Шрамы. Возрождение

- А я уже было подумал, что больше к нам никто не заглянет! – ещё совсем не старый, но уже с проседью в висках мужчина, одетый в белый халат, медленно опускает револьвер. Улыбка на его лице становится более напряжённой, а взгляд более цепким – для того чтобы понять, кто стоит перед тобой, отведено доли секунд. - Кажется, вам пришлось не сладко. Проходите, у нас все полки забиты консервами, - мужчина щёлкает предохранителем и чуть кивает головой к полуоткрытой двери, одновременно поворачиваясь к путникам полубоком – не теряет их из виду. Вся троица стоит словно в оцепенении, словно всем своим нутром они остались там, за дверью, а порог сумели перекочевать всего лишь тела, бесполезные тела, лишённые и без того измученных душ. - Чего вы там встали, как вкопанные? – видимо, мужчина начинал нервничать, близость, пусть и закрытой, но единственной двери, отделяющей их от стаи голодных монстров, пугала его, он привык отсиживать в окопах, но никак не воевать на передовой. Дэрил сделал несколько шагов вперёд, не вскидывая, но и не отпуская арбалет, плотно сжатый в руке. Бет последовала за мужчиной, беря под руку Оливию – девушка едва держалась на ногах. «Всё будет хорошо», - шепнула блондинка, шумно выдыхая, не хотелось признавать, но дальнейшая неизвестность пугала больше, чем толпа ходячих. Уж кому как не им знать, насколько жестоки бывают люди, которые даже на грани вымирания всего человеческого вида продолжают воевать, убивая десятки виновных и невинных выживших. Они нерешительно следовали за мужчиной в белом халате, вызывающем смешанные чувства. Доверять кому-то казалось чем-то запредельным, тем, что приводит к самым жутким последствиям. Что окажется за следующей дверью? Мучительная смерть или быстрая, чудесное спасение или страшное разочарование? За дверью оказался стол. Довольно большой, продолговатый, деревянный стол, стоящий посреди небольшой комнаты, с приятными глазу персикового оттенка обоями. Паркетный пол выстилал причудливый светлый рисунок с тёмными вставками, по одной стене тянулся стеллаж, сплошь уставленный различными консервированными блюдами, пшеничными хлопьями в больших коробках, чаем в пакетиках, даже виднелись баночки с растворимым кофе. - Что-то взято уже из запасов убежища, а что-то ещё не кончилось с прежних времён, - говорил мужчина, приглашая путников сесть за стол, попутно доставая столовые приборы, стаканы, выбирая самые аппетитные консервы с полок. Бет попыталась на секунду забыть обо всём том, что происходит вне этой комнаты и вспомнить то слово, что раньше всегда ассоциировалось у неё с домом. Оно медленно всплывало в сознании, словно до этого его кто-то специально запустил на самое дно, мол, никогда уже такого не будет. Ни на голой земле, где приходилось ночевать не одну ночь, ни в заброшенных домах, где безопасность была так же зыбка как утренний туман. Уют. Прямо здесь и прямо сейчас ей уютно сидеть на этой кухне, где тепло и уже пахнет мясом из вскрытых металлических коробочек. В животе что-то неприятно тянет – голод, раздразненный ароматом еды, с силой сжал и без того скукоженный от постоянного недостатка еды желудок. Для Бет вдруг всё происходящее стало видеться, как в тумане – вот перед ней поставили тарелочку, наполненную мелко нарезанными кусочками мяса под замысловатым, тёмно-красным соусом, вот рука сама потянулась к вилке, так же заботливо положенной рядом. В носу защекотал пряный запах чая с чабрецом, Бет вспомнила, как его любила заваривать мама по утрам… - Заткни своё хлебало! – сильные руки мёртвой хваткой обхватили остов арбалета – не дрожащие пальцы были готовы выпустить стрелу, почти последнюю, но было не жалко. - Дэрил, что ты делаешь? – Бет, вздрогнув от неожиданного крика охотника, чуть привстала с