Расплата. Стопроцентная синхронизация

      Приблизительно несколько часов мы с Мел провели, бесцельно шатаясь по дому и практически не разговаривая. Да и обсуждать было нечего — никто не горел желанием делиться с нами информацией и проливать свет на происходящее с Кейти, а больше нас ничего не интересовало.       Однако, после того, как мы в седьмой или восьмой раз попались на глаза Уильяму, и так не стремившемуся к нашему обществу, им был спешно вызван Мэтью, отбуксировавший наши не особо сопротивляющиеся тушки в общую спальню и заперший дверь на ключ, где мы с Мелани так и просидели неопределенное количество времени на одной из кроватей, прижавшись друг к другу и просто неотрывно прислушиваясь к звукам в коридоре, в надежде хотя бы через дверь расспросить кого-нибудь о судьбе Кэтрин. Как назло — а, быть может, и специально — поблизости от нашей комнаты никого и в помине не было.       Когда начало темнеть и просто так сидеть уже было невыносимо, я решила, что самое время заняться собой, как я, в общем-то, еще вчера и планировала, раз все равно мы и так провели тут бесплодно несколько часов. Буквально на днях Ребекка по моей просьбе прикупила красную краску, а то корни моих волос за это время успели капитально отрасти и теперь откровенно сообщали всем: Джеки самая что ни на есть шатенка. Так что еще минут сорок ушло на то, чтобы привести мою шевелюру в более привычный вид. Уже потом, когда мне не оставалось ничего, кроме как замотать волосы пищевой пленкой и ждать, я вновь уселась рядом с Мел. Кажется, в какой-то миг мы задремали, склонив головы друг к другу, и поэтому пропустили момент, когда в нашей комнате возникли Эцио с Коннором, явившиеся с известием, что пора расходиться по отдельным помещениям.       — Что там с Кейт? — хриплым после такого долгого молчания голосом спросила Мелани.       — Без сознания, — сообщил Радунхагейду. — Робинсон сказал, что это не кома, но близкое к ней состояние, даже скорее походящее на летаргию. Кэтрин теперь будет постоянно находиться в медотсеке под присмотром доктора.       — А Альтаир где? — продолжила допрос Мел.       — Рядом с Кейт, — Эцио как-то странно хмыкнул. — Пол пытался его выгнать, сказав, что своим присутствием он ничем не поможет. На что Альтаир сказал, что его отсутствие тоже никак не повлияет на ее состояние, поэтому сию секунду он никуда не уйдет.       Наверное, сейчас можно было бы офигеть от того, что Ла-Ахад предпочел провести время с бессознательной Кейти, а не умчаться по каким-нибудь своим чисто ассасинским делам, однако гнетущая обстановка как-то не располагала к такого рода проявлению эмоций.       — А нам можно тоже к Кейт? — поинтересовалась я. Конечно, глупо было рассчитывать, что спустя несколько часов ответ кардинально изменится, но мало ли.       — Лучше не стоит, — мягко ответил Эцио.       — Тогда мы отсюда никуда не уйдем, — тихо заявила Мелани, а я согласно закивала.       — Хорошо, но тогда нам тоже придется здесь спать — другим людям нужно место, — непривычно серьезно отозвался Аудиторе, садясь на кровать рядом со мной и недоуменно косясь на замотанную пленкой голову.       Кенуэй, кивнув на фразу собрата по Ордену, на некоторое время покинул комнату — как потом нам, недалеким, объяснил Эцио, чтобы предупредить остальных о наших планах, — и вернулся уже с подносом, заставленным хоть и не особенно разнообразной, но аппетитной на вид едой, и с двумя бутылками минералки. Он, сгрузив все принесенное на тумбочку около кровати, примостился возле Мел, игнорируя жалобные стоны матраса, грозившегося не выдержать такой весовой нагрузки на его бедные пружины и проломить у кровати днище, при условии, что ее ножки не разъедутся раньше, естественно.       Я сразу же протянула загребущие ручонки к бутербродам, в то время как Мелани оккупировала одну из бутылок, явно намереваясь вылакать ее всю в одно лицо.       Внезапно на сцене возникло еще одно действующее лицо арабской национальности, хлопком двери оповещая о том, что в погорелом театре сегодня ночью явно будет пятеро актеров. Ну, это если Шон с Ребеккой, например, не упорятся и не решат, что нам их мучительно не хватает.       — Ну что, как там? — туманно и весьма жадно поинтересовались мы с Мел, подаваясь вперед.       