Шрамы. Возрождение

- Не хочешь об этом говорить? – Бет протянула вымытую тарелку Оливии. - Просто говорить особо не о чем, - Лив прошлась вафельным полотенцем по деревянной поверхности посуды. Блондинка бросила на девушку быстрый взгляд. Она не настаивала на откровенности, однако нельзя было не отметить, что Оливия никогда о себе не рассказывала. Сомневаться в ней поводов не было, но всё же куда лучше знать того, кому доверяешь свою жизнь. - Мне всегда хотелось знать больше, чем доступно остальным, наверно, поэтому я и выбрала журналистику. Поначалу ничего не клеилось, подрабатывала в разных сомнительных журналах, клепала бредовые статьи, которые, как оказалось, можно заказать любому человеку, - неспешно начала брюнетка, не прерывая своё занятие. - А потом я познакомилась с Мэттом. Он работал охранником в одном крупном издании, охранял кабинет босса. Главный был неплохим человеком, хорошо относился к своим подчиненным. Тогда-то Мэтт и замолвил за меня словечко. Оливия отложила тарелку и взглянула на небо всё ещё затянутое серыми тучами, через которые едва пробивался солнечный свет. Они с Бет мыли посуду на деревянном столике, расположенном на небольшой поляне около церкви. - Через какое-то время мне удалось добиться расположения начальства, и я стала не последним звеном в огромной цепи издательства. И один раз я наткнулась на очень странные документы, не для публикации. Конечно, я понимала, что не моего ума это дело, и лучше всего будет забыть об увиденном, но моё любопытство взяло верх. Я начала раскапывать разные материалы, понемногу приближалась к распутыванию клубка. Мэтту я ничего не говорила, не хотела его впутывать в своё расследование. Оказалось, что издательством руководит некое лицо, в собственности которого находятся и другие объекты. Лицо это было подставное, что было нетрудно проверить, за всем стоит, я думаю, какая-то группа очень влиятельных людей. На первый взгляд, ничего странного нет, подумаешь, кто-то скупает землю и муниципальные сооружения, но зачем? Зачем столько предприятий, так разнящихся между собой в коммерческом плане? Библиотека, поликлиника, бассейн, книжное издательство и химическая лаборатория. Что между ними общего? Когда вопросов стало слишком много, кто-то захотел помочь мне. Видимо, мою конспирацию раскусили, к счастью, аноним хотел не моего провала, а моей победы и подкинул мне конверт с планами убежищ, построенных под землей под этими самыми зданиями. Как я уже говорила, я не успела ничего проверить. Мы с Мэттом решили провести выходные на природе, кто знал, чем это всё обернётся. Оливия замолчала, уперев кулаки в столешницу. Её история звучала с такой болью в голосе, что сомневаться было невозможно. Воцарилась тишина, не казавшаяся неловкой, прерываемая только шелестом листьев. - Бет, мне кажется, внутри ещё осталась посуда. Не сходишь посмотреть? – выдала из себя Лив. - Конечно, - Бет мгновенно сорвалась с места, она не любила разговоров, в которых не знала, что сказать. Ей было жаль Оливию, но нужных слов, которые могли бы подбодрить и не раздражить девушку, Бет не знала. Бесшумно поднявшись по лестнице и оказавшись под мрачными сводами церкви, блондинка уже было потянулась за собранной горой посудой, как вдруг услышала разговор, который не нуждался в свидетелях. - Ты думала, что сможешь обвести меня вокруг пальца? Ты, маленькая выскочка, оказавшаяся ещё непокорнее своей сестры. Я говорил, что всё уже решено… - речь мужчины прервал глухой стук, словно кто-то упал на колени, а затем тихая, едва различимая мольба. - Я умоляю, не нужно… Она не заслужила, прошу… - Ты не понимаешь. Дьявол – в её теле, в её крови, в её разуме. И только огонь сможет очистить её душу, чтобы та в смирении отправилась на небеса. - Да ты просто псих, Лукас, - мольба сменилась презрительным шипением, а Бет затаила дыхание, боясь пошевелиться и чем-то выдать себя. - Тогда и все прихожане – психи, как ты выражаешься. Ведь именно они сейчас ведут дьявола на костёр. Раздались шаркающие звуки, брань, потом глухой удар и звук закрывающегося замка. Бет мигом подхватила сложенные тарелки и, стараясь не шуметь, сбежала вниз по лестнице, встречая удивлённый взгляд Оливии. Блондинка одними губами прошептала «потом», ведь она уже слышала тяжелые шаги Лукаса, который отчего-то спешил покинуть церковь. - Пойду прогуляюсь, сегодня так свежо, - пропел мужчина и улыбнулся одними губами. Лив одобрительно кивнула, старательно полоща очередную тарелку. - Что происходит? – не выдержав, спросила брюнетка. Бет ещё раз на всякий случай обернулась и рассказала Оливии всё, что слышала только что в церкви. - Они говорили про Веру. Но с ней пошёл Дэрил, значит, они и его сумели застать врасплох, - блондинка старательно подавляла своё волнение. – Надо освободить