Шрамы. Возрождение

Сознание возвращалось рывками, словно выныривало из густой смолы, тянущей всё время назад, в глубину. Бет с трудом разлепила припухшие веки, ничего не различая перед собой. Единственный источник света – длинная люминесцентная лампа – яростно резала глаза, заставляя вновь зажмуриваться. Из груди вырвался тяжелый, глухой вздох, показавшийся вовсе не своим. Бет пошевелила затёкшими руками и почувствовала тонкую верёвку, с силой перетягивающую ноющие запястья. Наконец свет перестал казаться обжигающим глаза, и блондинка огляделась, почти постоянно щурясь, пытаясь привести зрение в норму. Голубоватый свет лампы освещал довольно большую комнату, которая слабо напоминала подвал. Те стены, что были не заставлены огромными, плотно закрытыми, деревянными шкафами, были отделаны серым кафелем, между плитками которого устойчиво въелась плесень и ещё что-то красно-бурого оттенка. Земляной пол был застелен кусками линолеума разной величины, от которого тянуло холодом и сыростью. Бет была привязана к старой, давно проржавевшей трубе, намертво вбитой в стену в углу, так что обзор был слегка неполным, но то, что могла разглядеть девушка, заставило вжаться в стену. Непроизвольный крик, вместо которого из груди вырвалось тяжелое хрипение, вызвало то, что лежало на медицинской койке, у дальней стены. Это было тело убитой и выпотрошенной собаки, чья шкура лоскутьями свисала с краев койки, уже не кровоточа, но издавая мерзкий запах разлагающейся плоти. Лапы были неестественно выгнуты внутрь, шерсть скаталась и кое-где клоками отсутствовала; тело было обезображено и изрезано, в ранах скопилась грязно-бурое месиво; глаза, лишенные блеска и заплывшие белесой пеленой, были приоткрыты. Лужицы крови, натекшие с койки на пол, превратились в грязные размытые пятна, въевшиеся в линолеум и проникшие через щели в землю. Блондинка на секунду отвела взгляд от жуткой картины, вспоминая живого пса. У неё не было сомнений, что перед ней лежало то, что осталось от Гранта, который так неожиданно пропал несколько дней назад. «Господи, что же здесь происходит?» Вдруг тревожную тишину нарушило какое-то тихое, но мерзкое хлюпанье, исходившее с другого конца помещения, которое Бет не могла видеть. На лбу девушки выступил холодный пот, а волосы дыбом встали на загривке. Она попыталась чуть привстать, но в глазах сразу же всё потемнело и поплыло, блондинка находилась под воздействием какого-то транквилизатора. Бессильно рухнув обратно, Бет закусила губу, услышав довольно громкий удар о трубу. Чавканье вдруг сразу же усилилось и показалось ближе, хотя чуть позже стало ясно – оно не приближается. Бет пыталась успокоить себя глубоким дыханием, но сердце всё равно рвалось наружу, как раненная птица. В подвале не было ни окон, ни часов, блондинка не знала, как долго находится здесь, зато знала другое – до утра, когда Дэрил схватится её, она не доживёт. Нужно было вырваться из этой западни, но не было сил даже пошевелиться. Бет снова закрыла глаза, чувствуя пульсирующую головную боль от удара и слабость, окутывающую её ноющее тело. Громкий хлопок двери заставил вздрогнуть и поморщиться, Бет открыла глаза, ругая себя за то, что отключилась. Сколько она была без сознания? Её идут убивать. А разве пыталась она вырваться? Слабая, никому не нужная девчонка. Мир станет даже лучше без неё. - Очухалась? – хриплый, но вкрадчивый голос ядовитой слюной гадюки просочился в кровь, заставляя съежиться и почувствовать омерзение. Грузный старик с блестящими, бегающими глазами спустился по лестнице и уставился на свою добычу. Он держал руки в карманах своей безразмерной серой куртки, кое-где перепачканной чем-то чёрным. - Кто