Quit me

Когда Миша приехал за Максом в день выписки, тот лишь с безумным отчаянием поинтересовался, не объявлялся ли Саша. Он всё ещё верил, что между ними не всё кончено и его доверие можно будет завоевать вновь, но реальность оказалась жестокой: Саша прислал все его немногочисленные вещи на Мишин адрес, включая подаренный Максом красивейший кулон, на который он долго откладывал деньги. Цепочка от него была порвана, с такой яростью, должно быть, Саша сдирал её с шеи. Сам Миша не знал, что кулон был среди вещей, а то запрятал бы его куда подальше, чтобы Макс не реагировал так, как он прореагировал – неверяще испепелял его взглядом, а потом крепко-крепко сжал, отводя взгляд, чтобы не заплакать. А заплакать бы он, наверное, и не смог – левый глаз всё ещё был в бинтах после операции, а правый от побоев распух словно объёмная подушка, разукрашенная по периметру сине-фиолетовыми красками синяков и кровоподтёков. Макс выглядел жалко. На него пялились соседи на парковке фешенебельной многоэтажки, где жил Миша. Он сам не обращал внимания, а Миша виновато улыбался и зачем-то пояснял, что это была авария, и взгляды соседей сразу же смягчались и становились сочувствующими, а не брезгливо-недоумёнными. Макс не хотел быть обузой и сотню раз извинялся за то, что Миша вынужден с ним возиться, всё ещё мечтая, что Саша передумает и заберёт его к себе. Саша не передумал, хотя знал, что случившееся в тот злополучный день не было доброй волей Максима. Он говорил с одним из сотрудников клуба, которого знал очень давно, и даже по его обтекаемым ответам стало ясно, что всё и вся спланировал Даня. В его глазах, правда, это ничуть не умаляло вины Макса и никак не оправдывало его стоны и подмахивания, свидетелем которым он стал лично, войдя в зал в самый разгар сессии. Он немного жалел, что так жестоко избил его, но видеть больше желания не имел. О том, как всё было на самом деле, знал и Миша. Макс рассказал ему сам, чувствуя, что сойдёт с ума, если не поведает правду хоть кому-нибудь и если опять во всём винить будут его одного. А ещё он боялся, что Даня будет искать с ним встреч, под предлогом того, что он, в отличие от ревнивого любовника, не откажется от него и после скачков на чужом члене: мол, смотри, Максик, кому ты на самом деле нужен и кто о тебе заботится, а кого ты просто интересовал в качестве секс-куклы, которую можно единолично иметь по-всякому. С него бы сталось, Даня всегда умел найти себе самые изощрённые и сумасшедшие оправдания. Миша в услышанное верить не хотел: поверить в то, что Даня мог насильно отыметь Макса, означало признать его ублюдочность и разочароваться в нём на всю жизнь. Но врач смущённо сказал, что повреждения были у Макса и внутри, а потому сомневаться в словах избитого до полусмерти друга у Миши не было никаких оснований: Саша не стал бы калечить его просто так. Он, конечно, дал шанс и Дане всё объяснить, но одного его загнанного взгляда хватило, чтобы Миша убедился: Даня сделал то, о чём с нескрываемой болью рассказал едва живой Максим. Даня, естественно, предложил оплатить все счета за лечение, но Миша грубо его послал, совершенно не желая иметь с ним больше ничего общего. На что Даня пожелал ему скорее получить благодарность от явно изголодавшегося за пару дней без секса Макса – «всегда знал, что ты не прочь бы его отыметь, ну так пользуйся сейчас, будет ноги тебе целовать в благодарность за крепкий член внутри». Миша ушёл молча, поймав себя на мысли, что очень этого боится – что и сам Макс предложит ему себя в качестве благодарности за то, что на его месте сделал бы любой настоящий друг. Макс явно привык к тому, что за хорошее отношение нужно платить собой и Миша не был уверен, что не разозлится в ответ на его подобное предложение. Но даже мысль о Максе в подобном контексте была ему