Отпустить прошлое

— Я вспомнил. — Грэм? — Я всё помню. — Что помнишь? По щеке Грэма потекла слеза. — Спасибо! Мужчина почти поцеловал Свон, когда неожиданно упал: на его лице читались боль и отчаяние. То же самое почувствовала Эмма. — Грэм! Грэм! Пожалуйста, Грэм! Грэм! Женщина надеялась, что он может быть жив, что это всего лишь её кошмар. Но его сердце не билось. Отчаяние захлестнуло Эмму. —Грэм, — уже без всякой надежды повторяла она, — пожалуйста, Грэм...       — Эмма, Эмма! — доносился сквозь сон голос Мэри Маргарет. — Эмма!       Эмма открыла глаза, когда увидела над собой обеспокоенное лицо Снежки. То есть Мэри. Она Мэри. Даже по возвращению из Зачарованного Леса Свон всё ещё никак не могла поверить, что магия на самом деле существует. И уж тем более она не могла поверить, что Мэри Маргарет вовсе никакая не Мэри, а Белоснежка. И вообще её мать.       — Мэри Маргарет, что случилось? — устало спросила Эмма.       — Ты снова плакала во сне.       — Чёрт.       Эмма вытерла слёзы краем одеяла и отвернулась от Мэри. Не хватало, чтобы она и правда видела, как Свон плачет: слёзы вновь подступали, призываемые трагическими воспоминаниями. Она снова и снова вспоминала Грэма. Но Мэри Маргарет вовсе не собиралась отступать, и, с материнской нежностью поглаживая Эмму по голове, она спросила:       — Тебе снова снился он?       Свон уже пожалела, что когда-то поделилась с ней своим секретом. Эмма не хотела принимать от неё помощи сейчас, да и Мэри Маргарет уже переходит все границы со своей материнской заботой, которой Свон так не доставало всю жизнь. Поэтому шериф перевела разговор в другую сторону.       — Который час?       — Половина одиннадцатого.       Эмма вскочила с кровати и, по дороге одевая одежду, разбросанную около кровати, побежала в ванную.       — Мне пора!       — Но ты уверена, что уже готова... — спросила побежавшая за ней Мэри, когда Свон захлопнула дверь в ванную.       Женщина пыталась убрать волосы, попутно начищая зубы.       — Бежушловно. — Пробулькала Свон.       Конечно, Мэри ничего не разобрала.       — Я приготовлю тебе какао.       Эмма вглядывалась в зеркало, надеясь разглядеть там прежнюю Эмму, но видела только усталое, осунувшееся лицо, да синяки под глазами. Ей сложно было возвращаться на пост шерифа после пережитого, но другого ей не оставалось.       — Нужно жить дальше. — Подытожила Свон.       Эмма тихо вышла из ванны, стараясь не создавать лишнего шума, однако у самой двери споткнулась о бутылки от пива, оставленные здесь ещё с вечера. Тихо выскользнуть из квартиры не получилось — Мэри Маргарет её заметила, торжествующе воскликнув:       — Ну уж нет, так просто от меня не скроешься! Давай, я приготовила тебе какао...       — Но мне правда пора! — Раздражённо возразила Эмма.       — ... но так как ты торопишься, налила его в кружку-термос.       Как можно было злиться на Мэри?       — Мэри, прости меня. Мне правда очень плохо.       — Ничего-ничего. — Оборвала её Снежка. — Я понимаю.       Эмма взяла у неё кружку и направилась к выходу.       — Увидимся вечером!       Эмма быстро спустилась, вмиг оказавшись на улице. Дождь лил как из ведра, поэтому Свон всё-таки решила поехать на машине, однако, обнаружила, что забыла ключи дома. Возвращаться не было никакого желания, поэтому, ускорив шаг, Эмма направилась в офис шерифа.       Прибежав в участок, шериф уже промокла до нитки и замёрзла, поэтому какао, заботливо приготовленное Мэри Маргарет оказалось как нельзя кстати. Скинув промокшую куртку на вешалку, Эмма немного смущенно присела в кресло, которое раньше принадлежало Грэму. Почувствовав накатывающие тоску и отчаяние, она одёрнула себя.       — Нужно просто продолжать жить дальше, — в сотый раз повторила себе Свон.       По хозяйски закинув ноги на стол, женщина попивала свой какао. Случайно бросив взгляд на тумбочку, стоявшую рядом со столом, Эмма поперхнулась и пролила на себя горячий какао: на тумбочке стояла коробка, в которой лежала куртка Грэма. Шериф совершенно точно относила все вещи покойного возлюбленного в его дом!       "Откуда?" — пронеслось в голове Свон, когда она вскочила или от неожиданности, или от горячего какао, обжигающего её кожу.       Смахнув с себя остатки ароматного напитка, Эмма метнулась к куртке. К его куртке, которая до сих пор пахла им. Прижав куртку к себе, Свон снова начала плакать.       — Расстроены, шериф Свон? — неожиданно послышался голос мистера Голда.       Женщина в шоке обернулась, когда увидела собеседника, совершенно буднично сидевшего в открытой камере. Даже не смотря на то, что Эмма уже знала, что Голд — Тёмный Маг, женщина совершенно не чувствовала страха: скорее наоборот — гнев заполнял её.       — Ваших рук дело?       Голд словно не расслышал её вопроса.       — Очень сочувствую вашей потере, мисс Свон.       Эмма была готова наброситься на него, но сдержалась. Попытавшись изобразить спокойствие, она спросила:       — И всё-таки?       — Возможно и так, — уклончиво ответил Голд.       — Я оценила вашу шутку, Голд, а теперь можете проваливать.       Судя по всему, ростовщик вовсе не собирался никуда уходить.       — Что вы, Эмма, успокойтесь, — парировал Тёмный, — я вовсе не собирался над вами шутить.       Шериф скептически посмотрела на собеседника.       — Раз уж вы явно не настроены на простую светскую беседу, — продолжал Голд, — перейдём сразу к делу: я бы хотел предложить вам сделку.       "Сделку? Какую ещё сделку?" — удивилась Эмма. В любом случае, уже наслышанная о том, кем простой ростовщик является на самом деле, Свон собиралась отказать, но Голд опередил её.       — Не стоит так сразу отказываться! — В глазах Тёмного блеснули алчные огоньки. — Я просто хочу вам предложить вернуться в прошлое и спасти своего возлюбленного!