Шрамы. Возрождение

Сон Бет и сном назвать нельзя. Это словно забытьё, словно вязкое болото, затягивающее всё глубже. Бет изо всех сил трепыхалась, где-то на периферии сознания понимая, что нужно спасаться из топкой жижи, но казалось, чем больше блондинка рвалась из болота, тем сильнее затягивала трясина. Мягкая, податливая грязь окутывала всё больше тела, забивалась в одежду, утяжеляя её и таща вниз, Бет уже едва могла пошевелить плечами, с ужасом понимая - скоро жижа забьётся в уши, в глаза, в глотку, заставит задохнуться, умереть страшной смертью. От панического страха начинает трясти всё утопшее тело, а сердце колотится как ненормальное, будто хочет само сломать рёбра и наколоться на осколок кости, лишь бы умереть быстро. Грязь попадает в рот, большим, смердящим куском, отчего начинает тошнить, пустой желудок с болью сжимается, но ничего из себя не выдаёт, наоборот принимая вязкую жижу, напрочь забившую пищевод. Ладонь вдруг холодеет, мгновение, и Бет чувствует странную лёгкость и едва уловимое покалывание по всему телу. Ноги скользят по полу, а руки упираются в кафельные плиты, что-то слишком яркое бьёт в глаза, так что девушка и не понимает сразу реальность это или продолжение кошмара. Между сном и пробуждением нет чёткой границы, Бет по-прежнему в забытье, когда пытается открыть глаза и оглядеться. Что-то похожее на туалет, какой бывает в дешёвых забегаловках, но поразительно чистый. Она лежит на полу, прислонившись к кафельной стене, где-то течёт вода... Холодная ткань прилегает ко лбу, перед ней кто-то наклоняется, тёмные волосы спадают с плеч, щекочут щеки блондинки. - Бет, Бет, - зовёт тихий, приятный голос. - Ты меня слышишь? Не отключайся, Бет... Вернись ко мне... Девушка кивает, отмечая про себя, что у неё слишком тяжёлая голова, бывшая лёгкость куда-то улетучивается, тело словно наливается свинцовой тяжестью, утопая в липкой, мутной воде. Никакого тебе света в конце туннеля, никаких розовых облаков - смерть это грязно, мерзко, больно. Бет как-то думала, что, умирая, обязательно сделает что-нибудь героическое, с вымученной улыбкой на губах, чтобы кто-нибудь да погордился ей, но всё это ерунда. Она умирает, как всегда обременяя всех своим полуживым телом. Не двинуться с места, не открыть глаза. Бет слаба. Она всегда была слаба. Слёзы против воли выступают на глаза, и без того застланные пеленой. Тело касается мёртвого дна, и в темноте что-то шлёпает по грязи - чем ближе шаги, тем сильнее вскипает в жилах Бет отчаяние. Что-то уже рядом, зрачки бегают из стороны в сторону - тело всё ещё не слушается - оно уже так близко, что Бет в страхе зажмуривается, ощущая вдруг громкий щелчок внутри, словно её остановившиеся внутренние часы и не останавливались вовсе, а лишь замерли на время, а теперь вновь пошли - сознание возвращается к хозяйке. Бет вздрагивает, распахивает глаза и шумно вдыхает затхлый воздух, почти сразу сгибаясь в приступе кашля. Несколько минут она пытается отдышаться и оглядеться, понять где она и почему. Первое, что она видит - растерянную Оливию, сидящую рядом с ней на кафельном полу. Оказывается, они и правда в каком-то туалете, только лишь тут не так по-медицински чисто как показалось сначала. - Что произошло? - выдавливает Грин из себя хриплым, сорвавшимся голосом. - А что ты помнишь? - тихо спрашивает брюнетка. Бет напрягается, если бы она была в норме, то непременно бы залилась краской, ведь последнее, что помнит блондинка - поцелуй. Она поцеловала Дэрила Диксона. Или это он поцеловал Бет Грин. В любом случае, это было вполне реально и... приятно. Блондинка тряхнула головой, лучше пока об этом помолчать. - Помню, что сидела с Дэрилом в углу на коробках, - пискнула девушка. - Ты потеряла сознание через какое-то время. Мы с Дэрилом не спешили... ну, ты понимаешь, - Оливия сглотнула. Она заметно нервничала, и поэтому слова "тебя убить" застряли в горле. Бет лишь кивнула. - Какое-то время всё было спокойно, но позже... у тебя начались судороги, ты начала кричать, хвататься за плечо, разорвала рану, потекла кровь... Было