ты? – чужим голосом произнесла Бет, ощущая как сухо во рту. - Твоя смерть, - губы мужчины разъехались в неприятной ухмылке, видно старик любит драмы, иначе отчего же решил поиграть с жертвой, про себя позволив ей три вопроса. Не торопись, Бет, умереть слишком быстро. - Что здесь происходит? – девушка судорожно пыталась вспомнить что-нибудь, что могло помочь ей высвободить руки и сбежать из этого жуткого подвала. - Эксперименты, - Колман на секунду замолчал, но тут же поспешил продолжить, ведь после следующего вопроса игра должна была закончиться. – Ты ведь знаешь, мы ещё живы, но уже больны. А животные здоровы. Даже питаясь зараженной плотью, они не поддаются мутациям. Почему? Колман прошёл по своей лаборатории, молча радуясь невольному собеседнику. В старике вдруг проснулась затихшая страсть к ораторству, когда ещё, будучи молодым, но уже опытным охотником и таксидермистом, он любил принимать у себя гостей, как бы между прочим, рассказывая о своих трофеях и случаях, которые произошли с ним, когда он добывал их. - Ответы… в генах. Когда начался апокалипсис, я был довольно надежно укрыт здесь, и я интересовался не только выживанием, но и вопросом: почему? У меня было достаточно, чтобы я смог соорудить свою лабораторию и начать эксперименты. По профессии я таксидермист, но в своё время проходил медицинскую практику. Конечно, я мог не всё. Мне нужен был материал для исследований. За полгода я изучил много мертвецов, но мне нужно было больше, - глаза старика заблестели огнём, и он словно помолодел лет на десять, распрямляясь в своей куртке и с упоением глядя то на разделанную тушку Гранта, то на что-то, таившееся в углу. - Ты расставлял капканы в лесу? – спросила Бет, привлекая к себе внимание мужчины, который, кажется, полностью погрузился в свои мысли. Он и забыл, что дал Бет лишь три вопроса, послушно и нетерпеливо отвечая. - Ещё очень с давних пор. Мне были нужны люди, и мертвецы, и животные. А потом мне попалась группа Джека. Я впустил их, думая, что из них выйдет хороший материал, но я так и не смог никого убить. Слишком они были все на виду друг у друга, тем более они приносили мне еду и кое-какие медикаменты, они были полезны. Но вы стали моим вторым шансом. Колман вновь погрузился в воспоминания о своих ночных вылазках, когда нет-нет, да дрожало его немолодое сердце, но ему всегда всё сходило с рук. Он вспоминал, как нашёл Гранта, этого добродушного пса, который однако никогда не ластился к старику. Да и не надо было. Грант угодил в его капкан. Было приятно разделывать пса, руки становились тёплыми от горячих внутренностей собаки, до последнего жалко скулившей. - Ты, конечно, умрёшь, но если тебя это утешит, я не хотел убивать именно тебя. У меня была другая жертва, одна девчушка, заплутавшая в лесу. Но знаешь, твой дружок убил её. Она не хотела умирать. И она не была заражена. - Ты врешь, ублюдок. Дэрил не убил бы её без причины, - зло отозвалась Бет. То ли от седативного, то ли от чувства невыносимой безысходности, девушка не чувствовала страха. Ей просто казалось глупо так умирать. Она всегда думала, что погибнет в бою, до последнего сражаясь. Бет и сейчас не желала сдаваться, но что-то томно ворочающиеся внутри ломало её уверенность. Глупо это, умереть. Сейчас. - Ты – причина. Вы вторглись в этот лагерь, думаешь, вам тут рады? Охотнику может да, он оказался полезным отбросом общества, ну, не для меня, конечно, а вот ты… Разве этому лагерю нужна ещё одна такая пиявка? Но это не важно. Теперь ты – у меня. У меня твоя кровь, твоё тело. Кстати, та девчонка всё равно пригодилась. Слышишь, как она бьётся? Она чувствует тебя, и хочет сожрать! - Колман резко повысил голос, и