Глава 9
25 января 2014 г., 15:47
— О да, конечно, забирайте все мои книги! — язвительно процедил Гастингс, едва Кейт озвучила просьбу касательно дележки литературой. — Они ведь совсем не нужны мне для работы.
— Ну хоть одну-у-у-у! — заканючила я и пригрозила: — А то ведь точно плюну тебе в чай! Или вместо сахара соль насыплю. Или стиральный порошок. Или… лимонной кислоты!
— Он пьет чай без сахара, — подсказала, улыбаясь, Ребекка. — Так что придумай что-нибудь еще. И обязательно позови меня — хочу потом на это посмотреть.
— Спасибо, я очень ценю твое стремление помочь этим девицам испортить мне жизнь, — саркастически поблагодарил техника Шон, поправив очки и отворачиваясь.
— Может вы нам тогда хоть телефоны вернете? — предложила Мелани, с тоской глядя на монитор компьютера на столе историка. Там, словно бы дразня нас, светилось окошко браузера и какой-то сайт.
— А может вас сразу к офису «Абстерго» отвезти? — вновь влез в разговор Гастингс, скептически косясь в нашу сторону.
— Вы до сих пор считаете, что мы с ними сотрудничаем? — обиженно уточнила я. — Боги, вы ведь уже нас допрашивали, «Расплату» читали, в каждое отверстие залезли… Почему вы все еще считаете, что мы подосланы этими вредными, нехорошими дядьками?
— «Хэйтем такой кле-е-е-евый», — передразнивая, проговорил Шон.
— А, то есть теперь личное мнение у нас считается преступлением? — насупилась до этого молчавшая Кейт. — И если я сейчас скажу, что ты мне не нравишься и вообще жуткий зануда, это тоже пойдет как минус в личное дело? Мы вообще ассасинами считаемся. Так, напоминаю, если вы вдруг по ошибке приобрели вместо дополнительного слота памяти склероз.
— И, промежду дрочим, нас в Братство принимали не какие-то там занюханные и неизвестные истории ассасины, а Дезмонд, Коннор, Эцио и Альтаир, — назидательно сообщила Мел.
Под сдавленное хихиканье Ребекки Гастингс процедил:
— А я наивно считал, что через постель только в шоу-бизнес попадают. Оказывается, нет.
Тут смолчали уже мы. Крейн, не прекращая улыбаться, поманила нас к своему столу, а когда мы приблизились, выложила на поверхность наши смартфоны, деньги и документы.
— Забирайте, — заявила она. — Сим-карт там нет и вай-фай, уж простите, запаролен. А вот остальными функциями можете наслаждаться.
— Ребекка, ты просто чудо! — воскликнула я, бережно взяв в руку свой любимый телефончик. — Шон, спасибо за книги, у меня теперь есть кое-что получше твоих нудных трактатов по истории.
— Например, твоя графомания? — скептически отозвался тот. Я проигнорировала выпад и, махнув напоследок рукой, покинула информационный центр.
Остаток вечера мы провели, валяясь в нашей новой комнате и копаясь в своих вновь обретенных телефонах. Ночь выдалась ужасная — Мел просыпалась от своих кошмаров раза в два, если не в три чаще, чем в предыдущий раз.
