Глава 19
2 марта 2014 г., 00:38
Что-то отчаянно стучало, гремело, визжало и шумело, — звуки сливались в единую неразборчивую, еле выносимую слухом какофонию и били по вискам так, словно я в период страшнейшего похмелья вдруг оказалась вблизи колонок на концерте Slipknot. Голова трещала, череп нещадно ломило, в ушах звенело — меня мутило и штормило, и больше всего на свете хотелось перевернуться на другой бок, натянуть до ушей одеяло и покрепче уснуть до тех пор, пока все не пройдет само собой. К моему сильному разочарованию, одеяла не было, как не было и кровати, а когда я попыталась перевернуться на другой бок, то благополучно поздоровалась своей и так болезной башкой с твердой поверхностью, отчего тут же удивленно распахнула глаза. То, что сквозь нездоровую дрему мне казалось подушкой, на деле являлось коленями Мелани, мелодичные звуки завода по производству железо-бетонных изделий издавал фургон, в котором мы то ли ехали по дороге, то ли участвовали в авто-триале, причем явно с целью взять первое место.
Я непроизвольно дернулась, пытаясь принять вертикальное положение, и тут же приложила руку к своим ребрам, откликнувшимся на мое движение нечеловеческой болью. События этой ночи во всем своем великолепии предстали перед глазами. Воспоминания, не обидевшие меня частичным склерозом, заставили поднять ладони и поднести их к лицу.
— Твою ж мать! — тихо простонала я, вдруг явственно ощущая, что чувствую себя не так плохо, как мне показалось сначала. А гораздо, гораздо хуже.
Я бы с удовольствием закатила грандиозную трехчасовую слезную истерику, где большая часть эфирного времени была бы выделена на монолог, наполненный жалостью к себе любимой, но этой морально-личностной катастрофе не дано было случиться по двум причинам. Во-первых, в адски трясущемся фургоне помимо меня находились, собственно, Мелани, нервно кутающаяся в толстовку Коннора и буравящая безэмоциональным взглядом пустое пространство перед собой; Кейти, устало прикрывшая глаза; спящий Альтаир, лежавший головой на ее коленях; и, судя по виднеющимся макушкам, Шон с Ребеккой на переднем и водительском креслах. А во-вторых, все, кто был в радиусе моего обзора, выглядели до того хреново, что в кои-то веки проснувшаяся во мне совесть не позволила жаловаться на какую-то там резь в глазах, боль в ребрах и красноречиво бурые от крови шмотки и руки.
— Джеки, — шепотом позвала меня Кейт. — Как ты, нормально?
— Да, — хрипло отозвалась я, внутренне понимая, что лучше бы я оставалась без сознания и дальше. — Что случилось?
— Все относительно хорошо, — проигнорировала она мой вопрос. — Мы едем в Нью-Йорк. Что успела собрать из наших шмоток — в рюкзаке. Сигарет нет, но Ребекка обещала пит-стоп у заправки.
Я кивнула, давая ей понять, что краткий экскурс был услышан, и некоторое время молчала, решаясь задать такой пугающий меня вопрос.
— А остальные? — выдавила я из себя и задержала дыхание, пытаясь подготовить себя к восприятию каких угодно новостей, но втайне понимала, что я совершенно не готова к плохим.
— Эцио и Коннор живы, — быстро ответила Кейт, бросив осторожный взгляд на Альтаира.
Хоть то, что сказала Кейти, и было радостным и прекрасным, но в мою душу все равно прокрались сомнения. Покоя не давали перепачканные в чужой крови руки и потерянный вид Мелани, которая на нашу беседу реагировала с энтузиазмом коматозника.
— Доктор Робинсон погиб, — холодным, серым тоном просветила меня Мел, продолжая настойчиво пялиться в пространство. — А Коннор и Эцио, который, кстати, ранен, скачут по лесам, уводя от нас абстерговцев.
Кейти недовольно цокнула языком и удручающе покачала головой, а в ответ получила от Мелани взгляд, полный печали и злости. Это было ее первое проявление эмоций за последние полчаса, а, быть может, и вообще с того самого момента, как мы выехали из нашего, оказавшегося не таким уж и безопасным, убежища. Поэтому я не сразу обратила внимание, что между моими подругами ощущается некоторый недружелюбный настрой, и еще больше времени мне понадобилось, чтобы мысль о том, что Эцио ранен, доползла заторможенными нейронами до того места в моем мозгу, что отвечает за восприятие.
— Ранен? — вскрикнула я, разбудив Альтаира. — Как ранен? Почему по лесам?
Проснувшись, он привстал, откинувшись спиной на стену фургона, и теперь хмуро созерцал нас с Мел, переводя взгляд с моего лица — взволнованного и озабоченного, на грустное и неприязненное лицо подруги.
— Это была вынужденная мера, вы должны это понимать, — строго отрезал Альтаир, с завидной быстротой включившись в разговор. — Мы встретимся с ними позже.
— Ну да, — едко протянула Мелани и повернулась ко мне. — А ты теперь спроси, почему мы едем в Нью-Йорк.
— И почему мы туда едем? — послушно поинтересовалась я.
— Знаешь что? Если тебя что-то не устраивает, — внезапно ощетинилась Кейти, обращаясь не ко мне, — то мы можем тебя высадить, и пойдешь куда пожелаешь. Сама. Пешком!
— Мы не будем никого высаживать, — устало процедил Альтаир, на секунду прикрывая глаза рукой.
— Почему меня все игнорируют? — тихо спросила я, но и в этот раз на мою реплику не обратили ровным счетом никакого внимания.
— Ладно, не будем, — покорно согласилась Кейт. — Я совершенно не понимаю сути твоих претензий, Мел! Если тебе так уж важно на кого-то злиться, то злись на своего Коннора или на меня, но Альтаир тут совершенно ни при чем.
Судя по выражению лица Альтаира и полному отсутствию интереса ко мне, конфликт между Кейти и Мелани начался задолго до моего пробуждения и продолжался уже очень давно. Настолько давно, что Альтаир предпочел не вмешиваться и устало переводил взгляд с одной на другую.
Я понимающе кивнула, когда его взгляд наткнулся на меня, пытаясь поддержать его в этом благородном деле — все-таки он не побоялся в одиночку взять на себя ответственность за троих не совсем адекватных девиц.
Альтаир кивнул мне в ответ и показал рукой на правое плечо, одними губами произнося имя Эцио. До меня очень медленно доходило, что он имеет в виду и что, собственно, пытается этим сказать, но когда поняла, меня обуял ужас, а рука непроизвольно потянулась к щеке, нащупывая рану от прошедшей по касательной пули. При нехитрых подсчетах выходило, что если бы Эцио вовремя не откинул меня в сторону, то эта самая пуля, которую он умудрился словить в плечо, красовалась бы сейчас у меня в башке. От осознания, что от смерти меня отделяли всего-то пара дюймов и скорость реакции Эцио, я похолодела. Все мои размышления, видимо, слишком явственно отразились на лице, потому что блуждающим взглядом мне удалось поймать в фокус встревоженное лицо Альтаира.
Тем временем беседа Мел и Кейт начала выходить за все мыслимые и немыслимые понятия дружеской, и они сменили негодующее и злобное шипение на повышенные тона, периодически срывающиеся на крик.
— Какая же ты все-таки стерва! — кинула Кейти. И, казалось бы, обмен любезностями стоило закончить, но ссора продолжала стремительно набирать обороты.
