Бегство от реальности Саймона Рейли

Зольтер стоял возле крепких огромных деревянных ворот деревни, закрытых на всевозможные замки, подпёртых какой-то тяжелой рухлядью, чтобы противнику было сложнее пробраться в деревню. Подле него находились несколько служащих гарнизона Кульково, не так много, конечно, как хотелось бы. Всего двадцать человек, которые не могли свести с ворот свои напуганные взгляды. Коленки у них тряслись, мужчины, состоящие в этом малочисленном «войске», понимали, что шансов выжить у них нет. Они — пушечное мясо, которое отвлекает на себя врага. Зато, на центр деревни, где сгруппировались выжившие жители деревни, противник не сразу обратит внимание. Враги пытались снести ворота массивным тараном, при каждом ударе которого ворота трещали, но еще держались на последнем издыхании, а стражники вздрагивали. Начальник гарнизона в начищенном до блеска шлеме с фазаньем пером уже не выглядел таким уверенным, как ранее, спешно, сбиваясь, зачитывая по кругу молитву, нагнетая на своих подчинённых уныние. Зольтер ощущал их страх, но не мог похвастаться тем же. Он не боялся, зная, что его магических сил колдуна хватит на то, чтобы вынести многих вражеских воинов. Сейчас главное — защитить выживших, среди которых: Мартин Вейс, Тюбенций, старик Игнар… Зольтер не собирался давать варварам добраться до них. Умирать он тоже не планировал, и не в таких стычках бывал за годы своей службы в ДС, и даже раньше, когда они с Серебринкой еще не жили в Листоне. Еще чуть-чуть, и ворота рухнут под натиском захватчиков. Несколько стражников нервно сглотнули, а трое, не выдержав, дали дёру по пыльной дороге к центру деревни, наплевав на честь. Их начальник даже не пытался остановить дезертиров, погруженный с головой в свои оберегающие молитвы. — Не разбегаемся! Стоим! — призвал Зольтер остальных, больше половины которых хотело поступить так же и смыться. Для пущей убедительности в каждую из ладоней эльф наколдовал зелёное пламя, пригрозив, что при попытке к бегству сразу запустит им в трусов. Если они сейчас разбегутся, то смогут ли эти люди носить такое гордое название, как «Гвардия стражников деревни Кульково»? Или они в гвардию идут чисто для красоты, чтобы костюмчик хорошо сидел? «Защитники» деревни решили, что отступать при Зольтере и правда, себе дороже, хоть у них и не особо есть выбор, от чего лучше умереть. Но все же, они не прекращали надеяться на то, что выживут в этой битве. Здания за их спинами полыхали ярким пламенем, погружая деревушку в непроглядную дымку. Захватчики не прекращали ломиться в ворота. «Дай нам сил, Небесный Хозяин, пережить всё это. Спаси от смерти тех, кто не познал всех радостей жизни…» — бубнил капитан стражи, смотря себе под ноги. Золотского это очень раздражало. Где же их уверенность? Разве с таким упадническим настроем можно воевать? Ворота все же не выдержали, сметая весь хлам, которым стражники надеялись задержать неприятеля, задев некоторых гвардейцев, которые оказались сбиты с ног. Неприятель рванул сквозь проломленные ворота, переползая через баррикаду из деревянных ящиков и мешков с песком. Оставшиеся гвардейцы, зная всю безнадежность ситуации, бросились на врага. — Татголы! — крикнул капитан стражи, размахивая двуручным мечом, прерывая атаку накинувшегося на него человека в красной броне, на кожаном поясе которого болтался хвост ка-кого-то зверька, похожего на горностая. Зольтер насупился, и откинул магией двоих татголов за баррикаду, спасая, таким образом, жизнь одному из гвардейцев, не успевшему подняться на ноги. «Где же огонь сигнальной башни? Почему Сулитерия медлит?» — не понимал эльф, из Кульково было видно вершину этой башни, но она упорно не хотела зажигаться. Трегторф, верхом на птице, отправилась туда несколько часов назад, и до сих пор не дала знать о себе. Зольтер впопыхах материализовал свой меч, сияющий золотым светом, и ринулся