Шрамы. Возрождение

Руки непроизвольно сжались в кулаки. Это нормально, с ним такое часто творится, этот рейдер забывается, представляет угрозу – это нормально чувствовать раздражение и злость. Мародёру действительно стоит помолчать, у Диксона сейчас другая забота – Бет. Он, словно наивный мальчишка, до сих пор отчаянно не хочет верить в случившееся, это не укус, нет, просто царапина, поранилась, когда выбиралась из машины – самовнушение мощная штука, и на секунду Дэрил будто испытывает какое-то облегчение, но через минуту его накрывает. Нет, это не царапина, это всё он. Дэрил Диксон. Как мог он не уследить за тем паршивым отродьем? Как мог не успеть размозжить его поганую башку ещё до того, как тварь приблизилась бы к машине? Это всё потому, что охотник так рьяно берёг свои стрелы. В итоге сберёг. Себя и стрелы. Но не Бет. Из уст охотника раздался полустон-полурык, ногти до боли вонзились в ладонь, костяшки побелели и упёрлись в стену. Дэрил не мог смотреть на потерявшую сознание Бет, которая судорожно металась в хватке Лив, с испугом наблюдавшей то за блондинкой, то за разошедшимся Краем, выкрикивавшем что-то о всеобщей опасности и одолжении в убийстве. Убийстве? Кого? Бет Грин? Да она и пальцем никого не тронула бы, она бы до последнего поддерживала чью-то жизнь, но никогда бы не убила человека. Она, может, единственная, в чьём взгляде ещё теплится надежда на лучший мир. Только она одна может стать началом чего-то хорошего, ведь только в душу Бет ещё не проник мрак ужасного настоящего. И Дэрил должен защищать девушку, оберегать от мрачного бытия, вечно голодных зомби и одичавших людей, которые уже успели потерять всю человечность. Диксон не может позволить этому гнусному ворюге и убийце навредить Бет. Во что бы то ни стало. Дэрил ещё сильнее вжимает кулаки в стену, пытаясь взять себя в руки, но едва заметный отблеск ножа срывает петлю на клетке зверя, что до этого покоился где-то в глубине подсознания. Диксон резко поворачивается на сто восемьдесят градусов, со всей силой ударяя Края кулаком по лицу. Сразу же хлынула кровь из разбитого носа, растерявшийся рейдер роняет оружие, пытаясь поймать вновь заносящуюся для удара руку охотника, но тщетно – второй удар приходится точно в челюсть, Край лишь успевает сплюнуть кровь вместе с выбитым зубом, но тут же получает мощный удар в скулу. Перед глазами встает мрак, кажется, он падает, инстинктивно занося руки назад – они упираются в ящик. - Подожди, - хрипло просит рейдер, вытягивая ладонь вперёд. Вся его бравада улетучивается в одно мгновение, Край просит пощады, но глаза Дэрила затмевает кровавая пелена, адреналин вместе со жгучей яростью и решимостью играет в крови. Охотник заламывает протянутую руку, разворачивая Края спиной, слышится что-то похожее на хруст – рейдер истошно вопит, отчего стынет кровь в жилах у всех, кроме Диксона. - Дэрил прекрати, - кричит Оливия, дрожа от страха – Бет перестало мотать в её руках. Сыч наблюдает со стороны, он знает, что сейчас испытывает Дэрил. Неистовую ярость, которую сможет утолить лишь чужая кровь на его руках, и Сычу совсем не хочется, чтобы это была его кровь. Он стороной обходит Диксона, подбираясь к Оливии и Бет, пытается увести их подальше от кровавой расправы. Край не перестаёт орать не человеческим голосом – Дэрил, вцепившись рейдеру в сальные патлы, бьёт того лицом об край ящика. Охотник бил парня, и когда тот кричал, бил, и когда он уже перестал кричать. Бил, и когда тело Края обмякло, перестало сопротивляться, сползая на пол. Сломанная рука неестественно вывернулась, словно поломанная часть марионетки. Преимущественно вокруг лица стала расплываться лужа горячей, густой, тёмной крови, однако то, что раньше было лицом, уже тем не являлось. Это был кровавое месиво – проломленные кости черепа, содранная кожа, сломанная, выдвинутая вперёд челюсть, выломанные зубы... Вырвавшийся зверь радостно завыл внутри – враг побеждён, опасность миновала. Теперь он вожак стаи, и пусть ненавидят, главное, чтобы боялись. Дэрил не знал, сколько прошло времени, сколько он смотрит в это искалеченное лицо всё-таки человека. Он отшатнулся назад, руки затряслись, пришла боль от сбитых костяшек, пришла слабость во всем теле, пришла тошнота. Забвение ушло, пелена из кровавой превратилась в мутную – глаза неожиданно защипало. Мужчина перевёл взгляд чуть левее, откуда, как он теперь заметил, лился мерный, белый свет. Сыч нашёл какую-то комнату, впоследствии оказавшуюся уборной – на пороге стояли испуганная и заплаканная Лив, поддерживающая едва стоящую но ногах Бет, бледную, но с широко распахнутыми глазами. «Почему?», - шептали бескровные губы, и то, что он целовал их, показалось просто