Шрамы. Возрождение

Эта ночь была обречена стать бессонной. Как назло всё небо было заволочено тягучими, мрачными тучами, так что ни одна звезда не давала ни малейшего пучка света. Было темно и холодно. - Пожалуйста, похороните и её, - тихо произнесла Бет, когда все немного отошли от случившегося. Она мельком взглянула на безногий труп, но не испытала ни отвращения, ни ненависти. Блондинку щемила жалость и сочувствие, которые когтистыми лапами сковали её сердце. Дэрил лишь кивнул, не зная, как приступиться к телам. Надо бы оттащить их на задний двор, где уже есть могила Колмана… - Эй, - вдруг окликнул мужчину Крис, когда Бет и Лола поплелись к дому, как-то странно отчуждённо друг от друга. – Некогда нам сейчас могилы копать. У Эду… у него началось заражение крови, я менял повязку и… Рана не то чтобы загноилась, она загнила, я такого быстрого течения болезни в жизни не видел, его и не бывает. В общем, от заражения крови можно и за сутки умереть в обычных условиях, а теперь… Я думаю, ему осталось несколько часов. Оттащим их на задний двор, а утром придётся копать уже три могилы. Диксон вновь лишь кивнул, поглядывая на парня из-за отросших волос, спадающих на глаза. А он возмужал. За эти несколько дней Крис набрался какой-то смелости и лишился веры в лучшее. Он теперь привык сжимать за спиной нож, готовый вонзить его в чью-то голову, привык не жалеть о потерях, привык к осознанию того, что слабые здесь не выживают. Он вдруг понял, что привязанность к кому-то в этот новом, постапокалиптическом мире делает человека уязвимым, и что лучше быть самому по себе. И от этого осознания стало как-то противно и больно, но потом чувства стихли, и Крис для себя решил, что больше не позволит им взять над собой верх. Они оттащили трупы к ещё свежей могиле Колмана и положили рядом, а затем, отряхнувшись и вымыв руки в умывальнике, привёрнутом к стене дома, направились караулить беспокойный сон Эду, который для него должен стать последним. В своей комнате Лола сидела на кровати, запустив руки в волосы, чуть слышно всхлипывая. Бет стояла рядом, облокотившись о стену, и смотрела то на блондинку, то на мирно спящего в кроватке Колина. - Я никому не скажу об этом лишь из-за твоего ребёнка, - начала Бет, голос которой уже не дрожал и приобрёл холодную сдержанность. – Колин ни в чём не виноват, а позаботиться о нём можешь только ты. - Бет, прости меня, - приглушённо заговорила Лола сквозь плач. – Я словно после наркоза была, всё казалось… другим. Только боль и ярость были настоящие. - Да ты же всё заранее знала! Мы никто друг другу, передо мной твоей вины нет. Это останется только с тобой, - говорила Бет, чувствуя, что это не правда. Это останется и с ней, ведь её душу не смогут оставить терзания, к которым она, в общем-то, уже привыкла. Как она могла не увидеть злого намерения в Лоле? Та тем временем поднялась с кровати и сделала неуверенный шаг к Бет. - Я знаю, что сделала ужасное, но ты права – мне никогда не искупить вину. Не отсидеть в тюрьме, не убить себя. Но… разве мы никто друг другу? Бет пристально смотрела в наполненные слезами зелёно-карие глаза, которые некогда так любила. В Лоле словно уживались два человека – добрый и злой, которые попеременно захватывали над ней власть. - Мне никто кроме тебя не поверит, - ещё всхлипывая, но уже успокаиваясь, говорила Лола. – Я защищала Колина, потому что каждый миг, когда я была не с ним, я боялась, что она убьёт его. Раньше я думала, что когда мы попадём в лагерь, она оставит эти мысли, но этого не произошло. Лола не могла произнести слова «мать», всё время заменяя его местоимением «она». Блондинка не врала, перед её глазами ярко всплывали сцены избиения, безумные глаза Кейт, когда она теряла самообладание и била дочь, приговаривая, что отправит когда-нибудь её отпрыска на тот свет. Никто в лагере не знал, что Кейт до нашествия долго сидела на разных лекарствах, лечила