Расплата. Стопроцентная синхронизация

      Картинка, транслировавшаяся на монитор, исчезла, вновь сменившись изображением Кейт, стоявшей посреди Белой комнаты Анимуса, а затем пропала и она. В тот же момент Кэтрин открыла глаза, вынула руку из сканера машины и попыталась сесть, хотя было видно, что после восьмичасового сеанса, проведенного в одной позе, затекшие руки, ноги и спина повинуются сигналам, посылаемым мозгом, далеко не сразу.       — Все в порядке? — к Кейти подскочил доктор Робинсон.       Подруга обвела каким-то мутноватым взглядом окружающих и потрясла головой, словно бы пытаясь отогнать что-то навязчиво кружащее у ее лица. Врач, протянув руку к лицу Кейт, посветил ей в глаза ручкой-фонариком, проверяя реакцию зрачков на свет, после чего удовлетворенно кивнул каким-то своим мыслям.       — Полный порядок, только курить хочу, как дьявол, — пробормотала в итоге подруга, отмахиваясь от доктора. — Охрененная штука — Анимус, жаль, что в нем не предусмотрена встроенная пепельница. Или хотя бы электронная сигарета.       — С ней точно все хорошо? — Альтаир обеспокоенно взглянул на Ребекку, снова отвернувшуюся к монитору.       — Да, все нормально, ей просто нужно прийти в себя, — веселым тоном отозвалась Крейн, что-то выстукивая на клавиатуре. — К использованию Малышки все-таки нужно привыкнуть. У Дезмонда тоже первое время наблюдалась некоторая рассеянность в первые полчаса по завершении сеанса. Я уж молчу о том, что с ним происходило после использования машины Абстерго.       Альтаир, удовлетворенный ответом Бекки, кивнул и вновь повернулся к Кэтрин, чьи глаза уже вполне четко смогли сфокусироваться на его лице.       — Так мне кто-нибудь даст покурить или как? — вполне оживленным и явно недовольным тоном протянула подруга, уже нормально садясь в кресле, а затем свешивая с него ноги. — И, быть может, кто-нибудь соизволит мне объяснить, какого дьявола произошла десинхронизация?       — Несмотря на то, что мы считываем твои личные воспоминания, а не воспоминания предков, ты должна в точности повторять ключевые моменты, — пояснила Ребекка. — А твой ответ на предложение — как раз один из таких.       Вздохнув, Кейти закатила глаза и осторожно коснулась ступнями пола. Приняв вертикальное положение, Кейт, еще несколько нетвердо стоявшая на ногах, слегка покачнулась, и Ла-Ахад молниеносно подхватил ее, не давая упасть.       — Спасибо, — кивнула Кэтрин в благодарность, после чего задумчиво произнесла: — Но лучше бы я лежала на полу с сигареткой, чем продолжала стоять без нее.       Альтаир благородно подставил Кейти плечо, закинув на него ее руку и придерживая подругу за талию, стал продвигаться к выходу из информационного центра, не обращая внимания на бурчание Кейт о том, что она не новорожденная котюча и вполне в состоянии идти самостоятельно. Мы с Мел встали со стульев, которые нам принесли примерно через минут пятнадцать после начала сеанса, и направились за Кэтрин с ее сопровождающим. Правда, в процессе подъема по лестнице, мы с Мел пошли вперед, дабы эта парочка в случае чего на нас не сверзилась. В гостиной обнаружились Эцио с Коннором, разговаривавшие о чем-то, но замолчавшие при нашем появлении и внезапно решившие последовать за нами.       Альтаир отбуксировал Кейт на крыльцо, пересадив ее на перила лестницы, ведущей ко входу в дом, а сам прислонился рядом, готовый в случае чего подстраховать.       — Эм, ребят, — несколько неуверенно начала я, оглядывая мужчин. — Вы не могли бы оставить нас наедине поговорить о своем, о девичьем?       Ассасины переглянулись, словно бы на ком-то из них можно было прочесть, что же им делать дальше: соглашаться или нет. В итоге они молча между собой о чем-то договорились, после чего ушли обратно в дом, оставив нас, наконец, наедине.       Я отошла к той стороне крыльца, где сидела Кейт, чтобы сигаретный дым не попадал на Мелани, которая внезапно недовольно пробормотала:       — Мог бы и поцеловать, свинота.       — Можно подумать, ты бы ему позволила, — хмыкнула я, выуживая из кармана толстовки пачку сигарет и зажигалку.       — Господи, конечно же да! — горячо воскликнула Мел, при этом провожая несчастным и завистливым взглядом руку Кейт, крутящую колесико зажигалки.       — Невероятно, — процедила я сквозь зубы, прикуривая и затем выпуская в вечерние весенние сумерки облачко дыма, поплывшее в сторону ворот. — Кстати, зря ты на него наезжаешь, он к тебе прекрасно относится.       С довольной миной я наблюдала, как удивленно вытягиваются лица моих подруг, после чего, для нагнетания обстановки многозначительно помолчав с минуту, я пересказала им нашу с Коннором беседу.       — Но ведь он же напрямую не заявил, что меня любит, а «Расплата» была давно, и вообще все очень плохо. И теперь я действительно не понимаю, почему он от меня шугается, как кот от пылесоса? — задумчиво поинтересовалась Мел.       — Мне кажется, он просто не хочет тебе ничего навязывать, — высказала свою точку зрения Кэтрин. — В конце концов, наличие общего ребенка, пусть пока и находящегося в проекте, еще не обязывает тебя сразу же кидаться к нему на шею с воплем: «Дорогой, возьми меня прямо здесь!». Ой, это не из той оперы, но мою мысль ты уловила. Кроме того, ты ему пока официально выдала разрешение исключительно на контакт с детенышем, но никак не с самой собой.       — Он дурак, что ли? Ребенок же пока что во мне — следовательно и со мной ему контакт разрешен. Даже обязателен, — все с той же горячностью сообщила Мелани.       — А вы с нашим любвеобильным Эцио чем занимались? — поинтересовалась я у Кейти, заметив, что она уже окончательно пришла в себя и способна даже ровно стоять на ногах и вполне активно жестикулировать.       — Спали, — пожала плечами подруга, вытаскивая у меня из кармана пачку, а из нее еще одну сигарету. — Легли жопка к жопке и стали активно играть в Храпунцель. Что еще могло быть? Не трахаться же с ним. Моего мужчину активно эксплуатировала Мел.       — Ну почему сразу эксплуатировала? — мило улыбнулась та. — Мы вполне душевно разговаривали. Я от всего своего доброго, чистого и сострадающего сердца поинтересовалась, почему за такое долгое время здесь ему все еще не поставили протез безымянного пальчика и не испытывает ли он периодически фантомные боли в отсутствующей части верхней конечности.       — А Коннор не испытывает фантомные мысли в отсутствующем мозге? — хихикая, парировала Кэтрин.       Мелани, исподлобья взглянув на Кейт и скрестив руки на груди, обиженно надулась. Кейти же, заметив этот взгляд, продолжала:       — А что, этот фирменный взор а-ля «все козлы, один я в белом пальто стою красивый» передается половым путем? Мел, одолжи мужика на ночь, я тоже хочу так на всех пырить, а то что я, как пень обоссаный? Подсунули какого-то гнилого Эциошечку, от которого половым путем только венерические заболевания передаются, — наигранно возмутилась подруга.       — Иди лизни муравья под коленкой! — насупилась я. — Курица, отжаренная по-арабски, чтоб тебя Альтаир передержал на гриле! Боги, ты вообще хоть иногда за языком следишь?       — Или хотя бы думаешь, что твои слова могут быть не очень приятными? — поддержала меня Мелани. — Ишак ты тухлодырый.       — А, то есть я еще и виновата, да?! — раздраженно вскинулась Кейти. — То есть, когда Мел говорит что у Коннора ума, как у кильки в переносице — ей можно. Когда Джеки намекает, что Эцио, индюк косоголовый, трахает все, что движется — это норма! А как что-то сказала я, так сразу все, плохая!       — Ну слышишь, мы-то по этому не проезжаемся при первой же возможности, — обиженно заметила я. — К тому же, ты все перевернула с ног на голову. Не равняй хер с гусиной шеей. Я Эцио шлюхой спидозной никогда не называла.       — А я никогда не называла Коннора дураком, — насупившись, уточнила Мел. — Я сейчас всего лишь поинтересовалась, причем по конкретному вопросу.       — Прелесть какая! — продолжала возмущаться Кейт. — То есть, как обычно, вы няшки — я говно!       — О, Пресвятая Макаронина, опять эта старая песня о главном, — закатила глаза Мелани. — Да. Ты — говно. Мы — няшки. Задолбала уже ныть.       Кейт собиралась уже что-то нам ответить и даже начала со слов «курицы, вы охрене…», но тут входная дверь распахнулась и на крыльце, как черти из табакерки, возникли ассасины.       — Хватит, — хмурясь, приказал Альтаир, хватая Кейт поперек живота и затаскивая в дом, пока та активно болтала в воздухе конечностями, как перевернувшийся на спину жук. — Расходимся по комнатам.       Ла-Ахад потащил упирающуюся Кэтрин вверх по лестнице. Мы с Мелани, переглянувшись и выждав примерно минуту, пошли в том же направлении, сопровождаемые невозмутимыми Эцио и Коннором.       Отправив нас на второй этаж и разведя по уже другим помещениям, мужчины ушли. Каково же было мое удивление, когда поднос с едой мне принес не Эцио (мелькала в голове шальная мысль, что меня все-таки в его обитель запихнули, хоть и невероятно пугала в то же самое время), а Альтаир. Поставив мой ужин на стол, Ла-Ахад с невозмутимым видом уселся на кровать и принялся неотрывно смотреть, как я ем. Это, безусловно мешало и жутко напрягало, но перечить Альтаиру я не решилась: это прерогатива Мелани — не моя.       — Нас опять перетасовали, да? — поинтересовалась я у араба, с трудом заставив себя проглотить последний кусочек. Мужчина кивнул, смерив меня серьезным взглядом, а затем вдруг вполне мило и открыто улыбнулся.       — Альтаир, с тобой все в порядке? — испугалась я, бросаясь к ассасину. Его лицо в тот же миг утратило появившееся секундой ранее выражение, сменившееся недоумением. — Фух, я уже думала, что у тебя инсульт — ты никогда раньше не улыбался так ни с того, ни с сего. Ну, или ты меня убить решил, поэтому так мило и обнадеживающе ухмыляешься. Прямо вселяешь веру в светлое будущее.       — Вот и будь после этого милым няшей, а не упоротым дьяволом, — хмыкнул Ла-Ахад, пугая меня еще больше. Видимо прочтя на моем лице, что у меня в голове сейчас произошел разрыв шаблонов, деление на ноль и когнитивный диссонанс, он вновь усмехнулся. — Успокойся, я просто стараюсь разрядить обстановку.       — Зачем? — изумилась я, причем сразу по трем пунктам, поражаясь тому, как тлетворно Кейти влияет на своего мужчину. Мало того, что он стал говорить намного четче, почти без этого ужасного акцента а-ля «пожую-ка я словечки», да и словарный запас явно увеличился, так еще и поведение ассасина настораживало. — Вроде бы она и так была не очень напряженной. Поссорились, подумаешь.       — Ладно, если ты в этом не нуждаешься, я не буду стараться, — пожал плечами араб.       — Даже удивительно, что ты не ездишь мне по мозгам на тему этой перебранки, — задумчиво протянула я, и в самом деле ожидавшая, что сейчас выслушаю, как минимум, лекцию на тему плохого обращения с Кейти.       — Я в ваши дрязги влезать не намерен — сами разберетесь. Не маленькие уже, хоть иногда по вашему поведению так и не скажешь, — на этот раз вполне искренне ухмыльнулся араб, начиная расстегивать на себе рубашку.       Я, вопреки воле, застыла в ступоре, пялясь на бесплатный стриптиз восьмисотсорокавосьмилетней выдержки — хороший он в том году уродился. Альтаир, казалось, совершенно не обращал внимания на то, что я зависла, продолжая раздеваться. Сняв, наконец, верх одежды и бросив его так, что он повис на спинке стула, араб принялся расстегивать ремень на своих джинсах. Я же, с усилием отведя глаза, подошла к кровати с другой стороны и тоже начала разоблачаться. Наскоро скинув толстовку, футболку, джинсы и кеды, я все это так и оставила валяться одной кучей возле кровати, а сама скоренько забралась под одеяло и повернулась лицом к окну, а спиной, соответственно, к Альтаиру. Спустя минуту