* * *
Последующие дни прошли как близнецы: проснулись-поели-потрындели-поели-послушали музыку-поели-почитали-уснули. И так шесть дней подряд, разве что единственным разнообразием этой рутины стало появление Ребекки, принесшей нам три пакета с одеждой и всем необходимым современной девушке для комфортной жизни. Минерву мы ждали, как могли. Серьезно, мы были не то что на сто — на тысячу процентов уверены, что по истечении двух недель нам явится представительница Первой Цивилизации и отправит нас домой. Как я потом узнала, Мелани даже написала Коннору на тот случай, если он не вернется до того момента, как мы исчезнем, письмо, которое оставила у доктора Робинсона, попросив отдать Кенуэю, когда тот появится. Кстати, в тот день Мел, набравшись храбрости, выпросила у Ребекки телефон и позвонила Радунхагейду, дабы поздравить с днем рождения. Естественно, только поздравлением она и ограничилась, особенно учитывая тот факт, что звонить ей пришлось под присмотром Крейн и Гастингса, который не упустил случая погреть свои уши.* * *
Кстати, Кейти в порыве своей самостоятельности и упоротости предлагала, раз уж нам вернули наши вещи и документы, свалить отсюда. Мы с Мел, поскольку абсолютно не горели желанием покидать ни базу, ни ассасинов, переговорив с Кейт и вправив ей мозг, пришли к консенсусу, что здесь нам, по крайней мере до тех пор, пока мы не сильно мешаемся под ногами, будет безопаснее. Когда Минерва не явилась, мы забеспокоились. Сначала решили, что чертова богиня опоздала, потом — что у нее в силу возраста начался склероз, а когда с момента нашего попадания в это отражение прошло три недели и зацвели кусты у дома, в котором мы находились, до нас дошло, что возвращать нас, видимо, никто не собирается. И вот тогда накатила просто невероятная депрессия. В принципе, я начала скучать по родителям еще до того, как апрель подошел к середине. А осознание, что я, возможно, никогда больше с ними не увижусь угнетало меня невероятно — почти так же, как подозрение, что я для них, скорее всего, пропала без вести. Мне даже не хватало вечных маминых звонков. Еще я жутко, просто до ужаса волновалась за Печеньку. Единственное, чем я себя успокаивала: мы пропали за день до того, как нам нужно было платить ренту, следовательно хозяин квартиры должен был прийти к нам домой, соответственно заметить, что нас нет и, думаю, хотя бы покормить несчастную голодную кису. Или сдать Джеймсу, поскольку владельца нашей квартиры я в свое время предупреждала, что по каким-либо вопросам в наше отсутствие нужно обращаться именно к Быку. Только путем таких рассуждений я смогла более или менее успокоить себя и Мел и заставить не переживать за нашу котейку. Тосковала по родным не только я. Кейт, несмотря на то, что с родителями она не так уж и часто общалась, в особенности после их развода, все равно по ним скучала, а еще больше — по бабушке. С ней, собственно, Кейти и прожила большую часть своей жизни, поскольку ее мама и папа еще до разрыва очень много проводили времени в командировках, оставляя Кэтрин на бабулю. Подруга еще в нашем отражении частенько грустила о таких не самых теплых отношениях в семье. А обитать здесь, осознавая, что родители, в общем-то о ней и знать не знают, а, возможно, таковых людей вообще не существует, было еще сложнее. Переживала Кейт и за своих котеек, в равной степени скучая как по продолжительное время обитавшей у нее Няше, так и по недавно появившемуся Альтаирке, успокаивая себя лишь тем, что ее соседка наверняка не оставит пушистых на произвол судьбы. Радостные новости тоже были — Мелани посетила нашего доктора Робинсона, сообщившего результаты анализов. Из них следовало, что ребенку не повредил не самый здоровый образ жизни, который вела Мел, не зная о беременности. Портативный УЗИ-аппарат, имевшийся в распоряжении ассасинов, показал, что конечности и голова у плода в наличии. Кроме того, доктор поставил предполагаемую дату родов — 22 сентября. Половую принадлежность детеныша выяснить пока не получилось, но врач клятвенно заверил нашу подругу, что, если она захочет, конечно, то к середине мая станет известно, кем ее одарил Коннор. Кстати, довольно смешно было смотреть на лицо Пола, когда она ему сообщила, что отец ребенка не кто-то из нашего отражения, а мистер Кенуэй собственной персоной. Поверил врач ей едва ли, но пообещал, что после рождения ребенка, если возникнут вопросы, можно будет съездить в нормально оборудованную клинику и провести анализ ДНК. — А сейчас можно хоть как-то это уточнить? — поинтересовалась у доктора Мелани. — У меня нет возможности сделать такого рода анализ — тут не перевозная генетическая лаборатория, — ответил Робинсон, покачав головой. — Я, конечно, могу посоветовать тебе обратиться к генетикам и сделать платный анализ, но этого делать не стану. Пока ребенок не родится, с такими проверками лучше повременить, если у тебя не стоит цель спровоцировать выкидыш.* * *