нервы, головную боль, гастрит, сердечную недостаточность. Но все её болезни были «в голове», и если раньше были врачи, способные контролировать её, но теперь их не было, и Кейт отрывалась на дочери. «И всё равно это не повод убивать», - подумала Бет, грустно глядя на девушку. Лола закусила губу, вся сжимаясь изнутри, словно готовясь к новым побоям. Она ждала от Бет хоть какой-то реакции, но девушка была опустошена, она чувствовала только одно – усталость, внезапно навалившуюся на её худые плечи. Она понимала, что Лола ждёт её прощения, надеясь, что ноша станет чуточку легче, но по-прежнему молчала. - Где Рой? – прервала молчание Бет. - Он подслушал разговор Криса о нехватке лекарств. Сказал, что знает, где можно достать их. Я пыталась его отговорить, но он лишь разозлился, - Лола вздохнула, поняв, что навсегда потеряла доверие и расположение Бет. В кроватке зашевелился Колин. Видимо, его разбудили голоса девушек, и для Бет это оказалось шансом покинуть душную комнату. Крис вышел от Эду в коридор, где его ждал Дэрил. - Роуз всё же проснулась, и теперь сидит около него, только спички в глаза не вставляет, - пробормотал Крис, косясь на полузакрытую дверь. – Пока всё нормально, я посижу с ними, а когда… придёт время, я позову. Диксон кивнул и посмотрел вслед парню, скрывающемуся в комнате, заходя в которую с непривычки кружилась голова от резкого запаха погибающего тела и медицинских лекарств. Охотник повернул голову вправо и чуть склонил её к плечу, несколько секунд не решаясь сдвинуться с места. Но не стоять же ему тут, в коридоре, целую ночь. Дэрил неслышно вошёл в комнату, где темноту нарушала только настольная лампа, приклонённая почти к самому столу, так что свет разливался по всему помещению не полностью, создавая мрачные тени по углам. Бет стояла у окна, положив напряженные руки на подоконник, пристально вглядываясь в темноту. Со спины мужчина не видел, плачет она или уже нет, не хотелось тут потонуть в её слезах, она уже и так обсопливила его рубашку. Диксон машинально поднёс руку к правому плечу и дотронулся до слегка влажной материи. Охотник подходил всё ближе, но не слышал никаких всхлипов и поэтому слегка расслабился. Едва он хотел окликнуть девушку, как Бет обернулась сама и чуть вздрогнула, прижимаясь к подоконнику. - Дэрил, какого черта ты так крадёшься? – кажется, эти слова слетели с губ блондинки ещё до того, как она успела их обдумать. Мужчина даже слегка растерялся. Бет глубоко выдохнула, отстраняясь от окна, и Дэрил вдруг заметил, как близко подошёл к ней, намного ближе, чем следовало. - Я просто хотел сказать, что мы не можем здесь больше оставаться. Бет молча кивнула, будто и сама думала о чём-то похожем. Она совсем не была заплакана, напротив, она была сосредоточена и спокойна. - Да, наверное, ты прав. - И вот ещё… - Диксон завёл руку назад, медленно доставая из-за пояса пистолет. Он протянул его девушке, держа за холодный ствол. - Умеешь пользоваться? – спросил Дэрил. Бет вдруг почувствовала себя точно как в школе, на устном ответе. Когда вроде знаешь что-то из вопроса, и думаешь, что лучше – ответить на три, или сразу получить пару, чтобы потом исправить на оценку получше. На губах Диксона мелькнуло что-то наподобие улыбки. – Ладно, смотри сюда. Бет вдруг придвинулась ещё ближе, вставая чуть сбоку, внимательно смотря на оружие в руках Дэрила, не замечая неожиданно повисшего напряжения между ними. Или делая вид, что не замечает. - Это просто, - мужчина отчего-то стал говорить чуть тише, глядя то на пистолет, то на светлую макушку Бет. – Сначала снимаешь с предохранителя, передёргиваешь затвор и готово. Охотник медленно показал все на практике, уже готовый отдать пистолет Бет, как вдруг девушка обхватила одной рукой оружие, а другой – его руку. У неё были тёплые меленькие ладошки, для которых этот кольт казался большим и неподходящим, однако её тонкие пальчики уверенно обхватили оружие. Бет