Осознание
15 июня 2014 г., 17:34
Никита сидит за пианино, а сзади него, на диване Савелий, откинувшись на спинку и подогнув ноги под себя, наблюдает за брюнетом полуприкрытыми глазами. Иногда ему кажется, что его ресницы тяжелее всего его тела и с каждой минутой все труднее бороться с дремотой. Мягкие белокурые волосы легкими прядями падают ему на лицо, придавая образу беззащитный вид. Даже несмотря на то, что ему на вид около двадцати- двадцати трех лет, он все равно сейчас напоминает ребенка, который хочет спать, но противится этому.
За окном смеркается, а в комнату проникает тусклый свет луны, который слегка освещает контуры тел парней и создает интимную обстановку.
— Савушка, как давно мы встретились? — шепчет Никита.
— Больше двадцати пяти дней уже точно, — сквозь сон отвечает Савелий.
— Уже так много, неужели... — повернувшись, парень увидел своего друга мирно посапывающим, свернувшись в калачик. — Боже, что за зрелище... — мягко улыбнулся, после чего заиграл песню, сопровождая ее ласковым голосом.
«Тихо спит моя любовь,
Закрывает окна на ночь.
Дай ему волшебных снов,
Ветер с неба ровно в полночь.
Спи, пока тебе ласковый ветер поет песню.
Спи, пока тебе звезды шепчут, что есть я.
Спи, пока тебе небо открыло все тайны свои.
Спи, спи, спи, спи»
Закончив игру, Никита вышел из комнаты, но буквально через пару минут вернулся назад с одеялом и, устроившись рядом с Савелием, бережно укрыл обоих.
— И откуда ты взялся, чудный такой? — это был риторический вопрос.
Утро началось с того, что Никиту наглым образом спихнули с дивана, и он с диким грохотом приложился о пол.
— Ты какого творишь? — в глазах упавшего блеснула ярость. — Я тебе сейчас устрою, — потянув за ногу Саву, скинул его с дивана и тот упал сверху.
— Больно, знаешь ли, — как обычно, с невозмутимым видом ответил парень и развалился всем телом на друге. — Спина затекла, я не буду вставать, мне лень.
— И за что мне такое наказание? Господи, в чем я провинился?
Еле как, избавившись от тяжести чужого тела, Никита встал на ноги, оставив Савелия лежать на полу.
— Никит, ты на ночь пел такую красивую песню. Пой мне ее каждую ночь, под нее сон пошел хороший, — проговорил блондин, чуть погодя, поднялся и вышел из комнаты.
— Сон хороший, говоришь... а я вот опять плач сестры слышал...
Ребята толкаясь, прошли в ванну, после чего, как обычно начали свой день с завтрака, а затем, взяв одну из книг, ушли к обрыву под дуб, ветви которого так кстати спасали от палящего солнца. Никита сидел, облокотившись о дерево, а Савелий улегся на траву, положив голову на ноги брюнету. В таком положении ему открывались бескрайние просторы лазурного неба, в котором изредка пролетали то ласточки, то стаи неизвестных Саве птиц. А приподняв глаза немного выше, он мог разглядеть всех посетителей богатой кроны дуба: белку, снующую по веткам, пару крылатых, мило воркующих между собой и неведомое количество бегающих в поисках еды жучков и паучков.
Чтение затянулось на достаточно долге время, и блондин снова умудрился уснуть, что не мог не заметить Никита.
— Ты, правда, чудной, — брюнет говорил чуть слышно, наклоняясь и мягко целуя того в губы. — Никогда бы не подумал, что увлекусь парнем, да еще таким странным. Эй, Савушка, просыпайся, я хочу поговорить.
— Ммм... зачем сбиваешь мой сон...
— Помоги мне вспомнить, как я сюда попал?
— Хорошо, давай, но только при условии, что мы потом поиграем в догонялки.
— Ты, как маленький ребенок, ей Богу.
— Иначе – мучайся.
— Хорошо, обещаю.
— И так, что было перед тем, как ты тут очнулся?
— Я вышел из дома и пошел к метро, чтобы добраться в институт.
— Дальше, где обрываются твои воспоминания?
— Так, я дошел до перекрестка, до пешехода, рядом с остановкой и все, не помню.
— Вспомнишь – исполню желание. Идет? — Савелий как-то игриво это произнес.
— Подожди. Пешеход, остановка, — Никита сильно жмурится и пытается представить себе то самое место. — Пешеход... люди на пешеходе... много людей, и темно.
— Может быть трагедия, как в книгах описывают. С этими, как их там? Машины вроде, нет?
— Машины. Люди. Пешеход. Аааааа! — Никита резко падает на бок и сжимается в позу эмбриона. — Больно! Ммм... Сав... — парень начинает задыхаться и глотать воздух, как рыба, выкинутая из моря.
Савелия охватывает паника, он хватается за Никиту, пытается его успокоить, но что именно делать не знает.
— Никита! Хватит меня пугать! Никита! — блондин пытается приподнять его за плечи и обнимает. — Я рядом, успокойся, пожалуйста...
