Бегство от реальности Саймона Рейли

Все люди, находящиеся на площади в эту ночь, были излечены. Мартин Вейс вместе с Зольтером помогали жителям деревни собирать погибших в одну кучу, возле одной из лавок. Тех, кому не посчастливилось пережить этот день, было немного, но картина все равно вырисовывалась мрачная. Тела большинства из них обгорели до неузнаваемости. — Чтобы не допустить эпидемии, мы должны сжечь их, — говорил старик Игнар, лицо его было полно решимости. — Так будет лучше для всех. Женщина, которую пыталась успокоить Карсилина, рыдала возле кучи с трупами, держа свой заживший обрубок руки. Она пыталась кинуться искать среди них тело своего мужа, но её каждый раз останавливали, и женщина падала на колени, с громкими стенаниями. Оттащив, вместе с Тюбенцием, в кучу еще одно тело, Саймон повернулся к ней, терзаемый желанием сказать этой даме что-нибудь ободряющее. Но вот, что? Когда видишь чужие слезы, все слова, которые можно сказать в этом случае, куда-то улетучиваются из головы, оставляя неприятное ощущение того, что твоя забота может принести объекту лишь новую порцию нервов. А ведь Саймон хорошо понимал, что она испытывала. Слишком хорошо, и предпочел бы не знать этих ощущений вовсе. Она стояла на коленях, словно грешница, приговорённая к забрасыванию камнями, заламывая руки, её округлое лицо с широкими тёмными бровями раскраснелось от напряжения и слёз. — Нет, я не хочу, чтобы так было! Пожалуйста, Теривальд, вернись ко мне! Но судьба была беспощадна к её просьбам. Точнее даже не судьба, а Случайность с писцами книги «Творикс». Жизнь её мужа прервалась одним росчерком пера какого-то мудрого старца, добавляющего событие в древнюю книгу жизней. — Послушайте, — Саймон склонился к этой женщине и мягко взял за плечи, стараясь смотреть в её покрасневшие карие глаза, что оказалось большим испытанием, ибо длительного зрительного контакта с кем-либо, кроме Карсилины Фротгерт, он не выдерживал. — Нам всем очень жаль, что случилось с вашим мужем и этими людьми, и это событие навсегда отложится в нашей памяти. Женщина, всхлипывая, не могла оторвать от него взгляд, словно поддалась гипнозу, она не понимала, что он хотел от неё, и по какому праву что-то говорил насчет всего этого. Саймону захотелось посмотреть мимо, но он не поддался. Сам не знал, зачем разговаривал с ней: — Ваш муж, несомненно, был хорошим человеком, но у вас же остались хорошие воспоминания о нём. Может, это звучит глупо, но воспоминания о ком-то, кого с нами уже нет, ценятся больше, чем все сокровища мира. Они согревают нас в трудную минуту, и… — А я хочу всё забыть! — взвыла она, дёрнувшись. — Не чувствовать. — Он всегда будет жить в вашем сердце, — похоже, Саймон говорил штампами, но, если ей станет от этого легче. — И, если вы думаете, что, такими образом, я над вами издеваюсь… Но закончить не успел, женщина бросилась рыдать на его плече, сотрясаясь от безрадостных чувств. Саймон неловко прижал её к себе и похлопал по спине, мешковатая ткань накидки мага намокла от её слёз. Затем, поборовшись с эмоциями, она заставила себя встать и отвернулась. Успокоить её не удалось. Впрочем, чего Саймон ожидал? Думал, от его слов она перестанет плакать? Не надо было начинать этот бессмысленный диалог. Совесть твердила ему, о том, что это был неправильный поступок, что надо было оставить женщину, сокрушающуюся о своём павшем муже, без внимания. Но разве он мог так поступить и проигнорировать того, кому действительно сейчас хреново, и даже не попытаться сделать лучше? Саймон выпрямился и посмотрел в сторону Карсилины, но она лишь ошарашено глядела на него, словно поняла что-то. Её губы дрожали, и, казалось, что принцесса сейчас заплачет. Ну вот, а с ней-то что? — Карси? Её слёзы как пытка, она не должна плакать, она ведь утверждает, что это слабость. Саймону было неловко и хотелось провалиться сквозь землю, как будто виноват был в такой резкой смене настроения Карсилины. Она приблизилась, понурив голову и убрав руки за спину. — Ты из-за этих людей переживаешь? — спросил он, в голову проникало леденящее чувство вины. Только вот, в чём? Принцесса листонская нервно помотала головой и посмотрела на парня: — Я вдруг поняла. И замолчала, не решаясь вымолвить, что повергло её в такой шок. — Что, Солнышко? — Саймон, в отличие от неё, не понял ровным счетом ничего. — Даже представить себе не могла. — и она снова