Ballnacht

Бизоны играли в карты в баре “Deprived”. Норрис проигрывал. Это, впрочем, никого уже давно не удивляло. Вместе с ним проигрывал и Гай. Норриса этот факт не расстраивал, а Гая не радовал. Люк и Кири играли во второй паре. Сид смотрел на них и изредка потягивал стаут из бутылки. Из дверного проема, в котором давно не было двери, тянуло весенним холодным ветром, который немного развеивал густой мутный воздух, состоявший больше из сигаретного дыма, чем из кислорода. - Кири, сдавай кар… - начал Люк и осекся, раскрыв рот и чуть не выронив сигарету. По улице пронесся вихрем черный мотоцикл, круто развернулся на 90 градусов, ударив россыпью раздробленных камешков из-под колес, и встал ровно по ниточке рядом с мотоциклом Гая. Мотоциклист, весь в черном, с глухим шлемом на голове, легко слез и, перекинув через плечо сумку, зашел внутрь. Бизоны следили за ним с замиранием сердца – слишком сильным было ощущение дежа-вю. Сид мельком взглянул на Гая. Тот был бледен, как бумага. Карты выпали из его рук. Мотоциклист медленно, немного рисуясь, прошел через бар и снял шлем, встряхнув головой, чтобы расправить черные мягкие волосы... - Рики! – кажется, воскликнули они это все одновременно. - Я. Рики перевернул стул на козла и сел. Сид пришел в себя первым. - Ты… ты вернулся? Парень быстро сверкнул белоснежной улыбкой на смуглом лице. - Так точно. - Надолго? - Навсегда. После этих слов Бизоны пришли в себя и чуть не придушили своего главаря в объятиях. Рики смеялся и отбивался, и пытался пробраться туда, где слышался нетерпеливый голос Гая. Наконец, оказался рядом со своим партнером, который сильно обхватил его за шею и прижался всем телом. - Рики… Рики… вернулся… хороший мой... - Привет, Гай, - ответил Рики, мягко высвобождаясь. Сел и обвел всех взглядом. Он почти год не видел Бизонов. С тех пор, как Кири предал их и сдал банду Рики, позволив тем самым Ясону... Однако мысль эта не успела сформироваться, как ее перебила другая: - А этот что здесь делает? – спросил он, кивнув на Кири и ни к кому отдельно не обращаясь. Бизоны опустили глаза, все кроме Сида. - Мы решили, что каждый заслуживает еще одного шанса… - Рики открыл было рот, но Сид продолжил. - Если только ты не хочешь возразить, босс - На самом деле, - сухо ответил Рики, глядя Сиду в глаза, - я хотел сказать, что не понимаю, как он здесь оказался. Я слышал что-то про промывку мозгов… - он вопросительно глянул на Кири, который упорно не поднимал взгляда от поверхности стола. Потом посмотрел на Гая. - Мы вытащили его, - глухо ответил тот, избегая встречаться взглядом с черными глазами партнера и босса. Рики снова посмотрел на всех: малыша Норриса, отвернувшегося к плечу своего партнера; щеголя Люка, который смотрел куда-то поверх головы Рики; на Гая, угрюмо глядевшего в пол; на Кири, склонившего голову над столом; и на великана Сида, флегматично сидевшего на табуретке. И никто, кроме Сида, не ответил на его взгляд, словно боялись. А потом Рики усмехнулся и одобрительно кивнул. - Молодцы, Бизоны. Кири вскинул кудрявую голову, и разноцветные глаза с изумлением уставились на Рики. - Ты… действительно так думаешь? - Конечно, - продолжая усмехаться, ответил тот. Пять пар глаз смотрели на него. Рики рассмеялся. - Ша, Бизоны! Кири один из нас. Расскажете мне потом, как вам удалось такое провернуть. - А сейчас? – тихонько мявкнул Норрис. - Сейчас? – переспросил Рики, и на губах у него заиграла знакомая Бизонам бесовская усмешка. - Мы найдем, чем заняться... Подъем, Бизоны! * До квартиры они добрались поздно ночью. - Теперь мы живем здесь… - сказал Гай, пропуская Рики вперед. Парень осмотрелся. Квартира была новая, но Рики она казалась чуть ли не идентичной предыдущей, а впрочем, на Цересе большая часть жилья похожа друг на друга как две капли воды. - Когда вы сменили жилье? – деловито спросил главарь Бизонов. - Сразу после того, как ты… опять пропал, - перебил Люк, на плече у которого канючил «веселый» Норрис. - Мы подумали, что в свете тех событий... Учитывая, что мы еще провернули небольшое дельце с Кири... - Правильно подумали, - подтвердил Рики. Дом был из тех многих, что выглядят так, будто дунь на них, и они рассыплются в прах. Впрочем, сколько Рики помнил себя на Цересе, эти дома выглядели именно так, и им до сих пор ничего не сделалось. Квартира ему не нравилась. Она была ободранной и захламленной, но это не могло бы его испугать - Рики слишком хорошо помнил их с Бизонами первое жилище: крошечную комнатку, набитую крысами и тараканами, с двумя кроватями, в которой жили пять человек. Может быть, здесь дело было в окнах, которые все, словно сговорились!, глухо выходили на стены соседних домов, так что издалека можно было подумать, будто оконные проемы заложены кирпичом. Это будило в Рики чувство клаустрофобии. Раньше новое жилье всегда искал он сам и всегда заботился о том, чтобы в помещении было много света, ну, настолько много, насколько вообще может быть на планете, где солнца практически не бывает. Предыдущая квартира отличалась двумя удобствами и одним неудобством. Удобства заключались в двух огромных окнах, с открывающимися из них видами на улицу. Неудобство – в том, что больше ничего в квартире не было. Зато она была расположена высоко – можно было смотреть на весь Церес с высоты птичьего полета. Вернее, можно было бы – если бы на Цересе было на что смотреть и если бы на Амой летали птицы. Рики никогда не боялся ни высоты, ни открытых пространств. Эту квартиру Гай, словно в насмешку, нашел на одном из нижних этажей. Бизоны доколобродились до того, что не могли уже просто остановиться, и еще долго шли полупьяные