очень много крови, - вдруг брюнетка замолчала, вспоминая, кажется, уже не приступ Бет. - К нам подбежали рейдеры, Край хотел закончить всё это, выхватил нож, но Дэрил ему не позволил... Оливия вдруг закрыла лицо руками, пытаясь сдержать рыдания, но накатывающаяся истерика не отпускала, слёзы горячими потоками текли по щекам. Брюнетка всхлипывала, задерживала дыхание, зажимала рот ладонью. Бет бледнела ещё больше, дрожь Лив передалась и ей, ледяные иглы подбирались к её пояснице. - Что случилось, Оливия? - блондинка первый раз назвала девушку полным именем, желая воззвать брюнетку к реальности. - Дэрил бил его и бил... И не мог остановиться... Было очень много крови, - снова повторила девушка, словно находясь в каком-то забвении. - Боже мой... - прошептала Бет. Она только сейчас разглядела окровавленные тряпки, валяющиеся позади Оливии, видимо, она пыталась замыть кровь, но не смогла отмыть её даже с собственных рук, которые приобрели неестественный красноватый оттенок. Блондинка протянула свою ладонь к брюнетке и взяла ту за руку. - Это ещё не всё, - Лив как-то сразу сжалась после этих слов. Теперь уже похолодела Бет, ну что ещё мог натворить Дэрил? Но, будто прочитав мысли девушки, брюнетка добавила: - Это не связано с дракой. Это связано со мной и Сычом. Сыч - это Мэтт. Господи, я думала он погиб тогда, думала так, когда нажимала на газ, думала так весь год, и весь год обманывала себя. Это я виновата, что он потерял память, я тогда испугалась и оставила его! Это всё моя вина! А он даже не помнит, кто я такая... Новый поток слёз хлынул из карих глаз. Бет прижала девушку к себе, чувствуя, как брюнетка вжимается в неё всем телом. Грин закусила губу, но сдержала стон – проще было признавать свою слабость, чем доказывать обратное. - Это не правда... Это не твоя вина, слышишь? - шептала блондинка, скорее по привычке. Она ещё не решила для себя, чья это вина. - Но сейчас нужно собраться, нам с тобой. Осталось совсем немного. Оливия кивнула головой, отстраняясь и вытирая слёзы. Они обе поднялись с пола и подошли к уцелевшим раковинам. Бегущая из кранов вода могла означать только одно - в здании есть кто-то управляющий системой жизнеобеспечения и заодно подачей воды. Быть может, всё и правда не напрасно? Девушки умылись и привели себя в порядок по мере возможностей. Осталось только вернуться назад и обсудить дальнейший план действий. Бет шагнула за порог следом за Оливией. Теперь в окна склада бил солнечный свет, и всё помещение можно было без труда разглядеть, но девушке бросились в глаза только остатки крови и мозговой жидкости на углу ящика, где прошлой ночью они сидели с Дэрилом. Оба мужчины находились в другой части склада, собранные и хмурые. Никто ничего не спрашивал, все сделали вид, словно вчерашних событий и не было, ведь так проще для всех. Сейчас надо было идти дальше, несмотря на витающую в комнате скрытую ярость, перемешанную с запахами пота и крови; несмотря на то, что каждый невольно сжимал руку в кулак и прикидывал, сколько нужно секунд, чтобы достать пистолет и выстрелить да и осталась ли ещё в стволе пуля. А ведь в начале каждый хотел просто выжить, не превращая свой путь в кровавую тропу с одним лишь правилом: или ты или тебя. Со склада был лишь один выход – тёмный и просторный коридор со светлыми стенами, не украшенными кровавыми узорами. Всё казалось чистым, не тронутым, не один ходячий ещё не смог проникнуть сюда, а смерть ещё не ступала по этим идеально ровно выложенным плитам своими сгнившими ногами. Ещё вчера это место было глухо заперто от ужасов внешнего мира, однако, войдя сюда без приглашения, незваные путники принесли с собой смердящий запах зараженного тела – теперь инфекция коснулась и этих стен, вырисовывая на них пусть и не кровавый, но намного более зловещий узор. Первым по коридору шёл Дэрил. Охотник сжимал в руках арбалет, тщетно пытаясь унять дрожь в разбитых руках. Окровавленные костяшки болели и саднили, но Диксон ещё крепче сжимал остов оружия, пытаясь мыслить холодно и здраво. Он и сам не понял, как разбудил