки в этой истории и заодно утолить своё любопытство Гермиона, что сходу вызвало ухмылку Драко. - Не сразу. На протяжении почти года он не трогал переводимых мною денег и даже дважды писал мне с настоятельной просьбой не присылать им ни гроша. Номер его счёта пришлось узнавать моим домовикам – Кейдн не стал высылать мне его. Я тогда ничего ему не ответил. Его спесь сошла, когда у них родилась дочь. Тогда Кейдн, приврав Аннабель, что всё это время ему удавалось откладывать деньги, пустил в ход всё то, что накопилось за эти месяцы, и написал мне о своей позорной необходимости таки обратиться к моей финансовой поддержке… - Позорной? Ты до такой степени хочешь опустить супруга твоей лучшей подруги? – прервав его рассказ, с порицанием выговорила ему Гермиона, но это замечание только позабавило Драко. - Это были его слова из того письма. Лично я изначально не сомневался, что так однажды и случится. Если посмотреть на этого парня с финансовой стороны, то он нихера не устойчив. Так что его бедность и выбор Аннабель я осудил ещё когда впервые услышал о том, кто вскоре должен стать её избранником. Но это её выбор, и поделать с ним я ничего не могу, тем более теперь, - развёл руками шумно выдохнувший Драко. - А ты и впрямь слишком много на себя берёшь, где не следовало бы. Это её жизнь, не твоя! – хмуро заметила Гермиона, но Драко тут же ответил на это обвинение: - Ой ли? Миссис Бауэр отвернулась от неё из-за того, что Аннабель не стала связывать жизнь с тем кандидатом, что она подыскала ей - с состоятельным аристократом, который сильно не пришёлся Анне по душе. Собственно, причины тому были: он уже бывал женат и к моменту сватовства на Аннабель являлся разведённым сорокалетним мужчиной. Как поговаривают, его брак рухнул из-за того, что он частенько распускал руки и злоупотреблял адюльтером. Но особого выбора у её матери не было: при помощи дочери она хотела вытянуть семью из финансовой дыры, в которую они угодили после смерти главы семейства… - Нда, - без былого запала с грустью проговорила Гермиона. - Отца у неё на тот момент уже не было, а сестра ещё юна и во всех смыслах слишком зависима от матери, потому также прекратила своё общение со старшей сестрой. Родственники вовсе отвернулись от неё, стоило Анне выйти замуж за парнишку без рода и племени, да к тому же с пустыми карманами. И ты полагаешь, что я зря вмешался? – одёрнул её уже Драко, и Гермиона прервала их зрительный контакт и виновато опустила глаза. Сейчас, лучше узнав историю жизни его подруги, она гораздо больше понимала мотивы поступков Драко. Единственное, за что она в сердцах ругала его, так это за то, что он с надменностью и высокомерием окончательно разорвал их с Аннабель общение. Лишать её ещё и лучшего друга было, по меньшей мере, жестоко, о чём Гермиона не сумела умолчать: - Малфой, она и так всех потеряла, а ты так обошёлся с ней позавчера. Ты всерьёз полагаешь, что всё сделал правильно? Ты же больше о своём спокойствии беспокоился, а не о ней, - едва слышно проговорила Гермиона, постаравшись сдержать праведный гнев и не выказывать его больше Драко. - Думаешь, я из головы взял те слова, когда сказал Аннабель о возможности погибели её семьи из-за общения со мной? – серьёзным тоном проговорил он и колким взглядом посмотрел в карие глаза недоверчиво взглянувшей на него Гермионы. – Повстанцы её на куски разорвут, если узнают, за какие ниточки меня стоит дёргать. Они твоих-то родителей хотели казнить, хотя ты помимо связи со мной и демонстрации хороших условий твоей жизни по сравнению с другими пленными нигде более не засветилась! Но тут надеешься, что озлобленные повстанцы пощадят лучшую подругу их прямого врага, который ещё и план захвата северных городов составил? Да точно, блять! Пусть уж лучше Аннабель затаит на меня сильную обиду и будет лишена общения с ещё одним небезразличным ей человеком, чем заказывает гробы или вовсе прощается с жизнью! – договорив, Драко поднялся со стула и отошёл к окну, с раздражением посмотрев вдаль. Гермиона плотно сжала губы и забегала взглядом по его спине. Невозможно было не признать, что он был прав во всём, что касалось этой истории. Аннабель была его слабым местом – пожалуй, единственным человеком, к кому Малфой питал нежные чувства, но отнюдь не любовного склада - и именно потому он боялся приближаться к ней и не хотел терзать себе душу редкими встречами, которые были для него слабой компенсацией их сохранившихся дружеских отношений. Да, он поступал жестоко, но его позиция, как выяснилось, толковалась не малодушием, как всерьёз считала Гермиона – всё упиралось в его желание защитить эту девушку, уберечь её и даже её близких. - Никакой ты, Малфой, не циник! - вдруг заявила Гермиона, на что тот прыснул со смеху. - Исключения бывают в любом правиле. - Да, вот только у тебя их слишком много, - усевшись на стул, категоричным тоном проговорила она, и хотя было видно, что Драко в корне не согласен с её утверждением, спорить с ней он не взялся, попросту решив не развивать эту тему и не тратить за зря время. – Ну или тебе усиленно хочется видеть себя в таком свете, - задумчиво добавила Гермиона и посмотрела на папку, которую Драко на всякий случай захватил с собой на кухню. Пододвинув её к себе и раскрыв, она стала всматриваться в лицо покойной женщины и, запомнив его, решила проверить одну теорию, а также попробовать продвинуться дальше. Тут Драко стал оборачиваться к ней, но Гермиона без всякого предупреждения моментально взмахнула палочкой и проговорила заклятие «Мемориа профундум максима». На этот раз он даже прижал руку ко лбу, потому как его голова начала сильно раскалываться от мучительной острой боли: Гермиона, держа перед глазами образ женщины, настойчиво стала пробиваться в глубины его памяти. Она заставила его вновь прокрутить перед глазами короткие обрывки тех воспоминаний, о которых он не хотел ни то что говорить, но даже думать. Следуя вычитанным подсказкам из книг, она вытянула из него часть энергии и резко запустила мощную волну назад, ударив ей по разуму Драко, отчего он даже вскрикнул. От неожиданности и испуга Гермиона едва не прервала их занятие, но тут в его памяти всплыла та женщина. Она стояла перед Драко, закрывая спиной дочь, и мотала головой с истошным криком: «Пожалуйста, нет!». На этом фрагмент из прошлого резко оборвался, а сам Драко, ухватившись за подоконник, едва не осел на пол. Поражённым взглядом он посмотрел на пребывавшую в не меньшем удивлении Гермиону. – Видел это? Получилось, Малфой! Это воспоминание всё ещё хранится в твоей голове, оно есть! – с улыбкой проговорила она, однако Драко не разделил её восторга: из его носа вытекала струйка крови, вкус которой он ощутил, стоило воспоминанию оборваться; а его голова раскалывалась на части с такой силой, словно бы его хорошенько огрели приличной дубиной. Прижавшись спиной к стене, он постарался прийти в себя, и, заметив его состояние, Гермиона перестала улыбаться. – Потому я и предупреждала: не растрачивай никакой энергии, это заклинание слишком мощное и тяжёлое, его трудно выдержать. Воспоминание есть, и оно хранится на одном уровне с другими фрагментами памяти, от которых ты с таким рвением бежишь. Оно там же, потому придётся копаться и в них. Они… как бы правильно выразиться, - тряхнула она головой, пытаясь собраться с мыслями, - затмевают его, перекрывают, являются щитом. Если бы оно оказалось стёрто – его было бы практически нереально вернуть, но в данном случае его нужно лишь извлечь. - Попробуй ещё раз! – оклемавшись, сказал Драко. - Лучше пока сделать перерыв, так будет правильней… - Нет! – перебил он Гермиону. – Продолжай! Когда перестану выдерживать – сам сообщу тебе об этом и возьмём передышку, а пока не останавливайся на достигнутом. Это только минимум, жалкий отрывок из ключевого воспоминания, а оно мне нужно цельным. - Ладно, - нехотя согласилась она, хотя состояние Драко ей уже не нравилось. Книги диктовали одно важное правило: не забывать делать передышку, дабы силы и энергия успевали восстановиться. Да только упрямый парень не собирался останавливаться на достигнутом, особенно сейчас, когда эти сеансы копания в самых потайных закромах его души и памяти, на что он дал Гермионе согласие едва ли не скрипя зубами, наконец дали результат. - Мемориа