разговоры, смех и веселье на кухне. Норрис дремал на плече своего партнера. Люк, почему-то не снимая черных очков в полутемном от перепадов напряжения помещении, сыпал похабными анекдотами. Сид молча улыбался своей медлительной улыбкой над шутками. Гай изредка нетрезво похохатывал и каждый раз смотрел на Рики, словно хотел проверить реакцию. У Рики в голове царила какая-то каша из лиц, событий, обрывков разговоров – такое состояние у него наступало всякий раз после того, как приходилось пережить много событий. Однако босс Бизонов изо всех сил старался притвориться заинтересованным в шутках Люка. Вот Кири даже притвориться не пытался, сидел, забившись в угол с бутылкой, и не сводил пристального взгляда разноцветных глаз с Рики, который этот взгляд спиной чувствовал и прилагал все усилия, чтобы не обернуться. Он хорошо помнил тяжелый взгляд мальчишки, похожего на звереныша... Так же Кири смотрел на него, когда они только познакомились. Рики помотал раскалывавшейся головой. Бизоны, наконец, начали расползаться после недвусмысленных намеков Люка. Гай и Рики остались на кухне одни. Рики стоял, облокотившись о раковину и, как никогда, жалея, что воду на Цересе отключают на ночь. Гай обнял его сзади за талию. - Наконец-то, они угомонились... - Да. - Рики... Я так скучал по тебе... Я знаю, что ты спас нас тогда, пожертвовав собой… согласившись вернуться к этому ублюдку... - Откуда? – напрягся Рики. Кто знал о его с Ясоном договоре, когда Рики согласился снова стать пэтом, чтобы блонди отпустил Бизонов и Гая? Гай как-то неловко потупился. - От Катце... Я хотел узнать, что с тобой... Я хотел помочь… - умоляюще пробормотал он. - Я, правда, хотел... - Ша… все в порядке. Я рад, что ты не стал… – он не договорил. Гай положил голову Рики на плечо, что-то немелодично насвистывая. Единственная лампочка без абажура мигала над их головами, монотонно раскачиваясь на толстом резиновом проводе. - Рики, – оборвал Гай сам себя. - Расскажи мне, что случилось? Он отпустил тебя? - Отпустил… – бессознательно повторил Рики с легкой горечью. Он сам не знал, отпустил его Ясон или нет. С одной стороны, блонди его не остановил, хотя мог. С другой – кольцо на нем. На кольце передатчик. Регистрационная запись в силе. Опять играешь, Ясон Минк? Он взял руку Гая и толкнул ее ниже, под джинсы, помогая пальцами нащупать тонкий ободок кольца. Гай ахнул за его спиной и отдернул руку. - Рики… ты сбежал? - Сбежал… – снова эхом откликнулся Рики. Черт его знает, может, и сбежал... Гай молчал, и Рики вдруг почувствовал, как нехорошо сжимается сердце, и все тело напрягается от предчувствия... - Рики... Бедный мой… хороший... Рики медленно выдохнул сквозь зубы, чувствуя, что болят мышцы, настолько они были напряжены. Конечно, это после того случая... Он боялся теперь безоглядно доверять Гаю. - Спасибо, - с облегчением сбивчиво пробормотал он в ответ. - Как он посмел! Сукин сын! - Не надо. - Не защищай эту мразь! - Хватит, Гай. * Рики неловко разделся и поспешно скользнул под серое одеяло. Комната Гая, которая теперь станет их общей комнатой, была ничем не хуже остальных, но честно-то говоря, ничем и не лучше. В окне были видны влажные, покрытые налетом плиты соседней стены, но когда Гай задернул бумажные шторы, вид стал вполне терпимым, почти уютным. Свет был погашен, и Рики тихо радовался – ему не хотелось, чтобы Гай видел его. В комнате было очень темно, и Рики только слышал дыхание партнера, а потом почувствовал, как тот ложится рядом. Пружины кровати чуть слышно заскрипели, матрац качнулся и успокоился. Рики лежал, отвернувшись лицом к стене. Гай натянул на них одеяло.... -Гай.... - Хороший мой.... Парень осторожно погладил Рики по волосам... - Гай.... Монгрел приподнял голову, длинные темно-каштановые волосы рассыпались по плечам. - Что-то не так, Рики? - Я просто очень устал сегодня... - тихо ответил тот, - давай... в другой раз... - Как скажешь, - с преувеличенной готовностью отозвался Гай. Он покорно лег рядом, а Рики не мог заставить себя даже повернуться к своему партнеру. Гай бережно, почти робко обнял его, неуверенно коснувшись губами загорелого плеча. И затих, стараясь даже не шевелиться. "Какой же ты все-таки подонок, Рики Дарк", - сам себе сказал Рики: - "от тебя год не было ни слуху, ни духу, да и до этого уже три года нечасто ты заглядывал на Церес, а он ждал.... Ждал тебя одного все это время. А ты... ломаешься, блин, как целка на первом свидании!". Рики решительно повернулся и обнял Гая в ответ. - Я тебя люблю, понял? Только тебя.... Всегда хочу любить только тебя! И Гай смеялся, отвечая на горячие поцелуи, с трудом сдерживая слезы счастья и облегчения, выступавшие на глазах. Не о чем плакать. Рики с ним. Рики теперь всегда будет с ним. Всегда-всегда. Никому не отдам. Никогда не отпущу. Никто его больше не обидит. А тот, другой.... Тут, впрочем, мысли Гая отступили, растворившись в более приятном занятии. В темноте он скользил руками по гладкой горячей коже Рики, в сладком бреду лаская до боли знакомое тело. Ему не нужен был свет – он и так знал каждый его изгиб, он касался его, наверное, тысячи раз. Им ничего не надо было говорить друг другу. Зачем? Редко только слышался прерывистый вздох Рики в ответ на какую-нибудь особо приятную ласку. Постепенно глаза привыкли, и Гай уже различал силуэт своего любовника, раскинувшегося под ним. В темноте изредка вспыхивала его белоснежная улыбка. - Рики... Тот не возражал, пока Гай гладил его по груди, попеременно впиваясь губами в изгиб шеи с каждой стороны, часто дышал, когда его гладили по пояснице и ягодицам, прижался к партнеру, обхватив его