Статус: грязнокровка

— Мама… — прошептал Гарри. Его глаза заблестели, руки задрожали, а лицо стало белее мела. Парень сделал неуверенный шаг навстречу своей матери, но внезапно остановился и, выхватив из кармана мантии волшебную палочку, направил ее на женщину. — Гарри… — Сириус сделал шаг вперед, становясь между Лили и ее сыном, а Гермиона, смотревшая на это все со стороны, не могла поверить глазам. Да, бывают в магическом мире чудеса, но это! Рыжеволосая колдунья удивленно посмотрела на Гарри, но тут ее взгляд смягчился и стал понимающим. — Гарри, не делай поспешных выводов. — Сынок… — Лили пробормотала, нижняя губа у нее задрожала, а непрошенные слезы покатились из глаз. Как бы она не старалась себя сдержать, получалось у нее из рук вон плохо. — Это я. Это действительно я. Позволь мне объяснить. — М-мама мертва. Хоть вы и на нее похожи, я не верю, — его рука, сжимающая палочку, дрожала. О, как бы он хотел, чтобы это была его мать! — Но это правда я! — в сердцах воскликнула женщина, но Сириус, подняв руку, остановил ее. Гарри помотал головой, отгоняя наваждение и направляя палочку в грудь крестному. — Сириус, отойди. Она тебя околдовала, — Бродяга впервые услышал в голосе крестника такую злость. Свободной рукой Поттер провел по своим волосам, что демонстрировало его крайнее раздражение. — Гарри, послушай, это все выглядит странно, но это действительно твоя мать. Она выжила. Позволь ей объяснить, — Сириус выставил руки вперед в примирительном жесте. Он надеялся, что крестник его послушает. — Опусти палочку, Гарри. Поттер посмотрел на женщину, что стояла у Сириуса за спиной. Она плакала, вытирая блестящие слезинки рукавом свитера, а у доброго и мягкосердечного Гарри сжалось сердце. А вдруг и правда, мама? Он вспомнил, как, когда был маленьким, мечтал, что придет мама, обнимет его, поцелует перед сном. Заберет из этого ада, вытащит из чулана и скажет, что любит его. Всякий раз он себе представлял, как его могли бы любить родители, как могла заботиться о нем мать. Эти мечты терзали его долгими вечерами. Женщина напоминала ему маму. Он видел ее на фотографиях, которые ему подарили многие знакомые и друзья его родителей. Но эта женщина выглядела старше, красивее. Что, если?.. — Сириус, отойди… — Гарри нахмурился. Его крестный не отходил, но и палочки у него Гарри не видел. Блэк верил, что это Лили, почему бы самому Гарри не поверить? Но черноволосый юноша не верил. О, как часто его обманывали. Он слишком долго был один, слишком часто его терзали упоминания о родителях. Он не мог поверить, это была правда. Возможно, он боялся поверить в это? — Ступеф… — Экспелиармус! — воскликнул, словно неоткуда, тоненький голосок. Гарри повернулся и увидел Гермиону, державшую в руках его палочку, и направляющая на него свою. Сириус выдохнул с облегчением. На вопросительный взгляд юноши она пояснила: — Гарри, я не знаю, что тут происходит, но тебе стоит ее выслушать. К тому же, если бы это был кто-то из Пожирателей… мы были бы уже мертвы. — Просто выслушай, Гарри… — прошептала женщина. Гарри посмотрел на нее и выдохнул. Он и не думал, что сдерживать себя будет стоить ему столько сил. Эта неожиданная встреча выбила его из состояния равновесия. С самого первого момента, как он ее увидел, то чувствовал себя словно в подвешенном состоянии. — Я слушаю… — Давайте все пройдем в столовую. Разговор предстоит долгий, — предложил Сириус. Гарри, вздохнув, вопросительно посмотрел на Гермиону. Та отрицательно покачала головой и спрятала его палочку к себе в карман. — Не отдам, пока во всем не разберемся. Сириус ухмыльнулся и пропустил Лили в коридор. Она первая зашла в столовую, за ней Сириус, Гермиона, а потом и сам Гарри. Парень нахмурился и