иллюзией или сном. Дэрил точно такой же убийца, рейдер, вор, тьма затягивает его всё глубже, завладевает его сердцем – он-то давно впустил её в душу – теперь он не имеет права быть с Бет, он отравит её, убьёт своими же собственными руками, которые теперь в прямом смысле этого слова – по локоть в крови. Не быть с Бет – теперь главная установка и самоцель, да и она, после увиденного, не захочет быть с убийцей. Дэрил чувствует боль и горечь. Бет несётся вперёд по моргающему коридору, смутно представляя маршрут. В одной руке девушки сжата та самая фотография с Оливией и Мэттом, другая сжимает ноющей правый бок. Она и не думает об оружии, её главная задача найти бывших влюблённых до того, как они наделают глупостей. Сзади неё шагает Дэрил, в отличие от блондинки, сохраняющий трезвость мышления и держащий наготове арбалет. - Сюда, - спешит Бет, которая словно и забыла о своём признании, сделанном несколько минут назад. Диксон молчит. Он-то всё прекрасно помнит, особенно своё обещание не быть с Бет. Блондинка оборачивается и ловит смущенный взгляд мужчины, ей казалось, что её слова не произведут на Диксона особого впечатления, впрочем, судя по внешнему виду, в нём и правда ничего не изменилось. Странно, но она совсем не чувствует себя неловко. Её давно тянуло к охотнику, от него всегда веяло чем-то таинственным и опасным, и, в отличие от предыдущих её парней, он всегда возвращался с вылазок живым. Из-за яркого ощущения скорого конца, Бет словно отпустила прежнюю свою робость и неловкость. Она чувствовала, что готова признаться в искренних чувствах, готова принести себя в жертву для спасения отряда, не ощущая при этом должного страха. Охотник всегда казался ей чем-то недостижимым, запретным, но после поцелуя, который она всё же помнила, он перестал быть таковым. Теперь он мог стать к ней ближе, но решать ему – хочет ли он этой близости? Они шагнули в помещение, уставленное письменными столами, и Бет сразу увидела скорчившегося на полу Сыча и нависшую над ним Оливию. Блондинка, не взирая на боль, подскочила к странной парочке, выискивая взглядом какое-нибудь оружие в руках Лив, но брюнетка, похоже, не хотела навредить парню, по крайней мере, сейчас он морщился от головной боли, вместе с которой приходили обрывки воспоминаний. - Бет? – растеряно произнесла Оливия, но блондинка лишь протянула ей порядком помявшуюся фотографию. На глазах брюнетки выступили слёзы, а Сыч, отобрав снимок у подруги, непонимающим взглядом смотрел на их собственные лица. Дэрил, оценив угрозу в лице Лив, опустил арбалет, но решил не расслабляться – теперь от неё можно ждать что угодно. - Расскажи правду, Лив, - попросила Бет, садясь на уцелевший стул. Брюнетка понимала, что теперь её поймали за хвост и пустить пыль в глаза уже не удастся. Она помолчала пару минут, опасливо косясь на вооруженного охотника, но его ожидающий взгляд говорил – терпение мужчины на исходе. - Ладно. Не всё в моём рассказе было неправдой, - начала рассказывать Оливия, - я правда была журналисткой. Как и всем представителям этой профессии, мне нужна была статья-бомба, чтобы, наконец, выбраться из огромного помещения с десятками таких же писак, как я, в свой собственный кабинет. Но всё, что мне попадалось – было пустышкой. В конце концов, после пяти лет работы в жалком книжном издании, меня уволили – мол, слишком много носишься со своими расследованиями, а не сдаёшь очередные бредовые кулинарные статьи. Я вообще ненавижу готовить, ирония судьбы… Так вот в тот самый вечер мне было так плохо, что я решила зайти в какой-то бар и пропустить пару стаканчиков в гордом одиночестве. Именно тогда я и познакомилась с Мэттом. Точнее, сначала я познакомилась с его другом – Джаредом, начальником безопасности в какой-то лаборатории. Он уже был заметно пьян, и, видимо, чтобы показать собственную важность и подкатить ко мне, начал описывать какая у него опасная служба. Чисто случайно я бросила фразу, типа «зачем же какой-то лаборатории такая охрана?», и, бинго, он проговорился о каком-то секретном подвале, сказав, что лаборатория – всего лишь прикрытие. Конечно, тогда я не поверила, сочтя его разговоры пьяным бредом. И тогда же он познакомил меня с Мэттом. Оливия перевела взгляд на парня. Рейдер всё ещё бездумно проводил пальцем по фотографии, очерчивая контур их улыбающихся лиц. - Это было… по-настоящему? – сдавлено спросил парень, боясь взглянуть в карие глаза девушки и увидеть в них холод. - Да, Мэтт. Всё было по-настоящему. В тот вечер, когда мы познакомились, Джаред как раз устроил тебя на работу в охрану этой же лаборатории. Прошло несколько месяцев – я сидела без работы и, вдруг вспомнив слова Джареда, решила проверить лабу, благо