за шею, когда пальцы осторожно скользнули по внутренней стороне бедер и прошлись между ног по промежности. Но когда Гай уложил его на постель и начал поцелуями прокладывать дорогу к паху, Рики осторожно вывернулся из-под него и опрокинул партнера под себя, перехватывая инициативу. Трогал его, теребил, ласкал, ни на секунду не оставляя в покое, чувствуя, как Гай начинает задыхаться под его руками, постанывать – сначала тихо, удивленно, потом уже не сдерживаясь, громче, ритмичнее... - Ш-ш... Перебудишь всех... Гай впился зубами в собственные пальцы, чтобы сдержать рвущиеся из горла крики. Рики коротко поцеловал его в уголок губ, мягко отнял руку Гая ото рта и зажал его своей ладонью. И тут уже Гаю волей-неволей оставалось только извиваться и метаться под откровенными ласками – потому что он готов был скорее отрубить себе руки, чем причинить Рики боль... Наконец, не выдержал, толкнулся в горячий пах Рики бедрами и еле слышно выговорил: - Рики... Проклятье... Быстрее же… я уже не могу больше... Рики замер. Потом осторожно лег на Гая, вытянувшись на теле партнера, они перевернулись так, что Гай снова оказался сверху. Рики обвил его плечи руками, обхватил коленями за бедра, притянув к себе вплотную... - Люблю… – прошептал он, - люблю тебя… только тебя... А потом Гай и вовсе потерял способность соображать. Раз за разом они двигались в унисон единому ритму, продиктованному страстью, сладкое томление сменялось судорожными рывками наслаждения, а потом тела их слились в обжигающем порыве, сплелись в единое целое и рухнули на сбитые простыни, содрогаясь под жгучими волнами экстаза, опалявшими каждую клетку... Гай дрожащими губами целовал лицо Рики, а потом задремал, едва скатившись с него. Рики укрыл его драным одеялом и остался лежать, глядя широко открытыми черными глазами в потолок. На душе было на редкость погано. * Сид вышел на кухню рано утром, когда все Бизоны еще крепко спали, и с удивлением обнаружил Рики, сидящего за столом и зябко сжимающего в руках остывшую чашку чая. - Привет, - пробормотал Сид, чувствуя, что он явно не вовремя. Рики, не поворачиваясь, кивнул в ответ. - Уже проснулся? – без нужды спросил Сид, наливая себе остывшей воды из чайника. Она стояла всю ночь, и теперь на дне на палец скопился желтовато-белый осадок, который колыхнулся от движения. Привозная вода плохого качества. Отдает металлом, как кровь. Вкус Цереса. - Еще и не засыпал, - ответил Рики, не глядя на приятеля. - Что так? Рики пожал плечами. - Да как тебе сказать... Повисло молчание. Больше спрашивать было не о чем. - Почему ты такой убитый? – Сид наклонился, стараясь перехватить взгляд Рики. - Ты на Цересе. Мы твоя команда. Гай любит тебя. Что не так? «Все не так», - подумал Рики, но промолчал. - Гаю ты дороже жизни – знал бы ты, как он тебя ждал! Мы все тебя ждали... Рики вдруг тепло улыбнулся. Сид всегда так искренне старается помочь. Смешной и добрый угрюмый великан... - Кончай пропаганду, Бизон. Ты прав. Все будет в порядке теперь.... Я просто захандрил – все уже прошло. - Вот и ладушки. А теперь иди, ныряй в постель к своему партнеру – еще успеете покувыркаться часа полтора, пока остальные не продрыхнутся и не начнут шляться по всем комнатам по делу и без дела. Рики вышел в коридор. Проклятье, неужели теперь так будет всегда? Даже в постели с Гаем он будет теперь вспоминать холодного и неприступного блонди? Что-то важное вертелось у него в голове, но никак не давалось в руки... Обрывки мыслей, не связывающиеся в единое целое… Ясон на постели… ночная Танагура… ветер в ушах от скорости мотоцикла… Бизоны… Гай… Кири, Гай… Ясон… Гай… еще что-то… - крутится, вертится, а понять, сложить в единую картину что-то мешает. Чертов Ясон! * Следующие дни прошли в странном угаре для Рики. Он крутился, как белка в колесе, хватаясь за все дела, которые только ему подворачивались, стараясь максимально забить свое время, чтобы не думать, не вспоминать, чтобы даже осколки образов перестали крутиться в мыслях. Ездил с контрабандным товаром, планировал и проворачивал некрупную уголовщину, играл в карты в «Deprived», участвовал в гонках, падал вечером в постель с Гаем. И все успевал, и всегда выигрывал. Только вот думать не переставал. Даже Бизоны, привыкшие к бешеной энергии своего босса, невольно удивлялись такому поведению. Особенно Гай. Он давно привык, что Рики, вернувшись из тяжелейшего полета, после нескольких недель, полных физической работы и нервного напряжения, участвует в мотогонках на трудных трассах, потом зависает в клубе до закрытия, после чего говорит: «До завтрака еще два часа, чем теперь займемся?». Но обычно у него это происходило легко и непринужденно, а сейчас он будто пытался сам себе что-то доказать. Рики был страстным любовником, но сейчас стал просто ненасытен – тащил Гая в кровать снова и снова с таким же упорством, с каким снова и снова садился в седло мотоцикла, падая после неудачного трюка. На пятый день позвонил Катце. - Рики, нам надо поговорить, - нетерпеливо бросил низкий хриплый голос в трубке, - приезжай ко мне... - Нет. - Рики... - Нет, Катце, я не приеду. - Если ты боишься, что я позвоню Ясону, когда ты будешь в моей квартире, то я этого не сделаю – на этот раз Ясон меня об этом не просил. - Я ничего не боюсь, но я не поеду. - Ты мне не веришь, Рики? - Нет, - спокойно ответил монгрел, - а должен? - Нет, - так же спокойно сказал Катце, ничуть не обидевшись, - но нам надо поговорить... * За столиком в баре Deprived сидел высокий молодой человек, чьи рыжие волосы закрывали половину лица, но все равно не могли полностью скрыть шрам, уродующий щеку. Он курил уже вторую