в ближний бой, взяв на себя троих татголов. Отбил удар кинжалом, который должен был прийти в голову, отбросил одного из врагов в стену деревянной казармы, проломив в ней дыру. Гвардейцы держались весьма уверенно, но татголов становилось всё больше, а вот число защитников не увеличивалось. Потихоньку они начинали теснить стражников глубже к центру деревни, Зольтер не успевал расправляться со всеми пролезавшими через баррикады неприятелями с помощью своих магических сил, хоть и старался выкладываться на полную, убив уже человек пятьдесят, которые теперь украшали улицу своими телами, ногти у них были зелёные. Эльф следил за тем, чтобы немногочисленные люди гарнизона не умирали, он не позволял им быть убитыми. Те воспринимали такое поведение колдуна с благодарностью. Видимость была плохая, да и дышалось с трудом, дым заставлял глаза слезиться, но это не мешало Золотскому исполнять свой долг защитника. — Я вас не пущу! — злостно прикрикнул Зольтер, отсекая голову напавшего на него татгола с раскосыми глазами, в кожаном шлеме. С носом плоским, словно впечатанным в стену. Голова упала на мостовую, заливая её кровью, брызги попали и на самого эльфа, а тело, сотрясаемое предсмертными судорогами, плавно осело вниз, выпуская из шеи багровый фонтан. Зольтер не любил убивать, но если другого выхода не остаётся, если это война, если это единственный шанс спасти людей — то он будет использовать свои способности и умения для того, чтобы лишать жизни тех, кто угрожает деревне. Зольтер, после того как с помощью своей магии, уничтожил разного рода заклинаниями, в том числе и массовыми, еще человек шестьдесят (А что они, не умеющие колдовать, могли ему противопоставить?), начинал уставать, войско татголов — кочевых племен, не имеющих своего государства, должно было насчитывать всего человек пятьсот, но откуда ему знать об этом. Да и облегчила бы его существование эта информация? Ведь их — защитников Кульково — всего двадцать семь, и они не смогут удерживать такую ораву! Вся надежда была на Сулитерию, сигнальный огонь и подмогу от королевы Алливелии. Зольтеру ведь и передышки нужны, чтобы пополнить свой запас сил для нового истребления неприятеля! Золотский, который теперь возглавлял гарнизон, смог потеснить захватчиков обратно в сторону ворот, и те не смогли достигнуть центра деревни. Капитан стражи с облегчением скинул на эльфа свои обязанности, сказав ему, что тот лучше справляется, что их гарнизон по сути и не нужен, что Зольтер мог бы и один всё это провернуть. Враг даже сделал вид, что отступает. Но триумф, охвативший защитников, был недолгим. Через баррикаду пролезло странное существо, похожее на гоблина. Зеленоватая кожа, глазки маленькие, серенькие, бегающие, нос больше похож на пятак. Это существо было очень худое, и выше, чем Золотский. Мантия его была из ткани небесного цвета, подол её сзади волочился по земле. Металлический пояс, похожий на змею, не давал мантии спасть со своего носителя. На голове было что-то кривое, кожаное, вроде шапки. В своей правой пятерне с длинными черными когтями существо держало кривой ветвистый посох с синим камнем на конце. Взмахнув им, гоблин заставил камень светиться, а посох выбросил из себя огненный шар, взрывом которого убило троих гвардейцев, находящихся ближе к нему. — Мы убивать! — прошипело оно, запуская новым огненным шаром в капитана гвардии, но Зольтер метко отбил это заклинание, улетевшее куда-то вглубь дымки. Эльф, похоже, не был рад такому повороту. Если появился тот, кто может биться с ним на равных, не значит ли это, что такой гоблин не один, и что у этих татголов еще такие колдуны есть? Времени на раздумья не было, гоблин, воспользовавшись замешательством Зольтера, взмахнул своей корявой рукой и сбил эльфа с ног магической волной. И, немедля, выпустил в него серию магических лучей. Но Золотский быстро сориентировался, перекатившись в