места. – Мы здесь в безопасности… - Ты здесь НЕ в безопасности, - рявкнул Диксон, метнув яростный взгляд в сторону блондинки – девушка медленно опустилась обратно на стул, противоречить мужчине сейчас она не решилась. Бет мельком взглянула на Оливию, та даже не шелохнулась, молча наблюдая за развернувшейся сценой. - Разве честно угрожать тому, кто даёт тебе еду и впускает в свой дом? – мужчина, который так и не представился (Бет только сейчас это поняла), вдруг переменился в лице. Он не стал зол, но стал серьёзен – он прекрасно понимал, что Дэрил спустит эту стрелу, после стольких убийств уже долго не мешкаешь, уже знаешь, как распределяются люди: угроза или нет. Клеймишь людей, как скот. - В этом мире уже не осталось чести, садись за этот грёбанный стул и выкладывай всё, что знаешь, иначе я прострелю тебе колено, - прошипел Диксон сквозь зубы с едва заметным свистом, от которого холодок пробежался по коже. Мужчина не возражал, покорно опускаясь на стул и предугадывая следующую «просьбу» - руки на стол. Бет заметила на пальце обручальное кольцо, отчего-то ей было жаль этого человека, но Дэрил её чувств явно не разделял. - Меня зовут Билл Поммер. И я генетик, но тебя же не это интересует? Вы пришли за историей? Ведь кто-то должен знать, что происходит, с чего всё началось, кто-то должен передать историю будущим поколениям, - мужчина запнулся, глядя не на наставленное на него оружие, а на золотое кольцо навеки сковавшее его палец. - Ближе к делу, а не то передавать тебе будет уже нечего, - Диксон раздражённо повёл плечом. - Вот поэтому человечеству необходимо погибнуть. Люди. Жестокие, кровожадные монстры… Металлический наконечник с характерным звуком врезался в деревянную поверхность стола, заставив Бет вновь вздрогнуть. Диксон отвёл арбалет в сторону – вместе со стрелой он словно отпустил своё напряжение и злость. Раздражение отступило, мужчина отодвинул деревянный стул - раздался неприятный звук волочения задних ножек о пол, в полной тишине который казался оглушающим. Поммер наконец смог отвести взгляд от вонзившейся в столешницу в паре сантиметров от его руки стрелы и сжать подрагивающий кулак. На его лбу выступили крошечные капельки пота. Учёный нахмурился ещё пуще прежнего, но теперь разговор его сразу перешёл в нужное русло. - Я знаю не так много, как бы вам хотелось, я такая же пешка, как и вы. С самого начала времён человечество выбрало тропу войны. И сейчас мы ни на шаг с неё не свернули. Обуреваемые жаждой власти, полного господства в мире, государственные деятели не скупились на разработки новых видов оружия, биологического оружия. Шесть лет назад я был обычным сотрудником научно-исследовательской лаборатории, когда на нашу территорию привезли несколько десятков трупов. - Это ещё что? Билл подошёл ближе к своему коллеге, профессору Боуману, который только что подписал какие-то документы, после чего в здание лаборатории начали на носилках вносить непонятные мешки чёрного цвета, смутно напоминающее те, в которых увозят погибших жертв с места преступления. Боуман нервно оглянулся и через силу улыбнулся мужчине. - Материал для исследования, - профессор резко дернул плечом и поспешно отвёл взгляд – у него были безумные, горящие страхом глаза… … - Ты же понимаешь, что болтать об этом нельзя? – Боуман вцепился в белый халат Билла, въедливо всматриваясь в глаза мужчины, часто-часто моргая. - Много кто об этом безобразии знает? – Поммер подумал, что профессору пора отдохнуть, похоже, он совсем съехал с катушек после загадочных «экспериментов». – Зачем нам эти тела? Объясни-ка мне Клинтон, что всё это значит? - Билл, - мужчина ещё сильнее вцепился в рукав, – я вляпался в полнейшее дерьмище, - Поммер нахмурился – обычно профессор себе таких слов не позволял. – Мне нужны были