сигарету за последние десять минут. Парень, одетый в черное, с мотоциклетным шлемом в руках, вошел в бар, поискал кого-то глазами от двери и опустился на стул напротив рыжего. Рэд холодно посмотрел на него. - Пятнадцать минут, - безо всякого раздражения констатировал он. - Если бы ты был Консулом, Рики, это еще можно было простить, но.... - Я не прошу прощения, - оборвал его Рики, - тебе нужна была эта встреча, Катце, не мне. - Что ж, это справедливо, - пожал плечами рэд, открывая пачку сигарет и протягивая ее собеседнику. Рики вытянул одну, мельком увидев в углу пачки необычные тонкие сигареты в темно-коричневой обертке. «Черная Луна». Сигареты с цианидом. - Ты знаешь, почему я хотел с тобой встретиться? - Потому что тебя попросил Ясон, - ответил Рики, прикуривая. Катце недобро усмехнулся, глядя на него. Сгорбившийся на стуле, облокотившись на его спинку, курящий по-уличному – удерживая сигарету зубами и тремя пальцами – Рики меньше всего был сейчас похож на породистого пэта. А впрочем, он никогда не был на него похож. Гортанный выговор – отличительная черта всех выходцев с Цереса, еще больше усилился в его речи. По этому своеобразному произношению любого монгрела можно узнать безошибочно. Даже Катце так и не смог до конца от него избавиться – хотя прошел выучку в Академии фурнитуров и прожил несколько лет в Эос. - Ты прав, Рики. Он просил убедиться, что с тобой все в порядке... - Убедился? Больше тебе от меня ничего не надо? - Он тревожится, Рики... Парень только пожал плечами в ответ. - Ты не вернешься, Рики? - спросил Катце, не сводя с монгрела пристального взгляда светло-карих глаз. - Не хочешь? Рики немного помолчал. - Даже если и хочу.... Но единственное место, которое мне может предложить Ясон рядом с ним - это место пэта. Пойми, Катце, я знаю, что за все в жизни надо платить, но эта цена, она слишком высока для меня, даже за то, чтобы быть с Ясоном. Понимаешь? Катце подумал и кивнул. От Рики он другого и не ожидал. - Что ж... значит, ты остаешься на Цересе. С Бизонами? С Гаем? Ну-ну, - скептически произнес Катце, прикуривая новую сигарету. Гая он не любил. – Значит, продолжишь работать на рынке? Возьмешь пару заказов? - Нет. - Почему? - удивленно спросил рэд. - Мне казалось, мы неплохо сработались? Рики молчал. - Это из-за Кири? - задумчиво предположил Катце. - Из-за того, что я знал? Ты не простил меня? Рики еще секунду помедлил. - Я не злюсь. Просто не могу работать, все время ожидая удара в спину. На этот раз помолчал Катце. - Что ж... Наверное, ты прав. Хотя жаль лишаться такого пилота... Они вышли на улицу. - В таком случае, мне надо еще расплатиться с тобой за последнюю работу. Рики хмыкнул. - Если это Ясон так волнуется, чтобы я не остался на Цересе без денег – успокой его тем, что я прожил здесь в таком состоянии всю жизнь. - Ясон здесь ни при чем, - сдержанно ответил Катце. Рики пожал плечами. - Как знаешь. Ты когда врешь, у тебя кончик носа подергивается. Катце подозрительно посмотрел на монгрела. Тот ответил ему спокойным взглядом, в глубине которого, впрочем, притаилась насмешка. Рэд ничего не сказал и полез в задний карман джинсов. - Ша, Катце. Оставь. На том свете расплатишься угольками. Дилер удивленно поднял взгляд на Рики. - Ты веришь в загробную жизнь? Дарк обвел глазами улицу, наполненную желтым болетворным туманом, несущим запах прелых овощей, баночной рыбы и дешевого стаута. Запах бедности, почти нищеты. Из тумана выступали истрепанными столбиками жилые дома, зияющие черными провалами выбитых окон, как пустыми глазницами. - Конечно, верю. Сдается мне, это она и есть. Катце хмыкнул. - По-моему, ты либо слишком много читал, либо слишком много думал. И то, и другое нам, монгрелам, одинаково бесполезно. На гребаной Амой все изуродовано и все изуродованы, - он машинально коснулся кончиками пальцев шрама. - Когда блонди или граждане понимают, что… их сущность обезображены – они ищут спасение в общественной жизни или в наслаждениях. А мы… монгрелы… нам одна дорога, Рики, в ад, мальчик, к дьяволу... - Ты же получил гражданство, Катце, – заметил Рики, впрочем, довольно безучастно. - Я был фурнитуром, Рики. - Ты больше не фурнитур. Во всех смыслах, верно? Была, помнишь ли, маленькая нелегальная операция... Он замолчал, когда Катце дотронулся до отворота его черной рубашки. Там было пятно от машинного масла для мотоцикла, которое Рики свел каким-то отбеливателем. Масла уже не было, но по его контуру остался след от пятновыводителя. - Видишь, Рики... Пятна нет, но след от пятна остался... И его уже не свести. Рики ничего не ответил - на такие замечания, тем более, сделанные по поводу твоей собственной рубашки, всегда трудно подобрать ответ. * Катце не был доволен своим разговором с Рики. Зная, что умудряются сотворить темпераменты и Рики, и Ясона по отдельности, Катце мог только уповать на судьбу при мысли о том, что они натворят в совокупности, и вовсе не радовался перспективе до конца дней своих теперь поочередно выполнять роль поверенного то у одного, то у другого. «Ведь они любят друг друга – даже я это знаю, любят – но довериться друг другу боятся». Катце тоже боялся за них. Их любовь напоминала ему танец на раскаленных углях – больно, страшно и нет никакой возможности остановиться – сгоришь без остатка. А конца огненной дорожке не видно... А чтобы сойти с нее, надо было всего лишь найти в себе силы и признаться самому себе и партнеру в том, что любишь... Но, зная, насколько бескомпромиссен и непреклонен Ясон и насколько упрям и категоричен Рики – на такой исход Катце уже даже не рассчитывал. И еще Катце видел то, чего не видели ни