сторону и поставив блок мечом. Все-таки, в ДС работают профессионалы, прошедшие через серьезные тренировки. Золотский мгновенно поднялся на ноги, не давая гоблинским заклинаниям попасть в себя, усмехнулся напору врага и перешел в наступление, не выпуская из рук меч. Взмах, еще взмах — и вот уже гоблин-колдун обзавёлся серьёзной раной на правом боку, пропитавшей кровью его мантию небесно-голубого цвета. Он рявкнул, зашипел, попытался наслать на Зольтера порчу, но тот ловко увернулся, а следующее заклинание эльф отбил, и луч ядовито-зелёного цвета, не привыкший встречать на своём пути столь острое препятствие, погас. Зольтер пытался вести ответный огонь, посылая в противника колдовские проклятия, заклинания, которые знал каждый уважающий себя боевой маг, но они не прошибали окутавшую гоблина серебристую дымку, являющую собой преграду, барьер, не пропускающий вражескую магию. Казалось, что, когда сабля попадала по этому барьеру, она несколько ослабляла его, давая шанс Зольтеру провести атаку и, может быть, хоть как-то повредить врага. Ситуацию осложнял едкий дым, который распространился по деревне, от него щекотало в носу и щипало глаза. Гоблин что-то прокричал, голос его был схож с вороньим карканьем, словно в горле его давно и нудно першило. И тут же с неба, прямо в Зольтера, упали несколько массивных горящих камней. Золотский смог увернуться, прыгая в выбитое окно полуразрушенного дома, часть которого полыхала ярким пламенем. Чудом камни не задели бегущих за гоблином воинов из армии Татгол, расправляющихся с остатком деревенской гвардии. Зольтер затаился, прижавшись спиной к стене, крепче держа оружие. Посох татгольского шамана просунулся в окно, озарившись ядовито-зелёным цветом. И эльф, недолго думая, со всей дури рубанул по посоху, отсекая волшебный синий камень на конце, который, упав на пол, бабахнул, заставляя Золотского отлететь к другой стене, врезавшись в неё спиной. Горящая балка наверху грозилась упасть Зольтеру прямо на голову и угрожающе покачивалась. Кашляя от дыма и сползая на пол, эльф прикрыл рот рукой, наблюдая, как дверь вылетает с петель, и внутрь дома просачиваются два татгола в кожаной броне с секирами наготове. Казалось, будто задымление помещения им нисколько не мешает дышать. Зольтер, привстав, с легкостью отправил их к праотцам одним из смертельных колдовских заклятий, и метнулся от стены. И как раз вовремя — горящая крыша в том месте не выдержала и рухнула вниз, погребая под собой шкаф, пару стульев и расшитый белый коврик. Зольтер при этом чуть не опалил свою броскую шевелюру и закашлялся. Татгольский шаман, разъяренный утратой функциональности посоха, влез в этот и без того разгромленный дом, замахал руками, словно готовился запустить в противника мощным заклинанием. Зольтер, не дожидаясь, пока тот осуществит свой план, оттолкнул его волшебным зарядом и выбежал на улицу, кишащую вражескими захватчиками, громившими улицы деревни, распространившимися по Кульково, словно вирус по неокрепшему организму школьника. Возле баррикады лежали окровавленные тела деревенских гвардейцев, у одного из них в глазнице торчал кинжал. Горевать по поводу постигшей защитников деревни неудачи времени не было. Они были не подготовлены к сражению, да и раньше, во время своей службы, не участвовали в серьёзных баталиях, оставаясь зелёненькими новичками военного дела. Зольтер отбросил от себя сбежавшихся на него, как на мешок с золотом, татголов и побежал к центру деревни, где ожидали своей участи простые жители Кульково… *** — Слушай, давай пойдем в дом, а то старик-кулинар нас уже заждался один за столом. — предложил Саймон, улыбаясь. — Ничего, от ожидания он точно не умрет. — ответила Карси, хмыкнув, и тут же осеклась, смотря Саймону за спину с плохо скрываемым интересом. Парню в спину дул ветерок, и слышался какой-то непонятный шум, похожий на взмах гигантских крыльев. Саймон