Расплата. Стопроцентная синхронизация

      Ехали мы приблизительно часа четыре, на большой скорости. Этого периода нам хватило ровно настолько, чтобы мы перестали внешне напоминать больных базедовой болезнью, зато мутить нас стало в разы сильнее, учитывая то, как быстро за окнами проносился окружающий мир. Один раз, полюбопытствовав, я выглянула из-за сидений, дабы посмотреть на спидометр и тут же в ужасе рухнула обратно, вжимаясь в спинку и панически ища ремень безопасности — 70 миль в час на перегруженном минивэне — это вам не шутки, тут и перевернуться можно на раз-два. Когда машина, наконец, остановилась во дворике какого-то обычного, вполне себе уютного и жилого двухэтажного дома, больше всего на свете мне хотелось вывалиться из нее, завопить «Земля!», напоследок поцеловать выложенную фигурной плиткой подъездную дорожку и, картинно дернув ножкой, сдохнуть. Ассасины практически мгновенно выбрались из автомобиля. Я на нетвердых ногах стала продвигаться к выходу и тут перед моими глазами возникла протянутая ладонь. Я подняла взгляд и увидела, что свою помощь мне предлагает Эцио. Вновь опустив взор, я уставилась на поданную руку и заметила, что чуть виднеющееся лезвие скрытого клинка покрыто засохшей кровью. Теперь в полной мере осознавая, что передо мной стоит не просто милый и приятный мужчина, но безжалостный и хладнокровный убийца, я в страхе отпрянула назад, издав какой-то сдавленный тихий испуганный писк. Вздохнув, Аудиторе буквально схватил мои верхние конечности и насильно потянул на себя, вытаскивая из машины. Я тут же вырвала свои руки из его пальцев и бочком вдоль поверхности автомобиля, продвинулась влево, остановившись только тогда, когда уперлась в боковое зеркало машины, сработавшее как своеобразный тормоз. Я повернула голову, наблюдая за тем, как Мелани, косясь на Коннора и не принимая его помощи, аккуратненько выбирается из машины и, едва переставляя ноги, продвигается ко мне. Последней из минивэна скорее вывалилась, чем вылезла Кейт и бегом бросилась к нам.     — Мы сделаем все, что вы хотите, только не убивайте нас! — взмолилась она, а мы с Мел быстро-быстро закивали, выражая свое согласие.     Эцио как-то странно усмехнулся, Коннор нахмурился, а Альтаир закатил глаза, но больше эта троица не пыталась к нам приблизиться. Ассасины проводили нас, цеплявшихся друг за друга и старавшихся держаться на максимальном расстоянии от мужчин, внутрь, где завели в уютно обставленную, довольно просторную гостиную, да там и оставили. Мы рядочком уселись на диван и застыли, прижавшись друг к другу.     Минут через десять дверь распахнулась и все мужчины, включая того пожилого гонщика-экстремала, собрались в этом же помещении. Эцио и Коннор уселись в кресла с самым невозмутимым видом, в то время как Альтаир с бородачом опустились на стулья возле стоявшего у одной из стен стола. Ла-Ахад положил на столешницу свою правую руку, стягивая с нее пропитанную кровью повязку и закатывая рукав рубашки. Я только сейчас заметила, что от запястья до локтя его руку пересекает зияющая рана, при виде которой меня снова замутило, а Мелани и вовсе подскочила, зажимая рот ладонью, подбежала к окну, распахнула его и рассталась с тем, что в ее желудке еще оставалось от завтрака.     — Какие мы нежные и ранимые, — язвительно процедил седовласый дядечка, кладя на стол чемоданчик и доставая из него шприц и ампулу.     — Ранимые мы только в упор из пулемета, — пробормотала я, злобно глядя на мужчину, который, видимо, являлся доктором. Его я почему-то не боялась: в самом деле, что он мне сделает — закатает на машине до смерти? Так я сама тот еще водитель. Механик и техник из меня куда лучший (спасибо папе и его автомастерской).     Коннор поднялся со своего места и приблизился к Мел, намереваясь ей как-нибудь помочь. Подруга, завидев, кто к ней подошел, побледнела и пулей рванула от окна обратно к нашему дивану, где бухнулась между мной и Кейт, после чего, схватив меня за плечи, выставила перед собой как щит. Радунхагейду повторно приближаться не стал, хотя и неотрывно смотрел на Мелани недоуменным и каким-то грустным взглядом.     