Альберт Моррис

18 марта 1888 года. Прошло три дня. Стоял типичный лондонский день. Лил сильный дождь, и хотя часы показывали полдень, на улице было темно как вечером. Сегодня я был одет в черный пиджак, белую рубашку, черный жилет, и любимый пестрый галстук: я не особо люблю мрачность. Было странно, что с самого утра в моей парикмахерской от клиентов не было отбоя. Меня ждали три человека. У одного ожидающего человека болел зуб. Поясню: я цирюльник, а не просто парикмахер, поэтому мог удалить зуб. Но я считаю это проблемой; потому что я терпеть не могу лазить по чужим ртам. Я закончил стричь первого клиента, второго. Наконец наступила пора удалять зуб. - Присаживайтесь, сэр, - с фальшивой улыбкой, за которой скрывался ужас, сказал я. Мужчина быстро вскочил, сел на кресло и попросил быстро покончить с этой болью. Я предложил ему вколоть морфия как обезболивающего. В ответ на предложение добродушный господин открыл свой кошелек и дал мне все содержимое в нем. Непонятно, то ли у него настолько сильно болел зуб, то ли.... Что ж, он заплатил деньги. Я собрался делать укол, но тут в парикмахерскую вошли двое мужчин в форме. Один из них был молод, другому было точно за 40. - Да у меня сегодня от клиентов нет отбоя! – обрадовался я. – Чего желаете, господа офицеры? - Мы ищем некого Альбе́рта Морриса, - сказал пожилой полицейский. - А́льберт, ударение на А, - во избежание конфликта с властями, я прикрыл свой гнев радостной улыбкой. - Нам все равно. Где мы можем его увидеть? – спросил он. - Это я. Но если вы пришли из-за того, что использую морфин для обезболивания, то это исключительно в медицинских целях! – ногой я закрыл шкафчик, где лежали мои запасы. Офицер подошел ко мне ближе. - Нам нужно поговорить наедине, - я согласился. - Сэр, но как же я, - жалобным голосом спросил сидящий в кресле клиент. - Ах, как я мог забыть! - я быстро подошел и ловким движением удалил зуб. Больной громко закричал. – Ой, я, кажется, забыл вколоть обезболивающее, - схватился я за рот, и ввел морфий. Лицо больного, из агрессивно-возбужденного стало расслабленно-умиротворенным. Через несколько минут он ушел, поблагодарив меня. - Собственно, о чем вы хотели поговорить со мной? – спросил я, подходя к умывальнику. - Знакомо ли вам имя Билл Джеймс? – спросил полицейский, усаживаясь на кресле. - Он представлялся как Джеймс Билл, - усмехнулся я. Да, я помню этого парня. Просил меня сделать необычную прическу. А что с ним? - Он сбросился с моста. Это все что я могу вам сказать, сэр. - Святые угодники, - удивленно сказал я. – Представляю как тяжело его жене. Офицеры недоуменно посмотрели друг на друга. - Мы хотели бы задать вам пару вопросов, если не возражаете, - сказал офицер. - Постараюсь рассказать все, что знаю, - ответил я, усаживаясь на скамейке. Офицер достал из-под черного пиджака блокнот и карандаш, передал его своему напарнику, который стал все записывать. - Мистер Моррис, - начал он. – Скажите, в какое время вы в последний раз видели мистера Джеймса? - Я не очень слежу за временем на часах. Но если вы посмотрите газету за 15 число, то вы узнаете время, когда прибыл граф Седрик, который, по странному стечению обстоятельств, оказался у моей парикмахерской во время стрижки мистера Джеймса, - сказал я и достал газету за 15 число. – Итак, получается, я видел его в последний раз в три часа 12 минут дня. - Что за вздор? – удивился следователь с блокнотом. – В газете ясно написано, что граф Седрик приехал в город в четыре часа 30 минут. - Сэр, я быть может, и не слежу за временем. Но я прекрасно помню, за какое время я делаю ту или иную стрижку. Когда я закончил его стричь, я уверен, было это время. - Так. Давайте мы будем вести следование, - поднял голос офицер. - А я вам мешаю сделать это? - усмехнулся я. – По-моему, я просто отвечаю на вопросы, а вы воспринимаете мои слова как ложь. Поправьте меня, если я не прав. - Мистер Моррис, вопрос о смерти человека! – повысил голос следователь. – И мы имеем право переспрашивать вас! - Я опять сказал что-то не то? – улыбнулся я. – Господин офицер, успокойте вашего нервного товарища. - Да как вы смеете… - Заткнись Дженкинс, - прервал офицер своего товарища. – Ты много орешь и мало делаешь. Ты не слышал мой приказ? Я тебе сказал: записывай все, что говорит свидетель, и только. Прошу прощения мистер Моррис, позвольте вам задать другой вопрос. - Я не обижаюсь. Пожалуйста. - Было ли что-то странное в поведении мистера Джеймса? - Ничего странного я не заметил, - встав со скамейки, я принялся расхаживать по помещению. – Он попросил меня подстричь его - я подстриг. Ах да! Он торопился на свадьбу, которая, судя по его словам, должна была пройти того же 15 марта. - Скажите, а что за свадьба? – спросил офицер. – Он что, собирался жениться? – Скажите мне, что вы ВООБЩЕ знаете об этом деле? А то, у меня складывается ощущение, что я знаю о нем больше. - Мистер Моррис! – подал голос Дженкинс вновь. Но старший офицер снова прервал его движением руки. - Простите сэр, но мы не можем рассказать все. Кто знает, быть может, мы расскажем вам обо всем, а вы побежите в редакцию «The Times». Против беспорядков в городе, мы обязаны хранить молчание о каждом деле. - Что ж, тогда я отказываюсь говорить далее, - заявил