осеклась. — Да, что? — …насколько тяжело тебе было пережить мою смерть, — вымолвила Карси на одном дыхании. При этом из её правого глаза выкатилась большая и горячая слеза. Услышав это, Саймон застопорился, глядя на неё широко открытыми глазами. Наверное, на его лице проскользнула нотка удивления. — Тебе было очень плохо, — тихо сказала она, проведя ладонью правой руки по его щеке. — Я… Э… — Саймон был смущён. Всё-таки странные темы Карси для разговора выбирает, да и у него не было особого желания рассказывать об этом. Он стеснялся того, как реагировал на все это, каким мрачным был все это время. Но это ведь осталось в далёком прошлом, закинуто в темный чулан подсознания, и должно быть забыто, как страшный сон. Затем она вытерла слезу, на её лице появилась решимость, и принцесса пообещала, словно бросала кому-то вызов: — Саймон, ты больше никогда не будешь меня оплакивать. Этот её тон такой странный. Это приказ, или что? — Карси. — в смятении он хотел спросить, что она этим хотела сказать, но принцесса опередила. — Я не дам тебе повода. На её лице появилась тень улыбки, и Карсилина бойко щёлкнула Саймона по носу, весьма больно, надо сказать, и отошла о чем-то проинформировать Зольтера. Потирая нос, Саймон смотрел ей вслед. Что это только что было? От озадаченности данным моментом его отвлекли крики, доносящиеся как будто издалека. А в следующий миг на площадь вбежали несколько мужчин с расширенными от ужаса глазами и оповестили: — Там дракон! Люди, находящиеся на площади, настороженно перешептывались. — Это же Айвир! — воскликнула Карсилина, — он не сделает вам ничего плохого. Но, народ в это не верил, пропуская Карси к выходу с площади, стараясь её не касаться. С чего вдруг какой-то дикий дракон станет всех щадить? А, может, там и вовсе нет никакого дракона. — Подожди! — у Саймона получилось нагнать её, бедные жители Кульково недовольно на них косились. — Что я слышу, ты приручила еще одно гигантское существо, и умолчала об этом! — восхищенно проговорил Зольтер, подходя к ребятам. Старик Игнар вооружился палкой, подгоняя своих подмастерьев вперед. Он будет защищать свою деревню, даже если это не принесет никакого результата. Тюбенций нервно сглотнул, что-то решая, и подался вперед. Он не собирался отрываться от коллектива, тем более, сам твердил, что любит драконов. Хотя, симпатия к этим ящерам не мешала парню их бояться. Все шли возле разрушенных домов, старик Игнар не желал верить в слова Карсилины и был настроен решительно. Глупый. Что он может сделать дракону? Наконец, они увидели Айвира, который топтался та том же месте, где приземлился. Окруженный любопытными людьми, не решающимися подходить ближе. Впрочем, надо отдать должное сторонам — никто не переходил в наступление. Народ с опаской, немного на расстоянии, таращился на дракончика, а дракончик, изображая неподдельный интерес — на народ. Дым, вырывающийся из его ноздрей, заставлял жителей нервничать. Тюбенций, увидев зверюгу, замер, не решаясь двигаться дальше, и пропуская свою компанию вперед. — Не бойся, он добрый, — сказал ему Саймон, но страх, похоже, парализовал Тюбенция окончательно. Когда толпа, окружившая дракона, расступилась, давая друзьям пройти, Айвир, зевнув, решил пожаловаться Карсилине: — Я не хотел пугать их, даже заговорить с ними пытался, но они молчат. Дракончик очень сожалел о том, что его опасались. Когда он был человеком, никто на него так не реагировал. Да и, сидя в своей пещере, он никогда не задумывался о том, какой будет реакция простых людей, когда они его увидят. Саймона удивляло, что они до сих пор не навели панику в своём селе. Спокойные и осторожные жители, словно перед ними не дракон, а слон необычного цвета. Впрочем, Саймон сомневался, что они когда-нибудь в своей жизни видели слонов. Не дав Карсилине, которая собиралась сказать, что люди могут к нему привыкнуть, перед ней встрял восторженный Зольтер, он так и светился радостью, смешанной с любопытством: — Я был бы не против поговорить с тобой, дракон. Мартин Вейс хотел его одёрнуть, но передумал. Айвир выглядел удивленным и сказал. — Это радует, друг мой. — Айвир привёз нас сюда и прогнал тех людей, что деревню громили, — сообщила Карси, поворачиваясь к недоверчивым жителям. — Он вам не опасен. Но люди, похоже, ей не верили, и не жаждали общения с ящером. Однако старик Игнар опустил палку, приказав своим подмастерьям