Альберт Моррис

19 марта 1888 года. Я оделся специально для этой «церемонии». Я не люблю слово «похороны» и все, что связано с негативом, поэтому постараюсь избегать этих слов настолько как смогу. Погода была снежная. Что сильно угнетало меня. Я люблю снег, но не в середине марта. Пусть снежинки падали медленно и их было незначительно – мне погода все равно не нравилась. Наверное, это еще из-за того, что я еду на… такую церемонию. Как бы то ни было, я остановил кэб и попросил двигаться в сторону Хайгейтского кладбища. По пути, кучер пытался утешить меня, не принимая во внимание тот факт, что у меня никто не умер, как бы странно и глупо это ни звучало. Я не буду описывать эту поездку, так как ничего красочного и интересного в ней не произошло. Она был длинная, а любая попытка разговора с кучером не привела ни к чему хорошему. Поэтому мне приходилось довольствоваться видом медленно падающих снежинок на сырой, черный асфальт. Я приехал к кладбищу. Меня удивил один факт – людей было очень и очень много. Мое желание идти туда, резко спадало, так как я не очень люблю толпу незнакомых мне людей, тем более разделять их слезы. И это делало этот день еще более унылым. У ворот стоял упитанный мужик с густыми усами, одетый в теплую шапку и пальто болотного цвета. - Сэр, прошу прощения: колющие, режущие предметы, оружие? – спросил он, разводя руками и преграждая мне вход. - А вы предлагаете? – ухмыльнулся я. – Я А́льберт Моррис, мистер Джеймс должно быть говорил обо мне, - я показал охраннику, что у меня все в порядке. - Нет, простите, сэр, ваше имя он не говорил. Есть правда какой-то Альбе́рт Моррис – вы не знакомы? - Нет, ну ты издеваешься?! – грубо и громко воскликнул я, на что остальные люди с ужасом посмотрели на меня. – Мои глубочайшие извинения, сэр, я наступил на камень в своем ботинке. - В каком смысле? - Иногда я гневаюсь, когда мое имя ставят в неправильную форму, потому что я устал поправлять людей, сколько бы я им не говорил, они не видели разницы. Да и настроение паршивое сегодня, еще раз простите. - Ничего, я понимаю. Так вы, значит Альбе́… А́льберт Моррис! Прошу, проходите. - Можно один вопрос? – спросил я, пройдя через ворота. - Конечно, задавайте. Я уж только хотел задать тот самый вопрос, как увидел впереди знакомую мне фигуру. Увидев его, этот вопрос полностью потерял актуальность. - Pardon, - извинился я по-французски и решил подойти к этому человеку. - Ролан, как ты считаешь, он попал в рай или в ад? Он самоубийца, но, сколько хорошего он сделал. - Милорд, он в лучшем из миров, я уверен. - Здравствуйте, - я увидел знакомые стрижку и выражение лица. – Лорд Седрик. - Здравствуйте, вы кто? Я Вас раньше не встречал, - вежливо поздоровался он, прикладывая руку к груди. - Грэг Байрон, сэр, - представился я чужим именем. - Стоп, а вы случайно не А́льберт Моррис? Я слышал как вы спорили с моим подопечным. - Ну вот, а говорите, не встречали раньше, - улыбнулся я, протягивая руку для знакомства. Выражение лица моего собеседника оставалось неизменно каменным, но все же он протянул ко мне руку, и вяло пожал ее. Он был одет в черный сюртук, на его голове была одета серая фетровая шляпа, а на руках были надеты белые тканевые перчатки, которые, обычно, носили дворецкие. Ботинки у него были высокие, в них были заправлены черные брюки. От него пахло дорогими духами. - А вы были знакомы с Биллом? – спросил я. - Не скажу, что я очень хорошо его знал, - Седрик отвернулся в противоположную от меня сторону, сложил руки за спину. – Я был знаком с Кристиной, скажу больше, мы были близки… - собеседник явно подумал, что зря сказал эти слова и решил резко поменять тему. – А вы кем ему приходились? - Так значит, у вас была причина на его смерть? – тихо спросил я, с дрожью в голосе. - Простите, что вы сказали? – спросил лорд, явно не расслышав. - Я говорю, что я его особо не знал, я пытался раскрыть его дело, но безуспешно. Я видел его днем перед его смертью. Делал ему стрижку, - солгал я, дабы избежать скандала. - Сэр, если вы все-таки сможете продолжить расследование – постарайтесь найти этого ублюдка, я поблагодарю Вас