профундум максима! – Около десятка секунд перед её глазами мелькали отрывки из оставшихся воспоминаний, которые он утаивал – всё это время Гермиона вытягивала из него необходимую энергию. Когда она собрала достаточно, то опять ударила ею по памяти Драко, но кроме лица также безмерно напуганной девушки, выглянувшей из-за плеча молящей о пощаде матери, ничего больше за несколько минут, пока Гермиона осаждала его разум, они не сумели обнаружить. Продвинуться вперёд не получалось – всё обрывалось на этом фрагменте, а дальнейшая часть этой тёмной истории была сокрыта много глубже. Сложно было поверить в то, что перед ней стоял тот самый Драко Малфой, который за исключением случая с угодившей в него пулей в магазине всегда казался несокрушимым. Сейчас же он скулил от боли, и это притом, что всеми силами старался сдержаться. Гермиона не стала сразу заговаривать на эту тему, дав ему возможность отойти, и лишь после повторила предложение взять передышку. Но он заново упрямо отклонил его, потребовав продолжать. Около минуты она задумчиво барабанила пальцами по столу, оценивая ситуацию: потянет ли Драко дальнейшее вмешательство в его разум. В какую-то секунду ситуация показалась ей до безобразия смехотворной: впервые ей выпала возможность отыграться на этом ублюдке за всю ту боль, что он причинял ей, причём сделать это без всякого риска на правах той, что помогает ему. Но вместо этого Гермиона сама же шла на попятную, боясь за Драко и его здоровье. Она смело могла бы дальше давить на его болевые точки, ведь для этого ей требовалось всего-то взмахнуть волшебной палочкой, но она сидела и размышляла над тем, стоит ли продолжать эту пытку для него. Однако Драко вскоре прервал её замешательство и затребовал продолжать, причём тоном уже не собеседника, а скорее хозяина, отчего Гермиона с раздражением подняла на него глаза. - Какое воспоминание ты намерена сейчас затронуть? – неожиданно поинтересовался он. - А что такое? Есть то, чего мне не следует видеть? – почуяв подвох, с хитрецой вопросом на вопрос ответила Гермиона и заглянула в серые глаза. Ответа не требовалось, всё можно было прочесть по ним: она не прогадала в своей догадке, и Драко действительно намерен был поставить новый барьер или дать ей прямой запрет на затрагивание какого-то воспоминания, которое являлось для него самым потайным. – А понимаешь ли ты, что именно такие моменты из твоей жизни и несут в себе мощнейшую энергетику, и именно за ними хранятся новые куски мозаики, с помощью которых можно восстановить утраченное воспоминание? Хочешь ты того или нет, но его необходимо затронуть! - Обойдёмся пока без него! – упрямо сказал Драко, но не успел он и глазом моргнуть, как Гермиона взмахнула палочкой и проговорила заклятие. Выбор был невелик, воспоминаний осталось всего три: его поход на кухню к домовикам, когда он был вооружён палочкой и крайне агрессивен; заскрипевшая дверь его комнаты, пока он сидел на кровати пьяным; и, конечно же, железная дверь, из-за которой раздавались многочисленные безумные вскрики боли, пока он стоял перед ней и трясся. У Гермионы было всего несколько секунд, за которые ей стоило решить, к какому из них стоит обратиться, пока Драко не среагировал и не вышвырнул её из своей головы. И тогда выбор пал на тот отрывок, когда он шёл на кухню к домовикам. Так было правильней всего и логичней: неспроста он был настолько грозно настроен по отношению к своим слугам, если только кто-то заранее не вывел его из себя, либо причиной его бед не стали сами… домовики, которые всегда знали о его семействе в разы больше других! Моментально сосредоточившись на этом воспоминании, она стала пробиваться в его разум, дабы просмотреть его. Однако Драко не просто поставил защиту, на что направил все свои силы, но даже вытолкал её из своей головы и прервал их связь раньше, чем Гермиона успела что-либо увидеть. Посмотрев на разъярённого Драко и поняв, что она попала в точку, Гермиона быстро сделала несколько шагов назад и, прежде чем парень ломанулся к ней, явно намереваясь забрать у неё палочку, откинула его к стене. Отлетев и ударившись затылком, Драко предпринял попытку подняться на ноги, но Гермиона вновь взмахнула волшебной палочкой. Теперь она пробилась глубже: Драко из воспоминания вошёл на кухню, и домовики оглянулись и посмотрели на него, но тут же заприметили неладное. Как только она увидела это, их противостояние повторилось, и Гермиона была выброшена из его головы. Прыжком поднявшись на ноги, Драко полез в карман уже за своей волшебной палочкой, решив действовать иначе: остановить её при помощи магии, может даже в бою. Однако Гермиона даже тут опередила его и призвала к себе его палочку, а самого Драко ударила последующим несильным заклинанием по рукам, дабы он не успел поймать свой магический атрибут на лету. Схватив палочку левой рукой и также направив её на Драко, Гермиона поняла по его настрою, что в любую секунду он может ринуться к ней и выбить обе палочки из её рук, что он и постарался провернуть, сделав резкий шаг в её направлении. От перехода на бег его остановил громкий возглас Гермионы: - Стой, сказала, иначе заколдую! – Серые глаза вмиг потемнели и стали цвета пасмурного неба, но Драко всё же замер, выжидая подходящего момента, давать который Гермиона ему не намеревалась, целиком и полностью сосредоточившись на этой ситуации. Оба они теперь тяжело дышали и с опаской смотрели друг на друга, но если Драко был чертовски зол, то она - собрана как никогда. – Что в этом воспоминании? – быстро спросила она. - То, что тебя не касается! – прорычал Драко, впервые показавшись Гермионе поистине довольно опасным противником. - Учти, что тронешься с места – полетишь назад, а потом будешь валяться на полу от парализации «Петрификусом»! – не менее грозным тоном ответила она, давая понять, что также не сдастся. - Не лезь, Грейнджер, не смей! - Посмею! – Теперь они рычали друг на друга, и каждый не намеревался уступать другому. Гермиона не представляла, что такого могло быть в том воспоминании, что он готов был ей шею свернуть, лишь бы она не увидела этой частицы его прошлого. Но чем больше Драко противился, тем сильнее она загоралась желанием утолить своё любопытство. - Если ты сделаешь это… - начал Драко, но Гермиона перебила его и ещё громче проговорила: - Не если, а сделаю! Я под Непреложным обетом клялась тебе, что… - стоило ей заговориться, как он ринулся к ней, но за считанные секунды собравшаяся Гермиона ловким движением руки взмахнула палочкой и послала в него заклятие «Левикорпус», которое подняло Драко в воздух и подвесило вверх ногами. - Ах ты ж сука! – прорычал он, на что Гермиона усмехнулась. - Или я отпускаю тебя, и мы действуем по-хорошему, или я и дальше тренирую свою реакцию и набиваю руку за боевыми заклятиями, пока ты будешь моей подопытной мышкой! Ну так что выберешь, Малфой? Между прочим, могу и сейчас попробовать проникнуть к тебе в голову, только опасаюсь, что либо к ней прильёт кровь, и тогда мы совершенно не сможем продолжить наше дело, либо же ты грохнешься головой вниз, причём хорошенько ударишься макушкой. Решай! – Хоть Гермиона говорила быстро, в её голосе чувствовалась уверенность, и даже звучал металл. Она ни на секунду не колебалась в своём намерении добраться до этого чёртового воспоминания, которое Драко не просто не желал раскрывать ей, но даже готов был пустить в ход физическую силу, лишь бы защитить от неё эту немаловажную частичку своего прошлого. Несколько секунд Драко молчал, но после отвёл взгляд в сторону и облизал пересохшие губы, гневно, но уже тише проговорив: - Отпускай! – Перевернув его в воздухе, Гермиона снова отшвырнула Драко к окну, но на этот раз не так сильно, благодаря чему он успел опуститься на ноги и ни обо что не ударился. - Предупреждаю тебя в последний раз: выкинешь нечто подобное – пожалеешь об этом! – ещё более строгим тоном сказала она; Драко ничего не ответил, стоя на расстоянии не менее четырёх метров от неё с таким выражением лица, словно бы он только что целиком проглотил сочащийся кислым соком лимон. - Какой кретин дал тебе палочку? – на выдохе произнёс он, и на губах Гермионы всё же заиграла улыбка. - Тот, кто хочет себе помочь, - тем не менее, без шуток заметила она, а после, не теряя времени, снова