что-то тёмное опять зашевелилось в углу. - Я убью тебя, мразь, или это сделает Дэрил, когда узнает, что ты сделал со мной, - отчаяние пробуждало в Бет видимое бесстрашие, хоть сердце и не переставало, сбившись с ритма, неустанно колотить ребра. - Слишком дерзкие слова для девчонки! Резкий и сильный удар в скулу заставил стиснуть зубы, но не проронить ни звука. Бет почувствовала привкус металла и боль, разливающуюся по всей правой стороне лица. Слёзы невольно выступили на глазах, но блондинка сидела не шевелясь, не поднимая головы, ощущая, как кровь медленно накапливаться во рту. - Ты не годна в качестве материала. Может, стоит уравнять силы? – шипел Колман, стискивая кулак, костяшки которого горели и пощипывали. Он не понаслышке был знаком с хрупкостью человеческого тела, но никогда не стремился её сохранить. Пронзившая Бет боль заставила прийти в себя. Действие транквилизаторов постепенно уменьшалось, сознание больше не было затуманено, девушка ждала лишь момента. Она услышала, как звякнуло что-то металлическое, упав на пол, потом послышался сильный удар, и последнее, что увидела Бет: уходящего и ухмыляющегося Колмана. В воцарившейся тишине стали слышны хрипы и тяжелые шлепки чего-то плоского по линолеуму. Бет, наконец, сплюнула кровь, изо всех сил ворочая руками, пытаясь хоть немного ослабить верёвки. Она перетащила узел под бедрами и, подтянув правую ногу, запустила тонкие пальцы в сапог, где всегда держала маленький складной нож. Затекшие руки не слушались, перочинный нож выскользнул из одеревеневших пальцев. Блондинка выругалась, приседая ниже и доставая единственное оружие. Хрипы раздавались всё ближе, и это заставляло девушку спешить. Бет раскрыла нож и принялась резать бечеву, вглядываясь в тёмный угол и каждую секунду ожидая самого худшего. Острое лезвие резало не только верёвку, но и непослушные руки, однако боль не чувствовалась, кровь лишь заставляла скользить рукоятку в ладони, пока, наконец, что-то не показалось из-за угла. Это был живой мертвец, которых Бет уже повидала нечетное количество. На этот раз у него было женское, даже девичье тело в разодранном платье, клочьями свисающем с изуродованного туловища. Светлые волосы были спутаны и выдраны целыми прядями; большие, когда-то красивые, глаза смотрели с жадностью и тупой жаждой чужой плоти; а на тонкой шее болталась удавка для отлова собак, что когда-то удерживала её в углу. Мертвячка передвигалась ползком, медленно, оставляя за собой кровавую полосу с кусками отваливающегося прогнившего мяса. У неё почти не было задней части тела: одна нога была отрезана Колманом ещё в лесу, при изъятии её из капкана, а второй он кормил Гранта, пытаясь заразить животное. Бет с силой дала мертвячке каблуком прямо в лицо, отчего та злобно зашипела и забрыкалась. Верёвка наконец поддалась, и блондинка вскочила на ноги, ощутив сильное головокружения и облокотившись на небольшой стол. Гнилая рука схватила ногу, пытаясь подтянуться, но Бет с размаха воткнула нож в шею мертвячке, промахнувшись из-за того, что перед глазами всё двоилось. Блондинка опрокинула стол, пробираясь к выходу, изо всех сил борясь с дрожью в коленях. Всё тело ломило, а все раны начинали жутко болеть и щипать, но жажда к жизни двигала Бет вперёд, к выходу из адова подвала по скрипящим ступеням. Хлопнула дверь, закрывающая подвал, и Бет задвинула щеколду, навсегда оставляя стоны и чавканье мертвячки в холодном подполье. Девушка оглянулась – в комнате было тихо, но казалось, всё ещё нестерпимо воняло смрадом. На улице постепенно светало, наверно, было уже около семи утра, Бет вдохнула свежий, чистый, приводящий в чувство, воздух. Осталось всего лишь добраться до дома, а