лично! – сказал он, хватая меня за плечо. - А собственно, какая Вам выгода? – спросил я, благодаря чему ввел в ступор моего собеседника, и его личный слуга встал между нами и произнес: - Господин Моррис, я считаю, что сэру Седрику очень тяжело отвечать на Ваши вопросы в данный момент, быть может позже? - Но почему же, я могу ответить прямо… - слуга схватил его за ворот и тихо сказал: - Мы не хотим нового скандала, Сэр, простите за грубость, но если мы сейчас расскажем об этом, боюсь, Англия сильно обеспокоится! - Обеспокоится чем? – спросил я. Слуга не стал мне отвечать, извинился, и они с Седриком ушли прочь. Я часто недолюбливал скрытость людей, лишь, исключая тех моментов, когда я понимал, зачем скрывать некоторые вещи. Меньше знаешь – крепче спишь. И я навряд ли хотел бы быть хранителем секретов. Я прошел дальше. Вдалеке от ворот, в которые я вошел, стала видна стройная фигура Кристины. Да, в свои 18 лет я был настоящим бабником, только женщины меня били. Бьет – значит любит? Помню, любил вспоминать это, когда лежал в больнице со сломанной ногой. Она была одета в черное длинное платье, ее волосы были распущены. Над головой она держала черный зонтик. - Мисс Уайт? – я приложил руку к сердцу. - Здравствуйте, мистер Моррис, - улыбнулась она фальшивой улыбкой. - Погода нынче вовсе плоха, вы так не считаете? – спросил я, пытаясь отвлечь ее от траурных мыслей. - Простите, А́льберт, мне вовсе не до этого, - сказала она грустным голосом. - Прошу прощения, я просто хотел отвлечь вас от этого настроения. Может, я все-таки попытаюсь? – я был упрям настойчив и… наивен? - Нет, извините, - она поспешила удалиться. И я понимал ее. Временами кажется, что легче заставить ветер дуть в противоположную сторону, чем переубедить женщину. Что ж, оставалось не очень долго до церемонии, но поговорить мне было не с кем. Видимо, потому что я прыгнул в сугроб в красных трусах. Смысл этой фразы? Посмотреть на всех людей – они в трауре, их любимый родственник ушел из жизни. А кто я? Я – чужой человек, которого пригласили просто так, чтобы… А что я собственно тут делаю? Желая что-то изменить, я похожу на дурака, хотя быть может, у меня когда-нибудь получится изменить мое представление о себе, и быть может мой приход сюда будет судьбоносным? Кто знает. Людей было довольно много. Конечно же, двадцать процентов ото всех людей содержала в себе охрана Седрика. Так же среди них я видел брата Джеймса – Адама. На лице у него не было никаких эмоций. Наконец поднесли гроб к могиле, я подошел ко всем. Не люблю быть на кладбище вообще, а уж тем более видеть мертвеца. Но пока что гроб был закрыт. Священник читал долгую речь. А снег постоянно усиливался, но так как было не очень холодно, этот снег мгновенно превращался в воду. Мои ноги сильно замерзли, видимо из-за того, что я поленился и надел туфли из тонкой кожи. Люди вокруг рыдали – и это моя нелюбимая часть похорон. Мне бы стоило тоже рыдать, но, как настоящий мужчина я стоял с гордо поднятой головой. Слава Богу я не сильно выделялся из толпы. И тут внезапно случилось то, что кардинально изменило мою будущую жизнь. То, о чем я даже и представить не мог. После этого момента я понял, что мой визит сюда был оправданным. - И попросим всех вас попрощаться с усопшим прощальным поцелуем, - гроб открыли. Люди стали рыдать еще сильнее и подходить к Биллу. Но я один стоял и улыбался. Потом я начал смеяться, но большинство были ошарашены моим поведением, также Адам Джеймс – его брат, подошел ко мне, схватил меня за шиворот, повалил меня на землю и ударил в лицо. - А вот это ты зря, - сказал я спокойно. – Ты ведь даже не хочешь знать, с чего вдруг я засмеялся, Адам? – все подошли к нам. - А что мне знать, ублюдок?! – воскликнул он. - Братья и сестры, не надо ссор! – попросил нас успокоится священник. - Так сказать тебе? – спросил я, опять начиная улыбаться. - Ну и что? – сказал Адам, отпуская меня. - Вся моя радость в том, что, - я подошел к гробу, снял парик с трупа. - … что это не Билл Джеймс! Все были в шоке, а Кристина упала в обморок. Чем же закончилось дело Билла Джеймса – я расскажу вам дальше…