монгрел, ни блонди, поглощенные друг другом: насколько небезопасны стали их отношения. Пусть сколько угодно Ясон уверяет, что приняты все меры предосторожности – сам блонди, одним своим видом, поминутно выдавал собственную тайну. Единственное, что их пока спасало – это то, что никому в голову не приходило заподозрить холодного и неприступного Первого Консула в порочащей его связи. Но так это все лишь вопрос времени. И времени уже не оставалось. И Катце не уставал поражаться, насколько беспомощным оказывался Ясон перед мальчишкой из трущоб, у которого не было ничего, кроме твердого принципа: "не сдамся, пока не сдохну". Собственно Катце полагал, что из всех его знакомых Рики - если не единственный, то один из немногих, кто в состоянии противостоять характеру Ясона. Рики меньше всего напоминал героя, он был мелким и хрупким даже для монгрела, но зато выкован был из несгибаемой стали - это Катце знал абсолютно точно. В конце концов, рэд над обоими тихонько смеялся, ожидая, скоро ли они устанут куражиться и поймут, наконец, что ни для блонди, ни для монгрела уже давно нет ничего дороже их глупой, сумасшедшей, незаконной любви. Катце видел их роман с самого начала из первых рядов. Он знал, как сильно они мучили друг друга и как сильно хотели прекратить, как сильно зависели и как яростно старались освободиться от этой зависимости, не желая принять, что она часть любви. Катце уже переставал надеяться, что им удастся закончить испытывать друг друга на прочность. Рики, конечно, доставалось больше - слишком неравны они были - но Рики был и сильнее, и опытнее в человеческих отношениях. Кто сильнее, тому всегда больше достается. * Рики из-за разговора с Катце остался в каком-то подвешенном состоянии. С одной стороны, Ясон вроде не собирается отправлять карательный отряд, чтобы монгрела притащили на Эос в наручниках и с кляпом во рту (такие прецеденты в их жизни уже случались), но с другой – кто знает, как завтра изменится настроение у влиятельнейшего блонди Танагуры? А прожить всю жизнь в беспрестанной зависимости от малейшей прихоти Ясона – в таком же состоянии Рики был на Эосе, можно было и не уходить. - Ты какой-то тихий? – осторожно спросил его Гай. - Этот рыжий кастрат что-то тебе сказал? - Я думаю, – только ответил Рики. Гай ненавидел Катце, так же сильно, как тот его презирал. И если уж говорить о праве на ненависть, то у Гая было точно такое же право ненавидеть Катце, как у рэда его презирать. - О чем вы говорили? - О чем надо, о том и говорили, Гай! – раздраженно огрызнулся Рики. - Что за вопросы? Мало ли о чем нам надо было поговорить! - Не злись, - примирительно заметил Гай, смущенный необычно резким тоном Рики, - просто мне не нравится, что ты имеешь дело с этим парнем. Он связан с… этим… блонди... Я боюсь, что он... - Хей, назад они меня затащат только силой, а тут уж ничего не спасет. - Правда, Рики? Рики поднял голову и внимательно посмотрел на партнера. - Ты что… ревнуешь? Брось-ка это дело! Ты же знаешь – я этого терпеть не могу! Гай обнял его за плечи. - Прости... Просто… с тех пор, как они арестовали нас… забрали тебя... Я все время боюсь, что ты снова исчезнешь, что я не смогу удержать. Рики осторожно высвободился из горячих объятий. - Не смей меня ревновать! Никогда! - Не буду, любимый, не буду. Не сердись. Рики тоже помнил, как Кири подставил Бизонов, как их арестовали. //Катце стоит над Рики, которого двое дюжих полицейских держат за выкрученные руки. Монгрел уже не сопротивляется, только тяжело дышит. - Я говорил, чтобы ты уходил из Танагуры. Не надо было недооценивать Ясона. А теперь поздно. Возвращайся к своему хозяину, пэт. - Катце! – хрипит Рики, дергается в железном захвате и тут же получает удар под дых от охранника. - Ты дурак, Рики. Думал один сражаться против всего Синдиката, который целиком во власти Ясона? - Катце. - Уводите. - Катце... Потом его допрашивали по несколько полицейских, сменяясь. В жизни Рики это был не первый допрос – он молчал, выгадывая время, однако, никто не пытался на него «надавить»: посадили в одиночку, даже не избив до полусмерти. А на утро освободили. И только тогда Рики узнал, что Ясон, отпустив его почти за год до этого, не уничтожил регистрационную запись. - У тебя есть регистрационный номер пэта, так что ты свободен. Можешь идти, монгрел, и больше не попадайся - пэты должны покорно лизать сапоги своих хозяев, - и охранник расхохотался, явно сраженный собственным остроумием. Ясон не снял регистрационную запись. Когда Рики уходил с Эоса, после двух лет их знакомства, после полутора лет его жизни на Эосе, блонди снял кольцо и сказал, что отпускает монгрела на год. Рики тогда еще усмехнулся про себя – интуитивно он знал, что Ясон делает хорошую мину при плохой игре. Рики все равно ушел бы – с его позволения или без него. Они оба это знали. Но Ясон попытался создать хотя бы видимость контроля. «Отпустил» его. Снял кольцо. И оставил в силе регистрационную запись. Не то, что бы это было шоком для Рики, но все же... Решил подстраховаться, Ясон Минк? Блонди надеялся, что Рики вернется на Эос сам – это была бы его победа. А Рики хватило времени понять не только, как ему не хватает холодного совершенства блонди, но и то, что как бы ни было больно без Ясона, на Эосе будет еще больнее. Понять, что Ясон – единственный на свете, кто может сделать ему по-настоящему больно. Потому что настоящую боль может причинить только тот, кого любишь. И Рики не вернулся. А теперь он сидел под горячими струями душа, надеясь унять дрожь, и перед мысленным взором проносились образы Бизонов, которых уводят люди с оружием, смех Кири стоял в