— Я стерва? — уточнила тоном, не предвещающим ничего хорошего, Мелани. — На себя бы посмотрела! Об своего мужика ноги вытирать только горазда!
— Это не твое дело! — рявкнула Кейти не своим голосом. — И кто бы говорил! Довела несчастного Коннора до состояния комнатной собачки!
Неизвестно, что бы еще они могли друг другу сказать и сколько всего нового узнали бы мы с Альтаиром о таинствах взгляда со стороны на свои и чужие отношения, если бы не экстренное торможение фургона, вынудившее заткнуться и, сжав зубы, пытаться не влететь друг в друга.
— Пит-стоп! — радостно возвестила Ребекка, оборачиваясь к нам с переднего сиденья. — На выход, ребята.
— Наконец-то тишина, — раздался облегченный голос Шона за секунду до хлопка дверью.
Переглянувшись с Альтаиром, мы разве что не наперегонки поспешили вынырнуть из машины на прохладный ночной воздух навстречу резкому узнаваемому запаху бензоколонки.
— А поездочка-то обещает быть напряженной, — попыталась я начать разговор с Альтаиром. Мы удачно остались наедине, блуждая между стеллажей с продуктами заправочного мини-маркета.
— Перебесятся, — философски заметил он, с сомнением глядя, как я хаотично закидываю в корзинку товары первой необходимости — сигареты, бутылки с водой и сэндвичи.
— С Эцио точно все хорошо? — как бы невзначай поинтересовалась я.
Альтаир чуть было не закатил глаза, и я хорошо понимала его. Ассасинам наверняка досталось ничуть не меньше нашего, учитывая, что лично я самую интересную и захватывающую часть случившегося умудрилась проваляться без сознания, никому особо не мешая. Но по мне было слишком отчетливо видно, что я твердо настроена получить подробный отчет о состоянии Эцио, чего бы мне это не стоило.
— Пуля прошла навылет — ранение несерьезное. Ему оказали самую лучшую первую помощь, на которую мы были способны в тот момент, — отрапортовал Альтаир, правильно истолковав мои намерения. — И на момент нашего отъезда он выглядел нормально. Настолько, насколько можно было выглядеть после столь насыщенной ночи.
— Но доктор Робинсон… — попробовала возразить я, засомневавшись в способности правильной постановки диагноза кем-то, не обладающим медицинским образованием.
— Джеки, — обратился ко мне Альтаир с таким серьезным лицом, что я мигом захлопнула рот и предпочла воздержаться от дальнейших расспросов. — Сейчас надо вывезти вас троих, чтобы не путались под ногами. Об остальном мы позаботимся сами.
Тема, судя по всему, была закрыта, и я осталась теряться в догадках, куда же это нас собираются вывезти и что случилось после моего произвольного обморока, а главное, как получилось, что на базу напали так внезапно.
О том, насколько мы все-таки были уставшие и потерянные, мне удалось узнать уже у прилавка, за кассой которого стояла неприветливого вида барышня лет двадцати пяти. Продавщица подняла глаза от журнала и окинула меня внимательным, цепким взглядом.
Поначалу я даже хотела раздраженно поинтересоваться у нее, какого, собственно говоря, дьявола она так на меня смотрит, но догадаться о причине столь, как оказалось, правильного поведения мне помог Шон. Он стоял на улице и сквозь прозрачную витрину мини-маркета страшно пучил глаза и крутил пальцем у виска.
— Не уследила, — быстро сказала я продавщице самое первое, что пришло в голову. — Свой календарик менструаций потеряла.
После я судорожно схватила с прилавка упаковку прокладок и попыталась мило улыбнуться, но вышло натянуто и как-то нервно. Бровь продавщицы стремительно поползла вверх, она еще раз бегло глянула на меня и перевела взгляд на стоящего рядом Альтаира.
— А его что, задело? — сдержанно уточнила она, выразительно на него кивая.
Я повернула голову, приглядываясь к нему внимательно, и чуть было не взвыла на всю окраину. На футболке, выглядывающей из-под его расстегнутой толстовки, расплылось огромное пятно от самого воротника до живота, а оставшийся периметр ткани красноречиво украшали бурые брызги. И даже если учесть тот факт, что футболка была темная, то о происхождении пятен на ней можно было легко догадаться, присмотревшись к засохшей крови на шее. Живописную картину дополняли ссадина на скуле и разбитые костяшки пальцев.
Альтаир напрягся, запоздало сообразив, в чем дело, и непроизвольно дернул левой рукой. Звук, раздавшийся после, я не смогла бы ни с чем спутать, даже если бы пребывала в старческом маразме. Я, в свою очередь, запаниковала. Несмотря на отсутствие других клиентов в связи с поздним часом, стоило помнить о том, что на дворе стояло не гребаное средневековье, а двадцать первый, мать его, век! Я хаотично закрутила головой, ища камеру, и нашла одну, висящую прямо над прилавком и ловящую самый лучший ракурс нас с Альтаиром.
Оставлять свидетелей нельзя — за нами, возможно, идут следом вопреки стараниям Эцио с Коннором, но простым убийством здесь было не ограничиться. Камера, зафиксировавшая наши милые мордашки крупным планом, являла собой опасность куда большую, нежели запомнившая нас продавщица. Времени на поиск и уничтожение записи у нас не было — это понимала даже я. Но не сжигать же здесь все из-за нашего недосмотра, в самом-то деле!
Пока я мучилась, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации, и всерьез готовилась пойти наперекор Альтаиру, встав между ним и ни в чем не повинным человеком, кассирша заправочного мини-маркета мягко приняла из моих рук корзину с покупками и непринужденно принялась пробивать их. До сих пор не могу понять, как у нее получилось, но она умудрилась, совершено не подозревая о грозившей ей опасности, как-то выкрутиться сама из проблемы, казавшейся мне нерешаемой дилеммой.
— Слушайте сюда, ребята, — спокойно проговорила она, внимательно глядя на нас, пока ее пальцы профессионально проводили товары по кассе. — Я работаю здесь восьмую, чтоб ее, ночную смену подряд. Та камера, на которую вы так осторожно поглядываете, перестала работать еще в прошлый четверг. Вы даже не представляете, какие только индивиды не приезжают заправиться по ночам, поэтому можете поверить на слово — мне глубоко индифферентно то, чем вы занимаетесь и как выглядите, даже если бы вы были йети, похищающими младенцев для последующей продажи на органы. И, кстати, проблемы с памятью у меня начались примерно в одно и то же время с поломкой камеры слежения.
В довершении своей тирады она ловко нырнула рукой под прилавок, доставая оттуда майку цвета хаки, светлые джинсы и мужскую футболку.
— С вас пятьдесят семь долларов шестьдесят восемь центов.
Я украдкой глянула на Альтаира, мысленно подивившись идиотизму ситуации. Как мы умудрились, глядя друг на друга, не заметить очевидного? Возможно, сказывалась усталость, но допускать повторения подобного недоразумения было никак нельзя.
Судя по всему, монолог продавщицы Альтаира все-таки убедил, а, возможно, он и сам был рад удачному стечению обстоятельств, при котором на его совесть не ляжет убийство невинного человека.
Поковырявшись в кармане, я выудила оттуда сто баксов, которые отложила из снятых на оплату аренды квартиры денег когда-то давно, на случай, если придется самой бегать по магазинам в отсутствие ассасинов, и протянула их продавщице.
В то время, пока меня буквально трясло, кассирша выглядела совершенно спокойной.
