runway freaks

ЧанЁлю вечеринка показалась бесконечно долгой, но в то же время короткой. Долгой – потому что ЧанЁль должен был выполнять свою работу: он должен был принимать приветствия, комплименты и поздравления от людей, которых он даже не знал, разговаривать с ними на какие-то глупые темы, и это повторялось снова и снова. Он должен был позировать на фотографиях с моделями-коллегами и дизайнерами. Бесчисленное количество раз его просили показать фирменную улыбку с высунутым языком, которая обнажала его идеальные зубы. Множество незнакомцев просили сделать с ним селку, которая сию же секунду оказывалась на просторах интернета или в Инстаграме. А короткой – потому что после того, как Бекхён куда-то исчез, ЧанЁль начал пить. Ну, вообще-то при Бекхёне он позволил себе выпить один единственный бокал шампанского. Но когда его друг ушёл, он только и делал, что не переставая пил алкоголь каждый раз, когда официант с подносом, на котором были расставлены бокалы с шампанским, проходил мимо. ЧанЁль знал, что если бы Бекхён был рядом с ним, то друг бы давно просверлил в своём подопечном дырку убийственным взглядом и весь обратный путь до дома читал бы лекции о вреде алкоголя. Но сейчас менеджера рядом не было, так что ЧанЁль был освобождён от всего этого. Отчасти. Алкоголь притуплял его эмоции, которые нахлынули на парня этим вечером. Когда ЧанЁль уже был немного подвыпившим, он увидел, как к нему направляется его слишком самоуверенный, горячий, как сам ад, а вдобавок ещё и самовлюблённый коллега. Он остановился около ЧанЁля и снял свои солнцезащитные очки. – Привет, ничтожество, – сказал Кай ему и добавил: – я секси, и я знаю это. – Привет, шлюшка. Это был их способ поприветствовать друг друга. Они не смогли нормально пообщаться, так как толпа буквально сошла с ума, когда увидела этих двоих вместе. Через несколько секунд их окружило множество людей с камерами, и они начали принимать уже порядком надоевшие позы, поднимая большие пальцы вверх, пока огромное количество фотоаппаратов не сделало миллионы фотографий с ними. Хотя это повторялось каждый раз, когда топ-модели Ким Кай и Пак ЧанЁль находились в одном помещении. Это было такое событие, которого с нетерпением ждал каждый человек, который хоть что-нибудь понимает в модельной индустрии. Скорее всего, Кай, сам того не подозревая, выручил ЧанЁля потому, что если бы Пак выпил ещё парочку бокалов шампанского, то он был бы мертвецки пьян и не смог бы даже нормально передвигаться. Так что он получился нормально на снимках, которые уже завтра будут в каждом журнале. Он мысленно сделал себе пометку поблагодарить Кая в ближайшее время. Хотя нет. Он не станет благодарить этого самовлюблённого осла. По крайней мере, утром Пака не будет будить злой-презлой Бекхён, который пульнёт в него клочок какой-нибудь бумажки и наорёт на ЧанЁля. Однако всё изменилось, когда Кёнсу подошёл к ним и попал под прицелы фотографов. Сейчас он был известным исполнителем. Номер один в интернет-поиске. Самый обсуждаемый певец. Он выпустил песню, которую каждый обязан был знать и иметь диск с записью его голоса. В отличие от ЧанЁля и Кая, которые были здесь из-за своей работы, Кёнсу был почётным гостем, который должен был сделать этот вечер особенным. Улыбка ЧанЁля стала нервной и жутковатой, когда его парень втиснулся между двумя башнями и начал ждать – хотя ждать пришлось недолго, – когда журналисты и фотографы сделают снимок, который запомнят все. Если у ЧанЁля и были сомнения, попадёт ли он на первую полосу в журнале, то сейчас они испарились. Он не знал, как на это отреагирует Бекхён, прямо сейчас он должен был сохранить свой образ и выглядеть красиво на фотографии, чтобы потом не появились слухи. Но это давалось ему всё труднее, так как вокруг него то и дело мерцали вспышки камер, которые ослепляли Пака. К счастью, публика наконец-таки отстала от них, когда Кёнсу объявил, что споёт свою песню, которая стала хитом. Он направился к сцене, на которой раньше стояли дизайнер и его подчинённые. Но они быстро освободили площадку, так что сейчас Кёнсу стоял посредине пустынной сцены и, когда раздались первые аккорды, певец закрыл глаза, а зал замолк. Повисла мёртвая тишина, нарушаемая только мелодией всем известной песни. А затем чистый, звонкий голос пронёсся по всему залу, и ЧанЁль вспомнил, почему ему так нравился Кёнсу. Его голос был будто божий дар, и то, как парень мог передать все эмоции в песне, было действительно удивительно и потрясающе. Своим ангельским голосом он мог растопить даже самое ледяное сердце. ЧанЁль посмотрел вокруг и понял, что все чувствовали то же, что и он. Даже обычно холодный Кай, казалось, проникся песней и голосом певца. Он смотрел на Кёнсу с чуть приоткрытым ртом, и ЧанЁль мог поклясться, что видел поблёскивающие слёзы в уголках его миндалевидных глаз. Подождите, что?! – Кай, прекрати так смотреть на него, из-за тебя я чувствую себя неудобно. – Ты заткнёшься когда-нибудь?! – сверкнув на него убийственным взглядом, ответил ему Кай сквозь стиснутые зубы. Ким больше не сказал ни слова и продолжил наслаждаться ангельским голосом. ЧанЁль не знал, что об этом думать. Он попытался снова слушать песню, но те чары, то очарование, которое создавал голос певца, куда-то исчезли. После этого ЧанЁль выпил ещё один бокал шампанского и провалился в темноту.

