Шрамы. Возрождение

- Давай, давай, - рычал Джек, взгромождая обмякшее тело Эду на длинный деревянный стол, призванный служить больничной кушеткой. Испанец вдруг широко открыл глаза с расширенными зрачками, и из груди вырвался протяжный глухой стон. - Дерьмо, - прошипела Оливия, ослабляя жгут, перетягивающий рану, и мельком посматривая на Криса. Тот лихорадочно пытался сообразить, как помочь Эду, не имея практически никаких медицинских средств. - Лив, неси чемодан, - произнёс парень, вглядываясь в бледное лицо испанца, усыпанное мелкими капельками холодного липкого пота. Девушка секунду стояла молча, словно не решаясь сказать что-то, но потом всё же быстро выбежала на улицу. За ней вышли и Дэрил с Джеком, более не в силах ничем помочь. В лагере уже все спали, укутавшись в старые и негреющие одеяла, так что мужчины незамеченно перетащили Эду в садовый домик, одна из двух комнат которого была переделана под медицинскую палату. Конечно, так считалось только условно, потому что в реальности помещению недоставало хорошего оборудования и больничной стерильности. Оливия почти бегом направилась к дому, как вдруг заметила Бет, стоящую около крыльца и пристально всматривающуюся в светящееся окно садового дома. Лив на секунду остановилась, протягивая Бет окровавленный платок, который отчего-то всё это время сжимала в руке. Девушка напряженно уставилась на брюнетку, не в силах произнести вопроса, застрявшего где-то в горле. - Эду пострадал, - произнесла Лив и кинулась в дом. Бет опустила взгляд, бессмысленно наматывая на руку платок Дэрила. Неожиданно ей стало стыдно, ведь первое, что она почувствовала после слов Оливии – облегчение. Когда она успела стать такой бесчувственной, переживая лишь за своё? - Нужно ещё раз вернуться, пройтись по следу, - произнёс Джек, обращаясь к Диксону. Тот лишь не сразу кивнул, встретившись взглядом с Бет. Между ними было довольно большое расстояние, но Дэрил видел, что блондинка не улыбалась ему, сохраняя равнодушие и холодность, но некогда было выяснять отношения, Джек был прав – надо закончить охоту. В это же время Крис натянул медицинские перчатки. Прежде всего, надо обработать и обеззаразить рану. Парень взглянул на открытый чемодан, принесенный Лив, и без колебания достал шприц с небольшой ампулой лидокаина. После ввода анестетика, Крис, отрезав мешающую ткань вокруг раны, принялся очищать загрязнённую кожу вокруг раствором нашатыря, а затем обложил рану стерильными бинтами. Из чемодана парень достал пузырёк фурацилина для обеззараживания тканей. Обильно промывая рану раствором, Крис то и дело менял тампоны, вглядываясь в рваные края кожи. Всё это время Эду тяжело хрипел, ворочая головой из стороны в сторону, оглядывая помещение бессмысленным и ничего не видящим взглядом. Крис утёр рукавом набежавшие капельки пота со лба, отбрасывая пустой пузырёк фурацилина. Парень очередной раз вгляделся в рану и, чуть кивнув сам себе, принялся убирать испачканные окровавленные бинты. Теперь все место повреждение не кровоточило, и предстояло отсечь поврежденные ткани. Крис медленно выдохнул, понимая, что всё самое сложное ждёт его впереди. Вправить кость. Без рентгена, без опыта. Недоврач с недопациентом. А ведь там, на улице, Дэрил, Джек и Оливия возлагают на него надежды. Но не это чувствует Крис. Ответственность. Вот что они переложили на его плечи. Никто в лагере не считает его врачом, подсмеиваясь над его неловкостью и иногда откровенной трусостью, но когда случается что-то хоть самым малым образом касающееся медицины, то ответственным становится Крис. Парень отложил скальпель и закрыл глаза, пытаясь хоть на секунду мысленно уйти в свой мир отсюда, из этой псевдопалаты, в которой