— Красавчик, — обратилась она к Альтаиру, протягивая ему леденец. — Возьми, за счет заведения.
Альтаир со сложным выражением лица взял предложенное ему угощение и удивленно воззрился на нее. Продавщица кокетливо подмигнула ему и тут же потеряла к нашей паре всякий интерес, уткнувшись в журнал с загадочным названием «Больной безумный мир». Ниже я углядела тему номера «Стражи Вселенных — враги или герои», с фотографией четырех колоритных девиц на обложке, одна из которых сильно напомнила мне Мелани рыжими волосами и суровым выражением лица.
Подхватив пакеты с покупками, я двинулась от прилавка в сторону дамской комнаты, краем глаза подмечая, что Альтаир вышел на улицу, и удивилась его уверенной, непринужденной походке и спокойствию. Он выглядел настолько собранным, что не оставалось никаких сомнений в том, что выскочи из ближайшего угла какой-нибудь убер-тамплиер верхом на Годзилле, Альтаир будет готов к встрече с ними. В отличие от него, я себя чувствовала совершенно измотанной и уставшей, причем не столько физически, сколько морально. Но это были пустяки по сравнению с тем, как я выглядела.
Узрев свой лик в заляпанном пятнами и мутными разводами подозрительно неизвестного происхождения зеркале, я ужаснулась до глубины души. Белки глаз приобрели мистический розовато-красный оттенок, а темнеющие под нижними веками синеватые пятна придавали моему новому образу некий мрачноватый вид. Гнездо слипшихся от крови и пота волос было щедро обсыпано побелкой и мелкими кусками, видимо, обоев. Вдоль скулы красовался небольшой порез, на одежде чернело пятно запекшейся крови, и эта часть ткани неприятно царапала кожу. Попытавшись снять футболку, я болезненно зашипела и прижала руку к боку, выравнивая дыхание.
— Все хорошо? — взволнованно уточнила Кейт, ворвавшаяся в уборную следом и обнаружившая меня, строившую разнообразные рожи, выражающие нестерпимую боль, внутри.
— Пытаюсь выяснить, — недовольно пояснила я.
Присутствие подруги рядом меня почему-то совершенно не радовало, хотя, казалось бы, должно было как минимум приободрить. Но просить ее выйти и оставить меня наедине со своими страданиями я не решилась, поэтому просто приподняла край футболки.
Почти одновременно из нас с Кейт вырвался удивленный вздох — под ребрами с левой стороны красовался кровоподтек глубокого бордового цвета.
— Вот дерьмо, — лаконично изрекла я, чувствуя прикосновение прохладных пальцев подруги к моей боевой отметине.
— Голова не кружится? — жестко и холодно спросила Кейт, садясь на корточки и внимательно наблюдая за выражением моего лица. — Не тошнит?
Из меня чуть было не вылетело на автомате дежурное «нет», но в последний момент я успела захлопнуть рот и все-таки прислушаться к себе. Ничего особенно странного я не ощущала, если не принимать во внимание тот факт, что за один вечер меня чуть не убили, ранили Эцио, который после всего этого ускакал в закат, изображая из себя героя очень дешевого боевика, и я до сих пор не знаю, жив ли он вообще.
— Не знаю, — выдохнула я сквозь зубы, пытаясь заглушить неконтролируемое желание разрыдаться. Глаза защипало, в горле комом встала обида на несправедливость и весь окружающий меня мир.
— Покашляй, — настойчиво скомандовала Кейти, все еще не отрывая взгляда от огромного красного монстра, по чьей-то чудовищной ошибке живущего теперь под моей кожей.
Возражать и спрашивать сил уже не было, поэтому я покорно кашлянула, с неприязнью оглядывая свое отражение в зеркале.
— Сильнее, — недовольно проговорила она.
Я глубоко вздохнула, ощутив ноющую, но терпимую боль в ребрах с левой стороны, и зашлась душевным бронхитным кашлем типичного курильщика.
— Вроде бы перелома нет, — задумчиво проговорила Кейт, для верности ощупывая меня сбоку. — Давай помогу.
Она подождала, пока я повернусь к ней спиной, и помогла снять злосчастную футболку по запатентованному ею методу «подними руки и терпи». Мы на пару кое-как отмыли меня от крови и грязи, даже удалось запихать мою башку в раковину и смыть с волос, судя по цвету воды, сливающейся в раковину, вековой слой грязи.
— Спасибо, — запыхавшись, поблагодарила ее я, когда уже проверенным ранее способом на меня была надета новая майка, отданная странной кассиршей. — А откуда ты это знаешь?
— Что? — непонимающе нахмурилась Кейт, оглядывая меня с ног до головы. — Если ты о ребре, то это все отголоски моей бурной молодости.
Я удивленно округлила глаза, в которых ей без труда удалось прочитать немой вопрос.
— Когда имеешь дело с верховой ездой, нужно быть готовой к разного рода неприятностям, — усмехнулась она, проводя рукой по голове, видимо, прикидывая, не помыть ли волосы со мной за компанию. — Один из лучших коней на ферме как-то взбрыкнул и скинул меня. Поверь мне, сестрюня, валяться на больничной койке с парой сломанных ребер из-за какого-то психованного самца лошади то еще сомнительное удовольствие.
— А из-за чего он взбрыкнул? — спросила я, с трудом стягивая с себя задеревеневшие от пропитавшей их крови джинсы и смывая с бедра остатки бурых пятен.
— Понятия не имею, — фыркнула Кейти. — Но бабуля отправила его на бойню. Вот тогда я внезапно узнала, что подкинутый ей после развода своей дочери плод любви она ценит гораздо больше, чем породистых жеребцов.
— А ты коню, случайно, серьезные отношения не предлагала? — уточнила я, стараясь разбавить не сильно приятную тему.
Кейт пару секунд ошарашенно пялилась на мое нервно давящее улыбку лицо, а затем громко и легко рассмеялась, да и меня саму желание удариться в истерику покинуло, будто его и не было вовсе.
Выйдя с Кейти на свежий воздух и наконец-то закурив, я с удивлением осознала, что до сих не знаю всех подробностей произошедшего.
— А что все-таки было с остальными, пока я там… — я непроизвольно дернула руками, изображая патетическое «там…».
— Ну… — Кейт выдохнула дым, давая себе время на раздумья. — До того как начали стрелять, я успела метнуться наверх и накидать на ощупь наши телефоны и пару шмоток в сумку. Спускаться обратно по лестнице мне показалось не слишком гениальной идей, учитывая, что там вовсю стреляли. Поэтому я спокойно скинула сумку на траву и аккуратно спустилась по водосточной трубе.
— А Мелани? — нетерпеливо спросила я, игнорируя тот факт, что повествование не было закончено.
— Ее я встретила уже в машине, — ответила мне она, наклонив голову на бок. — Когда меня туда запихнул Альтаир чуть ли не за шкирку. Видите ли, я не должна была своевольничать и думать о каких-то шмотках, а в точности исполнять указания наших мастеров ведения тактических боев.
Она выразительно фыркнула, блуждая взглядом рядом с нашим фургоном в поисках каких-либо следов Альтаира.
— Он мог бы давно уяснить, что я способна позаботиться о себе самостоятельно, — закончила она, кинула бычок, промахнувшись мимо урны, со злостью вдавила его в асфальт и решительно зашагала к фургону.