взмахнула палочкой. Теперь перед глазами стояла несколько иная картина: Драко уже не шёл в направлении кухни, а стоял за углом, вслушиваясь в беседу домовиков и бегая растерянным взглядом по полу. - Ну что с них взять – Малфои есть Малфои! Господа умеют подтасовывать факты, – послышался голос эльфа Норта, причём его язык ощутимо заплетался. - Так значит они… полукровки? И отец, и сын? – теперь уже заговорил не менее поддатый Таур, и в его тоне слышалось сильное удивление. – Не может этого быть, невозможно! - Возможно, Таур. К нашему огромному сожалению, возможно. И это правда, - подключилась к беседе Иримэ. – Не верь тому, что написано в их родовых книгах: там каждое второе слово – сплошная переписанная для вида фальшь! Наши господа не просто хитры - они очень умны, умеют изворачивать факты. - Но как… Как такое возможно? Чтобы господин Люциус и к тому же Драко не являлись чистых кровей! Не верю! – снова поражался Таур. - Ну… - шумно вздохнула Иримэ и начала свой рассказ: - Мелисса Малфой, покойная супруга Абраксаса, не могла родить, оказалась бесплодной, и что бы колдомедики не делали – всё было впустую! На этой почве между супругами пробежала кошка, они стали отдаляться, но разводиться не решались: у них была огромная привычка и потребность друг в друге. Да только любовь угасла. У них тогда ещё были слуги-люди, и на одну из них Абраксас обратил своё внимание, вот только она была грязнокровкой! Всё чаще их стали замечать вместе за спиной у хозяйки: Джулия – так звали эту служанку – стала наведываться в покои господина. Домовики молчали об этом, а хозяйка хотя и догадывалась о связи мужа с кем-то - так и не сумела прознать, кем именно была эта женщина, и всё больше впадала в отчаяние. Уже через полгода результат этой связи дал свои плоды: Джулия понесла ребёнка. Полукровку, которому не следовало появляться на свет, иначе род проклял бы этого ребёнка и вышвырнул из жизни отца – это же был бастард, - в голосе Иримэ звучала скорбь. – Тогда Абраксас упрятал свою любовницу в другом поместье, подальше от людских глаз, но супруга быстро всё поняла. До того, как она успела распространиться об этой позорной для него истории, он подтёр ей память и наложил на Мелиссу заклинание, внушив ей, что она беременна. Через девять месяцев Джулия родила, а Абраксас отнял у неё ребёнка и заколдовал бедняжку, заставив поверить в то, что никакой беременности и даже их связи отродясь не бывало, а её просто уволили, когда она попалась на воровстве. Она исчезла из их жизни, а Мелисса воспитала ребёнка. Сам понимаешь, что это, соответственно, господин Люциус. Иримэ поведала об этой тайне ещё покойная матушка; говорила, что Абраксас долго мучился из-за своего безжалостного решения, которое поломало судьбы, но постепенно погрузился в семейные хлопоты, забылся делами и принудил себя выкинуть Джулию из головы. Та потом, вроде бы как, вышла замуж и снова родила ребёнка, уже от законного супруга. А Мелисса всю свою жизнь растила господина Люциуса, даже не подозревая, что он не её плоть и кровь … - Господа знают про это? – через несколько минут напряжённого молчания, за которые Драко не просто весь побелел, но даже пришёл в ярость, подал голос Таур. - Только господин Люциус, да и тому правда открылась лишь перед смертью покойного господина Абраксаса. За несколько дней до кончины отец сам раскрыл сыну тайну его происхождения, которую господин Люциус усердно хранит. Мы не имеем права говорить об этом, так что молчи, потому что за болтливость, да ещё и на такую тему, голова резво полетит с плеч, и исключений в этом правиле не предвидено! Даже Иримэ молчит всю свою жизнь, при том что молчать Иримэ не любит. Но здесь приходится, иначе никак! – Стоило им замолкнуть, как Драко вошёл на кухню, и эльфы повернулись к нему, перепугано уставившись в едва ли не чёрные глаза своего молодого господина. - Да, вы будете молчать! Уж я об этом позабочусь! – Сразу после он взялся за своих слуг и поочерёдно стёр у каждого из них воспоминание об этой тайне его семьи. Домовые эльфы не смели противиться ему, хоть расставаться со своим знанием они и не горели желанием, да только перед ними стоял хозяин. Уже через десяток минут в спальне Драко собрались все остальные эльфы, что служили в замке, и всё то же самое он проделал с ними. Закончив с последним эльфом, Драко едва ли не бегом рванул в кабинет Люциуса, откуда достал родовые фолианты и трясущимися руками принялся пролистывать их. По нему было заметно, что Драко готов был жизнь отдать, убить кого угодно, лишь бы это оказалось ложью, и он не являлся потомком грязнокровки. Однако не выдержав, всего через пару минут он забросил поиски и стал с криками, в основном с нецензурными выражениями, швырять вещи об стену, не щадя ничто из того, что попадалось под руку. На этом воспоминание завершилось, а Гермиона, не моргая, уставилась на Драко обескураженным взглядом. Она и сама была сейчас бледна, ей казалось, словно бы она только что просмотрела какой-то фантастический фильм с его участием, ведь не могло же это оказаться… правдой?! - Довольна? Увидела самый смак? – опустившись на пол и вытерев вновь выступившую из носа кровь, негромко проговорил Драко и забегал взглядом, в котором отразилась боль, по полу. Гермиона не нашлась даже, что ответить, попросту лишившись дара речи. Она ожидала от этого воспоминания чего угодно, какого угодно страшного преступления, которое ему довелось совершить или лицезреть однажды, но только не такой новости. Все эти годы Малфои воспринимались ею как знать магического общества, репутация которых была несокрушимой и не поддавалась даже малейшему сомнению, что бы ни поговаривали о них многочисленные недоброжелатели и враги. Малфои всегда чтили свой род, гордились чистотой крови и своими традициями, даже кичились голубой кровью, которая текла в их жилах, а как выяснилось, некоторые их представители оказались никем иным, как полукровками. И один из таковых сейчас сидел перед ней и готов был на стену лезть из-за того, что правда раскрылась ей. - Ты и полукровка?! Мерлин, я бы скорее поверила в то, что Волдеморт ударился головой об дверной косяк, вдруг подобрел и скоро отпустит Гарри и Рона на свободу, чем… в это! – наконец заморгав, причём моргая теперь ресницами довольно часто, все ещё неверяще проговорила Гермиона, а после пожала плечами, по-прежнему пребывая в своих раздумьях над этим и самом настоящем шоке. – Мерлин, теперь хотя бы понятно, почему ты так рьяно защищал это воспоминание! – Взглянув на неё, Драко криво усмехнулся, но с заметной усталостью. - Ну раз ты так любишь совать свой нос куда не следует, могу поразить тебя ещё и новостью о том, что большая часть носителей фамилии Малфой, которые имеют отношение к моему роду - ебучие полукровки. Бывали среди нас даже грязнокровки, которые умело скрывали своё происхождение от общества. У моего рода какая-то особая херова тяга к грязи, блять! - выплюнул он и обессилено покачал головой. - Малфой, тогда могу с уверенностью сказать тебе, - усмехнулась в середине своей речи Гермиона, - что и ты недалеко от своих предков ушёл! – Пристально посмотрев ей в глаза, Драко рассмеялся, словно бы только что понял это, а прежде старался не обращать на этот однозначный факт внимания. - И впрямь, вот уж чума моего злосчастно рода! Чистокровки, да блять! Ты ещё остальным семействам с их сказками поверь, – оскалился он и поднялся с пола, но уже не намереваясь вырывать у Гермионы палочку. Однако она не сводила с него глаз, на всякий случай приготовившись к худшему: что он решит стереть это знание из её памяти сейчас, уже после того, как она своими глазами увидела его главный секрет. - После такого-то? – вскинула брови Гермиона. – Ты об этом не так давно только узнал? – решила уточнить она, окинув Драко с головы до ног таким взглядом, будто бы впервые увидела этого человека. - В шестнадцать лет, когда отец находился в Азкабане, - рассказал Драко, хотя говорил он сейчас из-под палки. - Малфой, может начнёшь уже раскрываться мне? Я уже знаю о тебе, наверно, больше твоей родной матери, да к тому же связана с тобой обетом и клятвой ничего не делать против тебя. Но ты, как и прежде, боишься лишнее слово сказать мне, опасаясь, что я использую эту информацию против тебя! – негромким