Статус: грязнокровка

У каждого в детстве была любимая вещь. Для кого-то это была просто обычная игрушка, для кого-то игрушечная метла, которая, хоть и не высоко, но могла летать. А у Гарри не было хороших игрушек. Все те игрушки, которыми владел Гарри, видели руки его кузена Дадли. В доме на Тисовой улице у него не было ничего своего. Даже вещи, которые он носил, были «с чужого плеча». До его поступления в Хогвартс. Но даже у Гарри была вещь, которой он дорожил. Маленькая брошь в виде лилии, гоблинской работы, безумно красивая и дорогая. Парень знал, что эта брошь – все, что осталось у него от его мамы. Он прекрасно помнил тот день, когда дядя Вернон уехал на работу, а несравненный Дадличек пошел развлекаться со своими друзьями. Гарри остался один на один со своей теткой, которая его терпеть не могла. И в тот день они пошли разбирать кавардак на чердаке. В одной из пыльных коробок с надписью «Лили» Гарри нашел эту брошь. Он тогда спросил у тети, почему в ее доме есть эта коробка, ведь они с дядей Верноном старались избавиться от всего, что было связано с его матерью. К удивлению Гарри, тетя не раскричалась, а спокойно пояснила, что эти вещи достались ей после той «аварии», в которую попали его родители. Позже, конечно, Гарри узнал, что никакой аварии не было, но в том, что брошь принадлежала его маме, он даже не сомневался. Тетя Петунья тогда разрешила Гарри забрать с собой эту брошь. Тогда-то Гарри впервые и увидел, как на лице тети появилась гримаса скорби. Как бы там ни было, она жалела, что ее сестра умерла. Что бы она не говорила, она все равно заботилась о Лили. И теперь Гарри лежал на софе в Выручай-комнате, сжимая в руке мамину брошь. Он не мог понять, почему в его сердце появилась тревога. Гарри был уверен, что что-то должно случиться, и это самое «что-то» не давало ему покоя. Сердце не отпускала жгучая боль, Гарри устало прикрыл глаза и прижал брошь к груди. Он всегда хотел, чтобы мама хоть раз оказалась рядом, обняла его, погладила по голове, поцеловала на ночь… — Гарри, — руки Гермионы легли на плечи парня, девушка склонилась над ним, и он почувствовал едва уловимый запах апельсинового шампуня, исходящего от ее волос, которые пышной копной скрыли Гарри от постороннего мира. Открыв глаза, Гарри увидел лицо улыбающейся Гермионы. Он не мог не улыбнуться в ответ. Девушка хихикнула и отступила от него, разрушая тот кокон, в котором он оказался. — Что-то случилось? — спросил Поттер, приподнявшись. — Мы опаздываем на зелья. Гарри подорвался, сунул брошь во внутренний карман мантии, и они с Гермионой со всех ног понеслись к подземельям. За своими мыслями он и не заметил, как подошло время урока. Когда у них появилось окно, он поднялся в Выручай-комнату и расположился там на удобнейшей софе. Комната приняла вид обычной гостиной, а он сразу облюбовал себе софу перед камином, где любил побыть наедине со своими мыслями. Только Гермиона однажды нашла его убежище, загадав место для уединения. С тех пор это стало их маленькой тайной. — Профессор Снейп не обрадуется нашему опозданию! — нравоучительно заметила девушка и поправила выбившуюся из «конского хвоста» прядь волос. Они зашли в класс и с облегчением заметили, что профессора еще нет. Что было как раз очень странно. Они заняли последнюю парту, так как никакой другой свободной не оказалось. Даже Рон сел с Невиллом. Рыжик повернулся в их сторону и пожал плечами, мол, опаздывать меньше надо. Эта пара была сдвоенная с Хаффлпаффом, поэтому мест почти не оставалось. Дверь резко отворилась, и на пороге появился профессор Снейп собственной персоной. Он прошел вдоль всех парт к учительскому столу, по пути размахивая волшебной палочкой. Котлы левитировали к студентам, а на доске появился рецепт Заживляющего зелья. Выслушав наставления профессора по поводу приготовления, ребята преступили к работе. Зелье было не настолько сложным, но даже это его ученики могли превратить во взрывоопасную смесь. Снейп ходил между партами и смотрел в котлы к ученикам, иногда скривившись, увидев то «снадобье», которое готовили бездари. Остановившись возле парты Грейнджер и Поттера, он в неверии распахнул глаза. Ладно, Грейнджер может сделать сносное зелье, но чтобы Поттер? Профессор быстро взял себя в руки и решил понаблюдать за этой парочкой, вдруг Грейнджер ему помогает. Он отошел от них на безопасное расстояние, остановившись за спиной напуганных и бледных Хаффлпаффцев, и стал краем глаза следить за парочкой. Но ребята упорно хранили молчание, Поттер делал все точными движениями, уверенно отмеряя нужные ингредиенты. Так, как будто всю жизнь это делал. Снейп нахмурился. Он подошел к Гриффиндорцам и склонился через плечо Поттера над его котлом. Гарри, казалось, этого даже не заметил, а вот Гермиона испуганно посмотрела на профессора, а потом на своего друга. На данной стадии в зелье нужно было