Я, дабы отвлечься, отвела глаза от Кенуэя, перемещая взор на Альтаира, которому врач как раз в этот момент внутримышечно вводил какой-то препарат — обезболивающее, наверное. Сам Ла-Ахад сидел с совершенно непроницаемым лицом, наблюдая, как бородатый дядечка подготавливает необходимые инструменты, а потом принимается зашивать полученную рану. Справился доктор минут за пять, наскоро обеззаразив глубокий и длинный порез, а затем, стежок за стежком, стянув его края.     — Аккуратнее нужно, — добродушно произнес врач, не отрываясь от работы. — Стареешь?     — Это было необходимо, — с диким акцентом, от которого мне, несмотря на напряженность обстановки, захотелось хихикнуть, невозмутимо ответил араб и покосился на Кейт. — Иначе у нас тут были бы две живые девушки и одна мертвая.     Кэтрин побелела при этих словах, видимо осознав, что перспективным трупом была именно она. Пока мы минут пять раздумывали, как вывести подругу из ступора, доктор вполне успешно завершил свое дело и теперь убирал инструменты в чемоданчик, в то время как Альтаир, окинув оценивающим взглядом проделанную работу, откатывал рукав рубашки обратно. Толку от этого действия, в общем-то, было немного, поскольку на белой ткани виднелся длинный разрез, обагренный кровью ассасина.     В очередной раз распахнулась дверь, и в гостиную ввалились измученные мужчины, охранявшие нас, каждый из них нес в руках по несколько довольно объемных коробок, набитых различными папками, бумагами, канцелярскими принадлежностями, видимо, заброшенными туда же в спешке, а также тому подобной фигней. Все это они составили на стол, и при этом из одной опасно накренившейся коробки выпало несколько листов. Один из них подлетел прямо к моим ногам и я, не задумываясь, подняла его. Мой секьюрити практически мгновенно вырвал листок из моих пальцев, но краем глаза я успела выцепить до боли знакомый текст.     — Вы распечатали «Расплату»? — обреченно спросила я, буквально сгорая от стыда. — Черт, вы ее читали?     — Естественно, мы ее читали, — донесся от двери язвительный голос Шона. — Забавно написано. Особенно удалась постельная сцена.     — Ага, — отстраненно пробормотала я, чувствуя, что еще чуть-чуть и от меня останется только горстка пристыженного пепла. Или я самоубьюсь вот прямо на месте, не важно каким образом. — Откуда вы это взяли?     — Из твоего телефона, конечно, — Гастингс посмотрел на меня, как на умственно отсталую.     Я закрыла лицо ладонями и уткнулась в напряженную донельзя спину Мелани. Боги, и это ведь я ничего не помню. Не знаю, какой степени достигла бы ощущаемая мной неловкость, если бы наши воспоминания остались при нас. Я слегка раздвинула пальцы и бросила быстрый взгляд на Эцио, пытаясь понять, читал ли он, и знал ли вообще о том, что записи были у меня при себе. Судя по тому, что никакого удивления на лице Аудиторе я не заметила, поняла — читал и еще как. Черт! Как же я еще жива-то?     — Вы чего тут встали? Там еще много переносить нужно, — строгим тоном заявил возникший в гостиной Уильям, после чего, переведя взгляд на нас, произнес: — Выделите каждой по комнате на втором этаже, пусть хоть душ примут. Через два часа собираемся здесь же.     Охранники, доктор, Гастингс и Майлс покинули помещение. Ассасины попытались приблизиться к нам, дабы сопроводить в другое место, но мы, не сговариваясь, подорвались с дивана и шмыгнули за его спинку, с опаской поглядывая на мужчин.     — Может, хватит? — усталым и одновременно раздраженным голосом поинтересовался Альтаир, при этом сгибая и разгибая локоть и запястье на поврежденной руке. — Почему вы нас избегаете?     — О, причин совсем нет, — язвительно отозвалась Кейт, цепляясь за спинку нашего убежища. — Вы всего-то убили у нас на глазах несколько десятков человек.     — Лучше было бы, если бы они убили и вас, и нас? — задал вопрос Коннор, уставившись в нашу сторону своим фирменным взглядом.     — Даже если вы все забыли, вам ведь было известно, кто мы такие по этим вашим играм, — добавил Эцио. — Ничего нового вы не узнали и не увидели.     — Одно дело наблюдать за убийствами на экране и понимать, что это всего лишь игра, и уже совершенно другое — осознавать, что вы в самом деле способны дружески пожать нам горло или почесать свои скрытые клинки промеж наших шейных позвонков, — скороговоркой выпалила Мел и присела еще ниже, так, что ее с обратной стороны дивана теперь вообще видно не было.     — Прекращайте глупить, а то ваши страхи сбудутся, — многозначительно пообещал Ла-Ахад.     — После таких слов я с этим диваном не расстанусь, — пискнула я, поняв Альтаира несмотря на неверно подобранное им слово. — И похоронят меня с ним же! С любимым вместе до конца! Мы будем как Ромео и Джульетта. Мерзкие Монтекки и Капулетти, вам не помешать нашей светлой и чистой любви!     — Послушайте, — чуть слышно проворчав «diavolo», мягким тоном принялся увещевать нас Аудиторе. — Мы ни разу не причинили вам вреда, да и за последнюю неделю дважды спасли ваши жизни. Альтаир вообще позволил себя ранить, чтобы не убили Кейт.     — Кровь за кровь! — внезапно разошедшись, выкрикнула из укрытия Кэтрин. — Меняю потерянную девственность на жизнь! Честный бартер! И вообще, вас никто не заставлял рвать за нас жопы!     — Вы сказали, что сделаете все, что мы хотим. А мы как раз сейчас хотим, чтобы вы пошли за нами, — все тем же тоном напомнил Эцио.     Коннор, не обращая внимания на происходивший вокруг дурдом, подошел к дивану вплотную, присел на корточки и, взглянув на Мел, мягко произнес:     — Мелли, поверь мне, все будет в порядке. Ни тебе, ни Кейт, ни Джеки ничего не грозит.     — Как ты меня назвал? — изумленно переспросила Мелани, даже забыв, что сейчас вроде как положено бояться.     — Мелли. Я тебя только так и называл, когда мы были наедине, — пояснил Кенуэй, выпрямляясь и протягивая Мел ладонь. Та неуверенно оперлась на предложенную руку и встала, а мы с Кэтрин, переглянувшись, тоже приняли вертикальное положение.     — Вы все еще здесь? — возмущенно спросил зашедший в комнату Уильям, ставя у стола еще две коробки.     — Уже уходим, — сообщил Эцио, тоже хватая меня за руку и крепко ее стискивая. Настолько крепко, что когда я попыталась вырвать ладонь из цепких пальцев итальянца, потерпела сокрушительное фиаско, а еще чуть не рассталась со своей верхней конечностью.     Альтаир точно так же взял за руку Кейт и ассасины вывели нас в коридорчик, выглядевший в разы уютнее, да и намного меньше, чем тот, что мы видели на предыдущей базе. Нас за руку провели на второй этаж и там уже развели по разным комнатам.     Едва переступив порог своей спальни, я заметила, что в противоположной стене имеется еще одна дверь, за которой маняще сверкает при включенном свете душевая кабинка. Я рванула вперед и чуть не поцеловала носом пол, совершенно забыв, что Аудиторе все еще держит меня за руку. Собственно, именно за счет этого я и не упала, поскольку ассасин, вовремя среагировав, притормозил мое несвободное падение, умудрившись даже не вывихнуть мне плечо. Вернув меня в исходное положение, предполагавшее твердое стояние на ногах, Эцио закрыл за нами дверь и только после этого разжал свои пальцы. Я ринулась в санузел и в ужасе замерла, увидев свое отражение в зеркале. О, выглядела я совсем неутешительно: бледно-зелено-синяя кожа, темно-бурые пятнышки на правой щеке, оказавшиеся чьей-то кровью, впавшие глаза, а под ними синяки, губы пересохшие и потрескавшиеся, на носу невесть откуда взявшаяся царапина, а уж волосы… Некогда ярко-красные, они теперь имели лишь едва заметный при электрическом свете лампы бордовый оттенок. Да и волосами эту паклю можно было назвать с огромной натяжкой, имея живое воображение и логически рассуждая, что раз уж это гнездо располагается на голове, то это природная растительность, а не просто ворона переезжала и уронила свой дом мне на макушку. Красота неописуемая!     