Внутри нашего транспортного средства царила атмосфера гнетущего молчания и печальной задумчивости. Когда я забралась, с переднего кресла на нас обернулся Шон и, убедившись, что все в сборе, повернул ключ зажигания.
Он вел машину гораздо лучше, чем его коллега, теперь спящая рядом на пассажирском сиденье. Фургон плавно скользил по дороге, почти неощутимо преодолевал повороты и ямы, да и в целом желания выброситься на полном ходу, спасаясь от нестерпимой тряски, не возникало.
Поскольку мои спутники были не сильно разговорчивыми, и даже сам Шон непривычно молчал, воздерживаясь от каких-либо комментариев и реплик в принципе, я глубоко задумалась, задержав взгляд на металлической обшивке.
В процессе игры за горячо любимых всеми нами ассасинов, я не раз представляла себя там, полностью вовлеченная в сюжет, и даже частенько позволяла себе предаться нездоровым мечтам, в которых я действительно там оказывалась. И тогда все казалось совсем другим — романтика приключений, возбуждение от нависшей над тобой опасности, пламя битвы, бьющееся в твоей груди. Но никак не старый фургон, безобразный лик смерти и ужас от его близости, страх потери дорогих тебе людей и, конечно же, полная неопределенность твоего будущего.
Казалось бы — вот она, та самая жизнь, о которой когда-то грезилось перед сном. Вот они — приключения, наполненные яркими битвами и хаотичными перемещениями в неизвестном направлении. Но на деле я оказалась не только не готова защитить тех, кто рядом или хотя бы себя, но даже смириться со своей полной беспомощностью, от осознания которой хотелось протяжно и горько завыть.
Фургон легонько тряхнуло, и я на мгновение отвлеклась от мрачных мыслей. Мелани, сидящая рядом, выглядела подавленной и потерянной; она печально хмурилась, устремив взгляд в пустоту, и легонько поглаживала живот.
Мы не знали, все ли будет хорошо с нами самими, а о том, пополнят ли наши ряды Эцио и Коннор вновь, не могли знать и подавно. А каково осознавать, что ты отвечаешь не только за себя, а за другую, неотрывно связанную с тобой жизнь?
Я резко отвернулась. Смотреть на Мел было трудно, и мне пришлось перебороть в себе желание полезть к подруге с неуместными успокаивающими речами. Погруженная в тяжелые думы о будущем, я сама не заметила, как уронила голову на грудь и задремала.
* * *
Из липкого неприятного сна меня выдернуло внезапно и даже как-то грубо. Фургон, издав жалобный астматичный выдох, остановился. — Приехали? — хрипло и недовольно уточнила Кейт, пытаясь пригладить взъерошенные от сна в процессе поездки волосы. Сквозь лобовое стекло лениво ползли на нас лучи неяркого утреннего солнца, заставляя слепо щуриться и зевать. Альтаир потянулся, громко хрустнув суставами, и потряс головой, отгоняя остатки дремы. Двери фургона распахнулись, открывая нам обзор на пустынные улицы просыпающегося города. — Отлично выглядите, — прокомментировал Шон, оглядев нас — узников фургона. — Самое то для фотографии на паспорт. Мелани вымученно застонала и закатила глаза. Снаружи мир, несмотря на все свое великолепие солнечного, только что начавшегося дня, оставался таким же унылым и недружелюбным. Я выползла из машины вслед за остальными и с интересом оглянулась. Судя по панельным домам, больше напоминавшим блоки из коробочек для хомячков, общему загаженному состоянию улицы и слабому аромату мочи, щекотавшему ноздри, мы уже были в Нью-Йорке. Шон спустился по лестнице в подвальчик дома, у которого мы остановились, и осторожно постучал. Ему открыли, и он скрылся за стальной дверью, оставив нас торчать посреди дороги и с подозрением смотреть на мистическую и зловещую надпись на стене, вещающую о неком Джефе, который проделал с собой два противоестественных действия, одно из которых является прямым продолжением второго. В конце автор этого творчества тактично намекнул, что, кажется, виделся с матушкой вышеупомянутого молодого человека в борделе Нью-Джерси. — А здесь миленько, — огласила свой вердикт Кейт, хмыкнув. — Такое ощущение, что он за наркотой пошел, — буркнула Мелани, рефлекторно потянувшись к пачке сигарет, которую я протянула Кейти, и, опомнившись, одернула руку. — А вы думаете, липовые документы менее незаконны? — спросила Ребекка, внимательно глядя на нас. — Я бы и от пары косячков сейчас не отказалась, — задумчиво проговорила Кейт, и я с удивлением воззрилась на нее, внутренне понимая, что сейчас бы и я не отказалась от чего угодно, что могло бы приглушить память о минувшей ночи и чувство волнения за Эцио. Ребекка хотела что-то ответить, но тут нас окликнул Шон, поманив за собой в недра тайного подвала, где, видимо, раздавали документы всем желающим за определенную плату. Внутри оказалось довольно мило и даже как-то по-домашнему. Небольшая фото-студия, укомплектованная по минимуму, большой диванчик вдоль стены и лампы дневного света, дающие весьма привлекательный оттенок обоям в сиреневый цветочек. И пахло здесь на удивление приятно. Одним словом, место бы мне понравилось целиком и полностью, если бы меня еще не заставляли фотографироваться. С этими фото на документы каждый раз одна и та же темная и запутанная история. Вроде бы готовишься заранее — красишься, укладываешься, стараешься сделать лицо попроще и покрасивее, даже мучаешь фотографа, принуждая его раз за разом переделывать, в надежде, что твое лицо приобретет хотя бы ту дольку человечности, что положена всем приличным людям. Но, в конечном итоге, изображение твоего незабвенного лика на документах всегда самое дьявольски чудовищное из всей твоей коллекции, в которой есть и фотографии тебя мелкой на горшке, и тебя блюющей в оранжевый тазик на школьной вечеринке, и твое эпическое падение со школьной трибуны во время речи, и даже тот самый групповой снимок, где только ты умудрилась сделать ТАКОЕ лицо. Каждая уважающая себя барышня в курсе этого крохотного нюанса, и мы не оказались тем самым счастливым исключением из правил. Фотографии делал мужчина средних лет, с умным лицом и стильной бородкой и явно знающий все тонкости своей нелегкой профессии. Поэтому, увидев нашу педальную бригаду из потрепанных жизнью девочек, взъерошенной дамочки в наушниках и лицо арабской наружности, которое не выражало к происходящему ровным счетом никакого интереса, мастер фотографий на нелегальные документы сжал губы в тонкую полоску и холодным, но крайне вежливым тоном, произнес: — Сюда, пожалуйста. — Я думала, что подобным занимаются исключительно какие-нибудь уголовники, — прошептала я Мелани, пока мы стояли поодаль и наблюдали за тем, как пробудившееся древнее зло в лице нашей дорогой подруги терзает невинную душу требованиями о нормальном фото. — А что ему мешает быть таковым? — не растерялась Мел. — То, что он такой весь из себя интеллигентный и приятный — ни о чем не говорит. Вежливость — главное оружие вора, помнишь? — Помню, — кивнула я. — Уголовник или нет, но если Кейти сейчас не перестанет придираться к своей физиономии, то он определенно им станет. К тому времени, как мы решили, что пора бы вмешаться и убедить подругу