покорно сел за столом напротив своей… незнакомой женщины. Гермиона села по правую руку от него, а Сириус сел рядом с Лили. Гарри смотрел на нее в упор, разглядывая каждую морщинку, каждую веснушку, стараясь запомнить каждую черточку ее лица, а часы на стене противно постукивали. Тишина давила, но никто не спешил начинать этот тяжелый разговор. Подростки не могли поверить, что такое возможно, хотя Гермиона в глубине своей души уже смогла все сопоставить. Гарри очень обиделся на свою подругу за то, что она поддержала не его. — Гарри, — начала женщина, прикрывая глаза и покусывая нижнюю губу. Было видно, что она очень волнуется. — У тебя, наверное, куча вопросов. — Я вам не верю, — он скрестил руки на груди, глядя на сидящую перед ним женщину. Он слегка прищурился, как только ему в голову пришла идея. — И не поверю. Но если вы дадите мне Непреложный Обет, что расскажите всю правду, то поверю. — Я понимаю тебя. Я бы тоже не поверила, но это так. Я согласна дать Обет. Сириус… — Нет! — воскликнул Гарри и встал со своего места. — Пусть это будет Гермиона. Она незаинтересованное лицо. Девушка удивленно посмотрела на Гарри, но все равно встала и подошла к женщине. Лили встала, Гарри подошел и протянул к ней руку. Колдунья взялась за руку сына и вздохнула. Гермиона произнесла заклинание. Как только с формальностями было покончено, все снова сели на свои места. Гарри вопросительно посмотрел на рыжеволосую женщину. Теперь он мог ее спокойно выслушать, ведь если она солжет, то заплатит своей жизнью. Парень подпер голову рукой и посмотрел на Лили. — Я слушаю вас. — В ту ночь… в ту ночь я смогла спастись. Это очень запутанная история. Но лучше я расскажу все по порядку. Мы с Джеймсом… раздумывали над запасным планом побега с тех пор, как услышали один любопытный разговор между нашим директором и Аластором, — женщина вздрогнула и прикрыла глаза. Сириус успокаивающе взял ее за руку. Она благодарно улыбнулась Бродяге за поддержку. — Дамблдор говорил, что даже если до нас не доберется Волдеморт, то нас с Джеймсом следует убрать. Мы так и не услышали всего плана, но суть была такова: тебя надо будет отдать моим родственникам. Они бы растили тебя, морили голодом, заставляли делать работу по дому. А потом бы появился он. Альбус хотел, чтобы ты ему верил. Чтобы он был для тебя «спасителем из ада». — Что было дальше? — упрямо спросил Гарри. Он никак не хотел верить, что Дамблдор мог поступить так с родителями. Да и с ним тоже. Женщина помедлила. Сириус налил ей воды из графина, она схватила стакан и выпила залпом всю воду. Поставив перед собой стакан, она посмотрела на Гарри. — Дальше… мы создали два портала, которые переместили бы нас на юг Франции, в маленькую деревушку. Там у Поттеров был небольшой коттедж. Хотя я не сомневаюсь, что Дамблдор последовал бы за нами. Он бы в любом случае нас нашел. — Сириус, ты знал? — Гарри взглянул на крестного, но тот лишь отрицательно покачал головой. — Я этого не знал. Я, как и все, слепо верил Дамблдору. — Мы решили, — в то время продолжила Лили. — Что лучше будет отправиться туда, пока к нам не явился Волдеморт. Мы знали, что в Ордене есть предатель. Хранителем тайны был Питер. Мне кажется, что именно с подачи нашего директора он нас предал. Но, что об этом говорить-то. Уже поздно что-то менять. — Дамблдор знал… — прошептал Сириус, с шумом выдохнув. — Знал, что Петтигрю был Хранителем, но он все равно обвинил меня. Он боялся, что тебя оставят со мной, Гарри. Я бы уж точно не стал морить тебя голодом и запирать в чулане! — Мы с Джеймсом не успели. Мы должны были отправляться в тот день, но… Волдеморт пришел за тобой. Джеймс… он… — на ее глазах проступили слезы. — Тебе было плохо, ты плакал, и