Альтаир, окинув нас тяжелым взглядом, уселся на стоявшую у окна, расположенную по диагонали от той, на которой размещались мы, кровать, облокотившись на колени.       — Улучшений никаких, — пожал плечами он. — Ухудшений тоже. Робинсон сказал, что это… положительный эффект.       — Скорее, нейтральный, ну да ладно, — прошептала я себе под нос. Не трындит про отсутствие положительной динамики и черт с ним, с этим Полом. Лишь бы с Кейти все было в порядке.       Не знаю, что творилось в головах у остальных, а вот меня буквально колотило от осознания того, что Кэтрин плохо и, может статься, к завтрашнему дню будет еще хуже. Вдруг она придет в себя, но, как Шестнадцатый, сойдет с ума и, перерезав себе вены, «украсит» стены медотсека непонятными символами? Все-таки этот режим Анимуса был тестовым и никто не мог предугадать, как поведет себя машина, а еще что вообще делать в такого рода ситуации. К горлу внезапно подкатил комок, из-за которого стало трудно дышать, в носу как-то подозрительно защипало, а еще через мгновение я позорно разревелась, причем, к моему вящему удивлению, в одну секунду с Мелани, видимо, подконнектившейся к моему внутреннему блютузу. Вероятно, подруга, прокрутив в голове схожие с моими мысли, тоже дала волю чувствам.       Я не преминула уткнуться Мел в плечо, намереваясь сделать из ее толстовки насквозь мокрую одежку, в то время как подруга, обхватив меня руками, уже активно производила точно такие же действия. Правда, делала она это относительно недолго — моя толстовка даже не успела как следует пострадать, а голова Мелани уже была повернута ко мне затылком — это Коннор ее перехватил, видимо решив, что мокнуть должен все-таки он. Мне же ничего не оставалось, кроме как переместить непрерывный поток слез в противоположную сторону, удобряя им рубашку не оказывавшего сопротивления такому кощунственному поведению Эцио. Мужчины уверенно и даже убедительно успокаивали нас, говоря, что с Кейти все будет в порядке, что Робинсон прекрасный врач, да и Ребекка с Шоном тоже не лыком шиты — вдруг нароют какую-нибудь информацию, которая была бы в состоянии помочь в возвращении Кэтрин в сознание.       Нам же (мне уж точно) не столько помогали все эти по сути своей пустые слова, сколько вообще близость человека, готового подставить тебе плечо и распахнуть жилетку, чтобы можно было как следует выпустить свои негативно-депрессивные эмоции. Ведь если бы мы с подругой занялись этим ответственным делом наедине, то наверняка просто затопили бы весь дом и довели друг друга до истерики, а то и до суицида.       — Черт, если Кейт не выйдет из своей летаргии, получится, что мы с ней даже и не помирились, — всхлипывая, причитала Мелани. — Поссорились, по сути, из-за глупости, а теперь, возможно, я даже не смогу у нее и прощения-то попросить! Джеки, — внезапно обратилась ко мне подруга, — прости меня, за… за все.       — Э-э-э, ладно, учту, — промямлила я, не зная, как еще можно отреагировать на это внезапное извинение.       — Коннор, а ты тем более прости. Если бы я была в состоянии держать свои ноги вместе, ничего бы не произошло! Ты же в игре всегда говорил, что пока не закончишь все свои ассасинские дела, не намереваешься обзаводиться потомством. А тут ты просто трахнул первую попавшуюся телку и уже: «Ололо, беременна!», — обратилась к Кенуэю Мел.       — Хватит говорить глупости, — Радунхагейду, кажется, опешил не меньше моего, но быстро взял себя в руки и нашел, что ответить на этот поток сознания. — Я прекрасно понимал, что я делаю, и осознавал, к чему это может привести. Тебе не за что просить у меня прощения. Просто природа так решила. Да и все-таки ребенок получается от двоих людей.       — Неправда, этот детеныш пальцем пиханый, как колбаса, — не удержавшись, встряла я. — Просто вы ничего не понимаете ни в сексе, ни в гастрономии.       — Не мешай им, — прошептал мне на ухо Эцио, и я покорно заткнулась. Но поздно: Мелани вспомнила, что ее извинятельные дела еще совсем не закончены, и ей есть, у кого еще попросить прощения.       — Альтаир, — начала свою речь в отношении араба Мелани. — У тебя мне тоже есть, за что извиниться. Прости, пожалуйста, что я все время тебя троллю, — заметив недоуменное выражение лица Ла-Ахада, Мел исправилась: — За то, что подкалываю тебя.       