озадаченно обернулся и тут же застыл в ужасе: прямо перед ним совершил посадку самый настоящий дракон, тяжело опустившись в траву, сложив свои мощные чешуйчатые крылья. Глаза его светились в темноте, а из ноздрей валил дым при каждом выдохе. Противник серьезный, наверное, дикий и свирепый. Как некстати! Вот что-что, а сражение с драконом не входило в планы Саймона. В страхе он загородил собой Карсилину, боясь больше за неё, чем за себя. Но дракон, почему-то, не приступал к своему ужину. Наверное, сытый. Тогда нужно медленно и осторожно отступить, чтобы не вынуждать его. Главное, не смотреть ему в глаза, пристальный взгляд заставляет хищников нападать. Пусть себе сидит спокойно на полянке. Но Карси была другого мнения. Она неспешно обошла Саймона, оказавшись впереди, прямо перед драконом, Саймона сердце чуть не оборвалось, когда она так сделала. Он двинулся к ней и крепко схватил за руку, чтобы оттащить, уже не заботясь о личных чувствах дракона. Ящер — существо опасное, от таких обитателей миров лучше держаться как можно дальше. — Ты что творишь? — Шикнул Саймон, сердясь и пытаясь сдвинуть её с места. Но Карси не слушала. Она приветственно помахала дракону и воскликнула: — Айвир! И дракон, к удивлению Саймона, разинул пасть и заговорил, выставляя напоказ свои острые устрашающие зубы. — Карсилина, друг мой! — казалось, что он улыбался. Теперь данная ситуация поставила Саймона в замешательство. Тот факт, кто Карси знакома с этим драконом его чуточку успокоил, и парень уже не удерживал её крепко за руку, но чувствовал себя немного не в своей тарелке. — Это Айвир, он помог мне добираться до убежища Январиса, — представила Карсилина, выглядела она очень довольной. — Он наш друг. Не бойся. — Воспитанные драконы не страшные, — Саймон окончательно убедился, что данный ящер им не опасен, и позволил себе расслабиться. Видеть за каждым углом опасность несколько утомляет. — Я рад, что ты меня не боишься, — дракончик кивнул, прикрыв свои яркие с миндалевидными зрачками глаза. — Меня, кстати, Саймон зовут, — парень надеялся, лапу ему пожимать не надо, она и так больше размером, чем три вместе взятых человека. — Декабрина, друг мой, сказала мне, где вас искать, — сообщил дракончик, глядя на Карсилину. — Мне стало намного лучше, после того, как ты дала мне то лекарство. А вообще, драконы очень быстро восстанавливаются. Я снова могу летать, а крыло почти не болит! — А где сама Декабрина? — поинтересовалась Карси, пытаясь разглядеть зимний месяц на спине у Айвира, но тот не стал мучить в догадках: — Ушла. Она просила передать, что вы больше не нуждаетесь в её помощи, а еще говорила подбросить вас до деревни, где вы оставили тех, с кем прибыли в этот мир. — А ты знаешь, куда лететь? — спросил Саймон, думая, что говорящий дракон — существо весьма интересное. Дракон кивнул, выдохнув облачко дыма, казалось, будто он сейчас заурчит, словно большой, раскормленный рыбой полосатый кот, ожидающий, что хозяин почешет ему за ушком. — Жаль, что Декабрина даже не попрощалась с нами, — Карси немножко расстроилась этим фактом, думая, что зимний месяц успела с ними подружиться, а раз так, то должна любопытствовать, как они себя чувствовали. Но на самом деле, что на уме у Декабрины, и как она к ребятам относилась, не знал никто. Может, Апрелия права была насчет того, что зимний месяц не привязывается к людям, которым помогает, и то помогает из-за того, что так надо, чтобы исправиться, а не потому, что на самом деле этого хочет. — Она очень занятой месяц. — Улыбнулся Саймон. Нет, на Декабрину зла он не держал, если бы не она, ребята бы точно ни с чем в этом мире не справились. Да они бы даже с того бесконечного снежного поля бы не ушли! — Но мне бы хотелось её поблагодарить, — Карсилина почесала дракончика по чешуйчатому носу, и Айвир с наслаждением зажмурился. — Поверь, Декабрина знает, что мы не грубияны, а