ушах, презрительный голос Катце... Его отпустили. Что с остальными? Что с Бизонами? Куда делся Кири? Где Гай? Вопросы жужжали в голове, сводя с ума. А потом за его спиной прозвучал голос Ясона, и Рики понял, что свихнулся окончательно. Однако когда он обернулся, Ясон не исчез, как положено галлюцинациям, а остался стоять у стены, бледный и красивый, строгий и недоступный в своем черно-белом одеянии. На нежных губах лежал едва ли намек на улыбку, от которой у Рики раньше сводило все внутри, и каждая косточка ныла от желания. Впрочем, и теперь Ясон действовал на него точно также. - Рики. Монгрел попятился и, споткнувшись, рухнул на кровать. Халат упал с плеч, обнажая смуглую гладкую кожу, и Ясон, злясь на себя, понял, что не может оторвать взгляда от его тела. Жадного взгляда, полного голода и боли, скопившихся за 300 дней проведенных в одиночестве, за 300 ночей - в холодной пустой кровати... И одновременно с иррациональным счастьем в запутавшемся сердце блонди поднимается раздражение, почти глухая злость за вот эти 300 ночей, на которые Рики бросил его, а сам провел в Керес. С другим. - Твои друзья у меня, Рики… – вкрадчиво говорит Ясон, склоняясь к самому лицу монгрела. - Что ты сделаешь с ними? – спрашивает Рики, не отводя взгляда от синих глаз, полных насмешки и старой боли. - Пока не знаю, - картинно пожимает плечами Ясон. - Могу убить... Или продать в пэты... Или отправить на нейрокоррекцию и превратить в секс-долл... Рики едва может справиться с собственным дыханием. - Ты… ты шутишь... - Разве я шутил когда-нибудь? Ясон выпрямляется. - Возвращайся в Эос, Рики. Игра окончена, - и снова наклоняется. В пальцах без перчатки тонкий ободок кольца. - Скажи мне, разве я плохо с тобой обращался? Рики вздрогнул, как от удара хлыста. Ясон осторожно протянул к нему руку. - Ты… ты… - Тише, монгрель. Ты так переживал, что на твоих руках будет видно клеймо пэта, что я решил найти другой вариант. Так твою метку не увидит никто. - Ясон... Рука блонди осторожно скользнула под халат. И Рики весь сжался, чувствуя, как теплые пальцы касаются члена, а он - проклятое тело! - ничего не может сделать с собой, возбуждается от этих прикосновений. Кольцо легко скользнуло до самого основания, но рука Ясона осталась под одеждой, продолжая ласкать, потягивать, нежно потерла головку, и снова пальцы спустились ниже... Рики закусил губы, чтобы не стонать. По подбородку потекла кровь. Ясон близко-близко склонился над ним и осторожно слизнул ее, а потом нежный язык прошелся по губам Рики, и тот понял, что сдерживаться больше не сможет. - Скажи это... Рики… – если бы не рука, двигающаяся между бедер и по низу живота и посылающая волны обжигающей неги по всему телу, Рики бы улыбнулся – никогда еще голос Ясона не был так близок к мурлыканью. - Скажи мне это... - Сделай это со мной, - шепчет Рики. Противиться дольше просто бессмысленно – он мог бы заставить себя промолчать, но тело выдает каждое его желание. Ясон улыбается по-настоящему. - Совсем другое дело. Блонди медленно раздевается, белая туника и черный облегающий сьюит расплываются пятнами по полу, и скользит в постель к монгрелу. А потом он так нежен, так ласков, как будто просит за что-то прощения, но не словами. Ясон осыпает все тело любовника ото лба до кончиков пальцев поцелуями, страстными, горячими. Соскучившиеся губы впиваются в самую нежную кожу шеи, плеч, спины, груди, потом спускаются ниже к животу, сильные руки снова переворачивают Рики, и Ясон выцеловывает какой-то узор у него на пояснице. Лицо его мягко и спокойно. Он наслаждается. Жаркий язык скользит по темным соскам, пробуя вкус, который чуть было не забылся, но от этого стал еще более сладко-острым, мучительно знакомым. Рики задыхается под обилием изысканных ласк, вцепившись в плечи Ясона. Блонди не позволит ласкать себя – он боится потерять контроль, но можно коснуться шелковых прядей волос, погладить их, пропустить через пальцы... Это тоже может быть счастьем... А потом блонди последний раз прокладывает всю цепочку поцелуев, кончиком языка лизнув головку, сочащуюся страстью, потом еще раз, еще, обхватил ртом член Рики и осторожно скользит по всей длине, глядя на запрокинутое лицо. Хриплые стоны Рики становились все громче и сводили с ума. В последний момент Ясон отрывается, не давая последнего движения долгожданного завершения, усаживает Рики на свой возбужденный член так, что тот оказывается спиной к блонди. Ясон не хочет, чтобы любовник видел его лицо. Не сегодня. Сжимает талию монгрела и начинает двигаться, сначала медленно, потом быстрее, выходя почти полностью и вновь пронзая до конца. Губы не отрываются от влажного изгиба шеи. Рики кричит почти непрерывно – не от боли, а от наслаждения. Его тело тоже скучало, хоть он и не хочет признаваться в этом. - Хватит... Ясон… пожалуйста... Блонди хотел ответить, но не смог, голос не послушался. Рики резко подался назад, выгнулся, полностью откидываясь на грудь Ясона, и тот тоже не смог сдержаться, слишком давно они не были вместе, - с тихим вздохом последний раз вошел в податливое тело и почувствовал, как дрожь оргазма пронзает их обоих... Рики лежал на кровати, ощущая, что сладкая истома уходит из тела, и смотрел из-под прикрытых ресниц, как Ясон невозмутимо одевается. - Я никогда и не собирался отпускать тебя. Ты всегда будешь принадлежать мне, Рики. Всегда. «Знаешь, что такое «узы любви»? Это то, что соединяет две противоположности, такие, как Рики и Ясон».