Quit me

Дальнейшее развитие событий было вполне ожидаемым: вернувшись домой под самое утро, Макс Сашу уже не застал, а вечером, когда тот вернулся с работы, вся его заготовленная очень откровенная речь так и осталось неуслышанной – ему стоило просто открыть рот и начать оправдываться, как Саша заткнул его сильнейшим ударом в нос и, повалив на пол, уселся сверху и долго, яростно бил кулаком по лицу. Его не остановили характерно перевязанные руки и то, как сильно Максу досталось от самого Дани прошлой ночью, удары сыпались один за другим. По ощущениям Макса, это длилось почти вечность и каждый новый удар был в разы сильнее предыдущего. Он почти ничего не соображал от боли, когда Саша начал бить его ногами по животу и груди.Совсем скоро Макс совершенно перестал сопротивляться и молить о прощении. Когда носок ботинка пришёлся на скулу, Макс окончательно потерял сознание и в присутствии любовника в себя больше не приходил, хотя тот продолжал его бить, не обращая внимания на то, что он уже едва живой. Он очнулся на улице, недалеко от Сашиного дома, у входа в уже закрывшееся дневное кафе. Его вывеска была единственным, что он после нечеловеческих усилий над собой всё-таки смог рассмотреть сквозь пелену. Изображение размывалось, искажалось и иногда полностью исчезало, но эту вывеску он знал слишком хорошо, чтобы распознать её даже по нечётким контурам. Он не мог пошевелиться, подняться на ноги или просто позвать на помощь. Он был уверен, что у него сломана половина костей, но почему-то это уже не пугало. Услышать приглушённый, еле слышный, но всё-таки знакомый голос казалось совершенно невозможным. Не было ни единого шанса, что он мог появиться здесь случайно или по простому стечению обстоятельств, но перепуганный Миша подхватил Макса под мышки и потащил к своей брошенной прямо на тротуаре машине. Бережно уложив его на заднее сиденье, Миша погнал к больнице, по громкой связи крича знакомому главврачу, чтобы им приготовили реанимацию. Он звал Макса по имени, просил не закрывать глаза и обещал, что всё будет хорошо, но Макс не слышал, вновь провалившись в чёрную бездну. Он не пришёл в себя и в больнице, пока его везли по длинным белым коридорам в палату интенсивной терапии. Но он всё ещё дышал, а потому Миша уверял самого себя, что всё будет в полном порядке. Миша ни шагу не ступил из больничного фойе, пока знакомый врач не вышел к нему лично и не расписал подробно все травмы и возможные последствия. Сотрясение мозга и многочисленные переломы были единственными знакомыми словами, значение которых Миша понял сразу. Врач умолчал об отслоении сетчатки глаза и угрозе потери зрения, зная, что подобные прогнозы оказались бы гораздо более жестокими, чем все те, которые Миша мысленно мог бы прокрутить в голове. К тому же, диагноз был не окончательный, сказать что-то конкретное можно было не раньше следующего дня, когда Максима осмотрели бы остальные врачи. Миша же и вовсе не расслышал следующие несколько предложений, отказываясь верить, что всё на самом деле так серьёзно. Из ступора его вывело то, что врач заявил, что им придётся сообщить в полицию, потому что нанесение тяжких телесных повреждений не может остаться безнаказанным. Миша заикнулся о том, что не надо этого делать, что все же они знают Макса, с ним всё совсем не так, как может показаться на первый взгляд, но врач был непреклонен. -Да, я знаю Макса и в курсе, что многие любят эксперименты интимного толка, но его нынешнее состояние никак не связано с добровольным мазохизмом с сексуальным подтекстом. Его спина рассечена плетью, а руки изрезаны от запястий до локтей – хватило бы и этого, чтобы завести дело, а тут ещё сотрясение мозга и переломанные рёбра. «И то, что он, возможно, ослепнет на левый глаз, просто обязывает меня сообщить куда нужно. Иначе в следующий раз ты привезёшь его слишком поздно, и вместо заявления в полицию мне придётся заполнять бланк с датой и причиной смерти», - мысленно закончил врач, не решаясь говорить такое вслух одному из лучших друзей своего едва живого пациента. Миша знал, что Макс никогда не подпишет никакого заявления. Уж точно не тогда, когда всё это с ним сделал собственный любовник. А то, что его избил Саша, не вызывало никаких сомнений. Иначе бы он не прислал ему сообщение о том, что Макс валяется у кафе через улицу от их дома. И не приписал жестокое: «Наверное, ты единственный, кто не хочет, чтобы он сдох в ближайшей подворотне». А представить, что Макс напишет заявление на Сашу было сложнее, чем представить Макса полетевшим в космос. Даже если бы он остался прикованным к постели, изувеченным инвалидом, Макс бы никогда этого не сделал. Миша был в этом уверен, а потому буквально умолял врача никому ничего не говорить. По крайней мере пока, когда Макс всё ещё без сознания. Врач был другом семьи, одноклассником Мишиного отца, и только поэтому он сдался, заявив, что ставит под угрозу себя и всю больницу. Он знал Макса много лет, и был в курсе, что тот скорее сдохнет, чем позовёт на помощь или обратится в полицию. Это был не первый раз, когда Макс лежал в этой больнице. Ему