противна. Опасения Миши, к его счастью, не оправдались: Макс ничего грязного с собой сделать не предлагал и вообще едва ли говорил ему за день больше пары слов, днями и ночами валяясь в постели и бездумно глядя в никуда. Он смирился с тем, что никогда больше не будет видеть левым глазом, хотя и не посмел отказаться от назначенной на следующую неделю повторной операции. Он не мог смириться лишь с тем, что Саше теперь было на него плевать и он даже не поинтересовался, выжил ли Макс после того, как он вышвырнул его без сознания на улицу. Макса зверски избивали и раньше, но никогда ему не было настолько больно и противно от самого себя. Он во всём винил себя одного и сделал бы что угодно, лишь бы Саша простил и позвал назад. Наверное, опять бы мирился с ежедневными побоями, только чтобы Саша был рядом и называл своим. Это было неправильно, жертвенно и дико глупо, и Макс ненавидел себя за это, но точно знал, что позволил бы смешать себя с грязью, только бы вернуть всё обратно. Макс начал звонить Саше с того самого дня, когда Миша перевёз его в свою квартиру и велел чувствовать себя как дома. Саша, конечно, не отвечал, судя по всему, запомнив Мишин номер тогда, когда договаривался с ним о перевозе вещей бывшего любовника. У него не было автоответчика, поэтому Макс принялся закидывать его текстовыми сообщениями, веря, что номер сотового Саша не сменил – слишком много людей связывались с ним именно по этому номеру и из-за одного надоедливого бывшего он не стал бы его менять. Он писал каждый день, по нескольку раз, просил и умолял поговорить с ним, но Саша игнорировал и Макса обнадёживало только одно: хотя бы в сообщениях он не обзывал его последними словами и не желал ему сдохнуть в каком-нибудь притоне. Все сообщения Макса были коротким, но даже они давались ему с трудом – его начинало трясти, стоило набрать одно лишь имя «Саша». «Умоляю, дай мне шанс». «Всего один разговор, прошу». «Любимый». «Я ничтожество, прости, пожалуйста». «Ты мне нужен». «Я не хотел этого». «Просто поговорить – я многого прошу?» «Саша, пожалуйста». «Жизнью клянусь, что я не хотел». «Почему ты так жесток?» «Просто поговори со мной». «Любимый, я готов умолять на коленях». «Я никогда тебе не врал». «Мне сложно». «Мне очень больно». «Я начинал писать об этом тысячу раз, но я просто не могу». «Пожалуйста, ответь на звонок». «На один из сотни». «Саша...» «Я жить не хочу». «Не заставляй меня...» «Мне больно просто писать это». «Я не заслужил даже телефонного разговора?» «Он меня изнасиловал». «Чёрт, я буду наказывать себя всю жизнь, неотрывно смотря на предыдущее сообщение». «Это правда». «Я не хотел». «Знаю, что для тебя я шлюха». «Мне так жаль». «Если бы только можно было вернуть всё назад...» «Ты мой единственный». «Позволь – и я докажу тебе свою любовь». «Это было не по моей воле». «Я клянусь». «Пожалуйста?» «Я отвратителен самому себе». «Ты меня ненавидишь?» «Я не смогу без тебя». «Я бы сделал что угодно, лишь бы ты простил». «Жалеешь, что не добил?» «Я люблю тебя». «Четыре дня я пишу в пустоту». «Я хочу быть снова твоим». «Саша, прости». «У меня завтра операция». «Надеюсь, что сдохну прямо в больнице». «Пришёл бы на похороны? Или я не заслуживаю даже этого?» «Меня опять выписали, извини». «Больше всего мне сейчас хочется шагнуть с крыши вниз». «У тебя кто-то есть?» «Он взял телефон и ты крикнул, что не нужно». «Я его знаю?» «Ты чуть не убил меня той ночью». «Ясно». «Испорченная другим игрушка для секса тебе больше не нужна». «Быстро же ты». «Мог бы просто об этом сказать, а не издеваться надо мной, заставляя на что-то надеяться». «Я хоть когда-то был тебе нужен по-настоящему?» «Не как шлюха?» «Наверное, я даже не хочу знать ответ». «Лучше бы ты убил меня той ночью». «Извини». Больше Макс Саше не писал. И совсем перестал разговаривать, а