в том, что и так сойдет, Шон находился на грани нервного срыва и чуть ли не плевался ядом во все вокруг. — Это не портфолио! — цедил он, с раздражением глядя прямо в глаза Кейт. — И что? — непринужденно поинтересовалась она, встряхнув волосами. — Мне теперь требуется разгуливать с фотографией жертвы генетических опытов в паспорте? — Этот человек, — обманчиво тихо проговорил Шон, указывая пальцем на мужчину, замершего у штатива с фотоаппаратом и выглядевшего, в общем, спокойно, — фотограф, а не волшебник! Он тебе чужую голову не может приделать! — С такой рожей на паспорте ты спокойно можешь вместо меня обезьяну подсунуть. Никто не заметит, — фыркнула Кейт, полностью проигнорировав его тон. Как ни странно, ситуацию спас Альтаир. Он легким шагом подошел к монитору, на котором стройными рядами красовались уже отвергнутые работы мастера и спокойно произнес, вглядевшись в одну из фотографий: — Мне нравится эта. На секунду в помещении воцарилась полная тишина. Все, кто так или иначе был с ним знаком, замерли, удивленные внезапным жестом милосердия по отношению к нашему времени, Шону и фотографу, который, будучи персоной неосведомленной, облегченно выдохнул. Кейти резко обернулась к Альтаиру и прищурилась. — Какая? — она подошла к монитору и кинула подозрительный взгляд на экран. Альтаир молча ткнул в одно из изображений, и фотограф поспешил дать увеличение. Кейт долго всматривалась в свое лицо, периодически краем глаза задумчиво поглядывая на Альтаира. — Серьезно? Он кивнул. Кейт выразительно фыркнула и отошла к нам. — Следующий, — сказала она и подмигнула. Следующей оказалась я, и желания затягивать процесс у меня не было, поэтому на милость ретуши я сдалась уже на третьей фотографии и предоставила свое место Мелани. Подруга ограничилась всего двумя кадрами, да и то только по той причине, что фотограф слезно попросил ее постараться улыбнуться. Мел выдавила из себя вымученную, наполненную всеми болями и жизненными страданиями, возложенными на нее судьбой, улыбку и быстренько вскочила со стула. Дожидаться, пока Шон закончит свои дела, мы не стали и вышли на улицу — любоваться местными красотами спальных районов. Ребекка попыталась нас приободрить и потащила в какую-то закусочную за углом, являвшую собой что-то среднее между заведением для малоимущих и ночлежкой местных бомжей. Но выбирать было особенно не из чего, поэтому пришлось довольствоваться тем, куда привели. Как бы то ни было, готовили в этой закусочной быстро. И уже через каких-то пятнадцать минут перед нами стояли тарелки с пиццей — горячей и сочной. Лично мне есть не хотелось совершенно. То есть хотелось ровно до того момента, пока я не увидела перед собой еду. Справедливости ради, стоит упомянуть, что выглядело все достаточно аппетитно, да и пахло заманчиво, но сразу после жалобного урчания в желудке я внезапно почувствовала адский приступ тошноты, поднимающийся откуда-то из недр моего естества. Я повернула голову в сторону Альтаира и с удивлением обнаружила, что он умудрился за какие-то несколько секунд моих раздумий буквально поглотить свой кусок и теперь жадно запивал его холодной колой. — Что-то мне не хочется, — как бы невзначай буркнула я и отодвинула к нему свою тарелку. Альтаир наградил меня мимолетным непонимающим взглядом, но спрашивать ничего не стал и с упоением вгрызся в мой подарок. Судя по всему, девчонки чувствовали себя примерно так же, как я. Мелани смотрела на кусок пиццы перед собой с такой неприязнью, будто на тонком тесте вместо томатного соуса, сыра и ветчины лежали копошащиеся личинки — мерзкие и тошнотворные. — И наши съешь, — заботливо проговорила Кейти, забрав у Мел ее порцию и вместе со своей пододвинув к Альтаиру. Он, надо отдать ему должное, совсем не растерялся. — Тебе есть надо. Ты и так тощая, — безапелляционно проговорил Альтаир, возвращая Кэтрин ее тарелку. — А тебе надо думать не только о себе, — он очень выразительно взглянул на живот Мелани. Вторая тарелка вернулась на свое законное место, а на лицах у девчонок появилось очень сложное выражение, связанное с раздираемыми напополам чувствами злости и возмущения. То самое выражение, которое появляется у людей женского пола, за какие-то мгновения до того, как наградить существо мужского пола смачным и резким ударом по яйцам. — Послушайте, Эцио и Коннор не такие немощные, как вы себе навыдумывали, — спокойно, не обращая внимания на испепеляющие взгляды, заговорил Альтаир. — Они справятся. Вам стоило бы больше доверять им. — Но их всего двое, — почти прошептала я, понимая, что даже слова мудрого Альтаира не способны унять ноющее беспокойство. — Вы как-то спросили нас — можем ли мы так же, как в игре, — напомнил он. — И тогда мы сказали, что можем. — Но ты сам говорил, что тут нам не игра! — с обидой в голосе возразила ему Мелани. — Я говорил о том, что мы не можем, умерев, начать все сначала, — терпеливо пояснил Альтаир. — И, кажется, никто из нас троих не дал вам повода думать, будто мы растеряли свои боевые навыки. Пусть мы и не те легендарные ассасины, которых вы знали по играм, но мы бы стали ими, пойди всё своим чередом. — Никто и не умаляет ваши выдающиеся способности. Но будь вы хоть Брюсами Уиллисами… — фыркнула Кейт. — Все умирают. От того, насколько спокойно и просто была озвучена эта страшная мысль, вертящаяся у меня в башке всю ночь, я похолодела. — Если бы ты ушел с ними, я бы тоже боялась, — закончила свою мысль Кэтрин, прямо взглянув ему в глаза. — Страх страхом, Кейт, — покачал головой Альтаир, — но у вас такие лица, будто вы похоронили их досрочно. Мне показалось, что мы втроем вздрогнули синхронно. — За всё то время, что я их знаю, — он задумчиво хмыкнул, — они ни разу не дали мне повода усомниться в своих умениях и стремлении к жизни, и я действительно не понимаю, почему в них сомневаетесь вы. — А вот вдруг они решили просто-напросто срулить в закат? — отчего-то воскликнула Мелани. — Эцио сбежал от Джеки — типа у них ничего друг с другом нет, а Коннор ускакал от ответственности за истеричную беременную меня и даже не помахал на прощание труселями. Альтаир устало вздохнул и прикрыл глаза рукой, а мы с Кейти на удивление весело рассмеялись. Не знаю как, но Альтаиру удалось если не успокоить, то приободрить нас, и девчонки воодушевленно взялись за свои многострадальные куски пиццы. — Вот наглец! — притворно возмутилась я, обращаясь к нему. — А мой кусок сожрал! Дождавшись, когда все доедят, мы двинулись обратно к фургону, где нас уже ждала Ребекка, успевшая незаметно уйти, пока мы беседовали, и теперь препиралась о чем-то с Шоном. — Вы такая милая пара, — язвительно заметила Кейти. — Тебя забыли спросить, — отозвался в том же тоне Шон и сунул нам в руки небольшие синенькие книжечки. — Поздравляю с получением американского гражданства. — Ура, — сухо заметила Мелани, принимая свой документ и открывая его с лицом, на котором заранее отразилось недовольство. — Какого черта?! Шон самодовольно усмехнулся, а Кейт перегнулась через плечо Мел и прочла вслух: — Мелани Вильгельмина