Я - Китнисс Эвердин. Мне семнадцать. Я люблю тебя.

Неделя. Всего неделя. Неделя до того, как мы сможем обнять их, до того, как мы сможем снова поговорить с ними. Время тянется безумно медленно. С каждым днём наш страх всё больше растет. Кит и Пита должны были показать пару дней назад на очередном интервью. Но ничего не было. Совсем. Даже упоминания. Мы просто ждём. Ждём, пока Койн наконец отправит спасательную операцию в Капитолий. На каждый вопрос она качает головой. Я и Гейл предложили ей отправить нас двоих. Мы просим об этом каждый день. Но эта женщина остается непреклонна. В течение недели, так ничего и не произошло. Будто никакой революции и нет. Каждый день проходит также, как и предыдущий. Подъем, завтрак, тренировка, обед, собрание с Койн, свободное время, ужин и отбой. Иногда мне кажется, что я не в Тринадцатом Дистрикте, а высоко - технологичной тюрьме. Жестокое расписание, ужасное питание, вечный присмотр. Мы будто в плену, но нам пытаются доказать обратное. Я выхожу из комнаты, захлапывая дверь. Напротив слышу тот же хлопок. Гейл. - Привет, друг, - потягиваясь, говорит парень. - Доброе утро! - выделяя первое слово, позевая, пытаюсь говорить я. Мы с Гейлом тихо доходим до столовой, ничего не говоря друг другу. Просто не осталось тем для разговоров. А если мы разговариваем, всё сводится к одному. К нашим друзьям. Садимся за общий стол, Энни и Прим о чём-то оживленно болтают, а Джо отстраненно смотрит вдаль. - О чём болтаете? - прерывает тишину Гейл. Энни испугано смотрит на него своими большими зелёными глазами, а я лишь заметно ей киваю. Как бы говоря, что ему можно верить. Её взгляд смягчается, она немного раслабляется. - О сегодняшнем вечере. Вы слышали последние новости? - оживленно тароторит Прим. Я, Джо и Гейл переглядываемся. Качая головами в знак отрицания, смотрим на них. - Серьезно? Объявили, что сегодня будет прямой эфир из дома семьи Мелларк, - серьезно смотрит на меня девочка, - это значит, что они живы! Понимаешь? Живы! Девочка улыбается, а затем начинает плакать. То ли от того, что знает, что её сестра жива, то ли от того, что это всё происходит вокруг неё. Вокруг маленькой, тринадцателетней девочки, которая ещё не жила. Не успела. Гейл сажает Прим себе на колени и что-то шепчет на ухо. Девочка успокаивается, а затем начинает улыбаться так, как улыбалась пару минут назад. Интересно, что сказал ей парень. Остаток времени отведенного на завтрак мы болтаем о совершенно разных вещах. Прим рассказывает о своём коте, о том, как тот не долюбливает Китнисс. Мы дружно смеёмся. Но из головы не вылетает одна мысль. Они живы. Эта новость заставляет улыбаться всех, сидящих за этим столом. *** Целый день я ходил с глупой улыбкой на лице. Не знаю чего я жду больше, того, что я смогу обнять Китнисс и пожать руку Питу, похлопав его по спине, или моих подколов по поводу и без. Наконец наступает вечер. В назначенное время я хватаю Энни на руки, стучусь к Гейлу, поторапливая его. По пути мы заходим к Джоанне. - Готовы? - спрашиваю я всех собравшихся. - Стойте! Вы меня забыли! - бежит к нам, запыхавшаяся Прим. Через пару минут все кивают, пронзительно смотря на дверь. Джоанна медленно открывает дверь, а мы заходим. Все комната была переполнена людьми. Мы были последними, кто пришёл. Быстро рассевшись по местам, все громко сказали: - Ну же, давайте посмотрим, что там творится! Койн недовольно оглядела всю комнату. - А где Хеймитч? - Никто не знает, мэм, - обратился к ней молодой паренек, лет пятнадцати. Койн нахмурилась и наконец включила заветную программу.