голосом проговорила она и наконец опустила обе палочки. - Верни мою палочку! - без гонора, но и не прося, затребовал Драко. - А ты пообещаешь больше не кидаться на меня или нам стоит сейчас же заключить новый Непреложный обет? – в той же манере ответила ему Гермиона. Не прошло и пары секунд, как Драко в голос рассмеялся, отчасти поддавшись её напору и сложившейся ситуации, в которой у него не было иного выбора, кроме как сотрудничать с Гермионой и открыться ей. Подойдя к ней, Драко пристально посмотрел в её глаза и протянул руку за палочкой, но она не спешила возвращать её. – Поэтому ты без зазрения совести решил спать со мной и отбросил свою неприязнь к грязнокровкам? – прямо спросила она, решив озвучить пришедшую ей в голову догадку. - Может в некоторой степени это и сыграло роль, но уж точно не являлось первопричиной, - не прерывая зрительного контакта, ответил он. - А что же тогда являлось первопричиной? – с хитринкой в глазах стала выпытывать вдруг заинтересовавшаяся этим вопросом Гермиона. - Захотелось! – настолько просто ответил Драко, что она удивилась ему. - Серьёзно? - Серьёзно. – Не сдержавшись, Гермиона засмеялась, поняв, что во многом её смех был порождён напряжённой ранее ситуацией. Однако с губ Драко наоборот внезапно исчезла и без того едва заметная улыбка, а сам он стал серьёзен. – Предупреждаю тебя сразу, Грейнджер: вздумаешь раскрыть кому-либо мой секрет, заговорить на эту тему с кем-нибудь, показать в виде воспоминания или опозорить меня перед Хозяином… - Не переходи на шантаж, замолчи! – встревоженно посмотрев в его лицо, вовремя остановила она Драко, который, находясь на эмоциях, явно забылся в эту секунду. – Я знаю условия и отлично помню их. И можешь не сомневаться - недооценивать тебя я не стану, ибо знаю, на что ты способен. - Протянув левую руку, она вложила в его ладонь палочку и посмотрела в серые глаза. - Не делай так больше! Я тебе же помогаю, и ты сам на этом настаивал, не забывай про это, – предупредила Гермиона, а после вернулась к столу, села на своё место и сделала несколько глотков чая, пытаясь прийти в себя. – Расскажешь подробности? - И что именно ты хочешь услышать? – повернувшись к ней, спросил прячущий волшебную палочку в карман Драко. - Хотя бы причину того, почему домовики были настолько пьяны? – губы Гермионы тронула улыбка. – Ещё ни разу их такими не видела. - Я напоил, - пройдя и усевшись на стул напротив и взяв вишенку с не съеденного им ранее пирожного, также просто поведал он. - С какой целью? – откинувшись на спинку стула, осведомилась Гермиона. - Хотел выведать у них кое-что, но узнал, как видишь, несколько иное. - Шумно выдохнув, Гермиона забегала по нему обеспокоенным взглядом. Его глаза наконец стали более светлого, серого цвета, хотя пока ещё и были темнее, чем следовало бы, что было неудивительно. Это воспоминание действительно являлось его огромной тайной, и раскрыть его он согласился лишь ввиду крайней необходимости. Несомненно, влезь в голову Малфоя кто угодно при других обстоятельствах, он бы без колебаний уничтожил этого человека, дабы сохранить в тайне то, что было для него важней всего – свою репутацию и место в обществе. Такая информация могла испоганить всю его дальнейшую жизнь и даже свести в могилу его самого и его семью. И теперь Гермиона располагала ей, но обязана была хранить в тайне наравне с их с Драко клятвами друг другу. Однако вопреки всему, даже Непреложный обет не убеждал его в полной мере в том, что Гермиона станет молчать, хотя на кону стояла жизнь её друзей, множества людей и, конечно же, её самой. Драко всё ещё с недоверием относился к ней, в особенности после того, как она прознала ту тайну, за сохранение которой он готов был расплатиться жизнью, ведь одной лишь этой информацией она могла в полной мере расплатиться с ним за всё то зло и боль, что Малфой причинил ей. Да только делать этого Гермиона не намеревалась, будучи по рукам и ногам связанной смертоносной магией и его клятвами оказать помощь самым близким ей людям в обмен на обещание быть преданной ему. И отступиться от этого она уже не могла, тем более после того, с каким трудом ей далось уломать Малфоя на эту сделку… Хотя он и пытался расслабиться, Драко всё ещё был напряжён, словно до предела натянутая струна, даже на его шее пульсировала хорошо заметная вена. Поедая ломтики сыра, он глядел теперь в окно, не обращая на Гермиону никакого внимания, словно бы её вовсе не было в комнате. Отчего-то девушка не сомневалась, что все его тревожные думы занимал этот случай, раскрывший тайну его происхождения. - Почему ты не сотрёшь у себя хотя бы это воспоминание? Так было бы куда надёжней, - поинтересовалась Гермиона, после чего он перевёл на неё хмурый взгляд. Несколько секунд Драко задумчиво смотрел в её лицо, будто бы оценивая, стоит ли вообще продолжать разговор на эту тему, но после всё же ответил: - Кто владеет информацией - тот владеет миром, Грейнджер. - И каким же образом оно может пригодиться тебе? - Не важно, - резко оборвал он. Придвинувшись ближе к столу, Гермиона хмыкнула, окинула Драко внимательным взглядом и с усмешкой сказала: - Не доверяешь? - Я и не доверял, - ядовито улыбнулся парень, ровно также придвинувшись к ней через стол и упершись в него локтями. Продолжать этот диалог Гермиона больше не стала, в том не было смысла: теперь Драко не просто был не в настроении, но даже был зол. Потому, дабы не разъярять его ещё сильнее, она решила вернуться к делу. - Давай попробуем опять пробиться к стёртому воспоминанию. Полагаю, результат не заставит себя ждать, - предложила Гермиона и сделала ещё пару глотков чая. - Валяй! – согласился Драко и поудобней устроился на стуле. Выдохнув, он стал всматриваться в карие глаза, да только теперь он смотрел в них с опаской и надменностью, компенсируя таким образом задетое самолюбие. Но Гермиона не придала этому значения - она постаралась сосредоточиться на том, что было сейчас наиболее важно. Проговорив заклятие, она стала выкачивать из Драко энергию, мельком просматривая все его ранее увиденные потайные воспоминания. Он нелегко, но стойко переносил этот довольно неприятный процесс, однако самое сложное было впереди. Вобрав нужное количество, Гермиона запустила в него мощный луч энергии, болезненно поражая разум. Не выдержав, Драко снова взвыл и ухватился руками за голову. С зажмуренными глазами, превозмогая мучительную острую боль, он стал наблюдать в своих мыслях ещё одну сцену, связанную с семьёй Фишер: как сам он – Драко – подходил к их дому. И как дверь ему после громкого и продолжительного стука открыл отец семейства: усатый мужчина с тёмными, местами седыми волосами, разодетый в обычную серо-жёлтого цвета свободную майку и потёртые чёрные джинсы. Безо всякого распахнув дверь, будто ожидая увидеть на пороге старого друга, мужчина в считанные секунды побледнел и перепугано уставился на непрошенного гостя. Всего лишь эту сцену удалось увидеть Драко и Гермионе, прежде чем коротенький отрывок оборвался, однако и он говорил о многом, всё больше приоткрывая занавесу тайны. Драко знал этих людей и, вероятно, самолично свёл их со старухой с косой, вот только причина этому по-прежнему оставалась загадкой. - Нужно продвигаться дальше, ещё глубже, - с уверенностью заявила Гермиона, которая была далеко не в восторге от того, что заклятие до такой степени пагубно воздействовало на Драко, и этим создавало им проблемы. Сгорбившись на стуле и упершись локтями в колени, он с силой сжимал пальцами голову, всё ещё сидя с закрытыми глазами и морщась. Его губы были плотно сжаты, и оттого кровь, которая опять сочилась из носа, стекала по подбородку. Но Драко не обращал на это внимания из-за ужасающей силы головной боли, которая, что было хорошо заметно, стала сводить его с ума. – Ты как? – не могла не спросить Гермиона - её всерьёз взволновало его самочувствие. В который раз она убеждалась в том, что следует закончить на сегодня эти копания. Да только был ли на это же настроен Драко, который и задавал ход ситуации? - Блять, Круциатус и то не бьёт с такой силой по мозгам, как эта херь, - еле слышно прохрипел он, но затем убрал руки от головы и полотенцем стёр кровь с лица. - Давай прервёмся, достаточно на сегодня! – не без напора проговорила Гермиона. Покрасневшими