мы с Джеймсом поднялись к тебе. В этот момент появился Волдеморт. Он послал в тебя Аваду, но Джеймс встал между вами. Падающий замертво Джеймс – последнее, что я увидела перед тем, как оказаться во Франции. Перед смертью Джеймс использовал тот портал, чтобы убрать оттуда меня. — Почему ты меня не забрала!? — закричал Гарри, подскакивая со стула. Тот упал на пол. Ладно, он мог понять, как мама спаслась, но почему она не забрала его к себе, не дала о себе знать? — Я приходила, Гарри. Но на дом Туни были наложены сигнальные чары. Альбус появился тотчас же. Я даже до двери дойти не успела, — она всхлипнула. — Он пытался меня убить, Гарри. Но кода Авада не достигла цели… он сказал, что убьет тебя, если я войду в дом Петуньи. Чтобы я даже к нему не приближалась. Тогда я испугалась за твою жизнь. Я поняла, что Альбус может это сделать. Он был всесилен тогда. Я ничего не могла ему противопоставить и уехала. — Почему сейчас? — тихо произнес Гарри, глядя на мать из-под полуприкрытых ресниц. Он был растерян, подавлен. — Почему ты появилась именно сейчас? — Дамблдор потерял свою власть в Министерстве. Фадж боится потерять свое место, поэтому и ты и Альбус подверглись гонениям. У него больше нет той власти, что была раньше. Женщина встала и направилась к Гарри. Парень не шелохнулся, лишь смотрел в единственную точку на полу – ковер, на котором красовалась маленькая дырочка. Сириус внимательно за ним следил, не вставая со своего места, а по щекам Гермионы катились слезы. Ее плечи подрагивали. Гермиона всегда всех оправдывала, но сейчас, узнав такое про Дамблдора, она не знала, что и думать. — Гарри… прости, что не была рядом, чтобы любить тебя. Прости, что оставила тебя. Прости, что не заботилась о тебе. Прости… По ее щекам текли слезы, Гарри провел рукой по лицу, лишь бы не заплакать. Лили протянула к нему руки, остановившись всего в одном метре от сына. Гарри посмотрел на нее, в его глазах были слезы. Поддавшись внезапному порыву, он прильнул к матери в объятия, обхватив ее руками. — Помнишь мисс Аберкромби? Учительницу математики в твоей школе? Да, Гарри ее помнил. Пухловатая молодая учительница, которая часто оставляла его в классе, дополнительно занимаясь с ним. Не только математикой, но и другими науками. Она всегда угощала его печеньем с молоком, всегда хвалила и интересовалась его делами. В детстве он считал эту женщину ангелом. Но потом она внезапно исчезла. Не может быть… — Это… это была ты? Тысячи иголок пронзали его сердце, тупая боль не отпускала. Все, во что он верил, рассыпалось на осколки. Боль не отпускала его раненое подростковое сердце на протяжении долгих лет унижения и боли… — Да. Оборотное. Это были волосы одной моей соседки-маглы. Но Альбус быстро раскрыл это. Мне пришлось бежать. И человек, которому он доверился, лишил его матери. В этот момент Гарри даже не думал о том, что это Волдеморт убил его отца, он был зол на Дамблдора за то, что тот оставил его совсем одного. — Мама… — хриплый шепот сорвался с его губ, Гарри уткнулся лицом в ее волосы. Мама… родная, живая! Парень прижал ее к себе, боясь отпустить и даже пошевелиться. Вдруг это сон? — Прости меня, Гарри. — Она поцеловала его в макушку. Сириус опустил голову и сцепил руки в замок. Гермиона утирала слезы. Она была счастлива за своего друга, что тот, наконец, обрел семью. — Это лучший подарок на Рождество, мам… — Не хочу отвлекать… — Сириус улыбнулся, когда Лили и Гарри отстранились друг от друга и посмотрели на него. — Но что мы будем делать, когда сюда прибудут члены Ордена? Вряд ли они все так просто поверят в предательство Дамблдора. Гарри, все еще обнимающий мать, прижал ее к себе и уткнулся носом в ее плечо. — Я никогда больше не отпущу