От ассасинов из прошлого полторы недели не было ни слуху, ни духу. Только однажды Кейт, запыхавшись, влетела в нашу комнату и сообщила, что, кажется, видела Коннора, направлявшегося к кабинету Уильяма. Мы вдвоем, не сговариваясь, взяв под белы ручки Мел, рванули туда, но в комнате оказался один только глава Братства, сообщивший: — Он оставил мне отчет и вновь отправился на задание. Какое, куда и зачем — вас не касается. Понурившись, мы плелись в обратном направлении, когда услышали за одной из дверей воодушевленную болтовню Шона, произнесшего при этом имена Мел и Коннора в одном предложении. Мы замерли, прислушиваясь к монологу Гастингса, вещавшего в режиме нон-стоп в одной из комнат, насколько я помню, принадлежавшей непосредственно оратору. —…и это я еще молчу о том, что еда из холодильника исчезает со скоростью звука — наполнять не успеваем. Как будто мы снова с Дезмондом живем, — настойчиво взывал историк. — А эти перепады настроения? Да она же словно двуликий Янус. Определенно тут дело нечистое. Мой вердикт: или беременна, или в ее голове тамплиеры основательно покопались. — Шон, ты параноик! — воскликнула Ребекка. — То есть у тебя предположение, что тамплиеры пытаются нас обожрать и свести с ума? Уверена, что ты бредишь. У тебя от нехватки свежего воздуха уже мозг отключается? Ну, подумаешь, аппетит возрос — может это нервное? И перепады настроения происходят у женщин не только во время беременности. — Наполеон тоже был уверен, что сможет победить, — язвительно процедил Гастингс. — Нельзя быть такой узколобой. Или это тебе наушники так голову сдавили? — Как бы то ни было — нас это пока не касается, — завершая «семейную склоку», отбрила историка Крейн в опасной близости от двери. Мы едва успели отскочить в сторону, чтобы избежать бесславной смерти. Техник, заметив нас, подмигнула, после чего удалилась по коридору в сторону лестницы. Воспользовавшись тем, что Шон, хвала богам, пока не выглянул из помещения, мы быстренько ретировались в противоположном направлении. Этот разговор нас несколько напряг, ведь выходило, что хотя доктор и держит пока все в тайне, остальные ассасины уже начали кое-что подозревать. А Ребекка, судя по ее поведению, уже обо всем додумалась, но на данный момент держала свои догадки при себе, видимо, из женской солидарности. Правда, Мел старательно скрывала свой стремительно растущий живот, постоянно нося чуть великоватые ей толстовки, при этом перманентно держа руки в карманах и не расстегивая молнию.* * *
Еще через некоторое время мы начали волноваться по поводу продолжительного отсутствия ассасинов или хотя бы вестей о них. Даже выдали несколько теорий вроде той, что, вполне вероятно, Минерва перекинула мужчин обратно в их время. А нас наоборот оставили тут, безо всякой надежды на возвращение в наше отражение, да еще и без привыкших к нашим закидонам личностей. Запаниковав, мы в итоге направились к Ребекке, решив через нее хоть как-то войти в контакт с ассасинами. — Телефон или жизнь! — завопила Кейти, на скиле врываясь в информационный центр. Бекки обернулась, увидела нас и поняла, какой смысл скрывается за казалось бы бессмысленной фразой Кейт. — Я не могу дать вам позвонить, — мягко сообщила Крейн. — Они вообще-то не на курорте развлекаются, а заняты делом. — Ну хоть на минуточку! — хором заныли мы, а потом Мел добавила: — Они хоть живы? — Пару часов назад были, — пожала плечами техник и замолчала. Мы продолжали выжидающе глядеть на девушку, которой, кажется, было не очень уютно под нашими умоляющими взглядами, которые мы посылали ей со скоростью и частотой пулеметной очереди. — Давайте, идите, я вам ничем помочь не могу, — принялась выпроваживать нас Ребекка, но тут зазвонил мобильник, лежавший на ее столе. Крейн ответила на звонок и по первым сказанным ею словам мы поняли, что звонящим является никто иной, как