Гамильтон. Я заржала в голос, игнорируя взгляды новоявленной леди Гамильтон. Остальные тоже не остались равнодушными к горю Мел и рассмеялись мне в унисон. — Между прочим, — решил уточнить Шон, дабы отвести от себя какие-либо подозрения, — паспорт принадлежит реально существующей персоне. И, кстати, прошу любить и жаловать — Мистер Джон Фредерик Гамильтон. Он шутливо отвесил поклон и не заметил, как мы напряглись. — В каком смысле реально существующей? — Мелани подозрительно прищурилась. — Ну, вы же не думаете, что оформить действующий, подлежащий проверке на границе или, скажем, в аэропорту, документ так просто за какие-то полчаса? — вкрадчиво поинтересовалась Ребекка. — Они используют паспорта пропавших без вести. Ваши фотки незамысловато вклеиваются в чужие свидетельства. — Как будто бы мы украли чьи-то жизни, — непонятно чему радуясь, подмигнул Шон, раскрыл свой паспорт мистера Гамильтона и повернулся в сторону Мел. — Дорогая моя супруга, мы живем во Флориде. Ты любишь Флориду? — Обожаю, — процедила она, кидая на него ненавидящие взгляды. — И, заметьте, я старался! Подобрал вам документики аккурат под имена, чтобы не запутались. Мы с Кейти переглянулись и, предчувствуя неладное, заглянули в свои паспорта. Кэтрин, вопреки ее опасениям, стала вполне себе сносной Кейтлин Розалинд Смит из Северной Каролины. А что до меня — я искренне недоумевала, над чем там так старался Шон. Теперь вместо так раздражающего меня всю жизнь имени Жаклин в документах значилась Джорджия Мэрибет Тернер. И проживала она, как не парадоксально, в штате Джорджия. — Я тебя ненавижу, — честно призналась я Шону, с сомнением глядя на паспорт в своей руке и прикидывая, сколько будет стоить сменить его. Дорогу до этой шарашки я вроде бы запомнила, так что дело оставалось за малым. — Не могу поверить, — хмыкнула Кейт, с сочувствием глядя на нас с Мелани. — Вы ведь понимаете, что люди с этими именами реально живут? Или жили… Одним словом — мрак. Альтаир всерьез задумался над обрисованной Кейти перспективой, но затем все-таки промолвил безразличное: — Просто не повезло. — Альтаир, — вкрадчиво начала я. — У тебя же тоже есть паспорт. Как там тебя зовут? — Да! — опомнилась Мел и прямо-таки вся засветилась от энтузиазма. — Как тебя величать? Мухамед? Абдулла? Заир? Ахмад? Он поморщился, но все-таки признался. — Амир, — кратко ответил Альтаир и решительно полез в фургон, показывая, что разговор окончен. — Не, не смешно как-то, — разочарованно протянула Мелани. Через какие-то там пару минут мы уже смирно уселись по своим местам в фургоне и ждали дальнейших указаний, которые незамедлительно последовали от Ребекки: — План такой: мы едем до аэропорта, где вы втроем и Шон садитесь на ближайший рейс до Лимы. В промежутке между нашим прибытием и отлетом не привлекать внимания. Я ясно выражаюсь? — Какая еще Лима? Адриана? — тупо переспросила я, пытаясь убаюкать поднимающееся во мне возмущение. — Я никуда не полечу, пока Эцио… — После этого, — не обращая внимания на мои жалкие инсинуации, продолжила Ребекка, — мы подхватываем Эцио и Коннора в назначенном месте и добираемся до Лимы другим путем. Всё предельно ясно, или требуется повторить? Ребекка вопросительно оглянулась с переднего сиденья. Я не нашлась, что ответить, а только открыла и закрыла рот, словно брошенная на сушу рыба. Проделав эту нехитрую процедуру несколько раз подряд, я убедила себя не паниковать раньше времени и вообще доверить вопрос своей жизни в заботливые и опытные руки ассасинов, нежели упрямо продолжать искать приключения на свою неугомонную задницу. Среди пассажиров, летящих ближайшим рейсом в Лиму, не был упомянут Альтаир, и Кейти заметно погрустнела, но никак ситуацию не прокомментировала. Она мельком взглянула на него, но он никак не отреагировал и лицо его продолжало выражать безучастие. Вопрос о том, зачем мы вообще летим в Лиму и что будем там делать, буквально висел в воздухе, но озвучить никто из нас его так и не решился. Мелани вновь приуныла, обхватив ладонями живот, а я притихла и нервно жевала губу, обрисовывая в своем воображении одну мрачную перспективу за другой. До международного аэропорта имени Джона Фицджеральда Кеннеди мы доехали удивительно быстро. Настолько быстро, что я не успела толком обдумать тот факт, что мы с подругами не имеем ровным счетом никакого влияния на течение нашей жизни с того самого момента, как появились здесь. Разбираться в том, тревожит ли меня сей факт или мне, в принципе, монопенисуально, я побоялась. Наскоро выгрузившись из фургона вместе с остальными, я практически тут же пожалела о том, что у меня нету возможности взбрыкнуть и каким-то немыслимым образом напроситься ехать с ассасинами «другой» дорогой. Огромное, величественное здание, служившее не только центром скопления всех прилетевших или улетающих иностранцев, но и являвшее собой символ власти и силы Соединенных Штатов Америки, было заполнено суетившимися людьми. Пройдя всего-то десять-пятнадцать шагов от дверей фургона до входа к терминалам и кассам, как меня уже успели толкнуть, выругаться на иностранном, а какой-то индус даже присвистнул, окинув откровенным взглядом декольте моей майки. — Здесь слишком много людей, — сдавленно буркнула Мелани, прижимаясь ко мне и прикрывая живот руками. — Именно, — кивнул Шон с таким видом, будто только что открыл нам нечто столь очевидное, что даже вслух произносить-то и не стоило. — В толпе легче затеряться. — Тогда почему мы на метро не поехали? — съязвила я, перенимая легкую панику, идущую от Мел. Шон воздержался от ответных реплик, и мы молча, все вместе, переступили порог аэропорта и так же молчаливо топали до обслуживающего терминала, маневрируя между тележками. Не дойдя до стойки с улыбающейся во все тридцать два зуба сотрудницей аэропорта, мы замерли, неуютно переминаясь с ноги на ногу. Наступил тот самый момент разлуки и прощания, а мне даже прощаться было не с кем. Мы с Мелани выдавили из себя краткое «до встречи» и получили ободряющие кивки от Альтаира и Ребекки, а вот Кейт Альтаир отвел в сторону. — Пойдем, — мягко окликнул Шон, отводя нас к очереди за билетами. Мы отвлеклись на некоторое время на обсуждение легенды, по которой Джон и Мелани Гамильтон летели отмечать очередную годовщину своей свадьбы в Лиму, дабы хорошенько отдохнуть перед рождением первенца. Нам с Кейти Гастингс дал полный простор для воображения и незаметно сунул мне в руки небольшой конверт, в котором после тщательного изучения оказались купюры американских долларов. В конечном итоге, когда я обернулась, ища глазами Кейт и Альтаира, чьи силуэты, стоящие в стороне, периодически показывались из плотного потока людей с чемоданами и увесистыми сумками, их разговор уже подходил к логическому завершению. Я не могла видеть лица Кейти — она стояла ко мне спиной, но с нехорошим предчувствием, шевельнувшимся внутри меня омерзительным холодком, отметила чем-то озабоченное лицо Альтаира. Он что-то объяснял ей, а она в свою очередь периодически кивала, но ее плечи, на которых лежали его руки, едва