глазами он посмотрел на неё. - Я уже говорил тебе: как станет совсем невмоготу, я сообщу об этом и прекратим! – раздражённо отмахнулся Драко и также отпил из чашки. Покачав головой, она откинулась на спинку стула и принялась буравить его возмущённым и осуждающим взглядом. - И к чему это приведёт, твоё изнурённое состояние? Что нам придётся ждать, пока ты восстановишься? - стала ругать его Гермиона, и такой тон сходу вызвал яростное сопротивление с его стороны: - Делай, что тебе говорят! Без тебя разберусь, что я потяну, а что нет! - Хорошо, - состроив гримасу, напоминающую злобную улыбку, она сразу же взмахнула палочкой, не дав Драко возможности до конца прийти в себя и оправиться. Гермиона сделала это намерено, преследуя в данный момент одну-единственную цель: доказать ему, что дальнейшее наседание на измученный разум он уже не потянет. – Покажи мне другие свои связи, все те, что имели для тебя хоть какое-то значение помимо плотского удовольствия! Я хочу попробовать пойти в ином направлении и окончательно разобраться с ситуацией с Паркинсон. - Тебе былой порнографии мало? – потирая виски, в которых стало противно постукивать, произнёс Драко. - Точно, от тебя гадкой страстью к этому заразилась. Давай уже, и постарайся без подробных постельных сцен! – прошипела в ответ Гермиона и сосредоточилась на его воспоминаниях. - Как пойдёт, знаешь ли! – Прикрыв глаза, он принялся усиленно припоминать всех тех девушек. Перед глазами Гермионы вновь стали возникать постельные сцены или прелюдии к ним. Некоторые воспоминания, хоть они и мелькали всего по паре секунд, Драко не поспевал контролировать, причиной чему было его разбитое состояние. Эти сцены были на редкость пошлыми и развратными, но она старалась не придавать им никакого значения и концентрировала своё внимание в первую очередь на самих его партнёршах. Да только, помимо картин секса, ничего более Драко практически не показывал ей, отчего уже через пару минут Гермиона прервала их сеанс. Несколько раз перед её глазами мелькала та сцена, что относилась к его запретным воспоминаниям: когда он был пьян и дверь в его комнату открылась. Одна она не имела продолжения, и лишь её Драко поспешно блокировал, на что уходило немало его сил, хоть он и понимал, что Гермиона однозначно увидит её. Если не сейчас, то чуть позже, ведь это было одним из тех воспоминаний, что заслоняли собой стёртое. - Малфой, покажи мне сами твои отношения, а не… интим во всех позах в первом попавшемся затаённом уголке, и уж тем более не групповой секс, в котором ты принимал участие! Я же говорила тебе! – потерев лоб рукой, не без раздражения проговорила она, отчего Драко закатил глаза. - Грейнджер, ты не увидишь ничего такого, что могло как-то подорвать наши с Панси отношения! - Кто знает, - развела руками Гермиона. – У тебя были постоянные любовницы, и вполне логичным будет предположить, что, к примеру, Паркинсон была против них всех или кого-то в отдельности. И когда-то настолько разозлила тебя и задушила своим контролем, который ты так презираешь и от которого бежишь, что ты решил сурово проучить её, либо же жестоко отомстить ей за что-то, связанное с другой девушкой! – высказала она свои предположения, но Драко на это лишь хмыкнул. - Маловероятно, знаешь ли. Потому что как у меня, так и у неё имелись различные связи. Друг друга мы не слишком-то и придерживались, - без колебаний разъяснил свою позицию Драко. - Ну так поначалу же вы, можно сказать, являлись парой, а это значит, что кто-то из вас разорвал этот замкнутый круг! – поднявшись со стула и обойдя его, Гермиона облокотилась на его спинку и взбудоражено посмотрела в серые глаза. Сидевший напротив Драко сделал тяжёлый вздох: в его глазах Гермиона была сейчас настолько упрямой, что доказывать ей что-либо стало бесполезно. – Как-то с трудом поверю, что за все эти годы ты ни с кем больше не встречался, не пытался выстроить отношений, ни в кого не влюблялся, в конце-то концов! К тому же в подростковом возрасте, когда во всю бурлят гормоны, – продолжала она настаивать на своём, но Драко оставался непреклонен. - Раз не веришь – хоть часами копайся в моей голове, но ничего нового, предупреждаю сразу, ты не увидишь! Лишь на короткие периоды времени я заводил отношения с несколькими девчонками, да и то исключительно от скуки и потому, что те привносили в мою жизнь нечто новое. Не более того! - Хочешь сказать, что ни к кому и никогда ты не испытывал ничего, помимо физического влечения? – упрямо проговорила поражённая Гермиона, ни на секунду не поверившая его словам. - Нет, блять, повторяю тебе это ещё раз! – уже громко и разозлёно высказался Драко, утомившись от бесплодного разговора. - Не поверю! – фыркнула она. - Ну так буду для тебя феноменом, – в той же манере ответил Драко, а затем поднялся и отошёл к окну. – Для меня Паркинсон в любом случае не играет никакой роли, как и моё прошлое в её обществе. Мне нужно узнать иное, так что прекрати тратить время на чепуху и разглядывание этих блядей! Займись лучше изъятием воспоминаний по семейству Фишер. – Договорив, Драко скрестил руки на груди и требовательно посмотрел на неё, но Гермиона не сразу взялась за выполнение очередного указания. Несколько минут она простояла спиной к нему, барабаня пальцами по спинке стула и задумчиво, невидящим взглядом глядя перед собой. Она была более чем уверена, что далеко неспроста при стирании ему руками Забини памяти воспоминания о Панси Паркинсон заодно исчезли. Они когда-то были значимы для Малфоя, имели немалую ценность, и потому по какой-то причине намеренно были убраны из его сознания. Но сейчас он, не помня об этом ровным счётом ничего, старался даже не думать об этой истории и сводил всё к незначительности. Вот только Гермиона была убеждена в обратном, да только наседать на Малфоя являлось бесполезным занятием. – Грейнджер! – Снова напомнил он о себе, уже даже прикрикнув на неё. Покачав головой и сдавшись, в сердцах вовсе назвав его дураком, Гермиона взяла в руки свою палочку, которую прежде отложила на стол, и обернулась к нему. - Что ж, если ты так настаиваешь, то этим и займёмся. Я ведь уже не раз наблюдаю сцену с твоей спальней и открывавшейся дверью. Вот с ним и разберёмся, что за секретная любовница у тебя там была! – Услышав это, Драко рассмеялся, но в его голосе она уловила едва заметные нотки нервозности. Его взгляд она нашла теперь вовсе странным: в нём сочетались раздражение, насмешка и даже небольшой… стыд?! – Полагаю, я в полной мере оценю это воспоминание! – добавила Гермиона, видя его перекошенную физиономию. - Вперёд! – коротко проговорил Драко и сжал зубы. Взмахнув палочкой, Гермиона стала пробиваться в глубины его памяти. Он вновь неосознанно постарался поставить блокировку и помешать ей протиснуться к нужному воспоминанию, однако необходимость дать Гермионе доступ к нему вынудила Драко вскоре отступить и позволить ей беспрепятственно просмотреть и эту частицу его прошлого. Уже через десяток секунд перед её глазами всплыла та самая картинка, но уже более чёткая, словно бы она просматривала отрывок из какого-то фильма. Драко сидел тогда на кровати с наполовину опустошённой бутылкой огневиски, при этом ещё одна уже пустая бутылка стояла рядом с ним на полу. Его пиджак был скинут, а верхние пуговицы рубашки расстёгнуты. Сам он был порядком пьян, до крайности зол и намеренно напивался, неотрывно глядя куда-то в сторону шкафа. При этом он пребывал в своих мыслях и не обращал внимания на привычную обстановку спальни. Неожиданно входная дверь заскрипела, а вскоре полностью распахнулась, и в его комнату заглянула Беллатриса Лестрейндж, сразу же закрывшая за собой дверь. - Жив? – высокомерным тоном осведомилась она и вскинула голову, с презрением глядя на бутылку в его руках. - Как видишь, - даже не взглянув на неё, поморщился Драко. - Глупый мальчишка! – прошипела, подобно змее, Беллатриса, однако по её голосу и поведению, если присмотреться, становилось видно, что далеко не трезвой была и она сама. И хотя та держалась уверенно и не подавала виду, Гермиона не могла не заметить, как Беллатриса покачивалась, а в её лице виднелась не меньшая злость и нетипичная этой жестокой женщине досада. Её распирало отыграться на ком-то за свои беды, в данном случае на родном