положить очень ядовитый элемент, который, при взаимодействии с кожей «даровал» несчастному ужасное раздражение и противные красные пятна. Поттер потянулся во внутренний карман за своей палочкой, как услышал вкрадчивое: — Мистер Поттер… Гарри икнул от страха, дернул рукой и выронил волшебную палочку, которая своим кончиком зацепила брошку матери Гарри, лежавшую в том кармане. Она со звоном упала на пол рядом с ботинком парня. Гарри поспешил поднять свою пропажу. — Десять баллов с Гриффиндора, Поттер, за вашу невни… Взгляд Снейпа упал на брошку, которую тут же поднял Гарри. Поттер спрятал ее снова в карман и удивленно посмотрел на Снейпа. Профессор прикрыл рот кулаком и прокашлялся. — Еще минус десять баллов Гриффиндору за вашу неаккуратность. Он повернулся к Гарри спиной и прошел к своему столу. Сев на свой стул он с чувством выполненного долга открыл свиток с эссе третьего курса Слизерина и ухмыльнулся. — Чтобы вы знали, мистер Поттер, этот ингредиент можно взять специальными щипцами. При взаимодействии даже с такими легкими чарами, зелье может испустить ядовитый пар. Научитесь думать вашей головой, прежде чем перебьете половину Хогвартса. Гарри стиснул зубы, но промолчал. Он уже привык слышать от профессора всякие гадости, да и не только на уроках. Оставшаяся часть занятия прошла относительно спокойно и без жертв. Только Снейп постоянно сверлил Гарри пристальным взглядом, намереваясь прожечь в нем дыру. К концу урока у Гарри тряслись руки, а костяшки пальцев побелели. Покинув кабинет, он выдохнул и зажмурился. — Ненавижу этого ублюдка! — в сердцах бросил он, направляясь подальше из подземелий. Все были с ним солидарны, но старались так рьяно не выражать свое мнение под дверью профессорского кабинета. Никто, конечно, не увидел, как нелюбимый всеми профессор в опустевшем классе устало закрыл лицо ладонями, ссутулился и тихо прошептал: «Лили». * * * * * * * * * * Рождество подкралось незаметно, и Лили готова была вот-вот встретить своего сына из Хогвартса. Конечно, Гарри об этом не знал, он думал, что праздновать будет у Сириуса. Он написал ему письмо, что приедет не один, а с девушкой. Лили сразу же, заочно, понравилась та девушка, которая дружит с ее сыном. Не мог же ее сын выбрать себе в друзья плохую девушку. Все ее попытки разузнать хоть что-то про Гермиону не увенчались успехом. Сириус загадочно улыбался и говорил, что всему свое время. Лили не находила себе места. Вот – вот на пороге должен был появиться Гарри, вот в эту минуту. Конечно, не на пороге, а через камин, но все же. С самого утра женщина ходила кругами, заламывая руки. Ей было страшно. Она боялась реакции сына на ту нелегкую правду, которую ему придется узнать. Лили думала, что он ее не поймет, не простит и не поверит. Несколько раз Сириус застал Лили, когда она говорила сама с собой, словно решая, что же при встрече сказать собственному сыну, как бы смешно это не звучало. Она боялась. От мысли, что ее не поймут, ей становилось плохо. Но вот и наступил тот день, когда ее сын должен приехать. В порядке безопасности, он должен был перенестись на Гриммо через камин. Лили и Сириус были в гостиной, мужчина сидел в кресле и попивал виски из стакана. Лили ходила из одного конца комнаты в другой, а Сириус следил за ней с усмешкой. — Лил, успокойся! — он засмеялся. Женщина остановилась и удивленно посмотрела на него. — Я так боюсь. А вдруг я ему не понравлюсь? — ее голос звучал как-то жалко, а в глазах было отчаяние. Ее можно было понять, и Сириус понимал. В данную минуту Лили была похожа на ребенка, которого вот-вот отчитают за проделанную шалость. — Он обрадуется, будь уверенна. Огонь в камине полыхнул зеленым пламенем. Сердце женщины пропустило удар, когда, отряхиваясь от пепла, на пол ступила миловидная девушка пятнадцати лет. Она поспешно отошла от камина, не заметив Лили, которая подошла к стене, прижавшись к ней спиной. Женщина стала любопытно рассматривать Гермиону. Но в камине тут же снова полыхнул огонь. За девушкой вышел парень. У Лили перехватило дыхание, когда она увидела своего сына. А в том, что это Гарри, у Лили сомнений не было. У него были достаточно длинные для парня волосы, длинная черная мантия, которая пострадала от пепла, и яркие, выразительные зеленые глаза, которые Лили заметила сразу. — Гарри! Гермиона! — воскликнул Сириус, вставая с кресла и направляясь к подросткам. Он обнял Гермиону, а затем и Гарри. Положив тому руки на плечи, он сказал: — У меня для тебя сюрприз, Гарри, — он повернулся к Лили лицом и сделал жест рукой, чтобы она, наконец, вышла из тени. Гарри замер, а лицо его побелело. Гермиона испуганно ойкнула и закрыла рот ладонью. Глаза ее широко распахнулись. Лили улыбнулась и сделала еще один шаг навстречу сыну. Гарри чуть было не осел на пол от шока. Лицо парня было белее мела. Еле шевеля губами, он прошептал: — Мама…