* * *

Несколько часов спустя он проснулся, почувствовав запах жаренных – хотя правильнее будет сказать горелых – яиц. Он сразу же понял, что готовит на кухне не Кёнсу. Конечно же, его парень не мог приготовить подгорелые яйца. ЧанЁль сел и протёр глаза. Он уставился на своё отражение в зеркале напротив, на его голове было птичье гнездо, огромные мешки под глазами, всё лицо опухшее из-за похмелья. ЧанЁль осознал, что находится в комнате Бекхёна. Вот только... Какого чёрта я делаю здесь?! Он встал с кровати и сразу же опёрся о стену. ЧанЁль медленно вдохнул и выдохнул, а потом заставил свои ноги двигаться в направлении кухни, которая, как ему показалось, находилась чертовски далеко. – Ну здравствуй, соня. Будешь яйца? – спросил Бекхён, даже не повернувшись, чтобы взглянуть на своего друга. – Кхм... Э-э... Просто... просто кофе... – смог пробормотать ЧанЁль своим низким, хриплым спросонья голосом. Его желудок перевернулся в животе при мысли о том, что Паку придётся есть подгорелые яйца, приготовленные Бекхёном. Он прочистил горло. – Какого хрена я делаю здесь? – наконец озвучил он вопрос, который его давно мучил. – Я думал, ты скажешь мне! – сказал Бекхён, садясь напротив ЧанЁля. – Ты ввалился в мою квартиру, чуть не выломав эту сраную дверь, в четыре часа, мать его, утра и бормотал какую-то бессвязную хрень, а потом ты чуть ли не сломал мне туалет, пока блевал там. И в конце концов ты завалился на мою кровать и засопел в обе дырочки, а мне пришлось спать на этом блядском диване, мать его за ногу! ЧанЁль не слышал, чтобы его друг когда-либо так ругался. Он чувствовал себя немного виноватым и склонил голову, не в состоянии сформулировать извинение перед другом. Может, дымящаяся кружка кофе, которую перед ним поставил Бекхён, поможет ЧанЁлю очистить голову от ненужных мыслей и прогнать головную боль? Он вздрогнул и поморщился, когда горькая, как моча самого дьявола, обжигающая жидкость потекла по горлу. Похоже, кофе тоже был не очень хорошей идеей. После того, как Пак заставил сделать себя ещё три глотка отвратительного напитка, он постарался вспомнить события вчерашней ночи.