в себе эту животную ярость, заставившую зверски расправиться с врагом. Дэрил никогда не считал себя уравновешенным человеком, но, вопреки бурлящей в крови охотничьей крови, он мог сдерживать себя, запирая зверя в клетку. А теперь глубоко внутри сидевшая тварь вырвалась, и Диксону никак не удаётся вернуть контроль. Позади мужчины шагала перепуганная Оливия. Она едва могла удерживать во влажных ладонях свой пистолет, который в мгновение стал ужасно неудобным. Сейчас этот элемент оружия казался насколько чужеродным в руках этой растерянной девушки, что думалось, она едва знает, как с ним обращаться. Брюнетку пугало всё: и внезапно сорвавшийся Дэрил, и вернувшийся с того света Мэтт, и чудесно исцелившаяся Бет. Но больше всего её волновал потерявший память жених, ведь она прекрасно знала, что стоит его воспоминаниям пробудиться, как её череп пронзит стрела охотника. Бет брела позади всех. Она ничего не испытывала и ничего не боялась. Внутри словно погас её личный спасательный маяк, и теперь её, как маленький полуразвалившийся плот, бросало по холодным волнам из стороны в сторону. Бет был нужен отдых, крепкий сон и сытный обед. Она только сейчас понимала, насколько отощала за всё время, насколько выбилась из сил. Как же она раньше держалась? Взгляд скользнул по затёртым ангельским крыльям впереди. - Как ты? - Бет чуть вздрогнула, услышав голос над самым ухом – она и не заметила, как Сыч, сбавив шаг, встал рядом с ней. - Нормально, - на автомате ответила блондинка. – А ты? - Не знаю. Не нормально, - нервно обернувшись, ответил парень. Тут только Бет заметила, что рейдер стал каким-то… другим. В его глазах не было ненависти или злости, которые, по идее, он должен был испытывать к Дэрилу за убийство друга, да и ко всем остальным в придачу, парень был скорее напуган чем-то. Девушка чуть сбавила шаг, осторожно дотрагиваясь до руки Сыча. - Что с тобой? - Не знаю, - опять повторил парень. – Знаешь… У меня такое чувство, будто я уже был здесь когда-то. Рейдер с испугом покосился на Бет – не станет ли она кричать и шарахаться от него, словно он обращается в зомби, но блондинка была спокойна. Сыч и не догадывался, что она знает о его прошлой жизни куда больше, чем он сам. Оливия не имеет права скрывать от парня, кто он такой, но и Бет не тот человек, который должен рассказать правду. Девушка слегка замялась, но тут же её размышления прервал Дэрил: - Этот чёртов коридор разветвляется! Придётся разделиться, - хмыкнул охотник. - Разве это не плохая идея? – тихо спросила Бет, боясь гнева мужчины. - Нет, в коридорах нет ходячих, значит, внутрь они не пробрались. А нам нужно найти план, - неожиданно поддержала Диксона Оливия. Блондинка лишь пожала плечами – возможно Лив хочет остаться с Мэттом наедине и рассказать правду, да и к тому же Бет сама не против поговорить с охотником или хотя бы попытаться. С виду лаборатория выглядела вполне обычно и предположить, что под ней может скрываться целое убежище, казалось нереально. Впрочем, возможно, это лишь хорошее прикрытие. Разветвившиеся лабораторные коридоры с виду стали напоминать больничные – длинные, выкрашенные в белый цвет, со множеством дверей по бокам. Свет люминесцентных ламп то противно мигал, издавая характерный стрекочущий звук, то совсем гас – генераторы работали с явными перебоями. Дэрил и Бет заходили в кабинеты, которые по большей части оказывались либо абсолютно пустыми, либо мини-лабораториями с непонятными склянками на стеллажах и выключенными компьютерами на столах, которые из-за перебоев в электричестве включить было нельзя. Бет присела на деревянный стул в одной из таких лабораторий и уперлась локтями в столешницу. Жутко разболелась голова, и девушка начала чувствовать тошноту, подступающую к самому горлу. - Идём, - скомандовал Диксон. - Дэрил, постой, - Бет закашлялась, едва сумев подчинить себе пробиваемое дрожью тело. Мужчина медленно подошёл к девушке, присаживаясь перед ней на одно колено. Только она может держать его внутреннего зверя на поводке, только она ещё способна пробуждать в нём