племяннике, что на тот день являлось для неё обыденной нормой. – Не в состоянии даже выдержать боль без заглушения её порцией огневиски! Ты слаб и станешь позором для своего рода: загнёшься в первом же сражении, как только в тебя угодит боевое заклятие врага. - А ты, как посмотрю, так боишься узреть этот позор, что уже не знаешь, как ещё побольнее меня расчленить или Круциатусом огреть? Охеренный метод перевоспитания! – поднявшись с постели и отойдя к окну, гневно прорычал Драко. – Про меня что-то говоришь, а себя-то видела со стороны? Нажралась и разгуливаешь по замку у всех на виду. Что, опять Хозяин отшил? - Да как ты, сучонок, смеешь?! – тут же выпалила она, разъярившись уже от одной этой фразы. - А что, не правду сказал? – повернувшись к ней, назло Беллатрисе продолжил потешаться Драко, сделавший пару больших глотков из бутылки. Он уже с трудом контролировал себя и, не загляни к нему тётка, быть может, уже лёг бы отдыхать, однако вместо этого с её подачи он и дальше выходил из себя, продолжая напиваться. Выпитая им последняя порция огневиски явно стала лишней и ни к чему хорошему привести не могла, но Драко и не думал останавливаться. По его состоянию Гермиона сделала вывод, что крепкий напиток отчаянно хлестался им без остановки в течение недолгого периода времени. – Он на тебя и не посмотрит, у него другие интересы. Змейки там, к примеру, - не без издёвки добавил он, и эти необдуманные слова окончательно вывели Беллатрису из себя. Мгновенно подлетев к племяннику, она оттолкнула его к стене и с яростью стала сверлить свирепым взглядом серые глаза. - Закрой рот, бестолковый, глупый щенок! Ты и ногтя его не стоишь! - Ну да, - нашёлся расхохотавшийся Драко, - фраза про волосинку будет совершенно не к месту. Самой-то не противно с этого, - особо выделил он последнее слово, - тащиться? Или Рудольфус окончательно перестал удовлетворять? - Ещё одно слово, - гаркнула Беллатриса, но он и здесь нагло перебил её, заплетающимся языком продолжив: - И что? Домовикам снова придётся постараться, залатывая мои раны? Это не ново, этим ты меня хер напугаешь. На, блять, выпей, заткнись и расслабься уже! А лучше отправляйся к мужу. - Драко протянул ей бутылку с остатками пойла, но даже не коснувшись её, Беллатриса потянулась к своей волшебной палочке. Драко вовремя перехватил её руку и с силой сжал кисть. – И чем удивишь на этот раз, Авадой? А что, Белла, разве не правду говорю? Рудольфус мало имеет или в трахе недостаточно хорош, раз ты уже на это позарилась?! – Её глаза от таких дерзких высказываний горели слепой яростью. Казалось – дай Беллатрисе волю, и она без капли сожаления уничтожит ненавистного ей в эту минуту племянника, гнев к которому затмевал разум, да только Драко не давал ей свободы действий, не без силы удерживая уже обе её руки. - Ты смеешь рассуждать о них и их мужской силе, мальчишка? Всерьёз допускаешь, что ты хоть в чём-то равен с ними и что-то знаешь о взрослой жизни? Давно трахаться-то научился или всё в душе забавляешься под фантазии об однокурсницах? – грозно высказалась ему Беллатриса и стала усиленно вырываться, но, когда она вовсе не ожидала от него такой выходки, Драко резко отстранился от подоконника и усадил на него тётку. Сильнее вжавшись в неё, дабы удержать взбешённую Беллатрису, он стиснул её руки мёртвой хваткой, и от такого проявления его физической силы, которого она никак не ожидала, Беллатриса наконец перестала вырывать и стала с презрением сверлить его взглядом чёрных глаз. - Достаточно, блять, знаю! Никто, знаешь ли, не жаловался. - Хоть Драко и сильно покачивался, ему было предостаточно грубой физической силы, чтобы удержать не менее пьяную тётку, которую, однако, его выходка поразила и даже породила в ней интерес к его юной персоне. - Ну так докажи, щенок! – оскалилась Беллатриса и, всё же умудрившись с боем вырвать одну руку, опустила её на его ширинку, через ткань ухватив за член. Рассмеявшись, Драко поморщился, но затуманенный разум всё-таки принял вызов. Не менее каверзным тоном он ответил: - Раздвигай, сука, ноги - докажу! – То, что происходило после, показалось Гермионе с её моральными устоями и восприятием реальности уже не порнографией, а фильмом ужасов. За какие-то секунды Беллатриса задрала длинную юбку и помогла Драко высвободить его достоинство, которое худо-бедно стояло. Отодвинув в сторону ткань её трусиков, он резко вошёл в Беллатрису. То, что творилось в его спальне следом, Гермиона ни то что не стала смотреть, но даже не смогла заставить себя сделать это, каким бы важным это воспоминание не являлось. Зажмурив глаза и оборвав его просмотр, она, понимая, что в дальнейшем уже не найдёт в себе сегодня сил после такой омерзительной сцены контактировать с Драко, сходу стала вытягивать из него энергию, дабы, пока в памяти всё было живо, сразу же пробиться дальше в восстановлении воспоминания о семействе Фишер. Под стоны боли Драко выудив его энергию и с содроганием перетерпев быстрое мелькание того зрелища, когда у него был интим с Беллатрисой, Гермиона с силой выплеснула в него всю мощь заклятия, отчего на этот раз парень вовсе не сдержался и закричал. Теперь перед их глазами была совершенно иная сцена: тот самый дом владельцев склада и его хозяин, припечатанный к стене Блейзом Забини. В руках Драко было уже две палочки, и вторую он разглядывал. - Вы сами напросились на это, Шафики! Вас никто не заставлял становиться предателями, это был ваш выбор, - негромким голосом проговорил Драко и поджал губы. Было хорошо заметно, что ему и самому было не по себе от происходящего, в его взгляде прослеживалось даже сожаление. Забини на его фоне держался стойче и был спокойней, хотя и он также без энтузиазма прижимал мужчину к стене. На лестнице послышались шаги и женский голос: «Дорогой, кто там?». И услышав его, Драко направил туда волшебную палочку, приготовившись к бою. На этом воспоминание вновь оборвалось, а Драко вскрикнул ещё громче. Теперь он едва превозмогал боль, всё-таки, о чём предупреждала Гермиона, доведя себя до крайности. Найдя в себе силы, через какое-то время он, хоть ему по-прежнему было всё ещё очень больно, замолк, выпрямился и взглянул на Гермиону. По ней было видно, что история гибели семейства Фишер уже не так сильно волновала её. Все мысли Гермионы были заняты тем, что она увидела ранее, и что поразило её до глубины души. И это немало позабавило обезумевшего от боли Драко. - Святой Мерлин... тьфу! - Зажмурив глаза, Гермиона опустила палочку. На её лице отражалось небывалое отвращение. - Гадость! Малфой, какая же это мерзость! То, что ты сотворил! - Казалось, ещё немного, и она задохнётся от возмущения. Увиденное не просто выбило её из колеи - скорее убило напрочь! Жаль лишь, что не помогло ослепнуть - сейчас это было бы как нельзя кстати. Вдобавок ко всему на всю комнату раздавался безумный смех Драко, который словно назло Гермионе с задором и насмешкой наблюдал за ней. - Ты... Ты... - Впервые за долгое время у неё не получалось обличить мысли в слова: настолько она была ошарашена и возмущена этой гадкой сценой. - Ты трахал Беллатрису! Святой Мерлин, она же твоя родная тётка! - наконец выговорила Гермиона и скривилась, даже не пытаясь скрыть омерзение. - Я и грязнокровку трахаю. Какая к чёрту разница, кто раздвигает ноги? - продолжал потешаться обнаживший зубы Драко, который никак не мог перевести дыхание после настолько стрессовой для организма ситуации. - Мерлина ради, скажи, что это случилось под градусом, и ты не настолько спятил! - сверкая глазами, произнесла Гермиона, которая всё ещё не верила своим глазам. - Ты сама это видела. К чему вопросы? - довольно жёстким тоном ответил Драко и вытер полотенцем кровь, что сильной струёй вытекала из носа. - И как часто у вас случался инцест? - всё же заставив себя посмотреть на него, спросила Гермиона. И вновь Драко расхохотался безумным смехом, отчего походил на ненормального. - Один раз, и за это я хорошенько поплатился, - растянув губы в жёстокой улыбке, коротко рассказал он. - Как? - громко спросила Гермиона, до крайности возмущённая этим воспоминанием. На его губах моментально заиграла кривая усмешка, не предвещавшая сейчас ровным счётом ничего хорошего. - Едва не загнулся! После этого случая Белла на протяжении трёх дней усиленно