Blind To Notice

Новая встреча произошла не скоро. Отчасти потому, что Ирука сначала был занят Анко, а потом подготовкой к приближающемуся учебному году. Составление учебных планов отнимало много времени, думать о Хатаке он попросту не успевал. Какаши тоже не скучал и отрывался, дрессируя свою новую команду. Миссию в Стране Волн Копирующий с чистой совестью мог назвать самой провальной в своей практике, из госпиталя после неё выписывался в полном унынии… Оценив выражения лиц своих учеников, Какаши хмыкнул; им теперь будет над чем поработать… Про то, что в их годы он уже был чунином, Какаши старался не думать, в первую очередь потому, что ничего хорошего, как показала жизнь, из этого не вышло… Дома можно было расслабиться, но получалось это не всегда и не сразу, а после миссий – и подавно. Организм некоторое время по инерции вёл себя так же, как в боевой обстановке, и не давал даже вздохнуть спокойно. В этот раз Какаши решил провести бессонные часы с пользой. Достав чистый лист бумаги и ручку, он взялся составлять отчёт. Никаких эмоций, лишь голые факты – описание того, как простая с виду миссия превратилась в чёрт знает что. Закончив писать, Какаши устало вздохнул. Ирука может орать на него сколько угодно, но переписывать его он не будет. Точка. Ирука – самый близкий Наруто человек. Насколько Какаши было известно, мальчишке официально никто никогда специально не вредил. Став его наставником, Копирующий был вынужден приглядывать за ним не только как за учеником, но и как носителем Кьюби. А это значило, что рассказать о срыве Узумаки придётся не только Хокаге, но и тому, кто заботится о нём – Умино Ируке. После памятной встречи в госпитале Какаши всерьёз заинтересовался этим человеком. Ему потребовался всего день, чтобы понять, что он хочет знать об Ируке всё. И поэтому, как любой уважающий себя шиноби, он прежде всего прочитал его досье, которое заранее стащил из картотеки. Не то, чтобы у него не хватало уровня доступа к чунинским личным делам, просто не хотелось, чтобы о его интересе узнали. Результат превзошёл все ожидания. Досье Ируки было увесистым, как справочник, половина которого была посвящена его бурной юности, а точнее – любви маленького Умино к шуткам… Часть из которых были весьма опасны для здоровья, как окружающих, так и его собственного. Сандайме даже отметил, что если все упомянутые в досье приколы были делом рук Ируки, то мальчик далеко пойдёт… Взглянув на фотографию генина Умино, Какаши испытал нечто похожее на дежа вю, улыбался Ирука точно так же, как сейчас улыбается его любимый ученик, во весь рот и с непередаваемым озорством в глазах. Шрам, украшающий переносицу Ируки, был уже тогда и в графе «ранения» был отмечен, как полученный в результате несчастного случая. Какаши от любопытства прикусил губу, ничего в шраме необычного не было, но уж очень он бросался в глаза. «Надо будет спросить, как он его получил», – подумал Копирующий. Дальше в деле шло перечисление заслуг Ируки, судя по ним, молодого шиноби очень ценили и прочили ему стремительное продвижение по служебной лестнице – как в академии, так и в штабе, про дзёнинское звание вообще упоминалось через раз. Ответ Ируки на все поощрения был неизменен – отказ. Он был доволен своей жизнью, своей работой и своим званием в том числе. В общем, о том, что Хокаге активно подталкивает его к активной службе, Ирука не солгал ни разу. И – жирным подчёркиванием жёлтого маркера – отметка в разделе психо–профиля: к карательным миссиям не пригоден. И здесь Ирука не соврал, с такими показателями заниматься поставленными на поток убийствами нельзя. Зато он оказался силён в шпионаже. Затем внимание Какаши привлекли довольно потрёпанные страницы с ярко–голубыми печатями. Запросы Ируки на опекунство, он всерьёз хотел усыновить Наруто. Но раз за разом получал отказ, так как совет Конохи в первую очередь считал Узумаки Девятихвостым и только во вторую – сиротой. Хокаге Умино поддерживал, но Старейшины стояли на своём, мотивируя, что ребёнок опасен для общества и семья это не исправит. Особенно смешно эти слова звучали после случая с Мизуки, когда Ирука, наплевав на чьё–либо мнение, практически занялся воспитанием Наруто. И не нужно быть гением, чтобы понять простую, как мир истину – Совет не хотел отказываться от своей власти и передавать бразды управления таким сильным