деньги, понимаешь? Моя девочка, моя милая малышка больна, ты же знаешь! Деньги на операцию… У Билла волосы встали дыбом на загривке – дочь Клинтона и правда больна – четвёртая стадия рака лёгкого. Опухоль уже дала метастазы. Какая операция? - Кое-кто дал мне необходимую сумму за аренду этой комнаты… За хранение этих тел… - глаза мужчины ярко блестели, а на лбу выступила испарина. - Мы оба вляпались, Билл. Прости, прости меня! Но… - Клинтов внезапно сгорбился, подскочил к самому уху Поммера, потягивая его халат на себя. – Они живые, Билл. Мертвецы – живые… … - Мистер Поммер, Клинтон – отчаявшийся человек, мы хотели помочь ему, но он… спёкся. Понимаете? Болезнь дочери погубила и его, а жаль, хороший был человек. Толковый учёный, - мужчина в строгом костюме чуть улыбнулся. Билл не ответил – этот человек никогда не знал Клинтона, от этого мужчины веет чем-то нехорошим, злым, опасным. – Но он не завершил одно дело. И раз уж вы видели материал, то, быть может, захотите поработать с ним? Мы как раз построили одну лабораторию на окраине города. - Я не собираюсь принимать участие в ваших грязных делах, - прошипел Поммер, стискивая кулаки. – Убирайтесь! - Хорошо. Я уйду сейчас, но хочу, чтобы вы знали – ваша жена угостила меня яблочным пирогом и чаем с чабрецом. Костюм улыбнулся акульей улыбкой, развернулся и вышел из кабинета Билла. Мужчина сжал зубы, и желваки заходили под кожей. Благодаря Боуману он стал запчастью неведомой, но всепожирающей громадной машины, и если он не согласиться на сделку, то эта громадина поглотит и его, и его жену, и всех тех, кто по великой глупости попытается ей противостоять… … Позже он разделывал и самого Боумана. Тот не дышал, был синюшным и с распоротым брюхом. Боуман потом тоже ожил. Встал с кушетки и принялся долбиться в стекло, отделяющее новый кабинет Билла от его собственной мини-лаборатории. Билла записал, как Клинтон «обронил» свои кишки, но никак на это не отреагировал. Билл за несколько месяцев научился многому: ничему не удивляться, ничего не спрашивать и никому не болтать. До нового места работы было добираться не удобно. Но зато хорошо платили. Билл отошёл только спустя несколько месяцев интенсивного употребления успокоительных и антидепрессантов. К нему бывало заглядывала охрана, контролирующая его «учёную» деятельность. Здесь всё было не просто так. Здесь всё уже было отравлено. Только пока об этом никто не знал… - Значит, ты работал на этих скотов? И считал это нормальным? – охотник скривился, с отвращением глядя на мужчину. - Я был вынужден… - Билл на автомате погладил кольцо – и его лицо приобрело более спокойные, мягкие черты. - Ну конечно. Угрозы. За это можно и на кнопку запуска ядерной бомбы нажать, да? - Где сейчас ваша жена? – тихо спросила Бет. - Они убили её. Несмотря на то, что я почти шесть лет работал над их проектом… Они привозили сюда эти тела, говорили, что делать с ними и что потом записывать в результаты. Я не задавал лишних вопросов, я до сих пор пешка… Повисла тишина. Весь уют сжался в один плотный ком и взорвался, как воздушный шарик, оставляя себя лишь оболочку, наполненную пустотой. - Ты можешь нам рассказать хоть что-то, что мы не знаем? – выдавил из себя Диксон. Он поверить не мог, что эта лабораторная крыса ничего не знает. Не хочет говорить – заставим. - Все эти эксперименты велись для военной сферы. Они научились провоцировать импульс в человеческом мозгу уже умершего человека, и тело оживало. Только представьте – это армия фактически бессмертных солдат. Осталось только научить их держать автомат, таких не жалко потерять, таких может быть бессчетное количество! Я изучал инстинкты, вырезал различные участки мозга, удалял органы – мертвецы оживали, но ими руководствовал только один инстинкт – им надо было