там кончится весь этот ужас. Опираясь одной рукой о стену, блондинка направилась вперёд, казалось, что у дома даже кто-то стоял… Но она не успела и вскрикнуть, когда почувствовала большую, пахнущую кровью и каким-то лекарством, руку, зажавшую ей рот, и холодное лезвие, прижавшееся к её шее. - Только пискни, - грубый и чуть насмешливый голос обессилил её дух. Горячие слёзы, всё это время сдерживаемые, полились солёными дорожками из глаз. - Ты понимаешь же, что придётся сделать? – всего в метрах десяти за углом раздался голос Джека. - Да, - отозвался Дэрил. Бет вдруг упёрлась ногами в мягкую землю. Он здесь, рядом. Так глупо ей умирать сейчас. «Так глупо», - блондинка изо всех своих последних сил ударила Колмана в живот, впиваясь в зубами в грязную руку. Старик выругался сквозь зубы, бросая девчонку на землю. Блондинка судорожно пошарила рукой по траве, нащупывая гладкий булыжник. Сломав несколько ногтей, Бет выковыряла камень из почвы и зажала его в кулаке, чувствуя, как Колман дерёт ей волосы, поднимая с колен. Блондинка рыча поднялась, заводя одну руку за спину для размаха, чтобы небольшой булыжник смог свалить с ног её врага. Старик никак не ожидал такого сопротивления от хрупкой девчонки, особенно когда жгучая и резка боль прожгла его висок, заставив взреветь. Бет замахнулась ещё раз, но, получив удар под ребра, отшатнулась, бросая камень на землю и зажимая руками живот. Колман повалил её на землю, прижав собственным телом к холодному настилу, смыкая руки на шее. Бет пыталась вывернуться, царапая руки и лицо старика, но от недостатка воздуха перед глазами всё мутнело, и тело отказывалось сопротивляться. Что-то быстрое и тонкое разрезало утренний воздух, и Бет почувствовала, как тяжелая туша придавила её к земле, а руки душителя обмякли. Она хотела скинуть его с себя, но руки не слушались, а слух не улавливал громкого крика её собственного имени. Бет закрыла глаза, отчаянно пытаясь не потерять сознание. Внезапно дышать стало легко, и, на секунду приоткрыв глаза, девушка увидела, как светает бесконечное небо. Её приподняли с земли, и шершавые пальцы дотронулись до её горячей кожи, поворачивая лицом к себе. Она увидела Дэрила, сидящего рядом с ней и тревожно заглядывающего в глаза. И вдруг весь испытанный ужас вернулся к ней, и Бет уткнулась мужчине в плечо, чувствуя, как неловко он обнимает её в ответ. В первые за эту долгую, жуткую ночь девушка почувствовала себя в безопасности, почувствовала, что всё осталось позади. Бет не хотелось шевелиться в этих объятиях, даже боль, казалось, уменьшилась в несколько раз. Дэрил осторожно поднял её на руки и понёс в дом, аккуратно опуская на крыльце. - Ты в порядке, Бет? – спросил он, понимая насколько глупо звучит его вопрос. Он быстро оглядывал девушку, её мелкие ссадины и глубокие порезы, едва касаясь запутанных светлых волос. Ненависть к убогому таксидермисту вскипала в нём, он даже чуть жалел, что так быстро убил его стрелой, а не удушил собственными руками. - Да, - кивнула девушка, ей казалось, что Дэрил хочет сказать ей что-то ещё, но, как и всегда, молчит. Бет направилась внутрь, замечая свет во всех окнах и громкие голоса. Слишком рано для подъёма, похоже, случилось ещё что-то, но блондинка никак не понять что. Едва она прошла в комнату, как к ней кинулась Лола, накидывая на плечи плед и уводя в комнату. Бет хотела что-то спросить, но мысли путались в голове, так что она лишь наблюдала за Лолой, как та приложила к её лицу что-то холодное, а сама принялась обрабатывать раны, хмурясь и ободряюще улыбаясь Бет. Блондинка протянула руку и, взяв бутылку воды, жадно выпила почти всю. Она ещё во всем разберётся, отдохнуть бы пару минут.