Через некоторое время брюнет стихает и его дыхание приходит в норму. После они возвращаются в дом.
— Я вижу, что тебе становится хуже от воспоминаний. Может не стоит оно того? — Сава очень волновался.
— Я очень хочу вспомнить, что произошло. Мне это необходимо, — печально ответил Никита.
— Может, отвлечемся и сходим на озеро искупаться?
— Вода холодная ведь!
— Ничего она не холодная, бояка ты. Пойдем! — Савелий взял Никиту за руку и потащил из дома к озеру.
По пути туда брюнет всячески упирался и протестовал, но это не очень-то и помогло. Пройдя эту сложнейшую дорогу, парни остановились у берега озера.
— Раздевайся, — холодно бросил блондин.
— Да ни в жизни!
— Тогда, я помогу тебе, — Сава подходит к Никите и стаскивает с него толстовку, расстегивает ширинку на джинсах и тянет их вниз. Брюнет, растерявшись только и делает, что следит за своим другом. — Ты чего столбом стоишь? Продолжай дальше. — Немного отойдя, блондин скидывает с себя всю одежду и ныряет.
Никита нехотя снимает остатки одежды и подходит к краю озера. В этот момент внезапно появляется Сава и утаскивает его с собой. Теперь они вместе стоят в воде. Сава улыбается и брызгается в брюнета.
— Я ведь говорил, что она не холодная, а ты не верил.
— Да, не очень, нормальная такая.
Никита подходит еще ближе к Савелию. На его лице нехорошая улыбка. Он берет блондина за плечи и толкает, от чего тот падает, но уже в ту же секунду, сбивает с ног брюнета. Смех разливается по всей чаще. Игры в воде продолжаются до заката, когда солнце начинает садиться за горизонт и раскрашивать небо во всевозможные оттенки голубых, розовых и лиловых тонов.
После долгого отдыха они возвращаются домой. Почти у самого крыльца Никита окликает Савелия и когда тот поворачивается – целует его в губы и тут же проходит в дом.
— И что это было? — Сава склоняет голову в бок и проводит подушечками пальцев по губам. — Разве так целуют?!
Блондин нагоняет Никиту и хватает его за плечо, разворачивая к себе.
— Может, объяснишь? — Савелий с любопытством смотрит в глаза другу.
— А что тут объяснять? Невинный поцелуй, — громко говорит Никита и едва слышно продолжает. — И вообще, это уже не первый раз...
— Ха!? Когда ты умудрился пользоваться мной, что я ничего не помню?
— Каждую ночь, когда ты спишь... это что-то типа пожелания теплых снов.
— Может мне тоже хотелось тебя поцеловать? А ты так в наглую целуешь меня, когда я безза... — договорить ему не удается – Никита накрывает губы Савелия своими и прижимает к стене. Поцелуй из детского переходит в требовательный и страстный, и вот, когда блондин не выдерживает, то мягко отстраняет брюнета от себя. — Никогда бы не подумал, что это так приятно, — шумно выдыхает Савелий.
— Ахахахах, если хочешь, я много чему тебя еще научу, — шутливо отвечает Никита.
— Я не хочу от тебя слишком много дурости взять, — блондин избавляется от объятий и ускользает на второй этаж в ванну.
— И что же мне делать с этим ребенком?..
Когда Савелий вышел из душа и вернулся в комнату, то обнаружил Никиту мирно спящего в кровати. Он тихонько взобрался на нее и прильнул под бок к брюнету.
***
Парни стоят на большой поляне, окруженной с нескольких сторон деревьями. Солнышко ласково пригревает макушки ребят. Никита засмотрелся на то, как ветер нежно играет в волосах Савелия. — Чего застыл? — блондин машет рукой другу. — Засмотрелся, — мягко улыбается Ник. — Ну что, продолжаем? — Ага, давай. Савелий придумал «игру-ситуации», где они стоят на том самом пешеходном переходе, воображая автобусную остановку, поток машин, людей, шум. Вот Никита стоит и ожидает переключения светофора, а блондин имитирует машины. И как только брюнет пытается сделать шаг вперед, неожиданно Савелий врезается в него и сбивает с ног. Они падают, и Никита на время теряет сознание. — Опять ты так, — блондин приподнимает голову друга и кладет ее на свои ноги, — очнись, давай же. Никитааа... Спустя минут двадцать, Никита открывает глаза и закрывает лицо руками. — А если я умер? Что с Ирой будет? А ведь и правда, машина сбила. Я помню, как ее закружило, как она врезалась в другую, после отлетела и сбила несколько человек, а потом девушку, стоящую рядом... и получается меня тоже. — Я не знаю, что сказать, — грустно отвечает Савелий. — Так получается — это Рай? Спасибо, что ты здесь есть, — Никита берет ладони блондина и целует их. — Я буду рядом, всегда.****