Карен, может, она знает, куда пошёл Лукас. - Хорошо. Но сначала продумаем, как будем действовать. Карен едва не расплакалась от злости и своей беспомощности. Она не могла поверить, что, зная всё наперёд, не сможет защитить свою сестру. Лукас запер её в своей маленькой протухшей комнатке, в которой он, словно паук в своём углу, плетёт стальные сети. Карен подбежала к небольшому столику с несколькими ящиками и принялась выдвигать их, пытаясь найти хоть что-то, что могло помочь ей выбраться. Какое-то тряпьё, несколько исписанных тетрадок, рация и бесконечное число оранжевых пузырьков, наполненных таблетками. «Откуда они у него?» - пронеслось в голове, но сейчас было не время заострять на этом внимание. Вдруг за дверью раздался шум шагов, а затем стало слышно, как кто-то копается в замочной скважине чем-то металлическим. Карен припала к кровати, зажав в руках рацию, помощи из ниоткуда она уж точно не ждала. И какого было её удивление, когда на пороге она увидела двух путниц, что приехали день назад и которых она готова была сдать за место сестры. Карен тут же вспыхнула от стыда, а на глаза набежали слёзы, однако ни Бет, ни Оливия не разгадали истинную причину их появления. - Карен, что готовит Лукас? – Лив не хотелось устраивать подобный допрос, но времени любезничать не было – каждая минута могла стать роковой. - Лукас считает, что дьявол сошёл на землю, и поэтому наступил апокалипсис. Но дьяволу нужна телесная оболочка… - Карен пыталась собраться, но слёзы всё никак не хотели останавливаться, а слова, вопреки воле, лились словно с губ Лукаса. – Убить дьявола в человеческом теле можно только очистив душу несчастного огнём. Дьявол в Вере, потому что она не ходит в церковь. Но это не так! Вера была другой! Но изменилась не из-за демонов, а потому что родители умерли! Карен всхлипнула и начала дрожать всем телом, давясь слезами. Бет тут же подскочила к ней и обняла, притянув к себе, но от этого Карен стало только хуже. Истерика не унималась, пришлось почти силой выводить девчонку из церкви и плескать ей в лицо холодной воды. - Карен, я знаю, тебе тяжело, но ты должна сказать мне, где Лукас проведёт обряд, слышишь, - Бет осторожно гладила Карен по волосам, пока Лив отправилась за их оружием. - В лесу… есть место… Я вас проведу, - заикаясь и всё ещё всхлипывая, произнесла девочка. - Это слишком опасно, - покачала головой блондинка. - Вы не найдёте дорогу без меня… А там моя сестра! Бет лишь опустила взгляд. Она понимала, что Карен там не место, но девчонка была права – она лучше всех знает лес, а им с Оливией не найти поляну, которой суждено стать эшафотом. Вопреки их желанию, Карен следовало взять с собой. В лесу было прохладно и тихо. Они шли, осторожно ступая по мягкой земле, вглядываясь в подозрительные тени, мелькавшие впереди, но это был обман – молочно-белый туман играл с ними. Но Карен знала дорогу среди всего лесного массива, и некоторое время спустя их взору предстало действие, от которого холодом свело позвоночник. К высокому дереву, с толстым слоем обгорелой коры, была привязана Вера прочными верёвками, грубо впивающимися в кожу. Её рот был завязан какой-то тряпкой, а всё лицо испачкано в крови – побег не удался, и её, похоже, жестко наказали за это. В метрах десяти от неё спокойно стоял Лукас, сжимая в руке крест и читая какие-то молитвы, иногда останавливаясь и отдавая приказы. Кругом стояла эта же утренняя серая масса, которая теперь казалась и напуганной и одухотворённой одновременно. Словно шестерёнки в одном огромном адском механизме, они, следуя словам лжепроповедника, то поправляли верёвки, то не жалея обливали девушку какой-то жидкостью из канистры. Резко отдало запахом бензина. Тут же раздалось злое, приглушенное рычание – в пяти метрах на коленях стоял Дэрил, побитый и связанный, а сзади него, наставив дуло ружья точно в голову, переминался с ноги на ногу очередной прихожанин. - У нас есть семь минут, прежде чем они подожгут, - произнесла Карен, отводя взгляд – она была уже не в силах смотреть на последние минуты жизни сестры. - Такое уже происходило? – спросила Оливия, напряженно оглядываясь по сторонам и ища какой-то выход из сложившейся ситуации. - Раньше мы жгли мертвецов, - чуть слышно ответила Карен. Лив сжала зубы, сдерживая себя. Как могло нормальному человеку такое в голову прийти? Каждый выживает, как знает, но чем может помочь сжигание заново воскресших или вообще живых? Хотелось встряхнуть этих святош, приложить пару раз кулаком и раскрыть им глаза на происходящее. Что же они делают? Люди ли они вообще? Помощи ждать было неоткуда. Утекали драгоценные минуты, но каков ни был план, всё сводилось к одному: слишком много преимуществ у прихожан и слишком мало времени у них. Поэтому когда зашипела взятая у Лукаса рация в руках Карен, отчаяние