прочно закрепился тошнотворный и ядовитый запах медицинских препаратов. Крис не хотел брать ответственность за жизнь Эду на себя, кажется, Джек и Дэрил прекрасно понимали, что спасти испанца практически невозможно, но разве они признаются в этом? Разве не перекинут все обязательства на Криса? Разве промолчит Оливия, которую он «заставил» принести чемодан последних медикаментов, что у них есть? Так что же получается в итоге: проще было и не пытаться спасать этого парня. Осознание того, что он не борется за жизнь Эду, а лишь продлевает его агонию, привели Криса в чувство. Он должен спасти своего первого пациента, а иначе, что же он за врач такой? Твёрдые руки Криса обхватили плечо испанца, ничего не остаётся, один только шанс. Раздался резкий хруст, Эду дернуло в судороге, и он затих. Крис выдохнул. Получилось ли? Покажет время. Отсутствие возможности наложить гипс, Крис компенсировал наложением тугих бинтов к руке, не зашивая наглухо рану из-за возможности заражения в таких-то условиях. Когда Крис закончил, за окном уже задребезжал рассвет. После всех перенесённых мучений Эду спал, его пульс уже перестал быть совсем слабым, а с лица сошла мертвенная бледность. Крис стянул перчатки, встряхнув руками, распространяя резкий запах резины. Когда Эду придёт в себя, можно будет перенести его домой, а там уже о нём позаботиться Роуз. Крис вышел на улицу, вдохнув свежий утренний воздух, от которого чуть закружилась голова. Всё-таки он не так бесполезен. Дэрил и Бет столкнулись на крыльце дома, несколько минут простояв в тишине, выжидающе смотря друга на друга. Диксон ясно чувствовал, что исходило от спокойной фигуры Бет, от её металлических глаз, сияющих морозным отблеском, от тонких рук, скрещенных на груди, от светлых волос, затянутых в тугой хвост. - Почему ты не сказал мне? – блондинка знала, что Дэрил не начнёт разговор первым, будет лишь смотреть на неё, изредка отводя взгляд и ища предлог, чтобы уйти. - Разве это что-нибудь изменило? – Диксон никогда не понимал этих девчачьих вопросов, разве Бет не понимает, что по-другому нельзя было? Разве не понимает, что он делает это для неё? - В этом-то всё и дело. Ты никогда не чувствовал себя частью семьи, хотя и был ей. А теперь семья распалась, и ты, наконец, ничем не стягиваешь себя. Но ты нужен мне, - голос Бет дрогнул, и она стала говорить чуть тише, летящим шепотом. – Что если бы ты оказался на месте Эду? - Чего ты хочешь от меня? – прервал девушку охотник, делая вид, что не замечает блестящих слёз. Бет промолчала, чувствуя боль, вмиг сжавшую горло, и обжигающие слезы, которые никому нельзя показывать. Девушка быстро прошла мимо мужчины в внутрь дома, чуть задев того плечом. Дэрил поправил арбалет и спустился по ступенькам вниз, встав рядом со скамейкой, где Оливия чистила довольно большие картофелины, собранные с грядок. - Крис сказал, что Эду выкарабкается. Они с Джеком пошли набрать воды, с колодцем в последнее время что-то не то… Диксон оглядел участок, почти не слушая болтовни Лив. Солнце ещё только выходило из-за высоких облезлых деревьев, едва пробиваясь сквозь туманную дымку. Вдруг Дэрил заметил тень, метнувшуюся за небольшую пристройку. Охотник мгновенно нахмурился и, подхватив арбалет, направился в сторону дома. - Эй, Дэрил, - испуганно окликнула мужчину Лив, бросая почищенную картошку обратно в грязное ведро. – Постой! Девушка кинулась за Диксоном, который уже готов был спустить стрелу в незваного гостя. Быстро повернув за угол пристройки, Дэрил оказался лицом к лицу к пожилому мужчине лет пятидесяти, с сведёнными вместе густыми ещё черными бровями и уже заметно полысевшей и седой головой. Мужчина злобно смотрел на охотника, сжимая свои довольно