меня коснулась спина Ла-Ахада, заставляя вздрогнуть от неожиданности и такой близости. Как ни крути, а какие-то остаточные чувства по отношению именно к этому ассасину я все же еще испытывала, и тем неуютнее я сейчас себя от этого чувствовала, особенно учитывая тот факт, что я находилась в его спальне, на его кровати и под его же одеялом. И араб, между прочим, о моих чувствах прекрасно знал и, судя по всему, сейчас специально разделся и лег со мной в одну постель — в конце концов, что ему мешало поступить, как Коннору, и просто улечься на пол? Или меня согнать хотя бы? Вот только я-то сейчас принципиально не собиралась использовать последний вариант, чтобы не проявлять слабость. Игнорируя разгоряченную кожу араба, я попробовала заснуть, предварительно попытавшись стянуть с него одеяло и завернуться в него, как в кокон, чтобы максимально оградиться от тактильного контакта, будившего во мне совершенно ненужные, неприличные и даже неожиданные низменные желания по отношению к телу, лежащему рядом.       Определенно, половым путем передаются не только различные заболевания, троллинг тоже относится к категории ЗППП, по крайней мере от Кейт так точно.       Как бы старательно я себе перед сном ни внушала не обращать внимания на то, что со мной на довольно узкой койке спит мужчина, по которому я загонялась лет пять, наверное, мое тело, внаглую воспользовавшись тем, что мозг спит, решило действовать вопреки моим желаниям, намерениям и зачаткам разума. Первое, что я осознала, открыв поутру глаза: то, что я, как всегда, по привычке кого-то обнимаю. Для того, чтобы распознать эту обнимательную личность, тоже вполне себе беззастенчиво расположившую свою руку у меня на талии, мне пришлось опустить голову, ибо лицо спавшего рядом со мной каким-то невероятнейшим образом оказалось ровненько в районе моего декольте, зажатое с двух сторон чашечками бюстгальтера.       Первой мыслью было, что рядышком посапывает Дезмонд, и только потом до меня дошло, что он как минимум отсутствует на базе и как максимум в этом бренном мире вообще. Вторая мысль не замедлила посетить столь притягательное местечко как моя опустошенная (после сна еще больше, чем обычно) черепная коробка. Раз я засыпала рядом с Альтаиром, соответственно в мои сисечки носом утыкается именно он. Я аккуратненько попыталась убрать ногу, которой обвивала бок Ла-Ахада, стараясь при этом не нарушить его сон, но тщетно — мужчина, увы и ах, не спал.       Араб буквально отлепил голову от моего более чем скромного бюста и взглянул на меня, ехидно приподняв бровь. Я смутилась, понимая, что сейчас наша поза выглядела более чем недвусмысленно, равно как и тот факт, что я, оказывается, все это время старательно прижимала голову ассасина к себе.       — Прости, — пискнула я, резко подавшись назад и, осознав, что немного не подрассчитала расстояние, рухнула на пол, пребольно ударившись копчиком. Голова Альтаира не преминула свеситься с постели и уставиться на меня. Еще раз возмущенно пискнув, я, избегая взгляда этих по-ястребиному желтых глаз, закатилась под кровать, следом за собой пяткой затянув лежавшую рядышком с ножкой кровати одежду. Одеваться лежа на полу, не имея над собой приличного пространства для таких архисложных маневров оказалось трудновато, но я все-таки справилась, правда умудрившись пару раз стукнуться коленками, локтем и лбом.       Покинуть свою импровизированную примерочную я рискнула, только когда убедилась, что араб соизволил надеть джинсы, о чем я судила по видневшимся мне из-под кровати ногам ассасина.       И точно: стоило мне выкатиться из моего убежища, как я удостоверилась, что Ла-Ахад уже натягивает на себя рубашку.       — Боги, как же хорошо, что за время, проведенное нами в разных отражениях, некоторые особи мужского пола стали хотя бы нижнее белье носить, — неслышно пробормотала я себе под нос, невольно представляя себе степень своего стыда, если бы ассасины по-прежнему не обременяли себя такой полезной в хозяйстве (и для него) вещью, как исподнее.       — Ты что-то сказала? — уточнил Альтаир, поворачиваясь ко мне лицом и уже стоя в таком ракурсе, принялся, ловко перебирая длинными пальцами, застегивать пуговицы.       — Думаю, Кейт про это знать не обязательно, — пробормотала я, завороженно наблюдая за действиями Ла-Ахада. В этот момент ассасин мне представлялся кем-то вроде удава, гипнотизирующего кролика за пару мгновений до того, как проглотить целиком. — Она же меня убьет, а потом обоссыт мой расчлененный труп. И твой тоже, между прочим!       — Сомневаюсь, — покачал головой араб, застегивая предпоследнюю пуговицу, но даже не прикасаясь к самой верхней. — Но если тебе от этого будет спокойнее — я не скажу. Я ведь уже говорил, что не собираюсь участвовать в ваших ссорах.       Успокоившись и убедившись, что, возможно, в ближайшее время не превращусь в кучу разорванных и обоссанных кусков человеческого мясца, я со спокойной душой отбуксировалась в душ, а после него, в сопровождении все того же Ла-Ахада, отправилась сразу в информационный центр.       До него я, правда, не дошла, будучи перехваченной еще на первом этаже Мелани, Коннором и, что удивительно, Кейт, которую я после вчерашней перепалки увидеть в благостном расположении духа и в такой компании совсем не ожидала.       — Женщина, нет времени объяснять, ты идешь с нами, — заявила Мел, хватая меня за руку и таща в сторону медкабинета.       Я покорно поплелась следом, с трудом поспевая за развившей буквально невероятную поспешность подругой. Кейти и Радунхагейду на той же сверхзвуковой скорости неслись за нами.       Всей этой кучей-малой мы ввалились в медпункт, чуть не вынеся дверь. Доктор Робинсон, кажется, даже не удивился тому, что его посетители явились запыхавшимися.       — Ну что, Мелани, готова? — улыбнулся врач, проходя вглубь кабинета, туда, где возле одной из кушеток на тумбочке расположился портативный аппарат УЗИ, больше всего внешне напоминавший адовую помесь ноутбука с приспособлениями стоматолога.       Подруга, кивнув, подтверждая полную готовность к процедуре, практически мгновенно приняла горизонтальное положение и задрала футболку.       Робинсон выдавил на нужный ему датчик специальный гель, после чего, попросив Мел расстегнуть и чуть приспустить джинсы, нанес тот же препарат на ее кожу, а затем принялся водить прибором по пузику моей подруги, при этом комментируя нам с Кейти, сгрудившимся за спиной у доктора и пялившимся в экран, а также Коннору, который находился сейчас рядом с Мелани, то, что конкретно сейчас изображалось на мониторе.       — Вот сам плод, вот его ручки, вот ножки, голова, как видите, тоже в наличии.       Кейт за моей спиной довольно громко пробормотала:       — Голова! Удивительное дело! Может там еще и мозг есть?       — Пошла вон отсюда! — разъярившись, рявкнула Мелани.       — Ну сестрюня, я же не со зла! — начала было Кейти, но бешенству Мел, что и понятно, не было предела.       — Я тебе, кажется, еще вчера вечером сказала: следи за своим языком! — подруга была неумолима. — Ты на это не способна, так что иди на хер!       Кэтрин, состроив моську оскорбленной невинности, развернулась и покинула медотсек. Врач, не обращая внимания на весь этот скандал, продолжал свое ответственное занятие. Доктор повернулся к будущим родителям и сказал:       — Я включу звук, и вы сможете послушать, как бьется сердце плода.       Повисла полнейшая тишина, я, кажется, даже дышать перестала. Робинсон, чуть улыбнувшись, нажал на какую-то кнопку и медотсек заполнили частые звуки.       — Так быстро бьется, — пробормотал оторопевший Коннор секунд тридцать спустя. — Это нормально?       — Я, конечно, не неонатолог, не кардиолог, не акушер-гинеколог и даже не педиатр, но, насколько помню из курса колледжа, пульс 140 ударов в минуту для ребенка — это в пределах нормы, так что можете не беспокоиться, — пояснил врач, разом позволив расслабиться не только задавшему вопрос Кенуэю, но и заметно разволновавшейся Мелани, да и мне тоже. — Сейчас ребенок удачно лежит, и я могу определить его пол. Или вы не хотите?       — Хочу! — не удержавшись, заорала я.       — Вообще-то я обращался к ним, — Робинсон мотнул головой в сторону каких-то невероятно напряженных родителей.       — Наверное, все-таки нет, — вопросительно взглянув на Коннора, выдавила, наконец, из себя Мел и, тут же отвлекшись, попыталась хотя бы краем глаза рассмотреть своего детеныша на экране. Увы, из лежачего положения это было сделать довольно трудно — практически невозможно, так что ей пока приходилось удовлетворяться лишь словами Пола.       — Коннор? — повернулся доктор к зависшему индейцу. — Вы точно не хотите?       — Нет, — чуть заметно улыбнулся Радунхагейду, неотрывно глядя на экран. — Это совершенно не важно.       — Ага, то есть тебе наплевать, да? — убито поинтересовалась Мел, явно подвергшаяся очередному приступу ну очень плохого настроения и повышенной подозрительности.       — Не важно, девочка это или мальчик — главное, чтобы ребенок был здоровым, — изрек Коннор, одной-единственной фразой обрубив возможность развести полемику, и подсел на кушетку рядом с Мелани.       — Ты правда так думаешь? — подняв глаза на Кенуэя, спросила подруга. Тот молча кивнул.       Я, благоразумно решив, что сейчас здесь совершенно лишняя, ретировалась из кабинета.       — А как же наше право на удовлетворение неуемного любопытства? — обиженно высказала мою мысль Кейти, стоявшая за дверью и, судя по всему, все видевшая в щелку.       — А кого колышет чужое мнение? — огорченно отозвалась я. — К тому же, это их ребенок. Но я уже знаю, как буду потом мстить Мел.       — Тоже ничего не скажешь? — ехидно улыбнувшись, высказала правильную догадку Кэтрин. — Сестрюнь, а мне?       — Посмотрим на твое поведение. Научишься себя нормально вести и перестанешь пороть херню — тогда, возможно, да, — укоризненно хмыкнула я. — И потом, сдается мне, что ты все же раньше обзаведешься потомством.       — Иди-ка ты на хутор дырявым сачком бесноватых птеродактилей ловить, — заворчала Кейт, пропустив мимо ушей первую часть моих слов. — Нефиг мне тут каркать, черный вещий ворон.       Поднявшись на первый этаж, прямо у лестницы мы наткнулись на Дилана, мерно жевавшего огромный бутерброд, а в левой руке державшего точно такое же многоэтажное произведение кулинарного искусства.       — Ом-ном-ном, — протянула я, пожирая глазами завтрак ассасина и мечтательно раздумывая, как было бы хорошо, если бы эта пища богов оказалась в моем желудке.       Дилан посмотрел на меня, словно бы оценивая, можно ли мне доверить такое ответственное занятие, как поедание бутерброда и справлюсь ли я с ним. Рука мужчины дрогнула, видимо, намереваясь сныкать завтрак с глаз моих долой, но мой желудок возмущенно заурчал, вопя о несправедливости, наверное, на радиус мили вокруг дома. Вздохнув, ассасин протянул мне свою еду и все так же молча удалился, вероятно не желая смотреть, как мерзкий бутерброд изменяет ему с его же согласия с не менее мерзкой мной. Я прошла в гостиную, неся перед собой добытую тяжелым желудочноурчащим трудом пищу, достигла диванчика, пристроилась на нем и принялась планомерно уничтожать свой трофей, чувствуя себя по меньшей мере охотником, собственноручно прикончившим жертву. Только завершив завтрак, я поняла, что Кэтрин в общем-то уже довольно давно исчезла из поля моего зрения, видимо, умчавшись в информационный центр. Стряхнув с одежды крошки, я выдвинулась в нужном мне направлении.       Кейт уже находилась непосредственно в кресле Анимуса с закрытыми глазами, видимо, уже погруженная в программу. Я примостилась на пустом диванчике (Мелани отсутствовала) и уставилась на экран, где память Кейти начала оформляться в картинку.