оружием, как Кьюби в руки простого чунина. На самом деле глупо… Ирука уже стал семьёй для Наруто, юридические формальности по сравнению с личной привязаностью не значили ничего. Откровенно говоря, самому Узумаки мнения Старейшин, которых он в лицо называл «старыми пердунами» было до лампочки. При всей своей заниженной самооценке, Наруто на редкость плохо поддавался давлению и был совершенно непредсказуем. Какаши поморщился; вся эта бюрократическая возня продолжалась прямо под носом у Наруто… Об этом не знал только ленивый, молчать Узумаки не умел и не любил. Он обожал Ируку и был бы счастлив официально стать частью его семьи. Какаши не знал, почему его так зацепила эта информация, что бы не говорилось в этих бумажках, факт был налицо: Ирука – практически отец Наруто, он прошёл долгий путь к этому званию и отступать не собирался. Несомненно, Ирука знал, что пока Старейшины живы, он может хоть ежедневно подавать прошения, ответ будет всегда отрицательным. Тогда непонятно, зачем он так старается добиться обратного? И сам же отвечает – Ирука хотел дать мальчику то, чего сам когда–то лишился – семью. Настоящую семью – и не важно, что они не родня по крови. Ирука стремился стать тем, кого Наруто мог бы официально назвать отцом. Какаши почувствовал себя ответственным перед Умино; Ирука имел полное право знать, что происходит с его сыном. Он мельком посмотрел в окно – полнолуние. И, судя по внутренним часам, два часа ночи – самое страшное время для маленьких детей, которые боятся, что их утащат монстры, таящиеся под кроватью. И самое удобное для шиноби, они привыкли вершить свои дела под покровом ночи. Какаши зевнул; наконец–то расслабился! Но прежде чем ложиться, стоило принять душ; после Страны Волн тело зудело как–то особенно неприятно. Смыв вместе с грязью усталость, он переоделся и с удивлением понял, что совершенно не хочет спать. В животе заурчало – поесть бы, да нечего, пополнять запасы вовремя получалось не всегда, а сегодня ему не повезло. Какаши решил, что в таком случае можно навестить Ируку, отдать ему отчёт, а заодно пригласить на ужин. Столь позднее время для визита его не смущало, в Конохе хватало круглосуточных кафе, готовых накормить голодных шиноби в любое время суток. И даже если Ирука спит, а он его разбудит, вряд ли тот будет сильно возмущаться, когда получит информацию о Наруто... На улице было удивительно тихо, пахло дождём, даже лужи под ногами и текущие с крыш струи не портили настроения. И хотя Какаши знал, где живёт Ирука, найти его оказалось непросто, пришлось с помощью чакры сканировать едва ли не каждую дверь в преподавательском корпусе. Фортуна решила над ним не издеваться и, повернувшись лицом, показала искомого человека на крыше одного из близлежащих домов. Ирука сидел с чашкой чая в руках, накинув на плечи одеяло. Взгляд сенсея отрешённо скользил по полной луне. Он выглядел задумчивым и рассеянным одновременно. Почувствовав рядом с собой какое–то движение, Ирука медленно повернулся, а, узнав в нарушителе спокойствия Какаши, устало улыбнулся. Хатаке встретил внимательный взгляд и понял, что зря скрывал чакру – его давно заметили, и, похоже, даже ждали... – Добрый вечер, Какаши, – Ирука был совершенно спокоен. Копирующий с радостью отметил, что по фамилии его больше не называют. Значит доверяют – приятно... – Что вы тут делаете? – Какаши не знал с чего начать, и, чтобы скрыть неловкость, по привычке спрятал руки в карманы. – А вы? – Ирука пожал плечами и демонстративно похлопал по одеялу, мол – присаживайся. Приглашать Какаши дважды не пришлось, и когда он уселся, Ирука протянул ему вторую чашку с чаем. За этот жест Хатаке был особенно благодарен. Пригубив ароматный напиток, он покосился на собеседника. – Спасибо, вы так предусмотрительны или просто ждёте кого–то? – Не за что. Я частенько так отдыхаю, и привык носить с собой две чашки – вдруг задремаю, одну выроню, так хоть за второй ходить не придётся … – Лень и трудолюбие – интересное сочетание для учителя, – Какаши рассмеялся. Ирука не смеялся, но в глазах его плясали чертята. – Похоже на вас? – Возможно. – От скромности вы не умрёте! – Ничего подобного, просто не люблю бесполезных споров. Лучше скажите, что вас сюда привело? Повисла пауза. Какаши даже решил, что его вопрос проигнорируют. – Иногда меня мучает бессонница, не часто, но в полнолуние