медленно повторила всё то же, что проделал перед этим Дэрил, закончив поднятием предохранителя. Наступила пауза, и Бет, без слов, на цыпочках развернулась к мужчине лицом, впиваясь взглядом в его тёмные непроницаемые глаза. Чем дольше они так стояли, вглядываясь друг другу в глаза и пытаясь найти того, чего ещё не знали, тем слабее становилось напряжение. Они словно заочно знали, чем все могло кончиться, знали, что никто не посмеет нарушить эту негласную границу. Бет понимала, Диксон не останется с ней, что сейчас же развернётся и уйдет, но всё же тонкая, как кромка утреннего льда, надежда жила в ней. Она не смела придвинуться ближе и не смела дотронуться, ей просто хотелось, чтобы он остался рядом с ней хоть ненадолго, чтобы заглушить это приторное одиночество. Неужели, он и вправду никогда ничего не чувствует? - Дэрил? Бет тут же зажмурилась на мгновение, словно от укола иголкой, и опустила взгляд вниз. Его опять забирают у неё. Диксон кинул взгляд на светлую макушку и облизнул пересохшие губы, не желая даже выяснять что это было. Голос Криса будто вывел его из-за какого-то ступора, возвращая к проблемам насущным. Дэрил развернулся спиной и молча вышел из комнаты, стараясь выбросить из головы ненужные сейчас мысли. Как только мужчина взглянул на Криса, то сразу понял, что Эду уже нет в живых. Они оба быстро вошли в комнату, где у кровати сидела Роуз, покачиваясь из стороны в сторону, словно душевнобольная. - Эй, Роуз, - позвал Крис. Она наверняка всё поняла, но не хотела принимать этого. – Роуз, послушай… - Нет! Вы его у меня не заберёте! – женщина вдруг вскочила на ноги, будто желая защитить своего мужа, но ничего при этом не излучая. Ни злобы, ни ненависти, ни готовности бороться. За эти несколько дней она будто выцвела вся, волосы стали безжизненно-серыми, кожа приобрела землистый оттенок, водяные глаза заметно впали, а под ними залегли фиолетовые тени. Даже её одежда стала безлико-серой, как и её чувства, пропавшие из этого потерянного тела. Роуз словно потеряла дыхание жизни, настолько блеклой стала вся её сущность. Диксон сделал шаг по направлению к Роуз, а в руках Криса блеснуло стальное лезвие. Девушка всё же кинулась вперёд, но Дэрил удержал её, прижимая к себе и удивляясь её худощавости. Даже Бет, которую он считал эталоном хрупкости, была не такой худой, а удерживая еле вырывающуюся Роуз, он буквально чувствовал её острые кости, готовые порвать тонкую кожу вместе с сжавшимися внутренними органами, лишив Роуз последнего, что у неё осталось – её тела. Охотник вывел Роуз из комнаты в коридор, почти не тратя сил на перемещение девушки. Роуз уже не кричала, она стонала как раненный зверь, слабо метаясь из стороны в сторону, наверно, у неё просто уже не было сил сопротивляться. Через пару мгновений из комнаты вышел Крис, совершенно спокойный и собранный; Дэрил отпустил Роуз, и та своими мелкими шажками бросилась к мужу. Крису не хотелось, чтобы она видела рану у виска, из которой пульсирующее вырывалась кровь, закрытые, уже навсегда, глаза, синюшную бледность лица, но он не смел её остановить. Не было слышно ни плача, ни стона, ни каких-либо слов. Роуз просто сидела, сжимая холодную руку Эду, ничего не вспоминая и ни о чём не думая. Ей нужно было время и в отличие от других, занятых искусством выживания, у Роуз была целая вечность в этом мёртвом лагере. Подумать только, их осталось пятеро, если не считать маленького Колина, но горе их ничуть не сплотило. Они сидели, забившись по разным углам, то размышляя, отчего так получилось, то засыпая непродолжительным, томительным сном. Утром придётся хоронить троих, троих погибших за одну ночь. Бет крутила в руках пистолет, иногда кидая взгляд на небольшую давно собранную сумку с некоторыми скудными вещами и провиантом. Завтра им придётся навсегда покинуть этот лагерь, и впереди вновь окажется дальняя дорога, которая неизвестно к чему их приведёт.