оставаться на местах: — Похвально. — То есть, это из-за вас татголы отступили? — Сухо спросил Барон Вейс, напряженно глядя на драконью морду. Золотский же был в восторге: — Это удивительно! — В этом нет ничего необычного, — не согласился Саймон. — Они спасали свои жизни. — Для меня великая честь говорить с таким мудрым и великим существом, — Зольтер отвесил Айвиру уважительный поклон. — В месте, где я родился, к драконам относились очень почтительно и даже боготворили. Я бы хотел спросить, как этой девушке удалось тебя приручить? — Никак, — Айвир при этом моргнул, — я сам предложил помочь. — Надо же! — воскликнул эльф и развёл руками. — И такое бывает. Тюбенций же мялся за спинами людей, вставая на цыпочки, чтобы видеть хотя бы затылки своих друзей. Дракон смущенно посмотрел в сторону, затем изрёк: — Я должен лететь, жители деревни мне не доверяют. — Можно их попросить… — Хотела предложить Карси, но дракон не дал ей закончить. — Я больше никогда не стану человеком, друг мой. Мне надо идти дальше, искать таких же. Теперь моё племя — драконы. Наконец, попробую себя в новой роли, отправлюсь в Кедрос, найду свободных драконов, которые там обитают. Я уже почти свыкся с этой ролью. — Но, как же человеческая твоя сущность? — Теперь я — дракон. Не надо грустить, Карсилина. Это не так плохо, как может показаться. Прощайте, друзья мои! С этими словами он расправил крылья, а люди невольно отшатнулись. Саймон взял Карси за руку, Зольтер начал по-дружески махать Айвиру, а тот взмыл в воздух, обдав всех сильным порывом ветра, и поднимался все выше и выше в тёмное небо. Он летел в сторону луны, становясь точкой всё меньших и меньших размеров, пока вовсе не исчез где-то за облаками. Жители деревни начали разбредаться, продолжив оценивать ущерб, нанесенный деревне воинствующим племенем. — Вот и всё, — заметил Тюбенций, подойдя к ним, — он улетел. — Нам тоже домой пора, — поспешил напомнить Зольтер, соскучившийся по своей лаборатории, в которой находилась разная магическая техника. Да и природа порядком утомила его, он все-таки эльф технического прогресса. — Верно, — кивнул Мартин Вейс, сняв с шеи свой карманный портал, багровое облако в котором, казалось, сейчас взорвется. — Стойте! — не согласился Саймон, они же про кое-кого забыли. — Вы не можете так просто… — Почему? — Зольтер одарил его вопросительным взглядом. — А как же Сулитерия? — Карси думала о том же, о чём и Саймон. — Нельзя оставлять её в этом мире. — А я думаю, что можно, — Зольтер скорчил недовольную физиономию. — Все-таки, она Трегторф, и она опасна… — Так даже лучше будет, — барон Вейс был с ним согласен, и Саймона с Карси это возмущало. — Оставим девушку здесь, и тогда не придётся… Саймон насупился и скрестил руки, пускай Сулитерия вредная, глупая, часто ноет, что-то от него хочет, но она же их друг. Даже несмотря на то, что она его раздражала, нельзя её здесь бросать. Сулитерия же помочь им вызвалась добровольно, и без всякого злого умысла. — И после всего, что с нами произошло. — Саймон покачал головой, — Если бы она действительно хотела, то давно бы нас всех исподтишка убила. Она ведь помогала нам в поисках. — Это низко! — фыркнула Карсилина. — Она тоже должна вернуться в Чалиндокс. Как вы можете говорить такое? — Можем, Карси. — возразил Зольтер. — Сулитерия — отпрыск людей, которые убили твоих родителей, — Казалось, Мартин Вейс дырку у неё на лице просверлит суровым взглядом. — Я ни за что и никогда не… — Это грехи её родителей, но не Сулитерии, — Карси продолжала стоять на своём, упрямо двигаясь в направлении разрушенных деревенских ворот, сжав руки в кулаки, остальные от неё не отставали. — Если вы не желаете возвращать беднягу домой, то и я останусь здесь. Мартин Вейс и Золотский переглянулись, признавая своё поражение. Зольтер провёл ладонью по своим растопыренным ярким волосам и вздохнул. Отец Саймона ссутулился и неохотно сказал: — Хорошо, мы подождем её. — А вообще, куда эта колдунья запропастилась? — поинтересовался Саймон. С тех пор, как Айвир их сюда доставил, эта девушка ни разу не показывалась. Прячется где-то, что ли? — Мы послали её зажигать сигнальный огонь в башню, которая стоит недалеко от Кульково, — ответил Зольтер. — Только вот, никто не зажёг его! Не удивлюсь, если эта дурочка взяла и смылась. — А смысл, ей сбегать, какой? — не понимал Саймон, казалось, что с Сулитерией могло что-то