Шрамы. Возрождение

Солнце медленно клонилось к закату, последние его лучи вяло тянулись к земле, не желая согревать. Тянуло вечерней прохладой и едва уловимым запахом сырой земли. Дэрил стоял у ворот в тени, прислонившись боком к кирпичной клади. В руках он держал М16 – штурмовую винтовку с прикрученным глушителем. Видно это всё, что осталось от боевых товарищей Джека, который, в свою очередь, давал последние указания Лив: - Если что, свяжемся по рации. А так смотри, чтобы никакой паники. Лучше, чтобы вообще никто не знал о нашем походе. Брюнетка устало кивала, её обязанность – делать вид, что всё хорошо, скрывая нервную дрожь. Она сегодня не уснёт до утра, вспоминая то, о чём больше всего хочется забыть. На охоту вместе с Дэрилом и Джеком отправился и Эду, который страстно хотел прикончить несколько мертвяков, выплеснув все свои обычно сдерживаемые эмоции. Они вышли из лагеря, прикрывая за собой ворота. Скрипнули щеколды и замок, отрезая их от мира, которым ещё не овладела смерть. Они шли в молчании, безрадостно следя за тем, как темнеет вокруг. Вся природа тоже затихала, воздух стал недвижимым и хладен быстрее, чем земля, так что у ног стал стелиться едва заметный туман. Под ногами иногда хрустели тонкие веточки, заставляя ночных зверьков прислушиваться к резким звукам. Когда мужчины добрались до реки, солнце уже окончательно скрылось за горизонтом, зато среди чистого неба появилась большая полная луна, освещающая землю через просветы деревьев тусклым серебристым светом. Троице пришлось включить фонарики, прикрепленные к винтовкам, чтобы продолжить путь в уже ночной тишине. Они не сразу заметили ходячих, которые разбрелись уже по всему берегу, неловко ходя около или пытаясь пересечь реку. От такой стаи тяжело отбиться сразу, поэтому решено было разделиться: Эду пошёл к речному обрыву, Джек – к берегу, а за Дэрилом остался лес. Диксон был собран и спокоен, бывало время, когда ему приходилось несколько дней блуждать по лесу, питаться лишь водянистыми ягодами черники и спать на колючих еловых ветках. Конечно, тогда его не желали отведать живые мертвецы, однако свирепых лесных животных никто не отменял. Дэрил короткими очередями попадал точно в головы ходячих, издававших предсмертный рык и валившимися на землю, наконец обретая покой. Кроме глухого чавканья и хлюпанья мертвецов, мужчина вдруг уловил тихий стон, похожий на человеческий. Диксон медленно направился к тому месту, откуда шёл звук, пробираясь через густые заросли каких-то кустарников, бьющих в лицо тонкими и хлесткими ветками. Увиденное неожиданно заставило впасть Дэрила в ступор, он видел многое, но разве приготовишься к такому? Совсем ещё молодая девушка, одетая в грязное, кое-где порванное платье, скорее всего просто заплутавшая в этом диком лесу, попалась в страшную ловушку. В очередной капкан, поставленный тут непонятно кем, больше того, в который угодил сам Дэрил, смертоноснее. Девушка бессильно подняла голову. Ещё живая. Диксон не спешил броситься к ней, и не из-за опасности заражения, ей уже было не помочь. Острые челюсти капкана сомкнулись на её бедре, ещё, похоже, и раздробив кость. Она истекала кровью, освободить ногу не представлялось возможным, единственный путь – ампутация, да только где? Здесь, в лесу, без нужного оборудования, с риском заражения в девяносто процентов? - Помогите, - хриплым тонким голос молила девушка, обращая свой затуманенный болью, но всё же живой и ясный взгляд. Внезапно Дэрила сковала странная нерешительность. Холодок пробежал по телу, заставляя всё внутри неприятно сжаться. С ним такое впервые, с ходячими всё просто, а что с живыми? Диксон поднял автомат, стараясь не замечать, как потряхивает руки, и спустил курок. Короткая очередь, и светлая голова рухнула вниз, лицом в землю, которая жадно впитывала горячую кровь. Что же он совершил? Убийство или милосердие? Так ли она была безнадежна или Дэрилу просто не хотелось связываться с полумёртвой девчушкой? Зато она не узнает ужаса обращения, умрёт как человек – раз и навсегда. Что-то шевельнулось за спиной, кусты предательски зашуршали, и хрустнула сломанная ветка. Диксон мгновенно обернулся назад, но ничего не увидел, кроме лёгкой тени. За ним наблюдали. А он и не заметил. Нахлынувшее оцепенение не давало овладеть телом, мужчина пытался стряхнуть с себя наваждение, но в голове всё равно бились словно чужие мысли. Не оглядываясь, Дэрил перешёл к своей работе – зачистке леса. Ещё несколько ходячих, несколько патронов, смена магазина… Чем дальше в лес, тем лучше чувствовал себя Диксон. С мёртвыми всё просто. Ну, или с почти мёртвыми. Спокойствие и холодный расчет вновь вернулись к мужчине, он будто тень скользил между деревьев, а луна бросала свои серебристые лучи на твёрдую спину, словно подсвечивая вшитые крылья бесстрашного охотника. Или не совсем бесстрашного? Джек вновь поменял магазин. В низовье реки ходячих становилось всё больше. Надо же, вроде такие тупые, а соображают, что перейти реку легче там, где русло мельче. - Получайте, ублюдки! – рычал мужчина, вновь вжимая курок, и свинцовые пули яростно врывались в полуразлошившиеся головы. Во время боя