Глава 17
2 февраля 2014 г., 00:29
Под строгими и непреклонными взглядами ассасинов мы с Мел, всё еще не прекращавшей проливать слезы, которые, в общем-то, никого не трогали, улеглись вдвоем на самую дальнюю кровать. Альтаир, убедившись, что мы лежим и не рыпаемся, выключил свет, после чего растворился в темноте.
Выждав для верности минут двадцать, мы, накрывшись одеялом с головой, шепотом, граничащим с ультразвуковой частотой, начали высчитывать глубину той жопы, в которую загнали себя — по большей части благодаря Мелани, нежели мне.
— Всё очень плохо! — взволнованно шептала Мел. — Всё хуже, чем очень плохо. Хуже просто некуда! Вот Кейт «обрадуется», когда очнется. Есть инфа, что ее тоже незамедлительно отправят в «безопасное место». Жизнь — боль!
— А если тебе перед Коннором как-нибудь… извиниться? Да и мне перед Эцио не помешало бы… — предложила я, в глубине души понимая, что вымаливать прощение нам придется очень долго. — Вдруг все-таки мы не до конца всё испоганили?
— Можно попробовать. Терять всё равно уже нечего, — согласно кивнула Мелани, откидывая одеяло и спуская ноги на пол. — Вот только есть одна проблема…
— Еще одна? — я выразительно закатила глаза, но поняв, что она не может этого видеть, вернула свои зыркалки в нормальное положение.
— Я не видела, на какой кровати расположился Коннор. А лезть под одеяло к кому-то другому как-то не особо горю желанием — зубов у меня лишних нет, — горестно вздохнула Мел.
— Ну они же не близнецы-тройняшки. Их даже в темноте на ощупь не перепутаешь, — я замерла, решив, что было бы неплохо дать глазам привыкнуть к такой кромешной тьме, дабы начать различать хотя бы очертания предметов.
— То есть ты предлагаешь щупать? Мне чего-то как-то не хочется… — я прямо физически ощутила ее недоверие к этой сомнительной идее.
— Надо! — уверенным тоном ответила я и, решив, что так стоять мы можем сколько угодно — от этого ничего не изменится, первая сделала осторожный шаг по направлению к другой кровати. Привыкнуть к темноте, царящей в комнате, у нас так и не получилось.
В итоге я просто направилась к кроватям, располагавшимся наискосок от нашей, в то время как Мелани выдвинулась к той, что находилась напротив. Когда я достигла своей цели, предмет мебели подло возник прямо перед моими коленями, которыми я больно ударилась. Ноги подогнулись, и я, тщетно пытаясь на них устоять, всё же потеряла равновесие и шлепнулась прямо на чье-то благостно спящее тело.
В следующую секунду я спиной оказалась прижата к кровати, на шее весьма грубо сомкнулась чья-то рука, а надо мной навис кто-то из ассасинов, настроенный явно не дружелюбно.
— Che cazzo vuoi da me?* — сердито рявкнул охрипшим ото сна голосом Эцио, совершенно не заботясь о том, поймут ли его, еще сильнее сжимая пальцы и перекрывая мне доступ к кислороду.
— Пусти, — просипела я, вцепившись в его ладонь и пытаясь разжать его железную хватку.
— Что ты хочешь? — уже мягче, но всё равно далеким от доброжелательного тоном поинтересовался он, убирая наконец руку с моей многострадальной шеи.
Всё еще пытаясь осознать, что сейчас мне не особо дружески пожал горло Эцио, я пыталась отдышаться, автоматически схватившись за пострадавший участок тела.
Не успела я толком отойти от произошедшего, как послышался сдавленный писк Мелани.
— Женщина, если ты меня щупаешь с какой-то определенной целью — то ты щупаешь не там, — раздался следом раздраженный голос Альтаира.
— Прости, пожалуйста. Я Коннора ищу, — тихо пробормотала Мел.
— Индейская резервация в той стороне, — задал он ей нужное направление.
Мне стоило больших усилий сдержать приступ гомерического хохота и сосредоточить свое внимание на неприступном теле, всё еще нависавшем надо мной.