// - Ты не волнуйся, - тихо сказал Рики в спину Гаю, - я сам к нему никогда не вернусь. Никогда. Гай поспешно повернулся. - Правда? Рики, это правда? Ты мне обещаешь? Рики молчал. * Бизоны играли в карты. Рики с Люком и Норрисом уехали на «работу», и оставшиеся «соображали на троих». - Что за нелепые мысли иногда возникают у Рики? - под нос себе пробормотал Кири, хмуря тонкие брови. - Поехать в эту заварушку? Такой риск... - Но и деньги хорошие, - ответил Гай. Ему тоже было тревожно, но признаваться не хотелось. - Если они проиграют... - Рики никогда не проигрывает, - прогудел Сид, - не то, что ты, мелкий. Ты опять продулся в салат. Так что бери пример с Гая – он снова в выигрыше. - Зато мне партнер не изменяет, - сквозь зубы процедил Кири, склонив кудрявую голову. - Это потому, что у тебя его и нет, - хохотнул Сид, дернувшись всем своим огромным телом. Кири вскочил и вылетел из кухни. Гай откинулся на спинку стула, поправляя длинные каштановые волосы, завязанные в хвост. - На кого это он намекает? – нарочито небрежно спросил он, прищурив карие глаза и по новой сдавая карты. - Не знаю, - пожал широкими плечами Сид, - но у меня партнера нет. Гай вздрогнул и сбился. Досадливо матернулся сквозь зубы и смешал карты. * Люк, Норрис и Рики ввалились в половине первого ночи, полумертвые от усталости, насквозь мокрые от сырости и радостные от выполненного «дела». Люк предложил по этому поводу слегка отпраздновать. Притащили какой-то жратвы, посидели, потравили новых баек. Люк снял в кои-то веки свои темные очки (до этого Рики был уверен, что Люк и спит в них) и сидел, приобняв за бедра своего партнера, который пищал что-то невразумительное по поводу игорных правил. - Ничего страшного, - подкалывал его Рики, попутно стряхивая руки неуемного Люка с собственных плеч, - кому не везет в игре - везет в любви. Сам он никогда не проигрывал. Норрис захихикал, немного кокетничая. - Малыш, я хочу тебя трахнуть, - объявил Люк, одергивая свою ярко-красную кожанку и недвусмысленно поддергивая ремень узких брюк. Норрис захихикал еще громче. Кири поморщился, с преувеличенной серьезностью отряхивая невидимые пылинки со своего пиджака. Сид остался невозмутимым, наклонившись над стаканом – он единственный пил в этот вечер. Гай и вовсе будто не услышал, не сводя глаз с Рики. И тому не было уютно под этим взглядом. «Они все - мои страхи, - подумал Рики, - я окружил себя своими страхами. Я не хочу быть одиноким, как Сид. Не хочу вечно притворяться кавайным мальчиком-недое@ком, как Норрис. Не хочу стать шлюхой-засранцом, как Люк. Не хочу превращаться в злобного сучонка, готового любого загрызть, как Кири. Не хочу сойти с ума, как Гай...» На этой мысли он, однако, осекся. С чего бы ему пришло такое в голову? В постель они с Гаем попали только под утро. Рики хотелось спать так, будто под веки песка сыпанули, но Гай настойчиво ласкал его, волей-неволей заставляя отвечать на поцелуи. В конце концов, Рики подмял под себя, прижав к простыне. - Попался! Ну, все, теперь держись! И он начал целовать Гая глубоко, с желанием. Гай задыхался под ним, стонал в рот, чувствуя, как влажные скользкие пальцы ласкают его изнутри, растягивая и находя самые чувствительные местечки. Гай вздрогнул и изогнулся всем телом, когда осторожные пальцы задели правильную точку. Потом пальцы мягко выскользнули из него, но не успел он всхлипнуть обиженно, как Рики осторожно заменил пальцы на член. Они вскрикивали, крепко прижимаясь друг к другу, двигаясь в такт. Гай ни на секунду не выпускал его из объятий, близко притягивая к себе. - Мой… только мой... Рики резко выпрямился, откинув голову, и сильно задвигался. Гай задрожал под толчками. Они сливались в едином ритме, умирая от удовольствия и выгибаясь навстречу друг другу, и были бесстыдно счастливы в этот момент... * Несколько недель пролетели безо всяких событий для Бизонов. Рики не оставляло ощущение, что Гай будто присматривается к нему. Словно хочет спросить о чем-то и не решается. Несколько раз он пытался вызвать своего партнера на откровенность, но Гай постоянно переводил разговор. Через какое-то время Рики пытаться перестал - на Гая и раньше временами находил какой-то стих. Захлопывая за собой дверь консульских покоев, Рики и не подозревал, что ему будет настолько тоскливо без их обитателя. Что он будет буквально умирать без ледяной голубизны глаз, глубокого голоса, слабой, редкой и такой дорогой улыбки.... И что ничто на всем свете, во всей галактике, даже преданный, нежный Гай, не заменят ему холодного бесчувственного Ясона. * Память у людей короткая, на Цересе тем более, и всем казалось, что Рики всегда был здесь и никуда не исчезал. Только Кири временами отпускал едкие шуточки в адрес главаря Бизонов. Правда, благоразумно следя, чтобы Рики его не услышал. Запас терпения у того и в более невинных вещах был весьма ограничен. Так уж случилось, что один из таких намеков Кири посчастливилось обронить, когда они с Гаем были наедине. - Может, хватит? - оборвал его Гай. Резко, но с какой-то болезненной гримасой, как будто по необходимости. Хотя обычно от него можно было здорово схлопотать за любое неосторожное слово в адрес Рики. - Да я ничего и не говорю. Просто обидно, что ты так преданно ждал человека, который и думать о тебе забыл все это время. - Что б тебе не лезть не в свое собачье дело? - Да брось. Неужто тебя не трогает, что твой обожаемый Рики трахался с другим у тебя за спиной?