Я принялась раздеваться, но стоило мне стянуть толстовку и футболку, я обратила внимание, что в ванной нахожусь не одна.     — Откуда у тебя это? — раздался от двери голос Эцио. Проследив за направлением взгляда ассасина, я поняла, что он всматривается… нет, не в область декольте, ибо там просто не на что смотреть, но на мою левую руку.     — Недавно сделала, — пояснила я. — Сто лет собиралась хоть чем-то прикрыть некоторые недостатки моей левой конечности, а тут рисунок так удачно лег — все маскирует.     — Ясно, — кивнул ассасин, видимо, удовлетворившись моим ответом.     — Эцио, — неуверенно начала я после непродолжительной паузы, умоляюще взглянув на него, — ты не мог бы выйти? Или хотя бы отвернуться?     Мужчина, пожав плечами, выполнил мою просьбу, поворачиваясь ко мне спиной и давая возможность оценить его шикарную задницу, так соблазнительно обтянутую джинсами. Сглотнув и отвесив себе мысленную оплеуху, напоминая, что вообще-то намеревалась больше никаких отношений в принципе не заводить, я быстренько сняла оставшуюся одежду и встала под душ. Задвинув за собой дверцу и убедившись, что через матовое стекло будет виден максимум мой силуэт, я сообщила Аудиторе, что он может повернуться обратно.     Первые несколько минут я просто молча стояла под струями теплой воды, параллельно разгребая у себя в голове все те ощущения и эмоции, накопившиеся за это долгое утро. Едва я вспомнила о том, что все, кто сейчас присутствует в доме, вероятнее всего читали «Расплату», меня словно током ударило. Помаявшись еще некоторое время, я, наконец, выпалила столь мучивший меня вопрос:     — Ты читал мою писанину?     — Да. И я читал, и Альтаир, и Коннор, — ответил Эцио, но даже несмотря на то, что произнесены были всего несколько слов, я смогла уловить, что итальянец улыбается. Не выдержав, я от отчаяния шандарахнулась лбом об внутреннюю обшивку кабинки, тряхнув ее, а в довершение на мою макушку свалилась бутылочка с шампунем. Хоть какой-то плюс, а то я уже начинала подумывать, как же ее достать с моим-то росточком. — У тебя все в порядке?     — Ага, я просто пытаюсь покончить с собой раньше, чем сгорю от стыда, — ляпнула я, поднимая шампунь и выдавливая трясущейся рукой на не менее дрожащую ладонь необходимое количество. — Странное дело: я этого всего не помню, но мне все равно жутко неловко, что ты прочел все мои мысли касательно того периода. Наверняка теперь считаешь меня еще большей идиоткой, чем раньше. При условии, что это вообще возможно, конечно.     — В таком ключе я о тебе не думал, — мягко проговорил Аудиторе. — Это скорее как взгляд на ту ситуацию с другой стороны. Хотя твоя симпатия к Альтаиру немного насторожила. В основном его. Да и вообще то, как все получилось… это забавно.     — Ты меня теперь ненавидишь? — тихо проговорила я, жмурясь от сползающей на лицо мыльной пены.     — Ты сама-то читала, что написала? — вопросом на вопрос отозвался мужчина. Дождавшись, пока я промычу что-то утвердительное, он продолжил: — Так вот, мое отношение к тебе с тех пор осталось прежним.     При этих словах я поежилась, чувствуя, как, несмотря на то, что я стою под очень горячей водой, по всему телу пробегают мурашки. Причем ощущение было такое, что они прошлись не только снаружи, но и внутри, а затем сгруппировались в один большой комок в грудной клетке и теперь активно там шебуршат, щекоча в области сердца. Черт побери, вот мне только повторно влюбиться не хватало! Домывалась я уже молча, не рискуя продолжать этот резко свернувший не в то русло разговор.     — Эм-м-м-м, Эцио, — позвала я, выключив воду и потихоньку замерзая, кляня себя за то, что я такая склерозница. — Ты не мог бы подать мне полотенце — я забыла его прихватить.     