случиться, и ей, наверняка, требовалась помощь. — Уж не знаю, что там пришло в голову этой даме! — раздраженно воскликнул его отец и всплеснул руками. — Мы должны её найти, — сказала Карси без лишних эмоций. Впрочем, этого не понадобилось. Из-за уцелевшей стены полуразрушенного двухэтажного деревянного дома, находящегося на углу перед воротами, вышел, хромая, человеческий силуэт. Фигурка, пошатываясь, держалась за рану на боку. — Сулитерия! — вскрикнула Карсилина, испуганно бросаясь к своей подруге. — Ты смогла, — прошептала Сулитерия, чуть ли не теряя сознание, и осела на колени, прикрыв глаза. Ей было трудно дышать, изо рта сочилась кровь. Но спокойствие к девушке вернулось, она краем глаза увидела Саймона. Он жив, а это для неё было самым главным на тот момент. — Что произошло? — Карси обхватила её, не давая той повалиться на дорогу. Тюбенций смотрел на ослабшую Сулитерию с таким видом, словно его сейчас стошнит. То ли он боялся крови, то ли просто не выносил раненых людей. — Меня ранили, пытались взять в плен, но я убежала, — Сулитерия не говорила громче, её шатало, сказывалась большая кровопотеря. Волосы колдуньи были все в песке. — Сейчас тебе легче станет, — Карси хотела облегчить ей боль своей магией, но Саймон вмешался: — Карси, поверь, я лучше справлюсь. Ведь, правда — чародеи хорошие целители. Волшебники, чтобы кого-то вылечить, жертвуют своим здоровьем, а для чародеев, чтобы залечить кому-то рану, вообще особо напрягаться не нужно. Карси пропустила Саймона, и он встал напротив Сулитерии, взяв её за плечи, затем стал излучать ими целебный фиолетовый свет, и рана на боку колдуньи стала затягиваться. Неизвестно, компенсирует ли это кровопотерю, но теперь Сулитерия точно не умрет. Трегторф широко открыла свои большие тёмно-серые глаза и смотрела на Саймона, снизу-вверх, не моргая. — Почему ты это делаешь? — спросила она, пытаясь казаться резкой, но из-за плохого самочувствия впечатление не удалось. — А что, прикажешь смотреть на то, как ты харкаешь кровью? — иронично отозвался тот. — Если я могу чем-то помочь, то почему бы не сделать то, что должен? Она насупилась, Саймон совсем не понял, что она хотела сказать своим вопросом. Она это чувствовала. — Зачем тебе это? — Трегторф не теряла надежды получить ответ. — Ты вообще о чем? Не хочешь быть исцеленной? — Саймон отошел от неё и отвернулся. Сулитерия не вставала с колен, а окружающие, похоже, не улавливали сути их разговора. Карси протянула Сулитерии руку, чтобы помочь той подняться, но колдунья не воспользовалась этой помощью, одарив принцессу презрительным взглядом. Затем, поднявшись, отряхнулась. На её футболке с рок группой «крышка люка», красовались дыра и пятно крови, которое, впрочем, было почти незаметно. — Везучая ты, Фротгерт, — процедила Сулитерия сквозь зубы, затем лизнула запачканную кровью ладонь. — Разве это плохо? — Карсилина не понимала причины её такого к себе отношения. Сулитерия промолчала. Она считала, что Карси не заслуживает такого парня, как Саймон. Она считала, что влюблённость в Карсилину не приносит ему пользы, что он только и делает, что страдает из-за этого. Сулитерия думала, что гораздо проще ему влюбиться в неё, ведь она не доставит таких проблем. Ей казалось, что она любила Саймона сильнее, чем Карсилина. Точнее, Трегторф думала, что Карси его не любила совсем. Все эти мысли расстраивали колдунью. Зольтер похлопал в ладоши, привлекая к себе внимание: — Раз уж теперь все в сборе, то можно отправляться в Листон! Все кивнули, и встали в круг, в котором не принял участие лишь Тюбенций. Правда, он изъявлял желание отправиться вместе с ними, но его не пускали, считая, что парню лучше оставаться в родном мире, да и как он будет существовать в их, если ничего не знает о жизни. Он — простой наивный деревенский парень. Пусть лучше так и остаётся. — Спасибо, что составил компанию, — Карси потрепала его по щеке, и паренёк зарделся. — Ты научился бороться со своими страхами. Саймон насильно заставил себя думать, что такое её поведение вообще нисколько его не задевало. Они ведь сматывались из этого мира, а Тюбенций больше никогда никого из них не увидит. Тюбенций потупил взор и встал у неё за спиной. Он не считал, что как-то особенно изменился за время путешествия. Мартин Вейс и Зольтер активировали свои карманные порталы. Все взялись покрепче за руки, и, наконец, исчезли из этого мира.