за время работы у меня появилась пара влиятельных друзей. Так я вышла на владельца предприятия, у которого в собственности оказалось ещё несколько муниципальных сооружений, имеющих только одно сходство – довольно дальнее расстояние от города. Поскольку работы у меня всё ещё не было, я попросила Мэтта устроить меня в лабораторию, у них как раз была вакансия. Я ничего не говорила тебе, Мэтт, потому что хотела защитить… Через неделю я уже работала здесь, составляя отчеты о работе предприятия и отсылая их в центр, ничего особенного. Но так же я пыталась узнать про таинственный «нулевой этаж». Никто особо про это не говорил, хоть и догадывался – не хотел терять работу, на которой, между прочим, платили чуть больше, видимо, за это самое молчание. Но я была упряма, и мечта заполучить репортаж, который возвысил бы меня как журналиста, не давала мне прекратить расследование. Прошёл почти год, прежде чем я достала некоторые улики, но все они были косвенные и, так скажем, подкрепленные больше моей верой, чем прямыми доказательствами. Тогда я поняла, что действовать нужно по-другому. Опасно, но что поделать. Я сделала копию ключа Мэтта от архива, куда простых клерков пускали только под охранной, и пробралась туда. И самое интересное – я нашла план. И не только «нулевого этажа», который оказался не выдумкой, но и план убежища, раскинувшегося под землей. И тут уже само всё завертелось – я нашла сроки строительства, растянутого почти на семь лет, верхнюю часть лаборатории явно не могли строить так долго – не такая она большая. Значит, и правда копали под землей. Я проверила и другие здания собственника – огромные сроки строительства совсем не масштабных сооружений. Тогда я поняла – сейчас самое время действовать решительно. Но… - Я сделал тебе предложение, - вдруг подал голос Мэтт, оторвавшись, наконец, от фотографии. - Да, - Оливия кивнула. – И я его приняла, потому что действительно тебя любила. Мы решили провести выходные на природе, а потом пожениться, - девушка втянула в себя побольше воздуха. – Это я убила тебя, Мэтт. Я не должна была уезжать, но я так испугалась… Я… я думала ты не мог выжить после взрыва заправки, поэтому не вернулась… Брюнетка отвела взгляд в сторону и замолчала. Больно было опять переживать случившееся, но от сказанной, наконец, вслух правды стало немного легче. Больше не надо притворяться. - Я с самого начала знала, что путь к лаборатории отрезан. Это я показала её мародёрам, когда мы с Джеком ещё были в церкви. Они разграбили небольшой склад с лекарствами, что был пристроен с другой стороны, где мертвецов было не так много, а вот идти внутрь тогда отказались. Впрочем, у них тогда был другой состав – поэтому в этот раз меня никто не узнал, что сыграло мне на руку. И вы нужны мне были, - Лив перевела взгляд на Бет и Дэрила, - чтобы попасть сюда. Я с самого начала знала, что это почти невозможно, но каким-то чудом у нас это получилось. Я должна была узнать правду, и для этого пришлось много лгать… В комнате повисло молчание. И как беспрепятственно верить и доверять людям, которые пол своей жизни провели во лжи? Подозревать всех и каждого или жить по правилу «все лгут» и смириться с этим? Со временем ложь выплывает наружу, как бы сильно её не топили, и после этого чувствуешь себя таким… опустошенным. Все в комнате почувствовали себя использованными и обманутыми. Даже новость про вполне реальное убежище, находящееся может в паре метров под ними больше не казалась упоительной. Люди устают. С каждым новым шагом в никуда, с каждой разбившейся надеждой, с каждым неоправданным ожиданием. - Так ты сможешь провести нас в это убежище? – спросил Дэрил, так и не взявшийся за оружие. Он был зол на Оливию – неужели, чудом пережив зомби-апокалипсис, она всё ещё осталась одержима своей идеей о мистическом убежище? Неужели сознательно была готова потерять весь отряд лишь бы узнать правду? Но уже ничего не изменишь, остаётся только одно – идти до конца. - Думаю, да, - голос Лив дрогнул, ей было действительно жаль терять доверие всех этих людей, - в кабинете босса есть дверь, которая и должна вести в убежище. Бет тем временем присела около Мэтта, осторожно кладя свою ручонку на его плечо. - Твои воспоминания вернулись? – тихо спросила блондинка. - Не все, но многие… Я всё здесь знаю, Бет. Это так странно… Одни картинки сменяются другими, я словно фильм смотрю. А почему твоя болезнь отступила? - Я не знаю, - Бет опустила глаза. – Но очень хочу узнать. - Знаешь, у меня такое предчувствие, что мы можем найти здесь ответы. Это место не так спокойно, как кажется… Рейдер поднялся на ноги, помогая встать и Бет. Пора двигаться дальше. Пора перешагнуть последний рубеж.