Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда, или Забрачья любовь

- Мы на месте, - серьезно возвестила Джарла, притормаживая возле входа в ущелье, где свистал холодный ветер. Небо уже покрывала мрачноватая дымка приближающейся ночи, а сумерки давно сгустились над каменной грядой. Ассола тяжело вздохнула, глядя вперед. Как ты там, любимый? Жив ли ты еще? Она тут же себя поправила: жив, конечно! И пока что даже не обесчещен. - Тяжело быть женой ситха, - вдруг усмехнулась Игнасса, накидывая на голову капюшон и деловито стряхивая с плаща несуществующие пылинки. - Почему это? - оскорбилась Ассола, явно считавшая, что только ситхи, и никто, кроме ситхов, во всей Галактике не могли считаться лучшими мужьями. - Ну... - девушка пожала плечами. - Сама посуди. Все за ним охотятся, всем он как бельмо на глазу. Джедаям не угодил, ведьмам не угодил, а своим собратьям - так и вообще как кость поперек горла! Да у них же дурная привычка убивать друг друга, а ведь их всего двое! - Не больше и не меньше, - подтвердила вдруг Ассола (словно типичный Йода). Она нежно погладила живот, который и так уже изрядно мучил ее всю поездку: в боку кололо, а сам маленький пассажир упрямо толкался, причем в одну точку. Вернее, как мрачно подумала сама Ассола, он, вероятнее всего, будучи в папочку, бодался. - Скоро срок подойдет, - Джарла заметила ее жест. - Еще три месяца, - подтвердила Сарин, которая радовалась каждой секунде отдыха. Задолбало трястись на мужнином спидере! - А вы, девочки, без детей пока живете? Джарла небрежно пожала плечами. - Не нашлось пока такого мужика, который бы мне подошел, - сказала она грубовато. - Ее недавно бросил набуанский ухажер, - шепотом поведала Игнасса. - Джарла тогда одна в Тид ездила... Вернулась сама не своя. Сестра прожгла болтушку убийственным взглядом, но крепко сжала челюсти и смолчала. - Так вы же вроде как без мужчин спокойно живете? - ехидно удивилась Ассола, складывая руки на груди. А сами-то хороши, критиковали ее! Джарла мерно раскачивалась, сидя на спидере и чувствуя себя крайне глупо. - Живем, как видишь, - буркнула она. - Они мне действительно не сдались. Вот только... - она вдруг бросила тоскливый взгляд на девушек. - Хреново только без них. Воцарилось неловкое и сочувственное молчание. Нарушила его все та же Джарла, на сером лице которой даже появился робкий румянец: - Так, - хлопнула она себя по ляжкам, затянутым в узкие штаны, - будем мы сегодня твоего рогатого спасать или не будем? Вперед, девочки. И три спидера отважно нырнули в ущелье. А над головами уже поблескивали звезды...