Договорив, подруга внезапно поднялась со своего места и, приблизившись к Альтаиру, неожиданно для всех, в том числе и для самого лица арабской наружности, обняла его. Ассасин замер и каким-то ошарашенным, я бы даже сказала, затравленным взглядом посмотрел на Коннора, словно бы без слов вопрошая, что ему теперь делать. Радунхагейду лишь пожал в ответ плечами и развел руками, мол, прости, друг, я тут ничего сделать не могу. Если быть честной до конца, ни Кенуэй, ни Ла-Ахад и впрямь не смогли бы ничего сделать — если уж Мел решила кого-то заобнимать, ее не отдерешь ничем, даже домкратом.       — Я не отцеплюсь, пока ты меня не простишь, — перешла на наглый и беспринципный шантаж Мелани, вероятно, догадавшись, почему Альтаир так странно дергается.       — Если ты и впрямь думаешь, что твои глупые подколы стоят того, чтобы за них извинять… — Ла-Ахад пожал плечами, без слов довершая свою мысль — троллинг Мел ему был до тех мест, что находятся ниже пояса.       — То есть все мои старания прошли впустую? — наигранно-обиженным тоном спросила Мелани, отстраняясь от араба, который, почуяв свободу, на всякий случай пересел от нашей рыжули подальше во избежание повторных обнимашек. Поскольку на самом-то деле ответ на этот, по сути, риторический вопрос, Мел волновал мало, она повернулась в нашу с Эцио сторону.       — Эцио, и ты меня прости за… За… А, просто на будущее прости!       — Прощаю. Обойдемся без объятий, — улыбаясь, скороговоркой пробормотал Аудиторе, выставляя меня перед собой, как щит. Не знаю, из каких соображений он это сделал: то ли проявлял свое чувство юмора, то ли опасался оказаться в тисках надолго, но меня этот поступок насмешил невероятно, я даже на миг забыла, по какой именно причине вообще начался весь этот разговор.       — Наше дело — предложить, ваше дело — отказаться, — пожала плечами Мелани и направилась в сторону двери, но была все же вовремя перехвачена среагировавшим на эту попытку побега Коннором.       — Куда ты собралась? — поинтересовался он, ухватив Мел за руку.       — Пойду попрошу прощения у Уильяма, — всхлипнув, пояснила она. — А потом схожу к Шону, к Ребекке, к Полу, а там и перед Кейти можно извиниться, потом я найду тело Дезмонда…       — Стоять, Зорька! — хмыкнула я. — Ты же сейчас не серьезно?       — Вообще-то серьезно, — разубедила меня Мелани, все же возвращаясь на место. — А вдруг завтра со мной что-нибудь случится, а меня кто-то не простил?       Поняв, что больше истерить мы не собираемся, мужчинами было принято решение готовиться ко сну. Нам с Мел предстояло по-быстренькому умыться и с достоинством выполнить команду «отбой!» в надежде, что утром до нас дойдут хорошие новости или кто-нибудь хотя бы привнесет немного ясности в сложившуюся ситуацию.       — Джеки, краска! — напомнила Мелани. — Ты ее уже минут на десять дольше чем нужно держишь.       — Подумаешь, облысею чуть-чуть — это даже сексуально, — усмехнулась я.       Несмотря на мою не очень удачную, как и большинство из них, шутку, меня отправили в ванную, где я ужаснулась красному и опухшему от слез лицу, из-за которого скорее напоминала жертву злого пасечника, натравившего на меня пчел, чем нормального человека. Я наскоро поплескала на лицо водичкой и просто помыла голову, решив с более тщательным омовением подождать до завтра. Едва я покинула санузел, в него проскользнула ничуть не лучше выглядевшая Мелани, а я осталась наедине с тремя ассасинами и почему-то стала себя чувствовать несколько неловко. Не знаю, возможно это ощущение было обусловлено нашим позавчерашним разговором с Коннором и теперь мне было сложно находиться с ним в одном помещении, не вспоминая тот разговор, а возможно причиной такого состояния были все набирающие обороты отношения с Эцио, к которым я все же была морально не до конца готова. А быть может, все дело было в Альтаире, хорошо постебавшемся надо мной прошедшей ночью. Как бы то ни было, ассасинов мое смущение волновало мало, да и присутствие в общем-то, тоже.       Не зная, чем себя занять, я просто пересекла комнату, закрыла до сей поры стоявшую нараспашку дверь и повалилась на кровать Кейти, решив для себя, что пусть уж Аудиторе думает, вместе нам ночевать или по отдельности. Он же, казалось, вообще не заметил, что я вернулась, продолжая сидеть — или, скорее, дремать — все на том же месте, только теперь прислонившись спиной к спинке кровати, поставив согнутую в колене правую ногу на постель, скрестив руки на груди и закрыв глаза. Меня, кажется, так никто и не заметил.       — Нужно поговорить с Уильямом, чтобы он нашел для девчонок убежище, а мы их туда отправим, когда Кейт придет в себя, — внезапно начал Альтаир. — Вдруг еще что-нибудь произойдет?       — Дело говоришь, — согласился с арабом Коннор. — Думаю, Уильям согласится, свою жену ведь он отправил в безопасное место. Он понимает, что близким нужно обеспечивать защиту.       — Да и девушки у него уже в печенках сидят, — ухмыльнулся Эцио и, сделав голос до боли похожим на тембр Майлса-старшего, бросил одно-единственное емкое слово: — Бордель!       Я, не удержавшись, хихикнула, зарывшись лицом в подушку.       — То есть, вы опять хотите нас бросить? — донесся от двери в ванную тихий и жалобный голос Мелани.       Кенуэй с Аудиторе повернули головы в сторону маленькой фигурки, стоявшей в дверном проеме, упираясь руками о косяки и чуть подавшись вперед.       — А что, им впервой, что ли? — отлепив морду от подушки, ответила я Мел вопросом на вопрос. — Бросят — и глазом не моргнут. Даже Альтаир умерит свой нервный тик ради такого дела.       — Напоминаю: вас никто никогда не бросал, — заметил вышеупомянутый товарищ. — А сейчас мы это предлагаем исключительно ради вашей безопасности. К вашему сожалению, данная реальность — это не игра, где можно, умерев, начать заново с последнего сохранения.       — И если бы мы хотели вас бросить, мы бы ушли еще в первый же день появления в вашей квартире, — заметил Коннор.       — Нам с вами намного безопаснее, нежели без вас, или понять это так сложно для вашего древнего разума? — спокойно заметила я.       — Мы в ответе за тех, кого приручили, — внезапно для всех выдал невесть когда успевший начитаться Экзюпери Эцио. Судя по всему, пока мы находились в разных отражениях, Шон неплохо так занимался просветительской работой в отношении ассасинов.       — Мы вам что, собаки, чтобы нас приручать? — распалившись, рявкнула Мел.       — Нет, — лаконично ответил Коннор, чем явно разозлил ее еще больше.       — Кажется, все-таки, да, — ляпнула я, садясь на кровати. — Давайте, скажите, там, «апорт!» или «к ноге!».       — Да к чему вообще вся эта показуха? — недоуменно приподняв брови, спокойным, просто выводящим меня из себя тоном, поинтересовался итальянец. — Так сложно понять, что этот вариант предложен исключительно ради вашей безопасности?       — А вам так сложно понять, что кроме вас у нас тут никого больше нет? — неожиданно тихо ответила вопросом на вопрос Мелани, затем вновь начиная повышать голос. — Это из-за вас нас сюда занесло, из-за вас мы в этой жопе, в которой именно вы — наши единственные близкие люди.       — У нас не было такой цели — вызывать вас сюда и портить вам жизнь, — резким тоном отозвался Радунхагейду. — И к вам в отражение мы тоже попадать не собирались.       — Ни в тот раз, когда действительно попали по случайности, ни в этот, когда сами призывали Минерву, — холодно подтвердил Ла-Ахад.       — Думаю, несложно догадаться, что мы просто хотели вернуться каждый в свое время, — снисходительно довершил Эцио.       — Думаю, несложно догадаться, что мы тоже абсолютно не мечтали о том, чтобы внезапно очутиться хрен пойми где, практически без денег, без родственников, без жилья, да еще и в далеко не самый удачный период в жизни! — передразнив Аудиторе, обвиняющим тоном заявила Мелани, глядя на него со смесью раздражения и ненависти. — И уж тем более ни у кого и в мыслях не было залететь! Однако, будь мы дома, я бы прекрасно и сама справилась со всем этим! Вообще, какого черта вы потащились нас искать?       — Мел, не глупи, — спокойно осадила я подругу. — Ты же должна понимать, что во всем виновато их гипертрофированное чувство ответственности «за прирученных».       Краем глаза я отметила, что на лицах ассасинов проступило странное выражение. Несложно было догадаться, что мои слова были неприятны мужчинам и уязвили их до глубины души.       — Угу, — кивнула Мелани, соглашаясь со мной. — А теперь «ради безопасности» вы нас собираетесь засунуть хрен пойми куда, вместо того, чтобы честно и напрямую сказать, что мы вам просто не нужны, да и никогда не были, в общем-то! А в том отражении мы вам требовались исключительно потому, что вам негде было жить, вот и все. Вы нас мерзко и подло использовали.       — Ты сама-то хоть веришь в то, что говоришь? — устало процедил Эцио, закатив глаза. — Нелогичные выводы делаешь.       — Ну-ну, — в унисон хмыкнули мы, после чего встряла уже я: — Только вот что забавно: Коннор к Мел вообще практически не приближается, а вы с Альтаиром вызываете в нас с Кейт симпатию тупо потому, что очень удобно иметь под рукой отверстие, в которое можно весело и задорно без особого труда и затрат попихать свой член! Все равно мы больше ни на что не годимся!       — А Коннор уже просто в меня напихался. Теперь неинтересно, — ехидно поддакнула Мелани, демонстративно погладив свой живот.       С ужасом я заметила, что мужчины явно о-о-очень злы и вообще, кажется, еще вот-вот — и выйдут из себя. Было очевидно, что только ассасинская выдержка обуздывала порывы этих троих пожать нам горло, о чем красноречиво свидетельствовали практически синхронно заигравшие на их скулах желваки.       Ла-Ахад, не выдержав, весьма недвусмысленно щелкнул скрытым клинком. Этот звук меня отрезвил, и я поняла, что разговор явно окончен.       Мелани, оглянувшись по сторонам, насупилась, уперев руки в бока.       — Валить надо, — заметила она, отлепилась от косяка и пошла к выходу, видимо намереваясь захватить по пути стоящий рядом с дверью пакет со своими вещами. — В задницу все эти приколы. Заманало. Хотят от нас избавиться — облегчим им задачу.       — Может, тебе нужно успокоиться? — произнесла я, пытаясь исправить накалившуюся и выходящую из-под контроля ситуацию, и покорно последовала за ней.       Дойти до точки выхода мы не успели: сначала из поля моего зрения исчезла спина Мелани, а секунду спустя меня саму резко рванули на себя чьи-то руки. Перед моими глазами промелькнул Альтаир, закрывший дверь в комнату изнутри на ключ и положивший его к себе в передний карман джинсов.       — Убери от меня свои грязные лапы! — завопила Мел, вырываясь и выкручиваясь из руки Коннора, которой он удерживал подругу за запястье. — Отвали от меня, мерзкий дикарь!       И вот тут время, кажется, замерло — точнехонько в тот миг, когда подруга, повернувшись, свободной рукой попыталась залепить индейцу пощечину. Тот, чуть отклонившись, перехватил ее корявку за запястье и остановил ладонь буквально в дюйме от своего лица.       Мы с Эцио замерли, вместе внимательно глядя на эту пару. Коннор, теперь державший Мелани за обе руки, смерил ее с ног до головы очень медленным, внимательным и цепким взглядом, после чего поднялся со своего места, навис над Мел и с холодной яростью в голосе произнес:       — Ты сама поставила точку. Сегодня же утром ты отправишься в безопасное место, а там уже можешь орать, какая я сволочь, сколько душе угодно.       — Вот и отлично! Видеть тебя больше не хочу! — выплюнула Мелани, не в силах справиться с собственными эмоциями.       — Не хочешь — не будешь, больше я тебе жизнь портить не стану, — голос Коннора звучал предельно раздраженно, и от этого становилось не по себе: создавалось ощущение, что еще одно неосторожное слово — и он откромсает подруге что-нибудь жизненно важное.       Я нервно сглотнула. Было понятно — по крайней мере, мне, — что Мел говорила скорее от обиды, чем серьезно. Но не бросаться же сейчас объяснять все это Коннору, кажется, абсолютно ничего не смыслящему в переменах настроения беременных женщин?       — Ты отправишься с ней, — тихо добавил Эцио, глядя на меня.       Что ж, его логике можно только позавидовать, но сейчас было не до этого: кажется, на этот раз с нашей стороны прозвучало слишком много глупостей и гадостей. И я совершенно не представляла, что с этим можно сделать и как это исправить.       Радунхагейду усадил Мел, выпучившую глаза так, что мне захотелось заорать: «Вытащите зонтик у нее из задницы!» — но я сдержалась, на свое место, в то время как Эцио точно так же поступил со мной, от шока не способной сопротивляться вообще чему-либо.       — Ложись спать, — бросил напоследок Кенуэй, отворачиваясь и отходя к соседней кровати. — Утром вам предстоит долгая дорога.       Мы с Мелани, переглянувшись, обнялись, и подруга второй раз за этот день разрыдалась. Вот только теперь ее уже никто не утешал.