* * *

Кто-то сажает его в такси. Его голова раскалывается, как будто по ней, не переставая, бьют молотком. Кёнсу, сидящий на его коленях, обхватил его лицо своими крошечными ладошками и всю дорогу шептал ЧанЁлю утешающие слова. Через несколько минут, которые показались ему вечностью, они наконец-то подъехали к дому, в котором жил ЧанЁль. Пустота. Следующее, что ЧанЁль помнил, было, как они с Кёнсу стояли перед дверью в квартиру Пака, и певец рылся в карманах джинсов ЧанЁля, пытаясь найти ключи. – Какой же я тупица, как я мог оставить свои ключи в другой сумке?! ЧанЁль рассмеялся. – Кёни, щекотно! А затем он обвил свои руки вокруг хрупкого тела своего парня. – Я бы хотел всегда вот так вот держать тебя в своих руках, – сказал он, глупо улыбаясь. Кёнсу нервно хихикнул. – Мы ещё даже не зашли внутрь... А, вот они где! – он выскальзывает из объятий ЧанЁля, торжественно показывая тому ключи, и открывает дверь. Они входят в ужасно грязную гостиную. Кёнсу помогает ЧанЁлю дойти до дивана и аккуратно усаживает своего парня туда. – Если станет совсем плохо, можешь лечь. А я пока поищу аптечку с лекарствами. ЧанЁль слишком удивлён и немного испуган, чтобы почувствовать себя плохо. Он в панике оглядывает комнату. Где мои вещи? Он имеет в виду свои комиксы и журналы, компьютерные игры, нестиранную одежду, которая раньше была разбросана по полу, пустые коробки от пиццы и такие же пустые бутылки – все его драгоценные вещи исчезли. Кёнсу возвращается с маленьким коричневым пузырьком в руках. Лекарство от похмелья. Он протягивает бутылочку ЧанЁлю, который залпом выпивает лекарство, и обеспокоенно смотрит на певца. – Что-то случилось? Ты хочешь пойти в ванную? Я могу отвести тебя туда, но я не собираюсь придерживать твои волосы, пока ты там блюёшь! – Где мои вещи? – наконец, озвучил ЧанЁль уже давно мучающий его вопрос. – Твои... вещи? О чём ты говоришь? ЧанЁль, чуть пошатываясь, встаёт с дивана и рукой обводит гостиную. – Куда ты положил мои вещи? Кёнсу как ни в чём не бывало идёт на кухню, чтобы положить коробку с медикаментами в настенный шкаф. – Ах, это. Пока ты был на показе, я постирал твою одежду, а комиксы убрал на полки в спальне. Ну и также я убрал весь мусор туда, где он и должен быть – в мусорную корзину! – певец хихикнул, будто то, что он сказал, было очень смешным. ЧанЁль делает глубокий вдох. Вдруг Кёнсу бежит к нему с коробкой лекарств в своих руках. – Боже, Чанни, как долго ты держишь эту аптечку у себя?! Я не посмотрел на дату, срок годности истёк несколько лет назад, ты можешь... – ТЫ МНЕ НЕ МАТЬ! ЧанЁль выходит из квартиры и хлопает дверью. Он запрыгивает в такси и называет водителю первый адрес, который приходит в его голову. Машина начинает свой путь, а внутренности ЧанЁля тем временем крутятся и переворачиваются, будто на адских американских горках. И снова пустота.

* * *

– Чёрт, я в шоке, – сказал ЧанЁль, когда кое-как смог вспомнить некоторые события вчерашнего дня и уже успел пересказать их Бекхёну. – Боже, я должен сейчас же с ним помириться! Ты же поможешь мне? – Я не уверен, что ты заслужил это, но, в конце концов, ты мой друг... – вздыхает Бекхён. ЧанЁль достаёт телефон из заднего кармана своих джинсов и проверяет сообщения. Вдруг Кёнсу написал ему что-нибудь? Нет новых сообщений. Чёрт возьми, НЕТ новых сообщений. Должно быть, он очень сердится. – Пожалуйста, прими душ, от тебя несёт, как от помойки, – и как всегда, его добрый и тактичный Бекхён был здесь, чтобы подержать парня в трудную минуту и вернуть его в жестокую реальность. Когда ЧанЁль вышел из душа (где он попытался собраться и придумать, как же попросить прощения у Кёнсу, но у него ничего не получилось) в одном халате, Бекхён протянул ему какой-то журнал. – Хорошо, что ты не выставил себя полным придурком, но всё же не смог проконтролировать свой подёргивающийся глаз. ЧанЁль взглянул на заголовок. – Вот дерьмо. На фотографии были он, Кёнсу и Кай. Он жутко выглядел, один его глаз был наполовину закрыт, на губах расплылась нелепая клоунская улыбка. Просто отлично...