Я - Китнисс Эвердин. Мне семнадцать. Я люблю тебя.

Жизнь. Она слишком коротка, чтобы тратить её на пустяки. Но последний месяц довольно сложно назвать жизнью, разве что, с большой натяжкой. Я всё так же сильна физически, но не душевно. Только общество Пита спасает меня от сумасшествия. В последнее время я часто задумываюсь: что бы было, если бы меня вытащили с арены, а Пита нет? Я бы не смогла жить. Он стал неотъемлемой частью меня. Вернее, моей душой. Возможно, я никогда не скажу ему этого, но если мы справимся, если победим и выживем, я это сделаю. Я скажу всё, о чём думаю, всё, что чувствую. Я собираю вещи, точнее, забираю лишь жемчужину, которую мне подарил Пит, его медальон и мою брошь. Flash back. Два победителя. Впервые в истории Голодных Игр, так безумно влюбленные друг в друга, что посмели бросить вызов Капитолию. Пусть и не намеренно, но мы это сделали. Я это сделала. Мы с Питом тихо стоим, взявшись за руки. Президент Сноу вручает нам короны. Я первая.  — Какая красивая брошь, мисс Эвердин, — отбрасывая мои волосы на плечи, и одевая на голову корону, говорит он. От ужасного запаха роз и крови меня начинает мутить.  — Это из моего родного дистрикта, подарок моей подруги.  — Думаю, они вами ужасно гордятся, — одаривая меня ухмылкой, шепчет он. End flash back. Я непроизвольно сжимаю кулаки. Тогда мы вернулись домой. Вернулись вместе. Сейчас не вернётся никто. Я знаю, что Сноу не даст нам вернутся. Он лучше убьет нас, нежели даст спокойно пожить. Да, и вообще, о каком спокойствии может идти речь?! Люди страдают и умирают из-за меня! Ничего уже не будет, как раньше. Никогда. Вот и всё. Все мои вещи собраны, пора уходить. Я медленно бреду к палате Пита. Мне не хочется покидать это место, здесь я почти не видела Сноу, а за пределами больницы я буду встречаться с ним каждый день. Двери медленно открываются. Я неуверенной поступью бреду навстречу к Питу, когда он оборачивается.  — Китнисс, ты уже готова?  — Это не мой дом, здесь нет моих вещей. Всё что было моим, я взяла.  Всё, кроме гордости. Я беру его за руку и тяну за собой. Около выхода из больницы нас встречают четыре миротворца. Наша, так называемая «охрана». На улице тепло. Птицы поют незатейливые мелодии. Вдруг я слышу четыре ноты. Всего четыре ноты. Они преследуют меня уже два года. Те два года, которые я провожу в вечном страхе. В страхе за свою семью, за своих друзей, за людей, за себя. Они напоминают мне Руту. Ту веселую девочку, которая была слишком чиста, слишком мала. Она не должна была умирать. Каждую ночь, я вижу её во снах, и просыпаюсь от душераздирающих криков, собственных криков. «Это ты во всём виновата!» — каждую ночь я слышу её шепот. Наверное, я схожу с ума. Ещё крепче сжимаю руку Пита, мы садимся на заднее сидение машины. Я даже не знаю, куда мы направляемся.  — Куда мы едем? — громко спрашивает Пит. Все молчат. Конечно, миротворцам плевать. Им сказали, они сделали. Они, как куклы. Куклы Сноу. Мы с Питом бросаем все попытки узнать, куда мы едем. Примерно через полчаса машина останавливается, и один из миротворцев открывает передо мной дверь. Мне хочется сказать что-нибудь неприятное, но потом понимаю — этот человек ничего плохого не сделал. По крайней мере, надеюсь. Перед нами простирается наш тренировочный центр. Похоже на то, что теперь мы будем жить здесь. Не очень приятное место, честно говоря. Пит берет меня за руку, и мы направляемся к лифту. Миротворцы не следуют за нами, что кажется мне странным. Нажимаю кнопку двенадцатого этажа, и моё сердце сжимается где-то внутри. Как много связанно с этим числом. До боли родного и близкого. Я закрываю глаза, хочу убедиться, что всё осталось таким же, как и было в прошлом году. Снова убедиться, что это не сон. Не очередной, не заканчивающийся кошмар. Лифт останавливается, и Пит выводит меня за руку. Я слышу голос:  — Здравствуй, Огненная Китнисс!