Альтаир. — Передавай привет! — в унисон вновь завопили мы. — Альтаирка, зайка, ты по мне скучашки? А я скучашки! Сильно-сильно! — едва сдерживая смех, выдала Мелани, при этом манерно растягивая слова, старательно кося под не обремененную интеллектом девицу. — Эй, ты Коннору про скучашки говори! Патент на все скучашки по Альтаирке принадлежит мне! — захохотав, перебила Кэтрин. Я хотела уже вставить что-нибудь от себя, но Бекка, покосившись на нас, указала пальцем на дверь. Мы синхронно замотали головами и вновь принялись атаковать техника умильными моськами, но она была непреклонна. Пришлось, понурившись, выйти в коридор. Тем не менее, поняв, что ассасины связываются с Ребеккой, вероятно, довольно часто, мы по несколько раз в день преследовали бедную, вконец задолбанную нашими визитами Крейн, прося передать мужчинам приветы и надеясь, что нам повезет вновь нарваться на прямую трансляцию беседы. В один прекрасный день замученная Бекка пришла и сообщила, что ассасины таки облагодетельствовали нас ответными приветами, после чего попросила хотя бы на время прекратить перманентно совершать наши набеги, больше всего напоминавшие ей поедание нами ее мозга кофейной ложечкой.* * *
В последний день апреля неожиданно вернулся Альтаир, который, видимо, таки оправился от пережитого шока. Сначала мы в окно увидели, что он, пройдя через ворота (пешком добирался, что ли?) стремительно скрылся в доме. Мы рванули ко входу, но, видимо, Ла-Ахад успел пропасть из нашего поля зрения гораздо раньше, так что мы вернулись обратно в нашу скромную обитель. Примерно час спустя, когда Мелани с Кейт что-то активно обсуждали, а я валялась на своей кровати на животе, читая на телефоне книгу, чуть слышно скрипнула дверь, а когда я обернулась, то увидела, что в дверном проеме, чуть заметно ухмыляясь, скрестив руки на груди и облокотившись о косяк, стоит араб. Кэтрин, издав радостный визг, буквально слетела с кровати и повисла на шее у ассасина, болтая при этом в воздухе ногами. Мужчина обнял ее за талию, прижимая к себе, кивнул нам с Мел поверх плеча Кейти, и они скрылись за дверью, даже не удосужившись ее за собой закрыть. — Кажется, теперь ночная вахта исключительно моя, — хихикнула я, вставая с кровати, чтобы прикрыть створку, после чего повернулась к Мелани. — Хорошо, что ты все-таки теперь не так часто просыпаешься от своих кошмаров. — Угу, — мрачно кивнула подруга, вытягиваясь на кровати. — Надеюсь, что ты когда-нибудь вообще перестанешь их видеть, — сочувственно протянула я, плюхаясь на прежнее место и принимая прежнюю же позу. — Мечты, мечты, — пессимистично вздохнула Мелани. Боги, как же хорошо, что мне ничего такого не снится. Поддавшись порыву, я поднялась со своей кровати и пересела к подруге, крепко обнимая ее, но при этом сильно к себе не прижимая, чтобы случайно не выдавить из нее детеныша, как зубную пасту из тюбика. Мелани, слабо улыбнувшись, обняла меня в ответ, как вдруг, резко отстранившись, посмотрела на меня большими, просто невероятно огромными глазищами и замерла. — Мел, все в порядке? — осторожно поинтересовалась я. Подруга в ответ только подняла указательный палец вверх, прося замолчать и подождать. Я послушно замерла, неотрывно глядя на нее и не зная, чего сейчас ожидать. — Джеки, — позвала, наконец, Мелани, в то время как на ее лице стала проступать неуверенная, но невероятно довольная улыбка. — Кажется, он толкается… — Где?! — завопила я, прикладывая обе ладони к животу подруги, предварительно забравшись ими под толстовку, естественно. Сначала я ничего не чувствовала, но когда Мел аккуратно переместила мою руку почти к самой кромке джинсов прямо по центру живота, я ощутила под пальцами что-то похожее на неритмичную, редкую пульсацию. Мои губы непроизвольно растянулись в нехарактерно широкой улыбке. — Перестань так улыбаться — лицо порвешь, — хихикнула Мелани. — И вообще, убери свои корявки — это мой ребенок. Я с сожалением убрала ладони, но улыбаться аки идиотка не перестала. В который раз за последний час распахнулась дверь и в комнату влетела донельзя довольная Кейти, по состоянию прически и одежды которой я сделала вывод, что к постельным утехам они с Альтаиром еще не перешли. Кэтрин, не догадываясь о том, какие мыслишки роятся сейчас в моей черепной коробке, прикрыла за собой дверь и с гордым видом задрала футболку, демонстрируя новую сережку в виде звездочки в