Послышались шаги, а затем дверца кабинки скользнула в сторону и через образовавшуюся щелку просунулась рука. Я взяла махровую простынку, наскоро вытерла волосы, и завернулась в нее, после чего ступила на холодный кафельный пол, чувствуя, как моя кожа незамедлительно покрывается пупырышками. Бросив взгляд на валявшуюся неподалеку одежду, я поняла, что не собираюсь ее больше надевать, по крайней мере пока ее не выстирают раз тридцать. Аудиторе правильно расценил мой взгляд и, попросив подождать, ушел куда-то на несколько минут, а по возвращении протянул мне какой-то сверток.     — Это чье? — изумленно поинтересовалась я, держа на вытянутых руках просто гигантскую в моем понимании футболку, скорее тянувшую на мешковатое платье.     — Мое, — усмехнулся ассасин. — Больше ничего предложить не могу.     — И на том спасибо, — поблагодарила я и вновь уставилась на мужчину. Хвала богам, во второй раз просить его отвернуться мне не пришлось — сам додумался.     Мы вернулись в выделенную мне комнату, где на столе уже стоял кем-то принесенный поднос с едой и чаем. Я, позабыв об Эцио, буквально набросилась на пищу и смела все, что было на тарелке в мгновение ока, после чего блаженно развалилась на стуле, вытянув ноги.     — Слушай, а чей это дом вообще? — поинтересовалась я, решив-таки разбавить паузу хоть каким-то разговором. — Сомневаюсь, что Уильяму перепало наследство от дедушки.     — Одного из… — Эцио призадумался, — сочувствующих Братству.     — Радует, что ему сочувствуют не только бомжи и неудачники, — ляпнула я и, ойкнув, прикрыла рот рукой, осознав, что сморозила не то чтобы глупость…, но точно не самым удачным образом подобрала слова.     — Сейчас бы покурить, — после непродолжительной паузы мечтательно протянула я, глядя в потолок и старательно делая вид, что этого глупого разговора минутой ранее между нами попросту не было.     Сигарет мне, естественно, никто не предоставил ровно до того момента, пока мы не оказались в гостиной. Вот там-то на подоконнике обнаружилась и зажигалка, и пачка сигарет, и пепельница, а у окна стоял один из охранников, выпуская в сторону улицы сизые клубы дыма. Я приблизилась к нему и вежливо попросила поделиться. Мужчина, окинув меня взглядом, благосклонно кивнул и щелкнул по пачке пальцем, подталкивая ее ко мне. Я радостно вытащила столь любезно предоставленную сигарету, прикурила, затянулась и поняла, что пол как-то стремительно приближается к моему лицу. Подхватил меня все еще стоявший рядом секьюрити, при этом укоризненно покачав головой. Я только обезоруживающе улыбнулась в ответ, кляня себя за тупость. Логично было бы предположить, что после недели без сигарет меня после первой же затяжки поведет в сторону еще хуже, чем от бутылки текилы залпом. Докуривала я, опираясь на подоконник, во избежание повторения ситуации, после чего, покачиваясь, нетвердым шагом кое-как дошла до дивана и плюхнулась на него под настороженным взглядом Эцио, старательно собирая глазки хотя бы в кучку.     В течение минут десяти в помещение прибыли все остальные необходимые для продолжения действий лица (хвала богам, этого времени мне вполне хватило для того, чтобы отойти от нахлынувшего никотинового опьянения). Кейт с Мелани, точно так же, как и я ранее, едва не столкнувшись лбами, рванули к сигаретам. Кэтрин, которая, как я только сейчас заметила, была одета в завязанную на манер платья рубашку, судя по кровавому следу на рукаве принадлежавшую Альтаиру, закурила, а вот Мел этого сделать не позволила, отобрав у нее пачку и протянув мне. Я забрала сигареты, напоследок прошипев над самым ухом Мелани, рассекавшей в футболке, видимо, Коннора: «Ты же бросила!», за что была одарена невероятно злобным взглядом. Но, как ни сверлила меня глазами будущая мать, я не сдалась, и, отбуксировала пачку ее хозяину. Тот, взглянув на Уильяма, словно бы спрашивая разрешения, благосклонно вернул сигареты мне. Я сердечно поблагодарила мужчину за столь щедрый подарок и вновь вернулась на диван, усаживаясь рядом с нахохлившейся Мел. Пока я размещала свою пятую точку поудобнее, умудрилась заметить, что Альтаир, думая, что никто не видит, чуть склонив голову, пялится на задницу и ноги Кейти.     — Закончили цирк? — процедил Майлс таким тоном, что даже дауну стало бы ясно, как его раздражает вообще наше присутствие в этом доме. А уж тот факт, что мы скорее раздеты, нежели одеты, да еще и в шмотках с чужого широкого ассасинского плеча, кажется, доводил его до белого каления. — Тогда начнем, точнее, вернемся к прерванному разговору. Как я уже сказал несколькими часами ранее, учитывая полученную и проанализированную нами информацию, я решил, что условия содержания девушек можно смягчить, однако покидать дом им запрещается.     — …под страхом смертной казни, — не сдержавшись, проворчала я.     — Не исключено, — поддел меня Шон. Я недовольно посмотрела на Гастингса, едва подавив в себе низменное, но такое человеческое желание показать историку средний палец, лучше сразу на обеих руках. А то и ноги к этому делу подключить. И даже пожалела, что я не мальчик и не обладаю еще одной конечностью, которую можно с гордостью продемонстрировать.     — Дайте сначала поесть, а потом делайте, что хотите, — простонала Мелани, держась обеими руками за живот и при этом невольно натянув на нем ткань футболки. Проследив взглядом за ее ладонями, я только сейчас обратила внимание, что за ту неделю, на протяжении которой нас держали порознь, пузико подруги несколько увеличилось в объеме и теперь чуть заметно выдавалось вперед.     — Ты же поела, — удивленно пробормотал Коннор, наверняка помнивший, что наша Мел ест как птичка (нет, не в том смысле, что половину своего веса) и ей одного куска пиццы хватает на полдня.     — И что, теперь мне до конца жизни больше не жрать? — вызверилась подруга, злобно сверкая в его сторону голодными глазами. — Хотя бы дорогу к холодильнику покажите.     — Джон, проводи девушек до их комнат, — бросил Уильям. — А потом принеси Мелани поесть.     Охранник, столь любезно снабдивший меня дозой никотина, закатил глаза, поднялся со своего места и вывел нас из помещения.     — А ты тоже ассасин? — поинтересовалась у мужчины Мел, пока тот вел нас в сторону наших комнат.     — Здесь все ассасины, — просто ответил тот. — Ну, кроме вас.     — Нас принимали в Братство, — оспорила его утверждение Кейт, гордо демонстрируя татуировку на запястье. — А то, что мы этого не помним, еще не значит, что мы перестали быть его членами.     Пренебрежительно дернув плечом, Джон довел нас до комнаты Мел, где попросил подождать его возвращения. Когда ассасин пришел обратно, нам самим пришлось открывать ему дверь, поскольку у него руки были заняты просто невероятным количеством еды.     — Берите что вам нужно, и я вас провожу в ваши комнаты, — обратился Джон ко мне и Кейт. Но стоило нам только сделать шаг в сторону этой горы вкусняшек, как Мелани так угрожающе на нас зыркнула, что мы с Кэтрин в один голос промямлили, мол, совсем не голодны и нам хватит просто попить водички. Ассасин, хмыкнув, вывел нас в коридор, развел по отведенным помещениям и, напоследок попросив их не покидать, удалился.     Только оказавшись в одиночестве, я поняла, как все-таки устала за сегодняшний день, столь насыщенный и богатый на разного рода события. Голова казалась какой-то невероятно пустой, словно бы там прошлась профессиональная уборщица с моющим пылесосом и подчистила все участки моей черепной коробки, забыв смести только дикую усталость. Зевнув пару раз подряд так, что у меня громко хрустнула челюсть, я для порядка прошлась по спальне, оценив обстановку. Светлые обои на стенах, не отягощенных какими-либо картинами, разве что над небольшим письменным столом висели самые обыкновенные часы. Справа от окна расположился большой, добротный, правда совершенно пустой, обычный и не вычурный шкаф, ночник на прикроватной тумбочке (которая тоже, кстати, была абсолютно пустой). В общем и целом обстановка скорее напоминала гостиничный номер нежели хорошо обжитую комнату. Заставив себя дойти до окна, чтобы задернуть веселенькие зеленые занавески в желтый цветочек, я рухнула на комфортную полуторную кровать, застеленную на удивление чистым бельем и, не утруждая себя даже натягиванием одеяла, заснула.