— Так что ты хочешь? — повторил свой вопрос Эцио, когда этот цирк с конями закончился, и Мелани таки явно добралась до своего пункта назначения. Про себя оставалось лишь только удивляться выдержке истинного сына американских земель.
— Извиняться пришла, — не то проговорила, не то пропищала я. Эцио сел на постели и, как я могла предположить, уставился на меня в ожидании. — Пожалуйста, не отправляйте нас никуда. Мы… черт, да мы без вас просто сдохнем нафиг, вот и всё. Извини за все те гадости, что мы наговорили, просто… просто мы боимся.
— Боитесь чего? — спросил он, ожидая моих дальнейших откровений.
— Многого, — пробормотала я и, набрав побольше воздуха, принялась перечислять: — Мы боимся, что вдруг заявится Минерва, и всё опять закончится. Боимся, что вы нас бросите здесь одних. Боимся быть навязчивыми и надоедливыми. Боимся помешать вашим делам. Боимся…
Эцио тяжело вздохнул и, совершенно проигнорировав мой словесный понос, лег на кровать. Я, немного опешив от столь наглого игнорирования, тут же заткнулась и даже подумала, что в праве обидеться, но вовремя спохватилась: сейчас, в данной ситуации, любое его поведение было логичным, а мои выкрутасы только еще сильнее подчеркнули бы мой же эгоизм. Поэтому я, выждав для верности несколько мгновений, тоже завалилась на кровать и, пытаясь устроиться поудобнее, уткнулась носом ему в грудь. Эцио в ответ меня не обнял — но и не оттолкнул.
Перед тем, как провалиться в сон, я краем уха уловила едва различимый шепот. Видимо, это Мелани извинялась перед Коннором. Справедливо решив, что попытки что-либо разобрать всё равно не увенчаются успехом, я честно постаралась заснуть, ведь она и так сама мне завтра всё расскажет, как вдруг:
— А может вы потом договорите? — прозвучал громкий и раздраженный голос Альтаира.
Вопрос явно был риторический, поэтому шепот на соседней кровати вдруг резко смолк, потом послышалось шуршание, а затем раздался характерный глухой звук, который я расценила как соприкосновение использованной в качестве снаряда подушки с головой возмущенного Альтаира.
* * *
— Вы всё же устроили здесь бордель! — прогремел надо мной голос Уильяма. Я зарылась под одеяло с головой и прижалась к Эцио как можно сильнее, старательно мимикрируя под его кожу. Уильям был недоволен. Очень недоволен. — Мы же все взрослые люди, к тому же одетые. Вот, смотрите, я в джинсах. Джеки тоже, — сквозь зевок сообщил Эцио и откинул одеяло, демонстрируя мои нижние конечности, выражавшие искренние страх и раскаяние. Не спрашивайте, как они это делали, но уверена — получалось у них на ура. Уильям вздохнул, после чего сообщил: — Спускайтесь в столовую, а после завтрака я жду вас троих, — он посмотрел на Эцио, Коннора и Альтаира, игнорируя нас, — у себя в кабинете. — Что-то с Кейт? — спросила я, озвучив возникшую в голове плохую мысль. Мое богатое воображение уже успело нарисовать десятки картин — одна хуже другой. Но Уильям, буркнув «нет», покинул помещение. — Ушел? — донесся до меня шепот Мелани. — Ага, — кивнула я, поворачиваясь в сторону кровати, на которой спали моя подруга и Коннор. — Давно не спишь? — Да с тех самых пор, как пришел злобный папаша, — ответила Мел. — Просто решила притвориться мертвой, чтобы он мне мозг не имел во всех позах Камасутры. Ладно, я в душ. Мелани удалилась в то время, как я осталась сидеть на кровати рядом с Эцио, занимавшимся каким-то прямо-таки неассасинским делом: он надевал носки. — Смотри, — хохотнул он, покончив с безумно важной миссией по спасению своих нижних конечностей от холода, и кивнул в сторону кровати, на которой спал Альтаир. Я приблизилась к его спальному месту и с трудом сдержалась, чтобы не заржать в голос: Альтаир спал, голова его покоилась на одной подушке, в то время как другую он нежно и трепетно прижимал к своей груди. — Может, раскошелимся ему