своем пупке. Убедившись, что мы все рассмотрели, Кейт плюхнулась на кровать рядом с Мел и заявила: — Не насосала, а подарили, промежду дрочим! Альтаирка сказал, что хватит уже так откровенно палиться и рассекать со знаком ассасинов в пупке, поэтому притащил мне вот эту прелесть. — Символичненько, — хмыкнула Мелани. — Учитывая то, что Альтаир — это все-таки звезда в созвездии Орла, еще откровеннее заявить, что ты — его женщина, он мог только если бы написал у тебя на лбу фосфоресцирующей краской «Собственность Альтаира ибн Ла-Ахада». И еще на жопе, чтобы со всех сторон видно было. Может он тебя еще и пометил, как это зверюшки делают? — Кто бы говорил насчет «пометить», — отбила выпад Кейт, косясь на живот Мел. — Я-то в случае чего смогу сережку снять, а вот тебе еще месяцев пять с пузом ходить. А потом эта метка будет рядом бегать и вопить «Мама, мама!». — Вот сейчас дотрындишься до того, что я не дам тебе потрогать, как он толкается, — пригрозила Мелани. — Ну, сестрюня, ну я же не со зла! — заканючила Кейти, протягивая руки. — Прости дуру грешную! Мел, ухмыльнувшись, покосилась на дверь, убеждаясь, что створка закрыта, причем плотно, после чего расстегнула толстовку и откинулась назад, опираясь на свои руки. Кэтрин, как и я десятью минутами ранее, стала водить ладонями по животу, выискивая признаки жизни малыша, а когда нашла, издала звук умиления и тоже разулыбалась. — Как думаешь, кто это? — жадно поинтересовалась Кейти. — Ребенок, конечно, — не удержавшись, хихикнула я, не дав Мел и рта раскрыть. — Нет, у меня там сидит бабуин и кидается говном, — захохотала Мелани. — Это вам только кажется, что он толкается, а я старательно поддерживаю эту вашу теорию. — Ну я серьезно, сестрюня. Мальчик или девочка? — проканючила Кейт. — Уверена, что пацан. Чует во мне британские корни и проявляет к ним нелюбовь во всей полноте. Весь в папеньку, — с гордой улыбкой заметила Мел. — Пф-ф-ф! — фыркнула я. — А что мешает точно так же делать девочке? — Женская солидарность, — безапелляционно резюмировала Кейт и, склонившись к животу Мелани, принялась впрягать гипотетическому мальчику, что девочек бить нехорошо, даже таких пришибленных, как его мамуля. Я, глядя на эту картину, сначала было пожалела, что под рукой нет фотоаппарата, а потом, хлопнув себя рукой по лбу и выругавшись сквозь зубы, высказываясь о собственной тупости, рванула к своей кровати за телефоном. Пока я фоткала эту умилительную сцену, дверь вновь распахнулась. Я дернулась, намереваясь в случае чего попытаться прикрыть собой Мел, чтобы никто не заметил ее животика, но тут же расслабилась, увидев, что на пороге стоит Альтаир. — Дверь закрой, — потребовала Кейт, быстро оглянувшись на вошедшего. — Не пали контору, звездочка моя. — Хочешь потрогать? — с улыбкой предложила Мелани, глядя на Ла-Ахада. — Он толкается. Араб неуверенно — честно, так и было — я сама офигела! — приблизился к Мел и, дождавшись, пока Кэтрин уберет свои руки, аккуратно приложил ладонь к животу. Кейти в тот же момент чуть передвинула конечность Ла-Ахада, помогая ему найти именно то место, где сейчас активничал ребенок. Мы втроем с нескрываемым удовлетворением и даже какой-то жадностью наблюдали, как меняется лицо Альтаира. Сначала оно потеряло привычное суровое выражение, уступив место удивлению, а затем на его губах заиграла легкая улыбка. — Когда расскажешь Коннору? — поинтересовался ассасин, убирая ладонь и пересаживаясь на мою кровать, стоявшую напротив. Кейт, не упуская случая, переместилась под крылышко к Альтаиру, с ногами забравшись на постель. — Он должен знать. — Как только — так сразу, — огрызнулась Мелани, выпрямляясь и резким движением застегивая толстовку. — К тому же, это Коннора где-то носит, а объясняться со стеной или орать на весь дом, когда он мелькнет на секунду в другом конце коридора, мне как-то не с руки. И, кстати, вот какой была бы твоя реакция, если бы такое произошло между тобой и Кейт? — Я знаю, что нужно делать, чтобы такого не случилось, — после минутного молчания сообщил араб, а затем вытащил из кармана телефон и протянул Мел. — Не вижу проблемы, позвони и сообщи. — По телефону о таком не извещают. К тому же то, что Мел от него беременна, еще не значит, что между ними что-то было, — встряла я, переводя тему. Ла-Ахад взглянул на меня, как на идиотку, что, естественно, раззадорило меня еще больше. — Послушай, я рада, что