пыталась отправить меня во время своих уроков на тот свет. Спасибо домовикам! - театральным жестом всплеснув руками, поведал он и снова приложил полотенце к верхней губе, почуяв металлический привкус крови во рту. - Сама сука нажравшаяся к этому всё подвела. Мне до неё никогда не было никакого дела, - собрав кровь и посмотрев на перепачканное ею полотенце, со злостью, но уже тише сказал Драко. - Тупая, нахер никому не сдавшаяся тварина! Не перебрал бы я тогда с огневиски - хер бы на неё полез. - Отбросив тряпку на стол, он посмотрел на Гермиону. В её лице было смятение, а сама она будто не знала, во что верить. В одном Драко не сомневался: её заветным желанием было теперь стереть себе это воспоминание и никогда и ни при каких обстоятельствах не припоминать об этом. - Хотела узнать обо мне больше, Грейнджер - наслаждайся зрелищем и запасайся попкорном! Только того гляди, не подавись им, - насмешливо добавил он, а затем шумно выдохнул и вскинул подбородок, настраивая себя на новые волны боли. - Продолжай! - Нет, - негромким голосом вдруг ответила Гермиона и отвела взгляд в сторону. - Грейнджер! - Нет! - уже более громко повторила она. - Ты, блять, поиграть со мной решила? Уже забыла про наш уговор? - неспешно приблизившись к ней, угрожающе проговорил Драко, но Гермиона ничего ему не ответила, даже не сразу посмотрев на него. Лишь спустя десяток секунд она перевела на парня взгляд и внимательно стала осматривать его лицо. - Грейнджер, займись делом! - громко и разозлёно прокричал Драко, ведя себя так, словно он находился на поле боя, а перед ним стоял нерадивый рядовой солдат. Однако ровно в той же манере моментально ответила ему и Гермиона: - Нет, я сказала. - Сузив глаза, он стал буравить её тяжёлым взглядом, но не прошло и пары секунд, как Гермиона протянула к нему руки и, приобняв Драко одной рукой за овал лица, провела большим пальцем другой руки у него под левым глазом.- Малфой, - негромко произнесла она, будучи не на шутку обеспокоенной, - у тебя кровь из глаз течёт! И даже из ушей! - слегка повернув его голову набок, покачала она головой. Гермиона не верила своим глазам, даже её саму напугало то, что она увидела вблизи, когда Драко подошёл к ней. Немного отстранившись от неё, он стал пальцами стирать кровавые дорожки, только сейчас обнаружив, что те на самом деле были. - Ты не выдержишь этого копания в твоей голове - раньше загнёшься! Ты уже сейчас истекаешь кровью. А что станет с тобой, если я пробьюсь ещё дальше? - Сделай уже это! - вновь рявкнул на неё Драко, ещё сильней разозлившись из-за того, как его организм среагировал на такие заклятия и выуживание сокрытых воспоминаний. - Нет! - и снова Гермиона отвечала в тон ему. Следом она во второй раз обхватила его лицо руками и перепугано уставилась в серые глаза. - Драко, остановись уже! Нет! Ты вопишь на всю комнату и загибаешься от боли, но тебе и этого мало?! - Мы наконец прорвались дальше, и я выведал настоящую фамилию этих людей! Знаешь, кто это? – откинув её руки и крича ей в лицо, Драко кратко поведал: – Чистокровные маги, предавшие Хозяина! Вот зачем мы с Блейзом были у них, нам наверняка поручили избавиться от этого семейства. Да только какого хера мне понадобилось после стирать это воспоминание - для меня по-прежнему остаётся громадным вопросом, и гадать и дальше я не собираюсь. Так что займись, сука, делом! – договорив, он резко поморщился, ощутив отголосок нестерпимой боли, которая всё ещё продолжала эпизодически мучить его. Но взяв себя в руки, Драко с фанатичной настойчивостью сделал вид, будто бы с ним всё в порядке, и требовательно посмотрел на Гермиону. – Продолжай, я сказал! - А я сказала: нет! – срывающимся голосом прокричала она в ответ. Сейчас он действительно казался Гермионе сумасшедшим: заклятие мучило Драко с каждым разом всё сильнее, сам он корчился от боли, но вместо того, чтобы прекратить эту пытку, дать себе отдых и восстановиться - продолжал усердно настаивать на своём. - Грейнджер, я кому говорю… - вплотную приблизившись к ней, Драко ухватил её за запястья и со всей яростью посмотрел в её глаза. Но вместо ответа Гермиона резко дёрнула правой рукой и отшвырнула свою палочку в самый дальний угол комнаты. - Ещё раз тебе говорю: нет! И на этом точка, – нарочито тихо, но настойчиво сказала Гермиона, даже не думая отступать. Сейчас они стояли совсем рядом и оба тяжело дышали, неотрывно глядя друг на друга. Смотря в его сузившиеся глаза, она ненароком провела параллель с тем воспоминанием про его связь с Беллатрисой. Окно находилось близко от них, между ней и Драко также было противостояние, и он удерживал её за руки. И от этого сравнения ей стало мерзко… Но словно назло ей, хоть и делая это отнюдь не из стремления опять потешиться, Драко приступил именно к тому, о чём она только было подумала. - Сука упрямая, – прохрипел он и впился в её губы жёстким поцелуем. Гермиона вяло отвечала ему взаимностью: сейчас ей совершенно не хотелось близости с ним. Куда сильней ей было нужно побыть наедине с самой собой в тишине и покое и как-то переварить эту информацию. Да только вместо того, чтобы отпустить её и дать ей такую возможность, Драко, не прерывая поцелуя и прижав её к себе, повёл Гермиону на выход из кухни, а следом и в спальню. - Я не хочу сейчас, - прошептала она и закачала головой, прервав их поцелуй, когда Драко принялся стягивать с неё платье. Ухватив его за руки, она попыталась остановить парня, но достаточно агрессивно отбросив её руки, он продолжил своё занятие, а после не менее требовательно поцеловал Гермиону. – Малфой, остановись! Не надо, не сейчас, – отвернув голову, проскулила она, но не став слушать её, он перекинулся на её шею и прошептал далеко неласковым голосом: «Замолчи уже!». Гермиона не стала больше сопротивляться, но и не выказывала ему взаимности. Сейчас ей не хотелось быть с ним, быть его. Чувство омерзения и отторжения не покидало, а он ни то что не желал отступать, но даже не давал ей возможности обратиться к зелью и подавить давящие эмоции. На языке вертелось снова напомнить ему о том, что даже такого рода энергию стоит пока поберечь, ведь заклинание высасывает слишком огромную энергетику, но в этот раз Гермиона смолчала, понимая, что Драко попросту не станет её слушать. Ему чертовски сильно была необходима эта разрядка, нужна была Гермиона, её тело, и ничто иное не было больше важно. Раздев её догола и ртом лаская грудь, пальцами он старался возбудить её между ног. Гермиона не протестовала, лёжа с закрытыми глазами и стараясь думать о чём угодно ином, только бы не вспоминать о той сцене. Да только она будто бы намеренно стучалась назад и напоминала о себе: то, как он брал Беллатрису, как двигался в ней. То был не секс, а самый настоящий трах - животный, бесчувственный. Но всё это было бы не стоящей внимания мелочью, если бы это не являлось инцестом с родной тёткой. Сильнее зажмурив глаза, лежавшая на спине Гермиона раскрыла их, лишь когда уже раздевшийся Драко вошёл в неё и стал двигаться. Он вновь целовал её, но делал это будто для галочки, дабы разбавить не менее бесчувственный секс хоть какой-то нежностью. По сути, он и сам сейчас не стремился к ней: Драко всего лишь требовалась разрядка после перенесённых мучительных сеансов восстановления памяти, а также после того, как ему пришлось прокрутить в голове те происшествия, о которых он и сам не горел желанием когда бы то ни было вспоминать. Гермиона старалась двигаться в такт с ним, да только оба они понимали, что делала она это с огромной неохотой, практически не получая от этого секса какого бы то ни было удовольствия. Какое-то время Драко быстро двигался в ней, но затем повалил Гермиону на правый бок и улёгся позади. Задрав её левую ногу и устроившись поудобней, он вошёл в свою любовницу и стал вбиваться в её тело ещё яростней и быстрей, желая как можно скорее достичь оргазма. Теперь она мало двигалась: всё делал сам Драко. Гермиона всерьёз предполагала, что он, быть может даже, намеренно сменил былую позу, чтобы не видеть её лица и не вспоминать больше об истории с Беллатрисой, чему и сама Гермиона была только рада. Около пяти минут он непрерывно двигался в её теле и, наконец, кончил в неё. Излившись, Драко вынул член и откинулся на подушки. Гермиона не стала