уже полностью захлестнуло всех троих. Мародёры вернулись с охоты. По сбивчатой речи Карен, Бет и Оливия поняли, что те не знают, какие дела тут проворачивает Лукас, а значит сильно разозлятся, когда узнают, что их водили за нос. Теперь необходимо было только одно – потянуть время. И ещё до озвучивания этой мысли Карен вскочила на ноги, рванувшись прямо к Вере. Лив чертыхнулась, схватив Бет за руку – блондинка хотела остановить девчонку, но появление чужаков последнее, чему бы обрадовался Лукас. Карен никто не остановил, когда та бросила к Вере, обливаясь слезами и умоляя Лукаса остановиться. Мужчина прервал свою молитву, снисходительно осматривая жалкую девчонку. Он уже продумал некоторые варианты развития событий. Лишнее убийство не пойдёт на пользу его авторитету, лучше всего будет проявить своё милосердие. - Карен, милая, это испытание для всех нас... Карен не слушала. Она смотрела в заплаканные глаза Веры, в которых отражалась и ненависть к Лукасу, и боль, пронизывающая тело, и страх за сестру. Зачем, зачем она пришла сюда? В эти последние мгновения жизни многое казалось неправильным. Вера отчаянно боролась со своим страхом, пыталась освободиться от сковавших её пут, умирать не хотелось. Она понимала, какую цель ставит перед собой Лукас - сжечь неповиновавшуюся, это будет уроком для всех, но главное - это жертва во благо верной цели. Не важно, что дьявол успеет ускользнуть из её тела, что он многолик, что он непокорен. Будут и другие жертвы, Лукас не остановится. Его пьянит ощущение власти, когда он может приказывать людям убивать других людей, но что ещё лучше - он заставляет их это делать во имя Господа. В Вере не было страха за жизнь, в ней было презрение за такую смерть. Бет и Оливии ничего не оставалось, кроме как броситься наперерез мародёрам. Они видели, что Карен удалось задержать казнь, теперь дело было за ними, а точнее за теми, с кем раньше они хотели меньше всего связываться. Рейдеры, кого апокалипсис окончательно освободил от совести, человечности и морали, отчего их звериная сила увеличилась в разы. Единственный человек, кто сдерживал их садистские наклонности - их вожак, главарь стаи - почти седой, но крепкий мужчина с рассеченным лицом. Он не скрывал его, словно напоказ выставляя свои шрамы, чтобы все знали, с кем сражаются. С закалённым боями вожаком. С тем, кто не знает пощады, когда дело доходит до рукоприкладства и стрельбы. Лица троих его прихвостней, конечно же, не считающих себя таковыми, были скрыты под чёрными платками, лишь сощуренные глаза прожигали насквозь своим ненавидящим взглядом. Бет отшатнулась на пару шагов, злые, похотливые взгляды скользили по их с Оливией фигурам, однако брюнетке, похоже, не в первое отстаивать свою честь и проявлять сильные стороны своего характера. Она говорила только с вожаком, кратко, по делу, в её голосе звучала сталь и непреклонность, а просьба о помощи казалась неким вызовом, который, однако, бросила не Лив, а сам Лукас, проворачивая такие низкие делишки за спинами мародёров. - Ну, Лукас… Лживая тварь, - прошипел вожак, скрипя челюстями. - Пора ему держать ответ. Казалось, рейдеры не боялись ничего. Они были настолько уверены в себе и разочарованы в других, что вломившись на поляну, все сразу чуть склонили головы, а Лукас не посмел отдать ни единого приказа. Воздух накалился, вмиг стало тесно и душно. Нет ничего лучше того, когда плохие парни на твоей стороне. Когда они быстрее, сильнее, безжалостнее. Им нечем угрожать, им плевать на другие жизни, плевать на моральные устои, они могут пытать и казнить по своим соображениям. Лишь их вожак, создав свой собственный свод правил, мог удерживать необузданные умы. - Что здесь происходит, Лукас? - этот шелестящий голос расплавленным свинцом заливался в уши. - Вас это не касается, - главное не потерять лицо. Лукас сам попался в своей игре, где он и правящий и пресмыкающийся. Что же за день для него такой! Воспользовавшись замешательством Лукаса и всех прихожан, находящихся на поляне, Бет бросилась к Дэрилу, а Оливия - к Вере. Когда заключенные оказались освобождены, мужчина окончательно понял, что его дело провалилось, что всё, к чему он шёл, в один момент ускользнуло от него, просочилось сквозь пальцы, как вода. Для него всё уже было решено. Адская машина дала сбой, развалилась опять на жалкие шестерёнки, которые в одиночку были бесполезны. Серая масса превратилась в серый хлам, ощутив себя покинутыми и обманутыми. Больше им не отмолить свои грехи, больше нет того человека, который пообещает им царствие Божие. Никаких больше проповедей, лишь тишина и темнота, когда нельзя будет зажечь огарки, а лишь смиренно засыпать, уткнувшись острыми коленями в стену, откуда, несомненно, будет веять сквозняком и по-прежнему чем-то зверски-устрашающим.