вы с Кейт так быстро снова сошлись, но, пожалуйста, не забывай об одном маленьком таком фактике: те отношения для нас не существовали, понимаешь? И эмоции мы сейчас испытываем совершенно другие. От Коннора никто ничего не требует. Будет нужно — справимся сами. Сейчас даже не восемнадцатый век, что уж тут говорить о двенадцатом. Пока я говорила, Альтаир хмуро смотрел на меня, а стоило мне заткнуться, араб поднялся с кровати, спрятал телефон и, потянув Кейти за руку, направился к выходу. — Он должен знать, — напоследок бросил ассасин, прежде чем закрыть за собой дверь. — Наверное, мне не стоило влезать, — тихо пробормотала я, покосившись на все еще молчавшую подругу. — Да нет, ты все правильно сказала, — передернула плечами та. — Но и Альтаир прав: Коннору надо сообщить как можно скорее. Как только он вернется — сразу же зажму его пузом в углу, чтобы уже наверняка успел меня выслушать. Применю четвертый закон Ньютона. Ну, сама знаешь: тело, зажатое в угол, не сопротивляется. Не убьет же, в самом деле… Надеюсь. — Мел, не глупи, — возмутилась я. Она подняла на меня глаза. — Что, думаешь все-таки убьет? — чуть слышно пробормотала Мелани. — Дура! — хихикнула я. — Вот мне кажется, что он будет рад. — Ты же понимаешь, что я тебя с того света достану, если ты окажешься не права? — с улыбкой пригрозила Мел, заметно расслабившись. — Пощади болезную! — наигранно взвыла я, демонстративно кидаясь подруге в ноги и обхватывая руками ее лодыжки. — Не со зла ляпнула. — Я подумаю, — ухмыльнувшись, пообещала Мелани, после чего потянулась к мобильному. — Кстати, нам на ужин-то не пора? Уже почти восемь часов. Мой желудок, услышав, что мы пропускаем прием пищи, возмущенно заурчал, требуя восполнить пустоту. Мы направились в столовую, по дороге вслух гадая, явятся ли туда Кейт с Альтаиром или же они будут «сыты любовью». Как оказалось — явились, видимо, решив, что для восполнения пробелов в общении им понадобятся силы. Вот только ни я, ни Мелани уже совершенно не реагировали на их появление, потому что на тарелках, кроме тушеных овощей с рисом обнаружилась еще и… — Рыба?! — возмущенно завопила я под аккомпанемент моего донельзя недовольного таким поворотом событий желудка. — Кажется, сегодня я на диете. — Не нравится — не ешь, — недовольно проворчал Джон, который, видимо, все это и приготовил. — Никто не заставляет. Ребекка вон вообще к мясному не прикасается и ничего, не страдает. — Ребекка тренированная, — пробубнила я себе под нос, усаживаясь за стол и недовольно морщась от витавшего в столовой запаха. — Ну съешь только овощи — что тебе мешает? — дружелюбным тоном предложил Мэтью, с таким аппетитом поедая мерзкий морепродукт, что меня чуть не вырвало. — Тот факт, что они сейчас лежат вместе на одной тарелке, а я не прикоснусь к овощам, оскверненным этой гадостью, — запричитала я и покосилась на Мелани, к моему удивлению еще не присоединившуюся к праведному возмущению и не высказавшую свое «Фи!» относительно предложенного меню, а вполне себе мирно евшую свою порцию. С другого конца стола моего слуха достигло покашливание Шона. Повернув голову, я заметила, как Гастингс, победно взглянув на Ребекку, указал ей глазами на Мел. Крейн только пожала плечами в ответ, не прекращая с аппетитом поглощать салатик, который, судя по всему, она приготовила сама и исключительно для себя. По завершении ужина мы вернулись в нашу комнату, где Кейти с ходу начала на нас наседать. — Сестрюни, тут такое дело, — заговорила она, глядя в нашу сторону глазами кота из «Шрека». — У нас с марципановой звездочкой вроде как что-то активно строится, но я не хочу, чтобы вы думали, мол, я вас меняю на мужской половой орган и… — Святая вермишелька, Кейт, ну что ты за чепуху несешь? — раздраженно прервала словесный поток нашей подруги Мел. — Ноги в руки — и бегом к Альтаиру! — Нет, ну, сестрюня, вы не обидитесь, если я свалю из нашей уютненькой норки облагораживать холостяцкую берлогу Альтаирки? — продолжала настойчиво допытываться Кэтрин. Мы с Мелани переглянулись, молча согласовав дальнейшие действия по внутреннему блютузу и придя к консенсусу, подхватили Кейти под белы рученьки, вытащили в коридор и довели до вышеназванной «холостяцкой берлоги», после чего, не церемонясь, впихнули подругу в комнату. — За что боролись, на то и напоролись, — твердо заявила я Ла-Ахаду, закрывая за нами дверь. — Твоя очередь мучиться.