сильные руки в кулаки, скорее от негодования и злобы, чем от желания ударить. - Остановись, слышишь? – перед Дэрилом, загородив мужчину, встала Оливия. Диксон неохотно, но опустил арбалет. – Это Колман. Он живёт тут, идём, не стоит… Лив говорила сбивчиво, желая по скорее увести Дэрила от старика, сохранившего однако хорошую физическую форму. - Колман жил тут ещё до нас, так что это он впустил нашу группу сюда. Он просто старик, не любящий, когда его трогают. Бывший таксидермист без возможности покинуть эти стены, - говорила девушка, когда они с Диксоном возвращались к дому. - И что, это раньше было секретом? – фыркнул охотник. - Просто забудь, - Лив кинула на Дэрила недоверчивый взгляд. Днём, узнав, что к чему, все поспешили навестить Эду, которому и в самом деле стало чуть-чуть лучше, он пришёл в сознание, и мужчины, по слезливой просьбе Роуз, перенесли его в дом, где верная жена ни на шаг не отходила от мужа. В остальном же весь день прошёл без значительных происшествий. Уже вечером, когда Бет возвращалась в свою комнату, она встретилась на пороге с Лолой, держащей на руках маленького Колина. - Всё ещё не помирились? – девушка чуть ухмыльнулась. - Мы не ссорились, - пожала плечами Бет, зная, что Лолу такой жест не обманет. Блондинка многозначительно улыбнулась, потрепав брата за щеку. - Доброй ночи, Бет! – хитро подмигнула Лола и поспешила удалиться. - Доброй! – кинула в ответ Бет, проходя в свою комнату. Она не сразу заметила красный уже выстиранный от крови Эду платок, который был причудливо сложен в виде сердца. Блондинка мигом догадалась, кто это сделал, но лишь улыбнулась, беря ткань в руку. Дэрил никогда не сделает первый шаг, но не вечно же им дуться друг на друга? Бет вышла из комнаты, тихонько идя по коридору, чтобы не разбудить тех, кто уже ложился. Внезапно прямо перед девушкой распахнулась дверь, и из-за неё показалась Роуз. - О, Бет, можно попросить тебя? В садовом домике осталась пачка снотворного для Эду, из-за болей ему тяжело заснуть. Ты не могла бы принести? Я уже просила Роя, но он, наверно, как всегда засиделся у Лолы! – девушка растянула бескровные губы в улыбке, и Бет подумала, что неплохо было бы и Роуз хорошенько поспать. - Хорошо, я сейчас вернусь! – кивнула блондинка и, быстро спустившись с лестницы, вышла на улицу. Бет поежилась от ночной прохлады, тонким покрывалом ложащейся на плечи, и оглянулась – она и не думала, что на улице уже так темно. Девушка твёрдым шагом направилась к садовому домику, прислушиваясь к дальнему уханью птиц и стрекотанию в траве насекомых, как вдруг слегка вздрогнула от резкого удара двери пристройки, находящейся в нескольких метрах. Блондинка посомневалась несколько секунд, глядя в тёмный угол, но бросив взгляд на крепко закрытые ворота, всё же сделала несколько шагов к пристройке, неуверенно заглядывая внутрь. В помещении оказалось душно, и пахло чем-то затхлым и тяжелым. Девушка несколько раз постучала в дверь, качавшуюся на ветру. - Есть кто? – Бет медленно прошла внутрь, оглядывая стены, увешанные охотничьими трофеями – головами оленей, волков, лис и даже медведя. Вся комната казалась неуютной и маленькой, слабо освещённой несколькими большими свечами, а почти посередине, под откинутым ковром, красовалась довольно большая дыра, вход в подвал, с деревянными ступеньками. Бет поежилась от накатившей вдруг тревоги и тоски, собираясь как можно быстрее покинуть это мрачное затхлое помещение, как вдруг ощутила лёгкое дуновение ветра за спиной, а затем удар чем-то тяжелым и тупым по голове вкупе с сильный толчок под колено и вперёд. Блондинка уже не почувствовала, как летит вниз, кубарем, по полусгнившей лестнице в мрачный и сумрачный подвал.