навязывать свою вежливость не стоит, это может показаться грубым. — Сказал Саймон, умиляясь тому факту, что Карси хорошо может ладить с такими опасными существами, как драконы. — Парадокс, конечно. Тут он осекся и хлопнул себя ладонью по лбу, воскликнув: — Если действительно не хотим прослыть невежливыми, надо попрощаться с Хранителем Озера! И парень развернулся, побежав вприпрыжку в сторону дома старика, хоть полы мешковатой робы, которая была на нем надета, мешали. Стоило извиниться, что они не смогут скрасить одиночество старца еще на день. Он ведь так старался прослыть гостеприимным. Карси направилась следом за Саймоном. Когда они вернулись в его скромную кухоньку, старец сидел перед пустой чашей из-под его кулинарного фиаско и держал в руках кувшин с целебной водой из озера: — Я всё гадал, вспомнишь ли ты про кувшин, — повернувшись к ребятам на стуле, он даже не встал. А Саймон почувствовал слабые угрызения совести, ведь о целебной воде в кувшине уже забыл, и если бы не решил попрощаться с Хранителем, то как бы тогда исцелял отца? — Мы как раз за ним и вернулись, — приврал Саймон, протягивая руки к кувшину, но старец не спешил его отдавать. — Думал, уйдете, не попрощавшись. Многие так делают, — на лице Хранителя Озера не было никакого сожаления. — Это невежливо, — Карси стояла позади. Саймон застыл с протянутыми руками, не понимая, почему он не отдает целебную воду, на лице парня отразилось недоумение. — А вообще, рассеянность — плохо, — старец спокойно накрыл кувшин глиняной крышечкой. — Впредь, друг мой, старайся не забывать о таких важных вещах, это может дорого стоить. Такая глупость — а приводит к серьезным последствиям. Чувствовать себя пристыженным было ужасно неловко, и Саймон замялся, выдерживая неприятную паузу, не зная, чем ему ответить. Оправдываться бессмысленно: радость по поводу Карси, неожиданное появление дружелюбного дракона, «прощание» Декабрины — это все отвлекло от главного: отец болен и нуждался в лекарстве. — Постарайся не разлить, — старец, которого коснулась лёгкая тень улыбки, все же отдал Саймону кувшин, и тот, держа эту ёмкость, словно величайшее сокровище всех миров, увидел, как свет от волшебной воды проникает сквозь крышку. — Спасибо вам за всё, надеюсь, мы не слишком обременили вас своим присутствием, — Саймон кивнул ему, взял Карси за руку, второй рукой держа кувшин, и они проследовали к выходу. — До свидания, вы были очень добры к нам, — бросила она старику на прощание. — Я выполняю свой долг, — Хранитель поднялся со стула, скрипнув половицами. — Прощай, прекрасная леди… и до встречи. Последнее слово он сказал, подмигнув Саймону левым глазом. Парень фыркнул: нет уж, пусть не надеется, что они с ним еще когда-нибудь увидятся. За порогом этого дома была темнота, сверчки пиликали свои трели, разрезающие ночную тишину. Бледный округлый медный лик луны кошкой крался сквозь редкие облака, освещая опушку, на которой терпеливо ждал дракон Айвир. Увидев ребят, дракончик встрепенулся, стараясь казаться бодрее. — Теперь мы можем лететь? — он сгорал от нетерпения расправить свои громадные крылья и чуть ли не прыгал на месте. Прямо как пёс, которому хочется на прогулку. — Конечно, Айвир! — воскликнула Карсилина, похоже, нетерпение дракончика передалось и ей. Затем с лёгкостью забралась ему на спину. У Саймона же с этим возникли некоторые трудности, и даже не потому, что первый раз в жизни решил прокатиться на драконе. Передав кувшин Карсилине, он начал карабкаться на Айвира, стараясь повторить все те движения, что проделала Карси. Но мешала длинная роба мага, увидев которую, ролевики бы тут же приняли Саймона за своего, протягивая самодельный посох из коряги. Полы мантии попадали под подошвы ботинок и заставляли ноги соскальзывать. — Первый раз вижу тебя таким неуклюжим! — воскликнула принцесса листонская, протягивая Саймону руку. Похоже, ей