на плюшевого мишку? — из последних сил пытаясь казаться серьезной, предложила я. — А то человек страдает от одиночества долгими холодными ночами. Из санузла появилась умывшаяся и посвежевшая Мелани, место которой у умывальника тут же занял Эцио, села на кровать рядом с Коннором и поинтересовалась: — У меня вот тут давно на языке вопрос вертится: а где вас носило целый месяц? — По бабам, — не удержавшись, вякнула я, после чего, увидев недовольный взгляд, брошенный на меня Коннором, поспешила добавить: — Шучу! Просто даже пингвинам изменяют, а ведь они такие милахи! — Ты действительно хочешь это знать? — со сложным выражением лица произнес Коннор, многозначительно взглянув на Мел. — Кажется, я уже догадалась, можешь не пояснять, — сообщила чуть побледневшая от осенившей ее догадки Мелани. Коннор ушел в освободившуюся ванную, а поинтересоваться у Мел, что она там поняла, я так и не успела, ибо в дверь весьма неделикатно постучали: — Давайте, поднимайтесь, спящие красавцы и красавицы! — донесся из-за двери голос Шона. — Солнце уже высоко! — Пять минут не потерпите? — рявкнул разбуженный и явно не выспавшийся Альтаир. — А вам хватит? — поддел Шон, тем не менее благоразумно не заходя внутрь. — Шон! — возмутилась я, невольно произнеся имя историка с той же интонацией, с которой иногда его говорила Ребекка. — Хватит на то, чтобы одеться и спуститься в столовую? — с ехидным смешком уточнил он. — А еще догнать тебя, сломать ноги и вырвать язык, — себе под нос пробурчала Мелани. — Такая маленькая и такая злая! — поразился Шон, всё же расслышавший фразу, относящуюся к нему. — А я концентрированная, — заметила Мел чуть громче, но Шон, похоже, уже куда-то умчался, раз не соблаговолил ответить. Через несколько минут, дождавшись пока Коннор выйдет из ванной и хмурый Альтаир соберется, мы смогли направиться вниз в столовую, где кроме привычных лиц обнаружились еще двое мужчин и женщина средних лет — видимо те самые понаехавшие, из-за которых мы вынуждены были по ночам скитаться по чужим спальням. Мы поздоровались и, усевшись на свободные места, принялись завтракать. Я периодически ловила на себе взгляды незнакомых ассасинов, вот только как-то их квалифицировать не могла. — Как скоро мы сможем забрать Анимус? — под конец трапезы поинтересовался один из незнакомых мужиков, выглядевший старше остальных и явно бывший в их отряде за главного. — Мне нужно завершить свои тесты, так что… — начала было Ребекка, отвлекшись от еды в собственной тарелке, но всё тот же незнакомец ее перебил. — Ты великолепно знаешь, что мы прибыли сюда исключительно из-за этой машины и тут же ставишь нам палки в колеса своими тестами! — раздраженно повысил он голос. — Сколько нам еще ждать? — Если всё пойдет по плану — один-два дня, не более того, — пояснила Бекка. — У нас тут произошли непредвиденные обстоятельства, и теперь нужно понять, как все исправить. — Нам это неинтересно, — отозвался уже другой незнакомец, чуть моложе того, что вещал ранее. — Просто заверши всё побыстрее. Я взглянула на Мел, молчаливо интересуясь ее мнением касательно происходящего разговора. Она только чуть заметно пожала плечами и продолжила уплетать завтрак. Мелани, как, собственно, и я, в свете последних событий решила лишний раз не рисковать и не высовываться с вопросами и вяками. — Думаю, пара суток вам погоды не сделают, учитывая, что вы приехали раньше, чем мы договаривались, — вежливым тоном отозвался Шон. В его сторону полетели такие недовольные взгляды, что мне на секунду даже стало его жаль. Понаехавшие ассасины поднялись со своих мест и демонстративно покинули столовую, оставив нас в более привычном окружении. Уильям, задумчиво глядя им вслед, устало потер лоб. — Ребекка, нужно и в самом деле побыстрее заканчивать экспериментировать с Анимусом, а то нам скоро всю плешь