заметно поникли. Альтаир, проговорив что-то еще, мягко улыбнулся и одарил Кейт сдержанным, целомудренным поцелуем в лоб и повернулся, чтобы уйти, но она его удержала, схватив за предплечье. К своему большому сожалению, я не могла слышать то, что она ему сказала, но лицо Альтаира выразило нечто, чему было крайне сложно подобрать определение. В следующую секунду Кейти развернулась и двинулась к нам, легкими шагами рассекая бурный поток людей, который скрыл от меня Альтаира, продолжавшего смотреть ей вслед. Очередь тянулась долго, но так или иначе, постепенно все-таки дошла до наших новоявленных женатиков, и тогда я с удивлением отметила, что нервничаю. Что, если прямо сейчас нас каким-то непостижимым образом засекут абстерговцы, и мы уже не полетим ни в какую Лиму, а попадем прямиком в цепкие ручки тамплиеров, которые уж точно не перуанской кухней в стиле фьюжн нас угощать будут. — Два билета до Лимы, — провозгласил Шон, чье доброжелательное лицо могло соперничать наигранностью лишь с вежливой улыбкой служительницы аэропорта. — Ближайший рейс на Перу в 18:30, аэропорт Хорхе Чавеса, — отрапортовала барышня, сверившись с данными на мониторе своего компьютера. — Отлично! — обрадовался Гастингс, подавая ей паспорта. — Мы с женой летим праздновать нашу годовщину. Решили с шиком отдохнуть перед рождением малыша. Сотрудница за стойкой, внимательно просмотрев документы, подняла глаза и кинула умилительный взгляд на пару, но столкнулась с мрачным, бледным и измотанным лицом Мелани, попытка которой изобразить счастливую жену была так же успешна, как если бы это пыталась сделать икеевская табуретка. Актриса из нее вышла бы хреновая — не Мерил Стрип, прямо скажем. — Моя Мел плохо переносит полеты, — извиняющимся тоном проговорил мистер Гамильтон, приобнимая свою беременную супругу за талию. Сотрудница аэропорта понимающе кивнула и, попросив прощения, куда-то ненадолго удалилась. Я уже было забеспокоилась, да и сам Шон взволнованно обернулся на нас с Кейт, но она скоро вернулась, озаряя всю округу сияющим от радости лицом. — Я посоветовалась с администрацией, и мы будем рады предложить вам два билета первого класса по цене обычных, — огласила она, улыбаясь пуще прежнего. — Правда? — восхитился Гастингс, прижимая к себе Мел еще сильнее. — Дорогая, как это здорово. Мелани непроизвольно повела плечами и выдавила из себя плотоядную, наполненную плохо контролируемой неприязнью улыбку и щедро одарила ей сначала сотрудницу за стойкой, а затем и мистера Гамильтона. — Просто замечательно, дорогой, — последнее слово она процедила так, что оно больше звучало как оскорбление. Следующие были мы, и Кейт ситуация с билетами первого класса, которые так легко достались Мел с Шоном, совершенно не радовала, поэтому она грубо швырнула паспорта, с вложенными в них деньгами на стойку и сухо проговорила: — Два билета до Лимы, 18:30, Хорхе Чавес. У нас, кстати, медовый месяц. Кейт с силой прижала меня к себе так, что я вскрикнула от боли в ребрах, негодующих подобным к себе отношением. Девушка пробежалась взглядом по нашим паспортам, затем вскользь посмотрела на нас самих и, забив информацию в компьютер, вернула Кейти документы с вложенными в них билетами. — Счастливого пути, — вежливо проговорила она, не переставая улыбаться. — И тебе, звездочка, всего хорошего, — язвительно буркнула Кейт. — Свети ярче. И добавила, когда мы отошли на приличное расстояние от стойки: — Стерва. Время до регистрации рисковало тянуться мучительно медленно и нудно, учитывая, что на момент покупки билетов огромный циферблат международного терминала безжалостно показывал два часа дня. Баб-советом было принято волевое решение пошляться по аэропорту в поисках забегаловки и пересидеть там оставшееся время. По идее, Шону и Мелани, как обладателям посадочных талонов в первый класс, полагалась своя вип-комната ожидания, но она была доступна только после регистрации, поэтому Шону ничего не оставалось, как с философским стоицизмом последовать за нами. Отыскав неприметную кафешку на втором этаже неприлично огромного здания, мы уселись за самый дальний столик у окна, которое выходило на стоянку и честно попытались расслабиться. Шон заказал три чашки кофе для себя и нас и вишневый сок для Мелани, а я вытащила сигарету и благоговейно затянулась. Пока я раздумывала о том, чем может обернуться затея лететь в другую страну без почти непробиваемого щита в виде Эцио, Коннора и Альтаира, Мелани успела допить свой сок, а Кейти закурила третью сигарету подряд. Наверное, если бы не тот факт, что третья — это как-то даже для моих расшатанных постоянными истериками нервов было многовато, то я бы даже и не обратила внимание на то, что она ушла в себя и уже около получаса с напускным интересом изучает обложку паспорта. — Кейт, — я аккуратно пихнула ее локтем. — Ты в порядке? Она устало кивнула и Шон, проследив направление ее взгляда, встрял в нашу беседу. — А вы знали, что этот орлан на печати, — он кивнул на изображение, украшавшее синие обложки наших документов, — во время войны поворачивает голову в сторону лапы со стрелами? — Неужели? — с плохо скрываемым сарказмом удивилась я. — Надо же! Кейт задумчиво хмыкнула и, спрятав паспорт с билетами в карман джинсов, обернулась к окну, блуждая взглядом по улице. Я могла бы спросить, но откуда-то во мне появилась уверенность в том, что она пыталась высмотреть на стоянке фургон, хотя и отдавала себе отчет в том, что он давно уже уехал и, возможно, прямо сейчас Ребекка и Альтаир забирают Эцио с Коннором. — И какие у нас планы в Лиме? — поинтересовалась я у Шона в надежде отвлечь Кейти от бесполезного созерцания машин. — Будем отдыхать? — Почему бы и нет? — пожал он плечами. — Наша задача — сидеть тихо и не высовываться, дожидаясь, пока к нам не присоединятся остальные. — И? — резко уточнила Мелани, явно не довольная подобным объяснением. — Мы собираемся пережидать прямо в аэропорту или найдем себе парочку коробок из-под холодильника на местной свалке? — Я забронировал нам номера в отеле, — с превосходством в голосе ответил ей Шон, в подтверждение своих слов показывая листок с криво написанным номером брони на нем и названием заведения, где нам предстоит провести неопределенное количество времени. — Сколько у нас денег? — осведомилась Кейти, кажется, придя в себя. — Достаточно, — быстро ответил Шон. По моему мнению, даже слишком быстро, чтобы это было правдой. — Шиковать, конечно, не рекомендую, но на достойное пребывание хватит. Кейт, вопреки всем законам логики, вместо того, чтобы высказать что-нибудь крайне язвительное и уничижительное, молча кивнула. А вот Мелани слова единственного мужика в нашей компании ни разу не успокоили. — А что насчет врачей? — уточнила она таким тоном, которым обычно задают вопросы, требующие исключительно положительного ответа, а в ином случае служат оправданием убийству, совершенному с особой жестокостью. Я мгновенно вспомнила про доктора Робинсона и неприятно поежилась. Боже, его же даже не похоронили по-человечески! Следом в голову