***

На следующее утро Лукаса нашли в его келье уже мёртвым, но ещё не обратившимся. Рядом с ним валялись вскрытые оранжевые упаковки лекарств. Позже, рейдеры рассказали, что доставка таблеток была, так сказать, личной просьбой проповедника. В далёком прошлом ещё юный Лукас страдал от депрессий, у него не было ни друзей, ни любящих родителей, а мысли о самоубийстве часто посещали кудрявую голову молодого парня. Мать, хоть и не была особо заботливой, заметила, что с сыном что-то не то, и сводила того к врачу. С тех пор Лукас постоянно пил антидепрессанты, ведь когда курс заканчивался, жить опять становилось в тягость. Когда началось нашествие, лекарств стало катастрофически мало. Укрывшись с прихожанами в церкви, Лукас испугался, что мысли о суициде теперь вернутся с удвоенной силой, поэтому начал принимать двойную дозу, а также стал читать людям проповеди, открыв в себе безграничную любовь и веру в Бога. Через какое-то время таблетки кончились, и началась ломка. Мужчина не растерялся, попросив безотказных рейдеров приносить ему лекарства за дополнительное вознаграждение, но мародёры не слишком внимательны, они брали всё, что попадалось под руку. Лукас радовался, пил таблетки и получал видения от Всевышнего. Выходя на проповедь, под кайфом, мужчина открывал в себе качества первоклассного оратора, буквально гипнотизируя всех бывших прихожан. - Куда теперь? - Дэрил чуть хлопнул ладонью по капоту бордового седана, тем самым привлекая внимания девушки, укладывающей какие-то вещи в багажник. - Подальше отсюда, - бросила Вера и резко застегнула молнию сумки. Удивительно как быстро рассеялось её очарование, она вновь стала забитым зверьком, которому удалось выбраться на свободу, но жить без клетки оказывается труднее, чем представлялось. - Тебе лучше остаться, - охотник перехватил тощее запястье. Диксон знал, что прячется за этой бравадой напускной уверенности. Страх. - Ты отвечаешь не только за себя, но и за сестру. - Я не могу здесь больше находиться. Среди тех, кто был готов... - Вера запнулась. Она запустила руку в волосы, выдохнула и попыталась продолжить: - Карен остаётся. Она сделала свой выбор, мы сестры, но ты не прав, Дэрил. Я не отвечаю за неё. Каждый сам за себя. Диксон перебрал свои воспоминания, связанные с Мэрлом. Он не был хорошим братом, тем, с кого родители требуют брать пример. Он не играл на бояне, не учился на отлично и не вёл здоровый образ жизни, не брезгуя ни дешевыми проститутками, ни палёной выпивкой. Но без Мэрла Дэрилу пришлось бы туго. Брат хоть и был говнюком, но Диксон-младший был рад, что этот говнюк был рядом. Впрочем, если бы не происшествие на крыши и Рик, вставший между братьями, неизвестно где был бы сейчас Дэрил. Так что охотник так и не смог понять, насколько дороги кровные узы, ведь братьями иногда становятся вовсе не родственники. - Просто в новом мире надо опасаться не только ходячих. И немного надёжнее, когда кто-то прикрывает тебе спину, - Дэрил сделал шаг назад, когда тёмные волосы мелькнули прямо у лица. Затем хлопнула дверца седана. - А знаешь, мир тесен, кто знает, может, мы ещё увидимся? - Вера подмигнула охотнику, выглянув из окна, и, ни о чём не жалея, нажала педаль газа. Она машинально перевела взгляд на зеркало заднего вида, но оно оказалось разбито. Может, оно и к лучшему, вперёд ведь не уедешь, постоянно оглядываясь назад.