проедят, — устало обратился он к ней. — Я знаю, — кивнула Бекка и обернулась ко мне. — Джеки, готовься, после обеда начинаем. — Начинаем что? — непонимающе округлила глаза я, в душе понимая, что сейчас услышу отнюдь не обнадеживающий ответ, что мы, например, пойдем в лес ловить радужных бабочек сачками, сплетенными из гривы единорога. — Дальше тестировать режим, конечно, — ответил за Ребекку Шон. — Нам нужно, во-первых, понять, что именно случилось с Кейт. А во-вторых, было бы неплохо поскорее закончить с тестированием нового режима. Фраза о том, что тогда недавно прибывшие ассасины, наконец, свалят и перестанут на всех кидаться со своим раздражением, повисла в воздухе неозвученной. — Ясно, — кивнула я, старательно пряча глаза и пытаясь говорить так, чтобы меня не выдала дрожь в голосе. В свете последних событий Анимус перестал казаться безобидным устройством, показывающим картинки, и теперь вызывал у меня оторопь. Но, в конце концов, за что боролись, на то и напоролись — хотели принести пользу Братству — кушайте, не обляпайтесь. И, в общем-то, было логичным, что оставшуюся часть завтрака я угрюмо просидела, уставившись в тарелку и лениво ковыряя в ней вилкой. Уже когда мы собрались обратно в комнату — там, конечно, было скучно, но оставаться в столовой точно не хотелось, — вошел доктор Робинсон, на которого по первости никто и внимания не обратил. В конце концов, он же тоже человек и не обязан просиживать свои брюки около нашей бессознательной подруги сутки напролет, игнорируя еду, питье и прочие радости бытия. — Доброе утро, доктор, — улыбнулась Мелани. — А как там Кейт? Вопрос она буквально сорвала с моего языка. Приготовившись услышать что-нибудь неутешительное, я внутренне собралась. Робинсон, нахмурившись, глянул в нашу сторону. По его лицу можно было сказать две вещи: во-первых, он бы с удовольствием выставил нас куда-нибудь, если бы столовая была исключительно его владениями; а во-вторых, он настолько устал, что не мог даже сказать что-нибудь в упрек. — В порядке ваша подруга, — махнул он рукой. — Можете ее навестить, только не всей толпой. Сердце радостно ёкнуло, и его будто бы отпустила постоянно сжимавшая до этого рука страха. «С Кейт всё хорошо. Она пришла в себя. Всё позади», — единственное, что мог выдать опьяневший от эйфории мозг. Около медкабинета я оказалась в рекордные сроки: Мел в ее положении на лестницах предпочитала сбавлять скорость и не перепрыгивать через ступеньки, а Альтаир, видимо, даже после вчерашнего еще не настолько охамел, чтобы пытаться подгонять беременную женщину. Тем не менее, из вежливости мне пришлось их дождаться. — Уи-и-и, ты жива, а стены чистые! — воскликнула я, врываясь в помещение, и, в один большой прыжок достигнув кровати, прижала к себе Кейт. — Ты не испытываешь непреодолимую тягу к перерезанию себе вен и написанию чего-нибудь философского и непонятного? — поинтересовалась Мелани, присаживаясь на кушетку в ноги к Кэтрин. Кейти, бледная, даже напуганная и удивленная, ошарашенно помотала головой и обняла меня в ответ. Вообще она больше походила на тень и на бездомного промокшего щеночка одновременно — ее хотелось то ли на кладбище отправить, то ли затискать до смерти и дать косточку, чтобы не скучала. А потом она замерла, уставившись на Альтаира, оставшегося стоять в дверном проеме. Я почувствовала, как напряглась ее спина под моими руками. — М-м-м… Ты не мог бы?.. — она, не зная, какие подобрать слова, уставилась на пространство за его спиной. — Нам нужно поговорить. Срочно. Альтаир нахмурился, но в коридор вышел без слов, даже дверь за собой закрыл — тихо и культурно. И всё равно было видно, что ему неприятно такое отношение. Мне бы тоже было неприятно на его месте. Не мы, к сожалению, сидели у ее постели. Но, с другой стороны, и не мы получили в итоге кукиш и указание на