Джек не чувствовал ничего, кроме лютой ненависти, даже не разбирая к кому она обращена. Не то чтобы он так ненавидел ходячих – они просто цель, просто мясо, которое нужно истребить. Что-то ещё было внутри, что-то, на что он сам боялся смотреть. В обычные дни он чувствовал ответственность и свою обязанность перед людьми, которые на него надеяться и ждут от него однозначных и твёрдых решений. Никто и не думал, что Джек, морской пехотинец, этот высокий, сильный мужчина с прямым взглядом может сомневаться. Для них он был эталоном настоящей стойкости тела и духа, истинным лидером с недрогнувшими ни разу руками. Вот только Джек сомневался. Постоянно. Это чувство овладело им, стало навязчивой идей, паранойей. А вот в бою всё было иначе. Джек вспоминал своих друзей, отдавших жизни, пытаясь защитить невинных людей. Защитить ли? Они просто выполняли приказ, никак не ожидая, что бороться им придётся с ходячими трупами, укусы которых станут смертельно опасными. И Джек тоже мог быть вместе с ними, если бы не глупая случайность – не вовремя проколотое колесо. У него была целая машина с оружием, а он не мог довезти его до своих боевых товарищей. А потом уже было поздно… Джек и сам смутно помнил, как ему удалось выбраться. Точнее, он не хотел вспоминать. Не хотел вспоминать, как испугался, увидев, что творится на улицах, узнав о смерти друзей. А что было делать? Джек – простой морпех, даже не командир, что он мог предпринять без приказа? Действовать так, как велит разум. А он велел бежать. И именно во время боя возвращались ненавистные воспоминания. Лица мёртвых друзей, горы трупов, восстающих из мёртвых. И Джек злился, злился на себя за свою слабость, за свою жизнь. Должен ли он был принять смерть? Имеет ли он право быть в живых? Очередная трель винтовки. Должен. Теперь он всё-таки командир. Эду пришлось не сладко. На каменистом обрыве оказалось довольно много ходячих, они шли к низовью, но звук стрельбы привлекал их. Испанец оглянулся назад. Пару шагов и резкая скалистая дорога вниз, парень загнал сам себя в опасную ловушку, нужно было вырваться вперёд, но такое пока не представляется возможным. Испанец ловко меняет обойму и перезаряжает, но винтовку вдруг клинит. Он отчаянно дёргает рычаг, бесполезно. Чавканье ходячих уже совсем близко, а Эду нечем защититься, он в страхе отступает назад, и мягкая земля предательски проваливается под ним. Крик вырвался из груди испанца, когда тот ощутил резкую боль – сначала в пояснице, а потом в руке. Раздался характерный хруст, и жгучая боль волной прошлась по телу, сменяясь на постоянную, бьющуюся и всё нарастающую. Мужчина сжал зубы, пытаясь сдержать крик, вырывающийся из груди от невыносимых мучений. Осколок кости, видневшийся из сломанной руки, из-за резкой смены давления и температуры давал рецепторам мощную перегрузку, отчего болевые ощущения усиливались в несколько раз. Перед глазами всё плыло, заливаясь каким-то буро-красным цветом. Всё происходящие казалось Эду нереальным, левую руку словно оторвало. Первые несколько минут показались сущим адом, болевой шок не давал мыслить здраво, мужчина с трудом перевёл взгляд влево и увидел страшную зияющую рану с осколком чего-то бело-красного внутри. Испанец не мог сдерживать глухого стона, похоже на рык животного. Всё тело залилось холодным потом, а из раны продолжала литься густая кровь. Эду не мог пошевелиться, отчаянно сопротивляясь тьме, постепенно окутывающей его. Вдруг, как сквозь сон, он услышал автоматную очередь. - Эй, Эду, ты меня слышишь? – испанец с трудом узнал голос Дэрила, однако ответить он почему-то не мог. – Всё будет в порядке. Понял? Только не уходи, да? Не закрывай глаза, слышишь? – продолжал мужчина. Диксон взглянул на перелом. Он никогда не интересовался первой медицинской помощью, предпочитая школьным занятиям по ОБЖ забить косячок. Единственное, что он знал точно – надо остановить кровотечение. Он вытащил из кармана платок, скрутив его в жгут и перетянув рану. Кровь остановилась, но кость всё также продолжала торчать из плоти. - Я… не чувствую… руку, - хрипел Эду. - На месте твоя рука, выкарабкаешься, только не теряй сознание, - на автомате говорил Дэрил, доставая из-за пояса рацию и пытаясь связаться с Джеком. Эду нужно срочно вести к лагерю, иначе парень может умереть, а так не хочется стрелять в его загорелое лицо. Диксон отложил рацию и оглянул испанца. Ходячих не стало меньше, нужно расчистить путь, но можно ли оставить тут Эду? - Джек, где ты шляешься, твою мать? – рыкнул Диксон, прицеливаясь в голову очередному ходячему. Пуля мгновенно пробила череп, и мертвец упал на землю. Дэрил свёл брови к переносице, его палец так и остался лежать на курке. По скользким мокрым камням уверенно ступал Джек. Без лишних слов они кинулись к Эду, Джек поднял почти бессознательного парня, перекинув одну его руку через плечо. Испанец медленно, но всё-таки мог передвигать ногами, с трудом соображая, что происходит вокруг. Это будет тяжелый и длинный путь, и даже одинокая луна скрылась за редкими дымчатыми облаками, устало выглядывая из-за рваных краёв, не желая наблюдать отчаянную борьбу глупого парня со смертью.