было смешно. И вообще, кто сказал, что все должно получаться с первого раза? Он же, в конце концов, не какой-нибудь пафосный герой боевика, который прыгает с крыши дома на скачущего со всей дури коня и расшвыривает всех своих врагов одной левой. Промучившись еще минут десять, Саймон начал делать успехи и все же долез до спины дракона, разместился перед Карсилиной, взяв кувшин, и, не зная за что ухватиться, взялся за один из выпирающих из шеи зверюги ороговевших отростков. Айвир глубоко вздохнул, чувствуя единение с ночным небом, расправил крылья и резко взмыл в высоту. Саймон даже чуть не выронил кувшин, из которого выплеснулась небольшая порция воды из целебного озера прямо на чешуйки дракона и тут же впиталась. — Осторожнее!.. — Саймон больше не желал спускаться к озеру, особенно через ту царапающуюся пещеру, мысли о которой вызывали мурашки. — Простите, — ответил дракончик. Он выполнил разворот, от которого перехватило дух, и направился навстречу луне, похожей в эту странную ночь на чей-то белесый глаз. Тело дракончика было очень тёплым, почти горячим. И это не удивительно, если учесть, что из его ноздрей шел дым. Драконам, которые вряд ли страдают от изжоги, нужно же как-то огонь выдыхать. — Слушай, Карси, а как вы с Айвиром познакомились? — в этот момент Саймона распирало от любопытства. Он сомневался, что дракон сам спустился к ней с небес и добровольно предложил свою помощь. Холодный ветер дул в лицо, и Саймон невольно заглатывал воздух. — Она пришла в мою сокровищницу, я там прятался от Январиса, — Ответил Айвир, довольный ночным полетом над чёрным дремучим лесом. Лучше не думать, что за твари там водятся. — Он возник прямо передо мной из-под груды драгоценностей. Я не знала, что он со мной сделает, сожрет или нет, но решила не убегать, — добавила Карсилина, крепко держась за Саймона. — Хвала Случайности, человеченки ему в тот момент не хотелось, — хмыкнув, заметил Саймон. Это же, какое фантастическое везение нужно иметь, чтобы не быть растерзанной только что разбуженным тобой драконом. — Ну да, в противном случае мы бы сейчас с тобой не разговаривали. — Вот только не надо про противные случаи, ладно? — отрезал Саймон, чуть не вспылив от тревожности по этому поводу. Дракон же мог её убить, окажись диким, а Карсилина даже не пыталась спастись. Так, ладно, нужно дышать глубже, увереннее. Ничего такого не произошло. А Саймону лучше не знать, сколько раз она рисковала жизнью, пока добиралась до убежища Январиса. Он и так уже чувствовал себя неспокойно. Саймон бы предпочел даже ревновать Карси к какому-нибудь идиоту, чем постоянно бояться, что она умрет. Почему всегда, когда её нет рядом, он тут же начинал паниковать и прокручивать в голове ворох неприятных мыслей о её гибели? Серьёзно, он, таким образом, когда-нибудь с ума сойдет! Раньше эта мысль не была такой навязчивой. Но после первой смерти Карси (первой и единственной!) это перешло в стадию паранойи и не отпускало ни на секунду. Что такое миг? Это песчинка в океане времени. Сегодня ты есть, а завтра уже мёртв, попав под машину. Никто не вечен. — Саймон, ты как? — одернула его Карси, оказывается, они с Айвиром уже рассказали свою версию того, как вместе решили направиться в логово Январиса, и как дракончик получил перелом крыла. — Смутно… в смысле хорошо, — ответил парень, опомнившись. Нет, пора с этим что-то делать, он же не мог всю жизнь бояться, так и заикой стать можно, надо возобновить походы к психотерапевту. Да, раньше Саймон упрямо отказывался к нему регулярно ходить. Но теперь, когда он осознал, что все-таки, это была психологическая травма… — О чём задумался? — поинтересовалась Карсилина. — О том, что мне до чертиков надоел этот мир, и хочу обратно в Чалиндокс, — приврал Саймон, боясь рассказывать ей о своих проблемах. — Ты не поверишь, но мне тоже. И Саймон улыбнулся, думая о том, что всё плохое уже позади.