Desespoir pour la renaissance

Самое странное, что было тихо. Ни единого звука со стороны неконтролируемых и яростных орков. Никаких выкриков со стороны отчаянных и от того только более свирепых людей. В воздухе висел лишь звон. Или это в ушах?.. *** Сражение было в самом разгаре. Сразу после того, как эльфам удалось открыть со стороны форта ворота, туда ворвалось все немногочисленное людское войско. Их встретили, как и положено, с должным напором, но орки не превышали их числом, а потому их преимущество в виде изученных лабиринтов разрушенного здания пока играло врагам на руку. Трое эльфов разделились, попав в засаду у спускового механизма ворот. И если Руилрай с Майтаэлем сразу нашли друг друга, то Леголас потерялся из виду и на глаза больше не попадался. Друзья не сомневались, что принц просто-напросто забрел куда-то, но тревога не оставляла их сердца. Когда представился шанс оглядеть сверху поле битвы, нельзя было точно сказать, кто выигрывает или проигрывает, однако чуткий взор Майтаэля уловил неравенство сил. Кое-где совершенно явно вмешивался волшебник. Не ахти какой, но волшебник. Или же тот попросту скрывает свои возможности, чтобы не попадать под чей-либо взор. И вот поблизости от него промелькнула знакомая светлая грива. Эльф ткнул Руилрая локтем и кивнул на принца, уже гнетущего волшбу и ее хозяина куда-то за угол. Остроухие переглянулись и продолжили битву, едва не засадив стрелу в кого-то из своих. Снизу раздался возмущенный возглас, на что ребята только рассмеялись и углубились в сражение. *** — Что... Как голова болит... Зато звон прошел, — Леголас очнулся в странном помещении. Если бы не знакомый пейзаж в окне, он бы даже подумал, что его перенесли далеко от битвы. Битва. Его как молнией поразило — он резко повернул голову, услышав с той стороны шаги, но быстро пожалел, стоило только голове пригрозить расколоться, предупреждая адской болью. — Юный эльф, не шевелись, — почти ласково сказал довольно грубый голос, больше похожий на рык. — Я не причиню тебе вреда. Разве что ты сам. — Я сам? — принц-таки не послушался и аккуратно взглянул на собеседника. Лицо того было скрыто под темно-коричневой мантией, а руки, держащие весьма потрепанного вида посох, были укутаны в перчатки. Тот еще доброжелатель. — С какой стати мне самому причинять себе вред? — Тебе больно, мальчик мой. Нестерпимо больно, — колдун присел на одно колено, чтобы разговаривать с эльфом почти наравне. Сколько тот ни пытался — во мраке капюшона ничего нельзя было разглядеть. — Конечно, больно! — взорвался Леголас, тут же об этом пожалев, ибо голова не преминула напомнить о себе. — Тебя бы огрели по голове до отрубки. Вот я бы посмотрел на твои муки. И не такая уж и нестерпимая боль, кстати. — Я не о том, — резко вскочил на ноги колдун и прошелся вдоль тела Леголаса, — твоя боль, принц. Она внутри. Убивает и разрывает тебя на части. Заставляет делать опрометчивые поступки. Заставляет страдать. — Что ты несешь? — он, безусловно, понимал, о чем идет речь, но признавать не хотел. Старая рана заныла в душе. Мрачные мысли, как по команде, всплыли в мозгу. За закрытой дверью — Леголасу показалось, что она появилась только сейчас — раздались приглушенные крики и грохот. Принц повернул было туда голову, но двери и след простыл. Видимо, показалось. — А-а-а, ты понимаешь, о чем я, — насмешливо усмехнулся говорящий и кивнул, подтверждая свои слова. Он этих криков будто и не слышал вовсе. — Помнишь эту боль? Помнишь, как плохо тебе было? Не легче ли избавиться от нее? — Избавиться? Если бы от нее можно было избавиться — я бы давно это сделал, — Леголас уже приподнялся на локтях, но даже это стоило ему титанических усилий. Все тело словно налилось свинцом и не желало подчиняться. — Говори, что тебе от меня нужно, и закончим этот бесполезный разговор. — Сколько живут эльфы, Леголас? — голос из рыка превратился в бархатистый и мягкий тенор, словно он пытался задобрить собеседника. Тот отвечать и не думал, удивившись лишь, откуда тот знает его имя. — Ах да, конечно. Эльфы — бессмертные создания. Вечность в муках. Этот океан печали тебе никогда никому не передать. И ты будешь потихоньку тонуть в нем, судорожно хватая ртом воздух, пытаясь выкарабкаться на поверхность с помощью своих друзей и незнакомцев. Но ты и их туда затянешь. Это болото размером с океан. И чем больше возишься в трясине, тем дальше уходишь ко дну. Слова про друзей больно кольнули, вынуждая задуматься, а не спасаться, как минимум, выпрыгнув из окна. А если он действительно их тянет ко дну? Если он — как неизлечимо