пришла пугающая мысль о том, похоронили бы, к примеру, мой хладный трупик, схвати я накануне пулю в голову, или оставили бы валяться где упала, а оплакивали бы уже по дороге? Шон замялся, буркнув что-то в стиле «всё будет хорошо», что, естественно, не удовлетворило Мелани от слова совсем. Не знаю зачем, но мне захотелось спасти положение. — Мел, — мягко позвала я, нагибаясь через разделяющую нас столешницу и накрывая ее ладонь своей. — С обоими всё будет хорошо. Когда Коннор приедет, то найдет тебя в полном здравии. И, в любом случае, помни, ты — гражданка Соединенных Штатов Америки. Тебе окажут помощь в любой клинике и по высшему разряду. Мелани коротко кивнула и от дальнейших вопросов воздержалась, а мне оставалось только надеяться, что мои слова смогли хоть чуть-чуть ее успокоить. Вопреки нашим опасениям, время до посадки пролетело довольно незаметно, даже несмотря на то, что вылет сильно задержали. Часы были убиты на бессмысленные разговоры о проходивших мимо нас иностранцах и походы в туалет. Я и сама не обратила внимание, как спустя казавшиеся мне поначалу долгими шесть часов, мы уже сидели на своих местах, привезенные до трапа на удивительно вместительном микро-автобусе. Непривычно тихая Кейт не проронила ни слова до самого взлета, каким-то образом умудрившись не прокатиться по сидевшим в первом классе с напитками и телеками персонам всевозможными едкими эпитетами. Решив, что ее просто надо оставить наедине с собой хотя бы на некоторое время, я уставилась в крошечный иллюминатор и принялась любоваться на последние минуты приготовления летающей махины к долгому путешествию. И когда самолет, разогнавшись по взлетной полосе, наконец-то поднялся в воздух, оставляя перенаселенный Нью-Йорк со всей его невообразимой массой пульсирующего человечества позади, я смогла свободно вздохнуть и откинуться на жесткую спинку. Любуясь на остающиеся далеко внизу огни мегаполиса и начавшие появляться облака, я задумалась о том, что сейчас в Бостоне полседьмого вечера и студенты постепенно выползают с занятий, лениво шагая по своим делам. Я бы сейчас шла домой вместе с подругами, предвкушая очередные уютные посиделки перед телевизором с пивом, чипсами и любимыми играми, мечтая о том, что вновь возьму в свои руки судьбу очередного ассасина и приведу главного героя к победе любой ценой. А ближе к десяти вечера мне наверняка позвонила бы мама с абсурдными вопросами о том, хорошо ли я ем, хватает ли мне денег, и когда я уже собираюсь попасть в список лучших на своем курсе. В ответ я бы оправдывалась изо всех сил, закатывая глаза, и с нетерпением ждала, когда семейные обязательства будут исполнены в полной мере и я смогу вернуться к прерванным занятиям. Ностальгия по дому, родным и своей прошлой жизни горечью отозвалась в сердце, и я встряхнула головой, прогоняя непрошеные слезы, предательски навернувшиеся на глазах. — Джеки, — внезапно обратилась ко мне Кейти, когда я уже в глупом порыве чуть было не принялась оплакивать отнятую у меня жизнь и совсем забыла про то, что подруга сидит рядом со мной. — Если бы нам предложили помочь Братству, ты бы согласилась? — Это ты сейчас в каком смысле? — опешила я до такой степени, что печальные воспоминания забылись, будто их и не было вовсе. — В прямом, — отозвалась Кейти. — Ты бы ввязалась в это противостояние, стала бы полноправным членом Братства? Некоторое время я удивленно хлопала глазами, пытаясь оценить, насколько серьезно она сейчас говорит. Судя по выражению ее лица и полному отсутствию ее убийственного лексикона в сказанном, Кейт была более чем серьезна. Но к чему она клонила, я догадывалась смутно. Неужели существовала хотя бы призрачная возможность, что ассасины попытаются привлечь неспособных выжить без помощи в мирное время, не то чтобы участвовать в многовековой войне, девчонок? — Я не знаю, — честно ответила я, когда способность говорить ко мне вернулась. — А ты? Она глубоко вздохнула, будто бы набирая в грудь побольше воздуха для длинного, откровенного монолога, но в итоге ничего не ответила. Я недоуменно воззрилась на нее, не понимая причин такого нетипичного для Кейт поведения, и уже была готова сама спросить об этом напрямую, но подруга вдруг заговорила. — Я бы скорей всего отказалась, — она не стала дожидаться, пока я спрошу, почему — вопрос и так был написан на моем лице. — Я не уверена, что смогла бы хладнокровно убить кого-то, не мучаясь потом чувством вины. И не понимаю, как они могут… Она покачала головой, и упавшая на глаза прядь волос скрыла от меня ее полный печали взгляд. Что отвечать, я не знала, поэтому предпочла выслушать ее до конца. — Знаешь, ведь это не просто враги, — Кейт передернула плечами. — Абстерговцы, тамплиеры… Это обычные люди, у которых есть своя жизнь, и отнять ее… Она тяжко вздохнула. — Их ведь тоже любят, — почти прошептала Кейти, опустив голову и разглядывая лежавшие на коленях сцепленные в замок ладони. — Кто-то ждет их и волнуется, придут ли их возлюбленные домой. Я незаметно от нее ущипнула себя за руку, в тщетной попытке проснуться. Верить в то, что услышанное мной было произнесено из уст не кого-нибудь, а Кейт — храброй, настойчивой, самовольной и гордой Кейт — совершенно сбивало меня с толку и лишало почвы под ногами. — Пять дней, — медленно проговорила она, поворачивая голову ко мне и прямо глядя в глаза. — Что пять дней? — хрипло переспросила я, потому что от тона, которым она говорила, во рту у меня пересохло. — У них есть пять дней, чтобы успеть добраться до Лимы, — все так же медленно и отстраненно проговорила Кейт, не отводя от меня прямого взгляда. — А если… — я запнулась, поняв, что голос сорвался и, отсчитав до двадцати, давя стремительно просыпающуюся панику, продолжила. — Если не успеют? — Мы сядем на корабль в местном порту, прибывающий ровно через пять дней. С ними или без них он отплывает утром с нами на борту. Почему-то всё, что я могла бы сейчас уточнить или спросить, и даже попытка закатить бурную истерику, полностью потеряло весь смысл. На высоте в тридцать тысяч футов над землей я уже не могла ничего исправить, даже если бы приложила к этому все свои усилия. Я хотела спросить, почему Кейт не сказала мне об этом раньше, когда еще была возможность развернуться и поставить ассасинов перед фактом, что мы едем с ними, и это не обсуждается, но вместо этого спросила совершенно другое. — Что ты сказала Альтаиру? Кейти на секунду удивленно приподняла бровь, окинула меня оценивающим взглядом, будто решая, сказать или не сказать и будет ли понята, но в итоге расслабленно откинулась на спинку сиденья и произнесла: — Я попросила его запомнить и передать другим, чтобы они очень постарались быть в Лиме вовремя. Я разочарованно поморщилась. Почему-то мне представлялось нечто более пафосное и громкое, учитывая лицо Альтаира, с которым он провожал Кейт. — И предупредила, что в ином случае я сделаю целью всей свой жизни уничтожение любого тамплиера или абстерговца вне зависимости от степени его вины в случившемся. А я всегда добиваюсь своих целей.