жрать. С течением времени я узнал, что таких подземных лабораторий, замаскированных под самые различные сооружения, в городе несколько. И там этот вирус мутировал – стал передаваться воздушно-капельным путём. И вместо экспериментов, мы начали работать над сывороткой. К сожалению, мы слишком поздно узнали о заражении. Лекарства, если ты уже заражён – нет. Бет почувствовала, как внутри всё сжалось, рука на автомате дотронулась до укушенного плеча – надежда, которая до этого едва теплилась в ней, растаяла. Неужели они прошли весь этот долгий, утомительный путь ради того чтобы осознать – спасенья нет. - И это конец? - Смотря что ты подразумеваешь под словом конец, - громкий, чуть насмешливый и одновременно надменный голос заставил Диксона резко вскочить со стула и обернуться на сто восемьдесят градусов – в одно мгновение из охотника превращаясь в жертву. Арбалет так и остался незаряженным. – А ты, крыса, я слышал, как ты намекал обо мне. Как же, пешка. Они слишком тупы, чтобы сопоставить образные выражения с реальностью. Оливия вдруг подала признаки присутствия – знакомый голос заставил поднять голову и взглянуть в глаза человеку с автоматом наперевес. Молодой, поджарый парень в военной, тёмной форме оказался начальником безопасности лаборатории, прежде казавшийся Лив глуповатым болтуном. - Джаред, - шепотом проговорила она. - Бинго, - парень оголил свои крепкие зубы, усмехнувшись. - Ты знал обо всём этом с самого начала? Мэтт считал тебя лучшим другом... - Не с самого начала, но знал. И Мэтт тоже знал. А ещё мы знали, что ты копала под нас, но мы ничего не делали. А знаешь почему? Потому что этот болван и правда тебя любил и думал, что вы сумеете спастись вместе. - Спастись? То есть уехать? – Оливия окончательно запуталась в словах парня. Её разбирала и ненависть и желание наконец во всём разобраться. - Ваш «пикник» должен был кончиться иначе. Мэтт специально повёз тебя из города, да видно не вышло у него ничего. Было слишком поздно – военные бы не дали вам далеко уйти, даже с вакциной. - С вакциной? Док сказал, что её не существует, - встрял в разговор Дэрил, кончиками пальцев дотрагиваясь до острия ножа, нужно лишь выбрать удачный момент. - Да, лекарства, если ты болен - нет, но есть вакцина, которая не дала многим заболеть. К сожалению, они даже не поняли, что они – единственный шанс на спасение! – Джаред снова усмехнулся, чуть разводя руками. Его явно забавляла вся эта ситуация. Он чувствовал себя королём сложившегося положения. Его тёмные глаза весело блестели, а улыбка не сходила с тонких губ – он не выглядел недоедающим или недосыпающим, на фоне троих усталых, так и не взявших ни крошки в рот, путников, Джаред выглядел, как картинка из журнала, как что-то очень красивое на фоне чего-то очень безобразного. - И кто оказался… вакцинирован? – Оливия шумно втянула воздух. - Проект «Высшая особь», - по-военному строго начал вещать Джаред, - стартовал пять лет назад. Целью обезопасить от потенциально опасного вируса были правящая верхушка, военные и гражданские, в первую очередь молодежь, учащаяся в старших школах. Отбирались, конечно, лучшие. Вакцинация проходила под видом обычной прививки от гриппа. Всё бы ничего, если бы не уродливый шрам, - парень снова фирменно усмехнулся. - Чушь собачья. Эксперименты, заговор, прививки, что дальше? Вторжение инопланетян? – Диксон начинал злиться. Этот парень раздражал его, раздражало его самомнение, его тон, его взгляд. Охотник был готов вцепиться в горло этому раздутому петуху. - Он не врёт, - пискнула Бет вмиг побледневшая, как лист бумаги. Блондинка негнущимися пальцами стащила с плеча куртку – кругообразный шрам был отчётливо виден на бледной коже. - Поздравляю, - Джаред с интересом прошёлся по Бет взглядом. – Ты и есть высшая особь.