больной, которому уже не помочь? Эти светлые улыбки друзей... Разве объяснишь кому-то, что это такое, когда тебя не любит родной отец? Кто поймет? Кто вообще станет слушать? Все уверены, что такого не может быть. А если может? — Да-да, ты знаешь, что я прав, — достав из рукава причудливой формы кинжал, волшебник кинул его на пол рядом с эльфом. — Я даю тебе шанс освободиться от этого груза. Шанс не утянуть никого за собой. *** Битва была закончена. Количество раненых превышало число убитых, но более половины отряда осталось в живых, что делало невероятный авторитет пришедшим эльфам. Те, кстати, уже довольно шумно праздновали победу, выкрикивая победные лозунги прямо как люди, стоявшие рядом. К Майтаэлю почти сразу пробилась Ксея, повиснув на шее и радостно крича. Руилрай нашел в толпе своего нового друга почти невредимым — на лице были жуткие кровоподтеки, но сам парень довольно улыбался. Вскоре их нашел и командир отряда. — Я хочу выразить вам нашу благодарность от лица всего отряда и нашего города, — он пожал обоим руку, а потом обвел взглядом собравшихся, — а где принц? — Да где-где! — улыбнулся Руилрай и повернулся к людям, выискивая взглядом друга. — Шатается где-нибудь, скромняжка. Если бы не он — мы бы ничего сделать не смогли. Он убил мага, который их поддерживал. И тут эльфов осенило: с тех пор они его и не видели. Мгновенно они ринулись по развалинам и закоулкам, заглядывая за каждую стену в поисках Леголаса. Люди, поняв, что не так, ринулись следом. Когда был прочесан весь форт, осталась одна полуразрушенная башня, одним своим видом угрожавшая упасть. Несколько человек увязались за эльфами — Ксея была предусмотрительно оставлена снаружи, ибо ей тут явно не место, не смотря на все возражения — и, как оказалось, не зря: внутри еще оставались орки, охранявшие лестницу в верхние покои. С ними было быстро покончено, однако на полпути Майтаэль обнаружил труп того самого волшебника. Немой вопрос завис в воздухе, пока сверху не донесся чей-то голос. Лестница вела к двери, однако та оказалась заперта и не поддавалась ни плечу, ни мечу. Руилрай призвал всех к тишине, стараясь услышать, что происходит внутри. Происходивший там монолог ему явно не понравился. А судя по лицам остальных — и им тоже. То ли принц действительно разговаривал сам с собой, то ли врага слышно не было. В любом случае, его ответы не подавали надежд. В ход пошло все, что только попало под руку: мечи, топоры, булавки, которыми попытались вскрыть замок. Пока работал только небольшой кинжал, служивший отличным инструментом для снятия двери с петель. Упавшая на пол дверь открыла страшную картину. *** Трандуил беспокойно мерил шагами свои покои, не желая сегодня восходить на трон, предчувствуя неизбежную беду. Единственное, на что он надеялся — что эта беда никак не будет связана с его сыном. Хотя здравый смысл подсказывал, что больше случиться нечему. Душно. Почему здесь так душно? Почему полы одежды такие длинные и мешают развороту? Почему он не отправил кого-нибудь из стражников вдогонку сыну? Что ему мешало это сделать? Король рыкнул, подходя к зеркалу схватившись за голову. Он смотрел на свое отражение, а видел Леголаса. Те же черты, те же светлые волосы и небесно-голубые глаза, смешанные с серым мрамором гномов. Вот только корона есть. А также груз ответственности и знаний, вот и все. Разве что Трандуилу не угрожала опасность. Тревога перелилась через край, и он послал за стражей, намереваясь отправить несколько эльфов за принцем. И тут сердце больно укололо. Боль перешла из сердца в весь остальной организм, заставив короля согнуться пополам и ухватиться за край постели, пытаясь сдержать рвущийся наружу крик. Не боли. Отчаяния. Подоспевшая стража тут же подхватила Трандуила и уложила на постель. Кто-то позвал лекаря. А сам эльф видел все как со стороны. Будто это не он лежит на королевской постели. Будто не его осматривает лекарь и непонимающе пожимает плечами. Будто не его сын получил смертельную рану. Уже в состоянии полнейшей прострации Трандуил приказал отыскать сына и привезти домой. Эти несколько часов казались ему самыми долгими в жизни, хотя несколько сотен лет до этого момента пронеслись незаметно. *** Друзья нашли его, когда он прямо на их глазах убил себя. Он совершенно осознанно держал нож и воткнул его себе в солнечное сплетение, стоило Руилраю сделать один шаг навстречу. Ноги его подогнулись, из горла рвался наружу крик. Не помнящий себя от ярости, Майтаэль побежал вперед, споткнувшись на ровном месте и упав прямо рядом с Леголасом. Он лежал с широко распахнутыми глазами, вдыхал