Blind To Notice

Седьмой встречи, как таковой, не было. Разлука укрепляет чувства, вспомнил он вычитанную где–то мысль и тут же одёрнул себя; такие мысли подошли бы влюблённому, но не другу. А они с Ирукой были пока только друзьями. С того дня, как Ируку и ещё двоих чунинов отправили на миссию ранга «В», прошёл месяц. Миссия, рассчитанная на три дня, носила дипломатический характер. Когда команда не вернулась к сроку, первые несколько дней никто не волновался; такое случалось часто. Через неделю настроение у работников штаба заметно ухудшилось, коллеги Ируки по академии хмурились и почти огрызались. Со второй недели о пропаже команды Умино, заговорили вслух. К концу третьей стало ясно, что дело плохо… Хокаге стали намекать, что пора бы признать команду без вести пропавшей… Больше всего разброд и упадничество наблюдались среди его учеников. Ируку любили многие, он даже не мог себе представить, скольким успел стать дорог. Помрачневшие учителя прикидывали, как будут жить после потери друга и коллеги. Анко порывалась предпринять самостоятельный рейд, чтобы найти своего «маленького брата». Генма и Райдо предлагали примерно то же, но официально. Укомплектовать поисковую команду не составляло труда. Но всем было отказано без объяснения причин. Наруто не изменил себе и попросту разносил в щепки всё, что под руку попалось. На заверения взрослых, что ничего не случилось и его любимый сенсей жив и обязательно вернётся, Узумаки не покупался, только больше уходил в себя. Но ни у кого не возникло даже мысли о предательстве. Дзёнины тоже не остались равнодушными. Хоть Ирука с ними и цапался постоянно, и гонял по службе, с ним дружили. Он был честным и добрым и всегда протягивал руку помощи, когда видел, что в ней нуждаются. Ирука всегда зажигал для Асумы сигарету, если у дзёнина после особо паршивой миссии тряслись руки, он помогал Куренай обрабатывать раны, если медиков не хватало, а те, что были в зоне досягаемости, занимались её полумёртвыми товарищами. И не раз разделял с коллегами, будь то чунин или дзёнин, бессонные ночи, когда от кошмаров невозможно было сомкнуть глаз. А ещё он умел слушать. И слышать. Всем иногда нужно, чтобы их просто выслушали. Ему не всегда рассказывали кровавые подробности миссий, чаще всего на Ируку изливался поток мыслей буквально обо всём: о жизни, смерти, вине, боли... Можно было высказать наболевшее психологам, но это было чревато… проблемами. Поплакаться в жилетку коллегам–дзёнинам? Эти поймут, но возьмут на заметку… Гражданских в таких вопросах даже не брали в расчёт, слушатель должен быть доверенным лицом, умеющим не только слушать, но и держать язык за зубами. Ирука был именно таким. Стоит отметить, что Хокаге не бездействовал, уходившим на миссии было приказано искать любые следы пропавшей команды, а при обнаружении доставить их домой, даже мёртвых. Но тут была одна загвоздка, – чаще всего, когда шиноби погибали, от них редко оставалось что–то, что можно было кремировать или похоронить. Враги не упускали возможности оттяпать от мёртвого недруга кусочек–другой исключительно в интересах науки, но всегда оставалась надежда… Какаши помалкивал и проводил собственное расследование. Теперь, возвращаясь с миссий, он взял за правило обыскивать леса по ходу следования, даже, если сам едва держался на ногах. Увы, его усилия успехом не увенчались. Однажды, остановившись у мемориального камня, Какаши почувствовал, что ему страшно, впервые за долгое время по–настоящему страшно. Он никак не мог представить, что Ирука на самом деле погиб, хотя, как дзёнин, давно уже должен был смириться и принять случившееся как должное. Но не зря же он славился ослиным упрямством! Он верил в то, что Ирука жив, даже тогда, когда шансов на это практически не осталось. Какаши верил, что наступит очередное полнолуние – и они с Ирукой встретятся на крыше его дома, за чашкой чая... Какаши безумно хотел сходить с Ирукой к водопаду, научиться ловить рыбу. Ему хотелось удивить своего друга. В прошлый раз, когда Какаши метким броском куная прошил рыбину, Ирука одобрительно хмыкнул. Правда, на этом их рыбалка закончилась, после этого, свалившись в воду, они, как дети, увлеклись попытками утопить друг друга. … Ирука не имел права умирать пока не сходит с Какаши в Лес Смерти, чтобы полакомиться змеями. Он не имел ничего против, если в процессе охоты, они немного увлекутся и заиграются. Когда Ируку заносило, и он пытался доказать, что вполне конкурентоспособен, у него было очень забавное выражение лица. Помнится, Какаши тогда не выдержал и рассмеялся, сразу после того, как потушил загоревшуюся форму. Надежда таяла с каждым днём, поэтому, когда в деревню вернулись коллеги Ируки, полумёртвые и непонятно, как вообще держащиеся на ногах, многие вздохнули с облегчением; в Конохе любой шиноби был на вес золота. Через два дня после возвращения уцелевших удалось опросить. Миссия была западнёй с самого начала. Коноховцев окружили и взяли в плен буквально за оградой родной деревни. Опознать нападавших не удалось, все они были без хитаев и других опознавательных знаков. Пытаться бежать сразу было самоубийством, им пришлось выжидать долгие недели, прежде чем представился шанс. Для спасения команды Ируке пришлось воспользоваться последней пилюлей, увеличивающей чакру. Сотворив клона, он, как наиболее дееспособный, превратил его и себя в своих сокомандников, а затем они с клоном рванули в сторону леса, уводя за собой преследователей. Удивительно было то, что ему удалось сохранить столько чакры, но для Какаши это не стало новостью; из досье Ируки он прекрасно знал, что сенсей очень бережно расходовал энергию. Его напарникам помогло ещё и то, что их связали довольно небрежно, видимо посчитали, что после пыток пленные особо рыпаться не будут. А зря… Не стоило недооценивать конохских ниндзя. Ослабшим после пыток шиноби пришлось изрядно потрудиться, прежде чем им удалось найти дорогу домой... Хокаге скрипнул зубами и приказал немедленно организовать карательнеую экспедицию, послав две команды с заданием – найти и уничтожить. Какаши почувствовал гордость за друга, положившего ради спасения товарищей свою жизнь, с другой стороны он был зол на него за то, что тот так небрежно отнёсся к своей собственной. Злиться на его сокомандников было глупо; когда Умино их вытащил и спрятал в густом лесу, они были одной ногой в могиле. Винить Хокаге было ещё глупее: в конце концов, любой шиноби, уходивший на миссию, априори шёл дорогой в один конец. Такова была их реальность. Только вот Какаши от этого легче не становилось. Если бы он мог, с таким удовольствием наорал на Ируку и как следует его встряхнул!.. Но он поступил как подобает ниндзя; обогнал Гая и Анко, с которыми был в одной команде, что было нелегко, ибо Анко неслась на пределе своих возможностей. Какаши никогда не причислял себя к мстителям, месть – следствие эмоциональной обиды, а для профессионала его уровня это было нерационально. Но не в этот раз. Долг дружбы. Долг чести. И, вообще – приказ есть приказ. Они были профессионалами. А что при этом думает каждый из них – не важно. В конце концов, их боль не воскресит Ируку, но придаст сил в поисках его убийц. Какаши почувствовал привычное спокойствие – это в сердце вернулась пустота. Дышать стало тяжелее. Команда на предельной скорости двигалась к цели.