тебя, мам… — Нам нужно убедить Орден… Все повернулись в сторону Гермионы, которая предложила эту идею. Грейнджер всегда умела здраво мыслить в сложных ситуациях. — Не весь, — тихо сказала она, утерев слезу. — Но многих. Вчетвером мы не справимся против всего Ордена. Нам нужны союзники, которые встанут на нашу сторону, будут доверять. Я считаю, что доверие к Дамблдору пошатнется, как только все увидят, что миссис Поттер живая. — Я думаю, что нужно все рассказать семье Уизли, Августе Лонгботтом, Ремусу и Доре… Сириус улыбнулся и, призвав Кричера, попросил того принести сливочного пива для подростков и огневиски для него и Лили. Все снова сели за стол, только теперь Гарри сел рядом с матерью, а Гермиона пересела поближе к ним. Далее за веселыми разговорами прошел весь вечер. Сириус и Лили рассказывали смешные случаи из их жизни в школе, а Гарри широко улыбался и держал за руку маму. У Лили был прекрасный смех, похожий на перезвон колокольчиков. Даже Гермиона забыла, что хотела посетить библиотеку Блэков. Глядя на своего друга, девушка улыбалась. Гарри словно вновь ожил, да и Сириус казался помолодевшим лет на десять. Девушка с улыбкой смотрела на эту идиллию, где-то внутри ее грыз червячок, что это не ее дело, что она стала свидетелем чего-то сокровенного. Но когда Гарри повернулся к ней и тепло улыбнулся, она поняла, что зря себя начала накручивать. Она не лишняя. Она – часть семьи. — … А потом мы закончили с приворотным зельем и подлили его Сопливусу… — рассказывал Сириус. Он был навеселе, но никто не обращал внимания. Ему можно было. Для него есть очень большой повод. — Не подумали мы, конечно, что он так хорош в зельях. Все нам высказал, что только думал про нас. А потом мы с ним подружились. Я, Джеймс, Ремус, Питер и Снейп. Кто бы мог подумать. Гарри удивленно посмотрел на Сириуса. О подобном факте он не знал. Гермиона тоже была удивлена, хотя виду старалась не показать. Сириус, словно только что заметил, что сболтнул лишнего, удивленно посмотрел на Гарри, ожидая его реакции. — Ты и отец общались с ним!? — в сердцах воскликнул Гарри. — Да. Мы тогда на седьмом курсе учились. Он оказался не таким плохим, — Сириус лающе усмехнулся. — Не такой плохой!? Этот ублюдок… — Гарри, никогда так не говори про Северуса! — строго сказала она, прищурившись. Тут Гермиона поймала себя на мысли, что Гарри делает то же самое, когда злится. Точно так же щурится и склоняет голову. — Почему ты защищаешь эту слизеринскую мышь? — удивленно произнес он, встав из-за стола. — Ты должен проявлять уважение к своему… учителю! — Сириус удивленно посмотрел на Лили, затем нахмурился. — Я не буду проявлять к этой слизеринской мыши хоть каплю уважения, пока он не проявит его ко мне! Эта тварь отравляет всю мою жизнь с первого курса! — воскликнул он. — И как вы могли с ним дружить? Он невыносим! — Скажи ему, — грубо сказал Сириус, в упор глядя на Лили. Она жалобно посмотрела на Бродягу, но его суровый взгляд говорил сам за себя. Гермиона удивленно смотрела на взрослых. — Нет, Сириус. Не сейчас, — женщина умоляюще посмотрела на Блэка. — Или я ему скажу, — еще тверже сказал он. — Что еще я не знаю, черт побери!? — закричал Гарри, глядя на мать и на крестного. — Гарри, — прошептала Лили, с болью глядя на сына. Ее глаза снова наполнились слезами, а Гарри решил, что больше никогда не заставит ее плакать. Если ей так больно от мысли, что Гарри оскорбляет этого урода, то он этого больше не сделает, чтобы больше не видеть этих слез. Он сразу стушевался. — Мам… не плачь… — мягко сказал он и положил руку ей на плечо. — Снейп твой отец, Гарри, — сказал Сириус, сощурившись. Гарри испуганно посмотрел на крестного, а потом на мать. Что это, черт побери, такое!?