особенно, – в этом не было ничего странного, бессонница считалась у шиноби едва ли не профессиональным заболеванием. – Не знаю, помните ли вы, что Кьюби напал на Коноху именно в полнолуние. Луна тогда была огромной и красной, как кровь, хотя от чакры демона мало что было видно… – Откуда…? – Луна управляет приливами и отливами, в такие ночи моя мама очень любила тренировки с водными джутсу. Она думала, что луна всегда осветит ей путь, даст сил и никогда не предаст. Я только сейчас понял, что она просто пыталась обмануть смерть… Собственно, этим занимаются все шиноби. Какаши не видел его лица, но голос Ируки был полон тоски. Не желая расстраивать его ещё больше, Какаши постарался перевести разговор на более нейтральную тему. – Значит любовь к воде у вас от матери? – И вы туда же! – совершенно беззлобно огрызнулся Ирука. – Если меня назвали дельфином, то это автоматически прививает мне любовь к воде? – Не знаю, но с именем вам «повезло», в детстве часто дразнили? – Не напоминайте. Иногда мне кажется, что у моих родителей было туго с чувством юмора. Хотя… – фыркнул Ирука. – ... Вам наверняка было в разы сложнее… Какаши решил не вестись на такую детскую провокацию и в ответ лишь пожал плечами. – Если не вода, тогда что? – Как и у вас – молния, – Какаши удивился и даже не стал этого скрывать. Заметив его реакцию, Ирука хмыкнул. – Не беспокойтесь, с мамой у меня много общего, в том числе и бессонница. Допив чай в несколько торопливых глотков, Какаши поинтересовался: – Пикники на крышах спасают? – Никогда так свои посиделки не называл, но – да, спасают, – Ирука прикрыл глаза. – Вы же не из–за этого меня искали? – Нет, я хотел поговорить о Наруто. Вы слышали о нашей последней миссии? – Слышал, – Ирука впился в Хатаке пристальным взглядом и невольно сжал в руках чашку. Глаза Ируки завораживали своей глубиной. – В подробностях? Наруто по возможности избегал разговоров о силе Девятихвостого. Когда он вернулся из страны Волн, Ирука нутром почуял, что случилось нечто странное, а из того, что рассказывать о мисси Узумаки отказался, сенсей сделал соответствующие выводы. – Не совсем. Версия, которую я слышал, грешила явными преувеличениями, – и уже гораздо тише спросил. – Он потерял контроль, да? – Полумёртвый Саске его изрядно напугал, – но такие подробности лучше не упоминать, Какаши многозначительно замолчал. В мире шиноби даже у деревьев есть уши, а память о Кьюби до сих пор незаживающим шрамом бередила сердца людей. Ирука судорожно выдохнул. – Главное, что он не изменился... – А вы думали – изменится? Какаши изумлённо сморгнул, на секунду его вера в порядочность этого человека пошатнулась. – Не исключал, – иронично ответил Ирука. – Я всего лишь человек и боялся, что, если нечто подобное произойдёт, то мои чувства к нему изменятся. И я очень рад, что ошибся. Знаете, иногда я задаюсь вопросом, не сошёл ли я с ума, всем сердцем привязавшись к убийце своей семьи? – Убийца – не Наруто… к тому же Кьюби вряд ли стал бы с таким аппетитом уплетать рамен. – Вы угощали его раменом? – теперь пришла очередь Ируки удивляться. Какаши хмыкнул. – Я говорил о вас. Меня он, конечно, тоже любит, но вашего места в его сердце не занять никому. – Спасибо, – Ирука улыбнулся. Какаши нахмурился и инстинктивно напрягся. – За что? – За то, что спасли ребят... Какаши прекрасно знал, за кого его благодарят... – Саске сильный, но себе на уме. Наруто шумный, но далеко не дурак! – Согласен, несмотря на его любовь к преувеличениям, – Ирука просто лучился отцовской гордостью. – Днём я навещал Наруто в госпитале, так он мне про вас все уши прожужжал. Вас есть за что благодарить, примите это как факт. – Если только из вежливости, защищать команду – мой долг. «За своих ребят я сверну шею любому, но это вряд ли достойно благодарности». – Какаши подумал, что ему, наверное, впервые говорят спасибо за убийство; было в этом что–то странное... – Не пытайтесь казаться хуже, чем вы есть, я прекрасно знаю, что вы спасали детей не по обязанности. – Намекаете на маску? – Говорю открытым текстом, – кивнул Ирука и, не удержавшись, прыснул в чашку. Какаши закатил глаз и поспешил спрятать ухмылку в ароматном чае. Удовольствие. Мир. Расслабленность. Тепло этой встречи окутывало Какаши даже после того, как они разошлись по домам. Тогда он и подумать не мог, что это далеко не последний их пикник…