***

Звезды-то поблескивали, но Дарт Мол их не видел. Он разлепил глаза, устало озираясь. Что стряслось? Его банту растоптал? Или Мейс Винду настиг и приказал упасть и отжаться? Сто раз? Не понимая, что вокруг происходит и не зги не видя (в повязке-то на глазах), забрак все же слепо вертел головой, глухо постанывая. Все тело немилосердно ныло. Может, было и к лучшему, что ему завязали глаза. Он хотя бы не мог даже на самую малость разглядеть себя. А смотреть было на что: фривольный ритуальный наряд, блестящая (проклятое масло!) кожа, начищенные рога... Да он в свою первую брачную ночь хуже выглядел! Ситх дернулся. Он был дезориентирован, не понимая, где находится, но, слава Силе, сумел почувствовать своим бедным одеревенелым телом, что свободно висит в воздухе, прикованный за запястья массивными цепями. Тоже ритуальными, естественно. И только сейчас в изможденный мозг забрака, по которому столько раз настучали, вдруг ворвалось нечто ужасное. Мысль, что пробрала его до костей. Плодородная Луна! Он бессильно зарычал, изрыгая проклятия и пророча страшные смерти, что постигнут каждую ведьму, посягнувшую на священное ситхское тело. Но ведьмам было глубоко плевать на него лично и на его угрозы в частности. Они вообще не воспринимали пустые обещания, прекрасно зная, что пока ни одна жертва от них не уходила. С чего бы этому забраку быть исключением? Но Дарт Мол на то и Дарт Мол! Он - исключение из всех исключенных исключений! Он настолько уникален и исключенен, что самые искушенные исключенные себя таковыми не чувствовали! Да он даже с Квай-Гон Джинном общий язык нашел, пресвятые джедаи! Потрясая цепями и силясь вырваться из них, ситх чувствовал, что крепко прикован еще и к земле - ибо стоял достаточно твердо на обоих ногах. Правда, ноги оказались босыми, а еще на нем явно отсутствовали штаны. Это ситх тоже к ужасу своему почувствовал, поскольку под его новую свободную одежду довольно активно поддувал сквознячок. Чувствуя себя униженным и оболганным, в состоянии худшем, нежели чем у рабынь Джаббы Хатта, и даже без золотого бикини, он, впервые оказавшись в подобной ситуации, даже не знал, что теперь предпринять. Наверное, оставалось ждать только чуда. А тем временем, обряд начался. Все ведьмы - в количестве тридцати восьми (с новоприбывшими) штук - заняли свои места, учтиво наблюдая за несколькими жрицами, что готовили ситха к жертвоприношению. - Счастливый вечер, сестры! - звонко произнесла одна из жриц. Забрак в ответ на это яростно затряс цепями, рычащим голосом сообщая, что он скормит всех собравшихся голодным ранкорнам, а после спляшет на мокром месте, что останется от его мучительниц. Ведьма прокашлялась, смущенно оглядев присутствующих. Ей эти вопли порядком мешали. - Счастливый вечер, сестры! - снова заладила она. Все так и навострили уши, с умилением улыбаясь. - Сенатор Палпатин тебе сестра, ничтожная датомирская шваль! - бушевал ситх. Жрица закатила глаза. - С вашего позволения, - пробормотала она. Откуда-то сноровисто притащили еще одну ленту, которой жрица деловито завязала рот ситху, изрыгающему ругательства на забраки, датомирском, межгалактическом и еще трех неопределенных наречиях. - Ну вот, теперь другое дело. Действительно. Теперь ситх только мычал, и то громко и из вредности. Жрица деловито поправила его полураспахнувшийся от активных телодвижений халат и встала на свое место. - Счастливый вечер, сестры! - в третий раз начала она, широко улыбаясь. - Плодородная Луна, раз в цикл освещающая нашу скромную обитель, и сейчас греет бледными лучами Клан Серых! Возблагодарим же духов, что дают возможность продлевать наши жизни через жизни наших детей и их детей... Истошный гортанный вопль забрака, бешеный и яростный, ее вовсе не напрягал. А тем временем, он применил и Силу, которая зловеще расшатывала большой ритуальный стол. Ситха вновь утихомирили - хорошенько треснув по голове, отчего он, похоже, ненадолго вырубился, поскольку затих и вяло обвис на цепях. - Мы благодарны за плоть и кровь, что дает нам богиня Луны, и смиренно просим ее благоволить нам и в этот раз. Священное тело да не осквернено будет перед великолепием жертвы, что принесет первородный мужчина тебе, о богиня! И она продолжала изрекать прочий бред в том же духе, вызывая тоскливое ожидание у всех собравшихся ведьм. Автору нечем вас порадовать: увы, худо нашему Молу, очень худо. Будучи без сознания, обездвижен, незряч и нем, он не мог что-либо сделать, хотя и страстно желал этого... до того, как отключился. Но лучше уж так, чем наблюдать за своим позором! Впрочем, по окончанию долгой хвалебной речи и ритуальной заунывной песни, которую из пяти куплетов сократили до одного (ибо жертва для обряда попалась крайне буйная), жрица приказала привести забрака в чувство. Сарина растолкали, заставляя прийти в себя. Еще с минуту в усталой голове Кхамеира с явно обеспеченным сотрясением мозга витали мысли, где он, что с ним, кто он и почему, собственно, он висит где-то без штанов. О Сила, неужели он попал в Храм джедаев?! А потом все разом вспомнилось, и громкие стоны огласили пещеру. Да нет, не такие стоны, о которых вы подумали! Это были стоны ужаса, боли, отчаяния, и все такое! Но, хотелось того нашему ситху или нет, а обряд начался. В руки младшей жрицы попала небольшая ампула, чье воздействие должно было обеспечить если не покорность жертвы, то уж ее работоспособность точно. Пятой точкой чувствуя, что сейчас ему снова прилетит, Дарт Мол забился в цепях. Но ему это не помогло. Один миг - и под улюлюканья часть одеяния отогнули и вонзили иглу в твердый татуированный живот. Сопротивление оказалось совершенно бесполезным: обряд шел по привычному кругу. Дарт Мол впервые в жизни взмолился к Силе так горячо и страстно, что его немой вопль, поди, и до зеленых йодиных ушей донесся. Но никто ему не ответил... ...Вот так он и висел во внезапно повисшей тишине, чувствуя странные перемены в теле. Не хотелось в это верить, но он ощутил внезапно нахлынувшее желание, и с ужасом постарался подавить его, пытаясь припомнить самые ужасающие моменты своей жизни. Но проклятая сыворотка действовала в молодом организме, и с этим ничего нельзя было поделать. Обессиленно и почти умоляюще издавая стоны и мычание, забрак не оставлял попыток освободиться: злобно потрясал цепями, пока, вконец отчаявшись, не уронил голову на грудь. Все. Вот так бесславно и закончится его жизнь! Вдали от любимой Ассолы, от своих блестящих способностей воина-ситха, от подвигов, что он совершил против джедаев. - Богиня Луна к нам благосклонна, - резюмировала главная жрица, решая, что забрак уже вполне себе готов к обряду. Она по праву первой подошла к нему, нежно цепляясь за пояс ритуального одеяния. - Так приступим же... Но не успела она что-либо сказать или - что хуже, упаси Сила! - сделать, как откуда-то с нижних рядов раздалось презрительное: - Отойди от моего мужа, стерва!...