всегда сопереживали, но он упрямо отказывался от любой помощи, кроме сугубо медицинской. А теперь ему придётся оперировать глаз, хотя положительного исхода никто из врачей уже не ждал. Сейчас его было по-настоящему жаль. *** -Что ты с ним сделал?! – проорал Миша, толкая пьяного вдрызг Сашу в грудь прямо на пороге его квартиры. – Что ОН сделал тебе, что ты обошёлся с ним так?! -Спроси у Дани, ваша шлюшка в ближайшее время вряд ли сможет говорить. Это прозвучало так холодно, что Миша даже немного растерялся и не сразу сообразил, что под шлюшкой имеется в виду Макс. -Да причём тут Даня?! Ты избил Макса до полусмерти! И выкинул на улицу подыхать в луже собственной крови! Он в реанимации, ты знаешь? У него сломано девять рёбер, сотрясение мозга, перелом поясничных позвонков... -Между мной и Максимом всё кончено, Миша, не старайся меня разжалобить. Его трахает Даня, вот пусть он и печётся о его здоровье. Ну, или ты, глядишь, и тебе отсосёт в качестве благодарности. -Сука. Миша заехал кулаком Саше по скуле и инстинктивно встряхнул рукой, пытаясь уменьшить собственную боль от силы удара. Саша даже не попытался ударить в ответ, а молча схватил его под локоть и выставил за дверь, пообещав, что пришлёт ему все вещи Макса, или, в противном случае, выкинет их на помойку. Миша даже не знал, зачем вообще приезжал к нему и на что надеялся, но сразу после визита поехал в больницу, чтобы узнать очередную ужасную новость – всё указывало на потенциальную монокулярную слепоту. Миша и термина-то такого раньше никогда не слышал, но ему быстро объяснили, что к чему. Он просто завалился в ближайший бар и напился до беспамятства, а утром приехал к Максу и впервые был допущен в его палату. На него было невыносимо смотреть – опухшее от побоев лицо с тут и там зашитыми ранами, тщательно забинтованный и заклеенный пластырем левый глаз и жутко опухший правый, рассечённые губы, надувшиеся словно после укуса осы, потрескавшиеся и кровоточащие, сломанный нос и жёсткий шейный бандаж. Макс едва ли смог приподнять правое веко, когда Миша позвал его по имени. Губы почти не шевелились, когда он с немыслимыми усилиями над собой шептал «привет». -Эй, тише, Максик, - как можно спокойнее сказал Миша, но голос предательски дрогнул. – Боже, Макс, я не знаю, что сказать... -Врачи говорили со мной, - похожий на шуршание невнятный шёпот, - я всё знаю, не нужно. Макс едва заметно указал левой рукой на левый же глаз, поясняя, что именно он знает, и тяжело сглотнул. -Будет ещё операция, ничего ещё не известно точно, это только первая попытка, показатели... Макс приподнял руку в движении «замолчи», и Миша заметил, как линии у непонятного прибора около его головы заметно забегали вверх-вниз. -Если ты хочешь, я уйду... Макс едва заметно кивнул, и Миша направился к двери, сильно сжимая руки в кулаки. Он ненавидел их всех за то, что сейчас было с Максом. Всех друзей и себя в том числе за то, что никогда ни во что не вмешивались; Сашу, за то что так жестоко с ним обошёлся; Даню за всё дерьмо, приведшее их туда, где они были сейчас. Он не знал и даже не хотел больше выяснять, что там произошло на самом деле, что Саша так вызверился и как с этим связан Даня. Это больше не было важным, результат был на лицо и искать виноватых совсем не хотелось. Миша зашёл к главврачу, чтобы узнать, нужны ли какие-то лекарства или консультации сторонних врачей, местных или заграничных. Его убедили, что всё под контролем и нигде не лечили бы его лучше чем здесь под тщательным присмотром главного врача. -Ему есть куда податься, когда его выпишут? – помявшись, спросил врач, зная, что Макс всегда жил на съёмных квартирах. -Да, я заберу его к себе на первое время. Едва ли он справится один. -Как насчёт того, кто это сделал? Он не будет угрожать или пытаться его добить? -Макс жив только потому, что тот человек сообщил мне, где он. Он не хотел его убивать на самом-то деле, а потому он больше никогда его не тронет. Я заплачу за лечение, операции, лекарства и заберу Макса домой. И я навсегда твой должник за то, что ты не позвонил в полицию. А если ты и моему отцу ничего не скажешь о том, как именно Макс лишился зрения в левом глазу, я буду признателен тебе всю жизнь. Иначе мой папа разовьёт такую деятельность, что посадят всех, кто когда-либо вообще притрагивался к Максу. -И твой папа был бы прав... -Но вот только Максу от этого не станет лучше, - Миша поднялся с кресла и посмотрел врачу прямо в глаза. – Пожалуйста, никакой полиции и моего отца. Макс поедет со мной и мы как-нибудь справимся, обещаю. -Миш, ты хотя бы представляешь, каково будет жить с ним под одной крышей первое время? Я бы не брался гарантировать психическую стабильность. -Но ты и не психотерапевт, а быть рядом в сложной ситуации – это то, что и должны делать друзья. Если оставить Макса одного, то он просто перестанет дышать. Я не дам этому случиться. Ослепнет он или нет, мне всё равно, Макс лучший человечек, которого я знаю, и я не дам ему отправиться в ад. _______________________________________________________________________________ Marilyn Manson - Coma Black