В палате Никиты тихо. На часах, что висят на стене, девять вечера. Ирина сидит на стуле и читает книгу Мэтью Грина «Воспоминания воображаемого друга», с пометки, где остановился ее брат: «Я жду. Грэм ждет. Контрольная закончилась. Мы сидим за партой в конце класса. Мы смотрим друг на друга. Я жду той секунды, когда можно будет подпрыгнуть и закричать: «Получилось! Ты возвращаешься!» Миссис Пандольф переходит к математике, а мы все еще ждем. Но все остается по-прежнему. На самом деле мне кажется, что Грэм продолжает исчезать. Она сидит в трех футах передо мной, а я ее почти не вижу.» На несколько секунд Ирина замолчала, и попыталась успокоиться: слезы так и накатывали на глаза. Чуть отдышавшись, она продолжила читать, но слезы снова застилают глаза и падают на страницы книги, которую не так давно читал ее брат; её руки безустанно перелистывали эти слегка бежевые листы, а глаза вырывали отрывки предложений из текста. Мысли не давали покоя Ирине, и она продолжала прокручивать в голове все самые радостные моменты совместной жизни с братом. Иногда она винит себя за то, что уделяла ему слишком мало времени, и именно по ее вине он лежит тут. К горлу подкатывает очередной комок, и она уже не в силах сдерживать себя невольно начинает рыдать в голос. Ей кажется, что это все сон, что ее брат вот-вот должен вернуться из института, и они вместе сядут ужинать, и только боль, которая в роковой момент поселилась в ее сердце, напоминает о том, как глубоко она ошибается.***
Проснувшись, Савелий обнаружил, что находится в комнате один. Лениво потянувшись, встал с кровати Интересно, куда Никита делся и чем занимается? Вообще не понимаю, как он оказался в этом одиноком мире. Обрушился на меня, как снег на голову и очень сильно меня напугал. Сколько себя помню, я всегда был здесь один. А тут ко всему еще и выясняется, что я не живой вовсе. Тогда как же все так случилось, что Никита помнит о своей жизни, а я ничегошеньки. Совсем. Что же все-таки происходит? Но куда больше меня волнует этот парень. Он мне нравится. Все мои мысли занимает только он. Это как наваждение. Я влюбился? Да, я влюбился просто по уши. Как мне ему об этом сказать? Или намекнуть? Ааааа, черт, что же мне вообще делать?! Стоп! Получается, моя первая и единственная любовь парень?! А в книгах пишут про другую любовь между парнями и девушками. Я запутался. Аааа!!! Плевать! Нужно срочно что-то делать. Нужно ему сказать! Да! Именно так, нужно сказать. Блондин хватается за голову, сжимая волосы между пальцев, но тут же срывается с места и бежит вниз, но ни в кухне, ни в гостиной Никиты нет. Он все так же стремительно выбегает из дома. В беседке в палисаднике его тоже не оказалось. Савелий бежит к дубу на обрыве и вот там находит парня. — Никита! — немного запыхано вскрикивает блондин. — Что такое? — сонно проговаривает его друг, отгоняя от себя дремоту. — Мне, кажется, я люблю тебя! — Сава бесцеремонно усаживается на ноги к Никите и целует его в губы, настойчиво и требовательно. Брюнет немного в шоке от происходящего, ведь ему так хотелось, что бы однажды Савелий сделал шаг к нему навстречу. Никита плавно кладет руку на затылок своего любимого, вовлекая того в более страстный поцелуй. Через несколько минут они все же смогли оторваться друг от друга, шумно дыша и нелепо улыбаясь. — Все еще, кажется, что любишь? — Никита гладит по волосам юношу и жмет к себе, — вот я, с полной уверенностью могу сказать, что люблю тебя. — И я, люблю тебя, — шепотом проговаривает Сава, утыкаясь носом в шею парня. — Я рад, несказанно рад. После парни еще долго сидят под пушистыми ветками дуба, наблюдая за облаками, воображая, что по небу плывут корабли, бегут кони и на мягкой траве играют котята. Никита все больше влюбляется в эту детскую непосредственность, невинность, что ему и вовсе не хочется просыпаться от этой сказки. Все кажется таким реальным, уютным и родным, что он настойчиво пропускает доносящийся из реальности голос сестры. Хоть он и понимает, как ей без него тяжело, но возвращаться нет сил. — Совушка, пойдем домой, уже смеркается, — шепчет Никита, на что Савелий покорно встает и на автомате идет домой, смешно зевая и закрывая ладонью рот. Водные процедуры занимают не так много времени. Пока блондин в ванной, другой успевает сыграть и спеть песни три, начиная играть следующую, не замечает, как в дверном проеме появляется его любовь, который слушает его с восхищением и не мешает, и кажется, что каждое слово посвящено именно ему. Позже, он все так же тихо подходит к Никите и обнимает его со спины, целует в висок и утягивает в спальню. Все это напоминает медовый месяц молодоженов, когда можно расслабиться, насладиться друг другом и ни о чем не беспокоиться, когда мир вращается только вокруг двоих. Спать ложились тихо и без особой возни, уже по привычке в объятиях друг друга.
