Я - Китнисс Эвердин. Мне семнадцать. Я люблю тебя.

Поздравляю вас с Днём Святого Валентина! Надеюсь, сегодня вы не одиноки. Приятного чтения! Конечно, жду ваших отзывов) ___________________ Двумя днями ранее. " Я - Китнисс Эвердин. Мне семнадцать. Всё, что меня окружает, фальшивоё, искусственное." Эти несколько слов я повторяю каждые пять минут. Это помогает мне помнить, кто я. Открываю глаза, пытаясь доказать себе, что мне не кажется. Снова крик. Крик полный страданий и беспокойства. - Китнисс! - кричит Пит. Нет. Нет! Я ничего не могу сделать. Ничего. Крики утихают. Я снова закрываю глаза, снова повторяю свою фразу. Открываю глаза. Закрываю. Открываю. Не могу поверить. Дымящийся Дистрикт с разлагающейся плотью пропал. Нет больше запаха гари, пыли и тухлятины. Вокруг белые стены, полы, потолки. Яркий свет. Пахнет лекарствами. Может, мне приснилось? Нет. Это было. Было по - настоящему. Справа от меня раздаётся сдавленный стон. Затем частое дыхание. Так бывает, когда человек хочет закричать, но не может. Я пытаюсь повернуть голову, но что - то сдерживает мою шею. Я нащупываю руку человека. Вожу пальцами по запястью. Шрам. Совсем небольшой, но он есть. Дохожу до пальцев. Мягкие, тёплые руки. Это тепло настоящего человека. Того, кто мне дорог. - Пит? - с дрожью шепчу я. Пару секунд ничего не происходит. Надежда начинает угасать. Хочется плакать. Но тут, парень переплетает наши пальцы и крепко сжимает мою руку. Ничего не важно. Мы вместе. Мы живы. Теперь, нас ничего не разлучит. Проходит час, два. Возможно, больше. В палату входит врач. - Как вы себя чувствуете? - тихо спрашивает женщина. Я бросаю гневный взгляд в её сторону, знаю, что Пит делает тоже самое. Как можно спрашивать у людей о их самочувствии, когда они даже толком забыли, как разговаривать с другими людьми, как жить в тепле, как не видеть разлагающиеся останки людей и животных на каждом шагу, как не запинаться о кости, как чувствовать себя в безопасности. Чувствовать себя нормальным. Женщина поджимает губы. Идёт к выходу, нажимает пару кнопок на приборной панели, возле двери. И, ещё раз, посмотрев на нас, уходит. Я чувствую, как сдерживающие меня, эластичные ремни ослабевают хватку, а вскоре, не держат вообще. Я вскакиваю с кровати, устремляя свой взгляд на Пита. По моему телу разливается странная боль, но не смотря на неё я иду по направлению к своей цели. Наконец, преодолев это небольшое, но безумно тяжелое расстояние, я приземляюсь на койку рядом с ним. Худой. Настолько, что щёки впали. На них не горел привычный румянец. Только голубые глаза всё также светились добротой и любовью. Я медленно поднесла руку к лицу парня. Он немного поежился. Понимаю. За эту неделю мы отвыкли от прикосновений. От настоящих, нежных, защищающих прикосновений. Пит накрыл своей рукой мою. Из глаз полились непрошенные слезы. В глазах цвета неба светилось беспокойство. Мои слезы падали ему на лицо, на его щеках начал появляться лёгкий румянец. Тихо поглаживая меня по голове, он пытался мне что-то говорить. Но не мог. Голос пропал. Бесконечные крики. Я это исправлю, обещаю. Парень облизнул свои губы, мокрые от моих слёз. А затем прошептал, одними губами. " Люблю тебя." Я медленно наклонилась и поцеловала. Так, как - будто целую в последний раз, вкладывая в него всю свою любовь. Ведь, никто никогда не знает, когда наступит его последний раз.