воздух с всхлипами. Рот его наполнился кровью, что теперь переливалась тонкой струйкой через уголок губ. — У тебя печальный вид, — выговорил Леголас, чуть не захлебнувшись в крови. Краем глаза он умиротверенно следил взглядом за друзьями. Руками Майтаэль почти коснулся друга, но тронуть побоялся. Секундный рывок прошел, оставляя после себя печаль и полное непонимание происходящего. Он подполз ближе, приподнимаясь и глядя умирающему прямо в глаза. — Ты идиот, ты знаешь об этом? — на руки лежащего упали теплые капли. Принц зажмурился, не желая видеть, как его вечно веселый разгильдяй плачет. — Мы все тут идиоты, — Леголас сделал попытку улыбнуться и осторожно крутанул пальцем у виска, переведя взгляд на Руилрая, все еще оседавшего у двери не в силах подойти, — какая разница, если один из нас с прибабахом? Послышался смех. Звонкий и ясный, но со всхлипами. Жуткое зрелище. Однако, взглянув мельком из-под ресниц на друзей, он улыбнулся. И постарался запомнить этот смех. *** Его принесли поздно ночью, на щитах. Живому было бы не слишком удобно, а вот мертвым требовалась данная почесть. Леголаса возложили в молебный зал, где на следующий день он должен принять всех, кто хотел бы с ним проститься. Трандуил не стал встречать его, хотя и надел торжественную робу — сейчас он не мог на него взглянуть. Зато мог поговорить с теми, кто пошел за ним и вернулся. — Почему мой сын мертв, в то время как вы все еще живы?! Не ваша ли обязанность — защищать вашего принца? — он рвал и метал, опрокидывая всё и вся, что попадалось на пути. Смотреть на эти лица было выше его сил. — Мы не успели ничего понять, — тихо начал Руилрай, — Леголас отлично справлялся. Он убил мага, что сражался на стороне врагов. — Тогда почему он мертв? Кто нанес Ле... — голос его дрогнул при упоминании его имени, и он сглотнул, вцепившись в резной столбик у постели, дабы перевести дыхание. Кто бы знал, каких трудов стоило ему продолжить этот разговор. — Кто нанес моему сыну смертельную рану? Друзья переглянулись. Майтаэль отвел взгляд и замотал головой, словно сам не верил в то, что сейчас скажет. — Он сам убил себя. Трандуил резко обернулся, глядя на преклонивших колено эльфов и соображая, что только что услышал. Сознание отказывалось принимать это, в то время как мозг давно осознал, что ребята не врут. Гнев закипел где-то внутри, пробирая все тело, напрягая все мышцы, вплоть до покалывания на коже. — Пошли вон. Оба, — король снял аккуратно корону, задумчиво разглядывая ее, словно видел сию вещицу в первый раз. Взгляд же его говорил о том, что сам эльф в мыслях находится далеко отсюда. — Ваше величество... Мы бы хоте... — УБИРАЙТЕСЬ! Он запустил в них короной, и эльфы поспешили скрыться. В первый раз в своей жизни он сорвался на крик. Голосовые связки с непривычки больно резануло. Из горла теперь доносился слабый хрип. Трандуил опустился на пол, прислонившись к постели спиной. Он больше не желал подниматься. Не хотел больше чувствовать. Как тогда, с матерью Леголаса. Нет. Гораздо хуже. Тогда хотелось кого-нибудь убить, что-то разрушить. А сейчас в сердце поселилась странная пустота. Если бы тишина была осязаемой, именно ее комок застрял у короля в груди. И мысли сразу все пропали. Кроме одной. Его сын... Леголас. Он мертв. Через час, а может, и больше, Трандуил вдруг осознал, что может шевелиться. Осознал, что тело, которое он видит — его тело. И оно все еще работает. Ладони казались чужими во мраке. Зато ноги уже поднимали несчастного обладателя и сами несли в зал. Около самой двери, он помедлил, не решаясь войти. Ему было страшно увидеть сына. Мертвого. Бездыханного. Он осторожно толкнул тяжелую дверь ватными руками. Та на удивление легко поддалась. Войдя, эльф не сразу заметил сына — в темноте тело сливалось с окружением. Светлые прядки, попавшие под лунный свет, более не блестели и вовсе казались темнее, чем обычно. Зато лицо... Оно было как никогда умиротворенным. При жизни Трандуил никогда не видел у него такое выражение лица. Невольно захотелось дотронуться. И ладонью он потянулся к сыну. Но вместо привычной теплоты, руку обдало холодом. Мелькнула сумасшедшая мысль согреть принца, но мозг быстро отослал идею к безумным. Юнец-то мертв. Не натворит больше ничего. Не ослушается приказа. Не притащит в дом очередную зверушку. Не будет этого вечного крика "Но, отец!.." Ничего этого уже не будет. По мере высыпания подобных мыслей, Трандуил сползал ниже и ниже к полу, обхватив себя руками за плечи. Из груди рвался плач, сдерживаемый столетиями выдержки, но в зале так и не раздалось ни звука.