выход. — Ну, и? — Мелани сложила руки на груди. — Что ты такого хотела нам поведать, что выгнала своего заботливого арабского скакуна, который тут почти ночевал? — Почти — не считается, — пробормотала Кейт как-то не очень уверенно мне в плечо. Я в этот момент додумалась, что наши объятья немного затянулись, и отлепилась, усевшись на самый краешек кровати. — Не тяни кота за яйца, — попросила я. — Ему это не нравится. — Я вспомнила, — подруга тяжко вздохнула. — Всё. — Вообще? — поинтересовалась Мелани, придвинувшись поближе. — Нет, блин, только половину. Выборочно, — Кейти нахмурилась. — Всё, что Минерва заставила нас забыть. И чувства тоже. Я замерла, как небезызвестная Белла Свон, с открытым ртом, не зная точно, что хочу спросить. Не то чтобы мне не приходила в голову мысль, что, вспомни мы всё, нам стало бы легче. Приходила. И виделась всегда в позитивном ключе — ни проблем, ни неприятностей, одни плюсы. Но по бледной Кейт нельзя было сказать, что ей собственная память добавляла радости в жизни хотя бы на фунт — ее она, наоборот, только расстраивала. — Я не говорю, что до этого момента мне не нравился Альтаир, но любовь… — протянула подруга, переходя на полушепот. — Сейчас это настолько несвоевременно, что мне хочется застрелиться. Тем более, Альтаир явно настолько сильных чувств по отношению ко мне не испытывает. — Эй, не всё так плохо, — я попыталась подбодрить Кейт, на этот раз приобняв ее за плечи. — Попробуй посмотреть на это с какой-нибудь другой стороны. Ну, не с такой пессимистичной. — Всё равно всё плохо, — Кейти поджала губы. — Жизнь — боль. Мелани тихо прыснула в кулак. — Зато он трахается круто, — заметила она. — Ну, наверное. Я не проверяла, ты там как-нибудь сама определись. Мне, вон, насчет Коннора еще не скоро придется определиться. Если вообще придется. — Зато у него проблем с продолжением рода явно нет, — хмыкнула я. — То бишь, есть, но не в том смысле. Я же говорю, у всего есть две стороны! — То есть, у того, что я провалялась несколько часов в коме, есть положительная сторона? — взбрыкнула Кейт. — Ну, в какой-то мере, — я вздохнула и вкратце пересказала вечерние события. Кейти то морщилась, то закатывала глаза, то пыталась убиться фейспалмом. Ну да, тут даже я готова признать, что мы повели себя как две истеричные и тупые идиотки и что иногда за языками всё же нужно следить. Я бы на ее месте тоже попыталась поскорее сдохнуть от осознания всей дурости ситуации. — И как, вы таки долго сосали прощения? — Кейт усмехнулась, явно представляя себе сцены из самой забористой порнухи. — Ну, я просто извинилась перед Эцио, и на этом всё, — призналась я. — Вот только что-то мне подсказывает, что он меня еще не простил. И, кстати, он сам не извинился за то, что ни разу не дружески пожал мне горло, когда я на него в темноте упала, — обиженно добавила я. — Оно и неудивительно, — скептически хмыкнула Кейти. — Ты бы еще его за скрытый клинок во сне пощупала! Ну кто так делает? Это рефлексы, женщина, против них любая Камасутра будет бессильной. Наступила минута молчания. Мы с Кейт уставились на Мелани, которая, в свою очередь, гипнотизировала стенку за нашими спинами. — Ну, э-э-э, сначала извинилась. Долго извинялась. За каждую сказанную глупость, — протянула она. — Потом объяснила Коннору, что из-за беременности периодически веду себя то как наивное отверстие, то как самка разъяренного бабуина. Сказала, что мне жаль, что я не могу вспомнить всё произошедшее в нашем мире, но это уже никак исправить нельзя, и мы оказались в том положении, в каком оказались. Ну и попросила никуда меня не отправлять. — А он чего? — спросили мы одновременно с Кейт, когда подруга замолчала, переводя дыхание. — А ничего, — буркнула она. — Промолчал. А потом он кинул в бурчащего Альтаира подушкой, и мы уснули, и больше подробностей не