я. - Мистер Моррис просто поймите это наша работа… - сказал офицер, отводя взгляд в сторону. - Дженкинс, поехали, он нам больше ничего не скажет, - быстро встал офицер и, не попрощавшись, вышел из моего заведения. Наверное, вы уже поняли, что я не интересовался этим делом вообще. Да, правильно, моей главной задачей было выгнать этих двоих из моего заведения, используя лишь собственный скверный характер. Почему? Вскоре, в парикмахерскую вбежала промокшая под дождем до нитки девушка в пальто и шляпе. - О господи, вам должно быть холодно, - сказал я и достал из шкафа большое теплое полотенце. Девушка сняла с себя свое тяжелое черное пальто и повесила его на крючок. Я окутал ее полотенцем и посадил на кресло. Она дрожала. - Мэм, что вас угораздило стоять под дождем в такую холодную пору? – спросил я, разогревая чай. На вид девушке было лет 18. У нее были зеленые глаза и огненно-рыжие волосы. Она была чем-то сильно взволнована. - Прошу прощения я не представилась, меня зовут Кристина Уайт - сказала она, наконец. - А́льберт Моррис, и, пожалуйста, не меняйте ударение, с ним все в порядке, - сказал я, улыбнувшись. – Что ж, меня забавляет тот факт, что все люди сегодня идут стричься именно ко мне, - соврал я. - Если честно, мистер Моррис… Я пришла не по поводу стрижки, - сказала она, я подал ей чашку чаю и сел рядом с ней. – Благодарю. К вам только что заходило двое полицейских, скажите, пожалуйста, что вам они сказали по поводу дела о самоубийстве мистера Джеймса? - Они обязались хранить молчание. Получается, это я им все рассказал. А Вы собственно, кем приходились ему? – спросил я, сделав глоток чаю из своей чашки. - Я могла бы быть его женой, но… Простите об этом так трудно говорить, - у девушки задрожал голос, заблестели глаза. - Я все понял, - развел я руками, так как ненавижу чужие слезы. - Простите, - сказал она. – Тогда можете ли Вы рассказать мне, что вам известно? - Мне известно не больше, чем вам, Мисс Уайт. Боюсь, мне придется спросить кое-что у Вас, и из этого я смогу сделать какие-то выводы. Пожалуйста, соберитесь и постарайтесь ответить. Кристина рассказала, что родилась в Винчестере, что ее отец заведует тремя банками, ведет дела в Правительстве. Она знала Джеймса не более четырех месяцев, и после трех месяцев их знакомства он предложил выйти за него замуж. Она охотно согласилась. В Лондон они переехали сразу же после предложения Билла. Сам Джеймс работал продавцом в книжном магазине. Зарабатывал он немного, но родители Кристины помогали молодой семье. - А вы не думаете, что Джеймс женился на Вас только ради денег? - спросил я. - Нет, я так не считаю! Он действительно любил меня! Вы и представить не можете, как он хорошо относился ко мне! - Прошу прощения, мисс Уайт, - сказал я. – Но теперь я вам хочу задать лишь один вопрос: почему вы мне рассказали все это? Я не следователь. - Я рассказала вам это, потому что вы сами попросили. - Веский повод, - я допил свою вторую чашку чая и поставил ее на железный столик. - Мистер Моррис, - произнесла она. – Вы сказали, что можете сделать выводы из моего рассказа какие-то выводы, вы не могли бы сказать мне о них? - Билл не просто так покончил с собой: на это, несомненно, были причины. Возможно, его не уважали на работе. Возможно, он не выдержал давления ваших родственников, кто его знает? – сказал я. – Только осталась одна маленькая формальность, мисс Уайт, - сказал я, ожидая сейчас получить ответ на самый волнующий меня вопрос. – Это вы подали заявление в полицию, не поверив, что ваш жених сам покончил с собой, не так ли? - Честно говоря, - сказала она. – Я не верю в то, что он смог покончить с собой. Он был жизнерадостным, у него было много желаний, которые он хотел осуществить… Я не знаю, кто подал заявление в полицию. Ко мне просто пришли и сказали эту новость. - Так почему же вы все еще не верите в его смерть? – спросил я, невольно повысив тон. Кристина помялась, подошла к своему пальто, достала из него какой-то лист бумаги, оборванный по краям и неохотно вручила его мне. Я раскрыл его и прочитал : «Дорогая Кристина. Прошло 4 месяца с тех пор, как мы познакомились с тобой и с тех пор, когда я в первый раз тебя увидел» Я не люблю телячьи нежности, поэтому перейду к самому главному. «…я понимаю, что иду на крайность, оставляя тебя здесь одну. Я ВЫНУЖДЕН ЭТО СДЕЛАТЬ. Твои родственники ненавидят меня и будут рады за меня только тогда, когда меня здесь не станет…» - Я не нашел ничего странного кроме последних цифр «BL1769» в самом низу письма, написанных мелким шрифтом. Я спросил о значении этих цифр у Кристины, но она сказала, что не знает. Все это мне говорило лишь об одном – похоже, с парикмахерской придется подождать, есть и другие интересные дела, пусть и не являюсь сыщиком. - Что ж, думаю, я возьмусь за ваше дело, как бы глупо это не звучало, - сказал я с улыбкой. - Вы шутите? – удивилась Кристина, но я видел, что ее очень обрадовала эта новость. - Не волнуйтесь, я буду рассказывать все вам по ходу действия, а в прочем… - я посмотрел в окно. Дождь давным-давно кончился, лишь тучи бегали по небу. – Мисс Уайт, пойдемте со мной! Вы, вероятно, сможете мне помочь в этом нелегком деле. Кристина согласилась, а я так до сих пор не понимал, зачем я все это делаю…