что-то хорошее. И Дэрил до ужаса боится потерять Бет. - Ты в порядке? – за такой вопрос сам Диксон готов был себе врезать. Блондинка только кивнула головой – сейчас никто не в порядке, дело совсем не в этом. - Почему ты не убил меня, когда мог? Тогда должен был погибнуть не Край, он же прав – я опасна. Дэрил, ты должен смириться с тем, что скоро меня не станет… - Не говори так, мы пройдём этот путь до конца… вместе, - охотник чуть приблизился к девушке, вся его острота сгладилась, уступая месту неловкости и смущению. У него было много женщин до Бет, по большей части это были грязные и дешёвые женщины – Дэрил никогда не знал лучшего, и мужчина никогда не целовал их так, как поцеловал Бет, он вообще старался не целовать их. Диксон не любил чужие губы, до нежно-розовых губ Грин он знал только пошлые губы своих пассий, жирно измазанных дешёвой помадой. Чем ближе они становились с Бет, тем сильнее тянуло охотника к этой юной, но сильной девушке, и потерять её теперь было слишком страшно. Жизнь и так никогда не дарила Дэрилу подарков, если она отнимет ещё Бет – Диксон впадёт в такую ярость, которая захлестнёт его всего и погубит в итоге. Бет растянула бледные губы в полуулыбке, кажется, Дэрил навсегда останется для неё самой большой загадкой. Сколько же боли он перенёс, раз так боится своих чувств? Она кладёт свою ручонку на его и сжимает. Она смотрит в его серые глаза и прощает. Она наклоняется к самому уху и шепчет: - Я люблю тебя.

***

- Стой, - неохотно выкрикивает Сыч и, хватаясь руками за голову, прислоняется к стене. В голове мелькают слишком много новых образов, которые являются обрывками прежней жизни, его жизни. Он уже не сомневается в том, что бывал здесь, это место является сильным источником его воспоминаний, которые с пульсирующей болью вливаются в расколотое сознание. Оливия хватает парня под руку и ведёт дальше – в большое стеклянное помещение с множеством столов. - Похоже, здесь работали и клерки, - усмехается Сыч, присаживаясь на один из столов. - Пойду поищу план, - бросает Лив и хочет уйти, но её необычайно ловко хватает за локоть рейдер. - Подожди… Ты мне кажешься знакомой… - парень внимательно вглядывается в лицо девушки, которая вмиг напрягается. Сыч не ослабляет хватку, переводя взгляд с чуть влажных карих глаз на припухшие губы, скользя по испачканной тонкой шее и тёмным волосам, сплетённым в косу. Он медленно протягивает руку, и Оливия чувствует едва уловимое касание чужих пальцев по щеке, по волосам. Девушка кажется такой знакомой, такой неожиданно желанной. - Прости, я не знаю тебя, - Оливия с силой вырывает руку и чуть ли не бежит в противоположный конец комнаты. Сыч поднимается на ноги, трясёт головой и делает пару шагов вперёд, но вновь перед глазами мелькают картинки, словно кадры из кино, парня несёт вбок, и он едва не падает на соседний стол. Лив слышит шум, но не оборачивается, она сейчас душу готова продать, лишь бы Мэтт ничего не вспомнил – это будет стоить жизни его или её.

***

Дэрил мгновенно вскакивает и отшатывается от Бет, как от прокаженной. Что это, блин, такое было? Диксону хочется отрезать уши – в них словно залили раскаленное железо, а иначе от чего они так горят? Отступая в нейтральное пространство, мужчина задевает стол – что-то с грохотом опрокидывается. Бет машинально тянет руку и поднимает разбившуюся фоторамку, бездумно глядя на фотографию, и тут же в голове словно раздаётся щелчок. - Дэрил, - встревожено зовёт охотника Бет. Диксон пытается придумать подходящие слова, после такого признания ему больше не страшно – теперь он в ужасе. - Дэрил, - настойчиво повторяет блондинка. Смотря на улыбающиеся лица с фотокарточки, она будто забывает о своих словах, сказанных минуту назад. Мужчина наконец оборачивается, но как только его взгляд касается фотографии, разум охлаждает все чувства. - Нельзя оставлять их наедине, - шепчет Бет, поднимаясь со стула и продолжая сжимать в руках фото, на котором Сыч, улыбающийся и обнимающий за плечи стоящую рядом девушку. И эта девушка – Лив. Сзади подпись – Оливия и Мэтт.