будет. — Ну как так?! — заныла я. — А продолжение сериала про то, что Хулио всё же признался в любви своей Хуаните и позвал ее замуж, вывалив перед ней свое сердце, почки и все остальные ценные хоть сколько-нибудь органы? — Выкуси, — невесело улыбнулась Мелани. — Будем ждать окончание хиатуса. За дверью весьма недвусмысленно покашляли — намеренно громко и так, что со стороны походило на последние хрипы умирающего в пустыне от лютой жажды. — А теперь валите вы, — кивнула нам с Мел на дверь Кейт. — Иначе кто-то точно помрет от ожидания. Несмотря на довольно жесткие и резкие слова, говорила она без особенного задора и огонька. Кажется, предстоящий разговор ее пугал до дрожи в коленях, но оттягивать его она не хотела. Мы с Мелани на прощание сжали Кейти в своих удушающих объятьях и ушли, решив тоже не тянуть кота за его половые органы.* * *
После обеда я, не особенно радостная, зато уже не такая напуганная — раз Кейт пришла в себя, можно было уже не волноваться насчет Анимуса и того, что мне, возможно, придется закончить свои дни в психушке — пришла в инфоцентр на, так сказать, сеанс релаксации. Не факт, конечно, что я тоже вспомню всё, что Минерва в приступе альтруизма затерла в наших башках, но даже небольшая вероятность этого заставляла меня волноваться. Впрочем, я отчаянно успокаивала себя тем, что во всех ситуациях есть две стороны — хорошая и плохая. Получалось, правда, не особенно хорошо. Ребекка улыбнулась мне и кивком указала на кресло Анимуса. Мелани ощутимо сжала мое плечо, подбадривая. — Всё будет хорошо. Не волнуйся. — Я и не волнуюсь, — кисло улыбнулась я, направляясь к адской машине и устраивая свою бренную тушку в ней. — Но, если что случится, обещай, что разберешь все мои сумасшедшие каракули и раскроешь теорию заговора! Мел покрутила пальцем у виска и была такова. — Начинаем, — громко возвестила Ребекка, оторвавшись от монитора компьютера, и я закрыла глаза. Миг, и я ощутила, словно бы часть меня отделилась от тела и теперь находится в вертикальном положении в бескрайнем пространстве белой комнаты Анимуса. В то же время я чувствовала, что продолжаю располагаться в полулежачем положении где-то там, в «большом мире». — Я сейчас попытаюсь вразнобой включить некоторые твои воспоминания, — голос Ребекки, казалось, шел вообще отовсюду, хотя больше все-таки, наверное, откуда-то сверху. По-крайней мере я всё время норовила как-то рефлекторно задрать голову, тщетно пытаясь смотреть на свою собеседницу. Как бы то ни было, я просто кивнула, и пространство вокруг меня пришло в хаотичное движение: воспоминания собирались из ничего, будто бы зеркало, когда-то разбитое, вновь обретает свой первозданный вид, склеиваясь по кусочкам и осколкам. Я приняла участие сначала в своей первой школьной вечеринке, затем резко оказалась в начальной школе, заново пережив страх от неминуемого наказания за случайно разбитое в классе стекло. Следом Ребекка переключилась на последний день рождения Мелани, где я, уже изрядно подшофе, согласилась дать Джеймсу еще один шанс. Резкий скачок — и вот она я, в радостном возбуждении открываю своими ключами дверь от квартиры соседа, намереваясь украсить ее к дню его рождения, а в итоге обнаруживаю в постели с выгодно отличающейся от меня внешне девушкой. А потом пошли сцены из «Расплаты». Опять в хаотичном порядке, но одна за одной, причем ярко, четко, как будто это сейчас происходит на самом деле. Пережив их все, Ребекка переключилась на сегодняшний день. Вот он, момент, когда я сажусь в Анимус, вот я просто в нем нахожусь и вот… встаю? — Стоп! — заорала я, но никто не отреагировал. В панике я начала носиться туда-сюда по резко появившейся белой комнате, пытаясь докричаться хоть до кого-нибудь. Неужели Ребекка опять не уследила?
Примечания:
*Che cazzo vuoi da me? (ит.) — Какого х*я от меня хочешь?