только глотал психотропы и заливал их алкоголем, пока Миша не видел. Внутри будто что-то исчезло и он совсем ничего не чувствовал. Ни обиды, ни гнева, ни боли, когда к ним заявился Даня и дверь открыл сам Макс, случайно оказавшийся к ней ближе. Он даже не зацепился за Даню взглядом, а молча пошёл в гостиную, чтобы кивнуть Мише на дверь. Он не видел, как Даня изменился в лице, увидев, в каком Макс был состоянии. Не слышал, как неловко тот попытался узнать у Миши, что с его глазом. Просто закрыл дверь в свою комнату на ключ, когда Даня подошёл к ней и тихонько постучался. Под подушкой была не начатая упаковка таблеток и Макс проглотил их все, надеясь, что Миша не захочет пожелать ему спокойной ночи. Поступать с ним так было нечестно, но Макс больше не мог заставлять себя просыпаться по утрам. И Миша слишком хорошо об этом знал. Остаток вечера он блевал и просил у взбешённого Миши прощения, а на следующий вечер переборол себя и решился поехать к Саше домой, чтобы раз и навсегда расставить все точки и жить дальше. Он просидел почти три часа на холодном асфальте у входа в его подъезд, ловя на себе подозрительные взгляды. Хоть он и снял бинты, лицо всё ещё выглядело ужасно и он, наверное, смахивал на какого-нибудь пьяницу, по ошибке одетого в чьи-то дорогие вещи. Он продрог в не по погоде тонких джинсах и хлопковой растянутой кофте со слишком длинными рукавами, но сдаться и уйти ни с чем не мог. Он сидел обняв себя за колени и низко опустив голову, когда к двери подошёл Саша. Тот даже внимания бы на него не обратил, не признав в этом замёрзшем поникшем парне некогда любимого человека, но на улице было слишком холодно и просто так пройти мимо Саша вряд ли бы смог. В этом районе обычно никто не ночевал у дверей в подъезд, а потому предложить помощь казалось правильным. Он уже было заговорил, как Макс поднял опухшее от побоев лицо и уставился на него снизу вверх, почти сразу забыв, как дышать в его присутствии. Выглядел он жутко, но Саша попытался не измениться в лице и сделать вид, что не тронут такой его беспомощностью здесь и сейчас. А ещё он хотел молча зайти в подъезд и закрыть перед его носом дверь, но Макс отчаянно попросил не делать этого и просто выслушать. -Я знаю, кем ты меня считаешь и знаю, что никогда больше не будешь мне верить, но мне нужно, чтобы ты это знал – я бы никогда не пошёл против твоих слов и не переспал бы с ним по своей прихоти. Я не оправдываюсь, я знаю, что всё равно очень-очень виноват, но почему ты не можешь меня простить после всего того, что между нами было? Я бы смог доказать тебе свою преданность, позволь ты мне это сделать. Саша, я виноват, но ты достаточно наказал меня за это, избив как собаку. Почему, почему мы не можем начать всё сначала? Только я и ты? Пожалуйста? -Я предупреждал тебя прямым текстом: позволишь ему притронуться к тебе – между нами всё кончено. Не помню, чтобы я отказывался от своих слов. Всё кончено, иди к нему и ищи утешения. Или к любому, кто захочет тебя утешить, а таких много, поверь. Ты мне больше не нужен рядом, переворачивай страницу и прыгай по койкам дальше. Меня ждут, дай пройти. Макс зажмурился и тяжело сглотнул, услышав последнее предложение. Не посторонился, но и цепляться не стал, позволяя открыть кодовую дверь в подъезд. Всё было кончено, и теперь это было окончательно и бесповоротно. Но язык отказался подчиняться разуму и Макс выставил себя глупцом, всё-таки позвав Сашу по имени приглушённым жалким голосом. Тот остановился, но больше на него не смотрел. -Я люблю тебя, - шёпотом сказал Макс, уже ни на что не надеясь. Но слёзы всё-таки подступили к относительно здоровому глазу, когда в ответ на это лишь хлопнула закрывшаяся дверь. _______________________________________________________________________________ Arctic Monkeys - I Wanna Be Yours