изображать фальшивый оргазм, да и не имела опыта в таком деле. Она понимала, что даже если решит обмануть его, то вряд ли сможет, ведь Драко был в разы опытней её во всём, что касалось секса. Потому она даже не стала пытаться. Накрывшись одеялом, Гермиона посмотрела перед собой угнетённым взглядом. Ей было необходимо прийти в себя и снова обратиться за помощью к своему зелью, хоть в последнее время оно и часто подводило её, но находившийся рядом Драко несколько мешался ей. Поднявшись с постели, он вдруг молча вышел из спальни, но уже вскоре вернулся назад. Улёгшись на кровать, он довольно быстро погрузился в сон, будучи измученным этим тяжёлым днём. Всё это время лежавшая рядом Гермиона старалась достучаться до зелья, да только у неё в который раз ничего не получалось. Умная жижа всё ещё растекалась по её венам и время от времени выручала, но в данной ситуации она не отзывалась и не искореняла сильные эмоции в полной мере, как делала это прежде. Около получаса Гермиона практически не шевелилась, но после не выдержала, поднялась с постели и, накинув на себя рубашку Драко, вышла на балкон. Вечер был вполне тёплым, но порывы несильного ветра всё же давали о себе знать, к тому же на такой высоте. Где-то внизу по своим делам спешили люди, вокруг кипела жизнь, а все её мысли занимал Малфой, их взаимоотношения и её подорванное душевное состояние. Всего за день она узнала о нём столько нового, о чём не могла даже помыслить. Она увидела его страхи, его тайны, его сокровенную жизнь. Лишний раз она убеждалась в том, что по отношению к единицам Малфой мог быть нежен, мог быть предан и даже заботлив, но куда чаще он был непомерно жесток и бесчеловечен в своих поступках. Даже его секс с Беллатрисой, от которого Гермиону всё ещё коробило, являлся сущей мелочью на фоне того, что он погубил детей. Но она заставляла себя не думать об этом, дабы не мучиться новыми приступами душевной боли. В её глазах уже была тоска, раздосадованность, а самой ей было нехорошо. Казалось бы, она получила, что хотела: лучше узнала Малфоя… Да только легче ей от этого не стало. Буквально вчера всё было несколько проще, и это несмотря на то, что Гермиона едва не умерла, защищая его от хартпульцев. Простояв там какое-то время, но так и не найдя себе места, Гермиона вернулась в комнату и, закрыв за собой балконную дверь, посмотрела на Малфоя. Сегодня он спал беспокойно, ворочался во сне, а на его лице то и дело отражался каскад далеко не позитивного склада эмоций. Наблюдая за ним, Гермиона прижалась к двери и тяжело вздохнула. Последний их секс не причинил ей боли, но и не доставил ровным счётом никакого удовольствия. За последнее время практически всегда ей, так или иначе, было хорошо со своим молодым хозяином. Но сегодня она ни то что не потянула забыть про Беллатрису и про то воспоминание с её участием, но даже не сумела хотя бы немного расслабиться, из-за чего ей было неприятно всё то, что он делал с ней. Ровно то же происходило и с самим Малфоем, хоть он и старался переключиться на Гермиону. Хотя, быть может, в отличие от неё ему всё же удалось получить хоть какой-то кайф от их близости, ведь он таки кончил. Этот секс был для Гермионы пустым, всего лишь простейшим трахом, когда ей пришлось раздвинуть ноги и не мешать Малфою наслаждаться ею. Она видела, в каком он находился состоянии: он не хотел её слушать, был сосредоточен лишь на своём отчаянном желании и ни о чём другом не мыслил. Он в полной мере получил своё, а после уснул, наверняка выпив перед сном успокоительное зелье, ради чего и покидал спальню. Гермиона же получила от этого дня лишь растерянность и крайне неприятный осадок. А также обзавелась безнадежным желанием прекратить попытки реанимировать стёртое воспоминание Малфоя, дабы не заканчивать очередной день на той же удручающей, тягостной ноте. В очередной раз он поморщился во сне и резко повернулся на кровати, на этот раз сменив положение тела и улегшись на спину. На его груди виднелся медальон, который Малфой и не думал снимать и который порождал у Гермионы немало вопросов. Всё больше она склонялась к тому, что он принадлежал кому-то из погибших, быть может даже, кому-то из детей. «- И всё же это ты убил тех детей! - Да, это был я… Такого… не хотел» - вдруг вспомнился Гермионе разговор Малфоя с Эйденом Фоули, который напрочь лишил её днём покоя. - Ты никогда не хочешь, но отчего-то так выходит, что ты причиняешь другим слишком много страданий и боли, Малфой, - шёпотом, не сводя с него мрачного взгляда, проговорила она. Сорвавшись с места, решительным шагом Гермиона направилась в душ. Ещё не менее получаса она пыталась достучаться до своего зелья, которое ничерта не приходило на помощь. Больше всего ей хотелось взбодриться, прийти в себя и, будучи обновлённой, без груза тягостных мыслей и чувств, улечься спать, чтобы начать завтрашний день со спокойной душой. В груди зияли новые раны: все её переживания, всё то, чего она натерпелась за этот день, мучило, не давало покоя, а зелье мирно спало и не спешило на выручку. Само ли по себе оно заставляло её понемногу приспосабливаться к негативным эмоциям, либо давало сбои – Гермиона не знала. Но ей никак нельзя было запускать себя, своё внутреннее состояние, чтобы не сорваться по новой. Стоя в душевой кабине, она всё больше возвращалась к воспоминаниям о сегодняшнем дне, о том, что чувствовала, когда узнала о гибели детей. Всё это в совокупности привело к тому, что ей стало плохо, больно, тяжело, и ей требовалась помощь. Сдавшись, она наплевала на всё и направилась на кухню в надежде, что оставшихся пузырьков с зельем, которые доставила Малфою Паркинсон, им хватит на двоих, но когда она уже приблизилась к нужной полке и открывала её, то резко вздрогнула и зажмурилась. Перед глазами встала позавчерашняя ночь и нежный секс с Малфоем, который случился у них возле окна, когда она из-за своих переживаний никак не могла успокоиться и уснуть, и он очутился рядом. Тогда они наслаждались друг другом, она получила немало удовольствия, и ей было хорошо рядом с ним. Малфой был нежен с Гермионой, внимателен, чувственен, в том сексе не было ни пошлости, ни грубости. До чего же сильно ей хотелось, чтобы и эта ночь закончилась подобным образом, но, к сожалению, этого не произошло. Чего уж там, сегодня и самому Малфою требовалась помощь, которую он нашёл в быстром сексе и всё тех же зельях… Зелье. И всё же оно хоть и запоздало, но пришло на подмогу, заставило почувствовать себя лучше, чище, исцелило её расшатанные нервы. Но одновременно с тем и расстроило из-за того, что всё же дало новый сбой. Умное зелье было сильным, мощным, доминирующим над чувствами его носителя, но пока ещё недоработанным… И потому могло доставить Гермионе немало проблем, особенно теперь, когда снова и снова само же играло на её нервах своим запаздывающим эффектом. Впустую надеяться на него и дальше было уже нельзя. Не таись в глубине души Гермионы дикая боль, обида и ненависть к Малфою, которые могли подтолкнуть её к непредвиденным поступкам и подорвать их договор – она бы всё стерпела. Но закрывать глаза на погрешности зелья после заключения Непреложного обета было больше нельзя, оно стало слишком ненадёжным спасителем, и потому Гермиона твёрдо решила, что как только они закончат с Малфоем, она постарается что-то придумать касательно зелья и своих эмоций. Но не сегодня, не после изматывающего, долгого и слишком сложного дня. Уже завтра им предстояло вернуться к восстановлению стёртого воспоминания Малфоя, которое вызывало теперь у Гермионы не меньше вопросов, чем у него самого. И она даже не представляла, что подарит ей новый день, и какие ещё тайны Драко Малфоя ей предстоит раскрыть… _________________________________________________________ * Заклинаю тебя, раскрой мне свою память, расскажи свою историю. Ничего не утаивай, ни о чём не молчи. Глубины памяти, истоки твоей правды, лишь так мы сумеем раскрыть её - объединив усилия. Я заберу твою энергию, подчиню твои воспоминания, а взамен ты получишь истину. Доверься, подчинись, будь честен, откройся мне ** Memoria profundum - Глубины памяти P.S. Заклятие действует лишь при восстановлении памяти и с согласия того, на кого оно будет направлено. Оно негласно даётся при первоначальном проникновении в разум.