* * *

      Летняя сессия была сдана, замочена и позабыта, как страшный сон. Кейти потихоньку собирала вещи, намереваясь отправиться на все летние каникулы к бабушке и раздумывала, как ей лучше добираться в родной город, когда ее активные размышления прервал Томас.       — Кэт, — позвал он, становясь на пол перед ней на колени и глядя прямо в глаза девушки. — Как бы ты отнеслась к возможности провести хотя бы часть лета со мной?       — Где? — рассеянно спросила Кейт, продолжая паковать чемодан.       — Дома у моих родителей, — сообщил парень, подавая Кэтрин какую-то из ее футболок.       Девушка сначала автоматически взяла протянутую вещь в руки, но когда до ее перегруженного мыслями мозга наконец дошло, что же собственно ей предложил Том, футболка полетела на пол, не сумев зацепиться за разжавшиеся от изумления пальцы.       — Ты хочешь познакомить меня со своими родителями прямо сейчас? И мы будем жить в одном доме? — вытаращилась на Томаса Кейти, совершенно игнорируя тот факт, что ее одежда полетела на свидание с полом.       — Ну да, конечно, — пожал плечами Том и взял девушку за руку. — Рано или поздно им все равно придется познакомиться с будущей невесткой. Так пусть они это сделают хотя бы не за пару минут до объявления нас мужем и женой. И, если тебя это беспокоит, мы будем ночевать в разных комнатах. Ты же знаешь, что мои родители истовые католики.

* * *

      — Мистер Каррингтон, куда вы меня тащите? — хихикая, вопрошала Кейти, тем не менее покорно следуя за парнем по одной из улочек Бостона уже после возвращения от родителей жениха.       Войдя в один из многочисленных домов, Том повел Кэтрин за руку вверх по лестнице на второй этаж трехэтажного здания, располагавшегося почти в центре города. Вел за руку потому, что у девушки были завязаны глаза. Когда пара приблизилась к одной из трех дверей, выходивших на лестничную площадку, Томас ненадолго выпустил ладонь Кейт из своей и стал рыться в своей неизменной сумке через плечо, что-то там выискивая. Найдя, наконец, связку ключей, парень открыл замок и, положив ключи обратно в сумку, вновь взял Кейти за руку и завел в квартиру.       Закрыв за собой дверь, Том, нежно проведя пальцами по лицу Кэтрин, снял с глаз девушки повязку. Кейти попыталась открыть глаза, но в итоге первые несколько секунд могла лишь щуриться от яркого света, заливавшего помещение. Кейт неуверенно сделала несколько шагов вперед по коридору, проходя в довольно просторную спальню, отделанную в светлых бежевых тонах.       — Куда ты меня привел? — ошеломленно поинтересовалась у парня Кейт, продолжая оглядывать обстановку комнаты.       — Это наша квартира, — улыбнулся Том, походя к девушке со спины и обнимая ее. — Может ты и не обратила внимание, но я постепенно выспрашивал у тебя, как именно выглядит идеальное для тебя гнездышко. Вот, все выяснил, сопоставил — и вуаля!       — Джеймс Бонд ты мой упоротый, — усмехнулась Кэтрин, поворачиваясь к парню лицом и целуя его.