- лукаво и недобро спросил Кири, склоняя кудрявую головку набок. От такой наглости Гай на секунду даже опешил. - И это ты об этом говоришь? Тот, из-за которого все произошло? У тебя вообще совесть есть, или ты ее уже всю прое@ал? - Монгрелу совесть не положена, - не без лихости возразил Кири. - И что такого произошло-то? Я виноват, не спорю, но я тебя уверяю, Гай, что наш уважаемый босс получил массу удовольствия за время пребывания на Эосе. - Кири... - очень тихо, как-то придушенно, выговорил Гай, - ты как, понимаешь, что болтает твой мерзкий язык? Тебе что, жить надоело? Так поди, удавись сам - не заставляй меня марать об тебя руки. - Остынь, горячий и быстрый, - неожиданно властно приказал Кири, - лучше подумай, как он оказался на Цересе сейчас? - Рики сбежал... - начал было Гай, но Кири перебил его. - Сбежал? Или его отпустили? Неужто ты думаешь, что это так просто - сбежать с Эоса? Помнишь, сколько проблем было, чтобы сбежать мне? А мне помогали вы все, и я не был пэтом... Рики провернул все это в одиночку? - говорил Кири, почти с удовольствием наблюдая, как Гай бледнеет от его слов. – Пусть – Рики, он особый, это я уже усвоил. Но если так, скажи мне, почему он ждал год? Почему не сбежал раньше? - Но что же... что же... - забормотал потерянный Гай, - почему тогда Рики продался... ему? - Мало ли причин? - пожал плечами Кири. - От нищеты устал... от трущоб... от всей нашей жизни. Гай тяжело опустился на стул. Кири подошел сзади и осторожно положил руки ему на плечи, слегка помассировал, погладил шею... - Просто я сочувствую тебе, - горячо прошептал он на ухо Гаю, - ты заслуживаешь лучшего.... - Отъе@ись... - лишь отмахнулся тот. Кири неожиданно вспыхнул и, не говоря ни слова, вышел. Гай остался сидеть, совершенно пораженный. - Но почему... Рики... Почему?.. - шептал он в пространство, не ожидая ответа. Варианты Кири его не удовлетворили. Пусть этот истероид мелкий говорит, что хочет, - Гай знает Рики лучше, чем кто-либо, и знает, что Рики скорее в батраки отправится в колонии, чем опошлит самого себя связью с нелюбимым человеком ради избытка комфорта. Может, ему и приходилось продавать себя (а кому тут не приходилось?), но это когда речь уже просто о голодной смерти шла. Но тогда почему Рики забыл ради этого проклятого блонди и гордость, и честь, и своего партнера? И как Гай ни старался, мог придумать только одно объяснение. Гай, не сдержавшись, застонал и закрыл лицо руками... * Через пару недель, когда Рики, зажав зубами заклепки, прилаживал их к седлу мотоцикла, к нему подошел Кири и встал рядом. - Привет. Рики молча кивнул, не разжимая губ. Кири стоял за его спиной, не произнося ни слова, и Рики было не по себе. За все это время они почти не разговаривали и ни разу не оставались наедине. Он торопливо закончил возиться с мотоциклом. - Чего надо? – вопрос прозвучал слишком грубо, и Рики сам это почувствовал. Кири слегка усмехнулся. - Просто хотел спросить... - Спрашивай. - Мне кажется, или ты меня избегаешь? Не доверяешь мне? - Если бы не доверял, тебя бы тут уже не было, - пожал плечами Рики. Взгляд разноцветных глаз уперся прямо в него, и Рики поежился под ним. - Я знаю, как тандем Катце-Консул может запудрить мозги. И знаю, как сильно хочется вырваться с Цереса... - Тогда, может, выпьем вместе? Закрепляя примирение? Рики поколебался, но всего секунду. - Ладно, пошли. Он направился к выходу, не заметив, к счастью для себя, взгляда, которым проводил его мальчишка. В нем было столько ненависти, что он вполне мог убить на месте. В “Deprived” они нашли свободный столик в углу. Кири взял стаут, Рики удовлетворился более безопасным спринцером. - Боишься опьянеть? – с какой-то шальной улыбкой мотнул головой в сторону его стакана Кири. Рики лишь пожал плечами. - Нет, серьезно, иногда хочется надраться до бесчувствия... Когда жизнь кажется слишком сложной. - Ты удивишься, когда узнаешь, насколько сложнее жизнь для пьяного пацаненка, - мрачно ответил Рики. - Лично я никогда не испытываю желания «надраться до бесчувствия». Кири вспыхнул – в тоне Рики чувствовалась эта ненавистная ему снисходительность, как будто он мелкий несмышленыш. - Рад, что ты не стал поднимать шум по поводу возвращения своих прав босса, - постарался он перевести разговор. Рики посмотрел на него, как на сумасшедшего. - А что, кто-то думал, я буду на дуэли драться с полуребенком? – спросил он, шаря по карманам. - Черт… сигарет нет, - он встал, не глядя на Кири. - Тебе принести? - Да, – сквозь зубы ответил тот. Рики направился к стойке. Если бы чужая злоба могла сжигать, он, конечно, тут же превратился бы в кучку пепла, однако одной злости недостаточно. - Значит, не испытывал желания надраться, Рики… – прошипел Кири еле слышно и вытащил из кармана бумажный пакетик с белым порошком. Быстро развернул бумагу и аккуратно высыпал порошок в стакан Рики. Успел он вовремя - Рики уже возвращался. Сел, кинул пачку пареньку, распечатал свою, закурил. Кири поднял свой стакан. - Чин-чин. Они выпили. Какое-то время еще трепались, а потом Рики начал чувствовать, что теряет нить разговора, голова закружилась, во рту пересохло... Гай сидел дома и угрюмо смотрел на часы, когда ему позвонили. - Гай, привет, это Микэ из “Deprived”. Слушай, ты не придешь… за Рики? - Рики у вас? Чего-то случилось? - Да ничего такого, - Микэ нервно хохотнул, - кажется, он чуть перебрал. - Кто? Рики? Я скоро буду. Это было что-то новенькое. Гай иногда набирался на их веселых разгулах, но Рики он никогда по-настоящему пьяным не видел. Микэ помахал ему рукой из-за стойки. - Он в подсобке, на диване. Скопытился. Другого бы я выкинул, но вас, ребята, я знаю столько лет... - Он был один? – все еще не понимая, спросил Гай. - Не. С ним был какой-то паренек, но я его почти не видел. А потом тот ушел, а Рики остался. Я подошел к нему, думал, может, случилось чего. Ему было плохо – и я увел его. Он на мотоцикле, но, по мне, так вести он не сможет. - Сколько же они выпили? – спросил Гай, пока Микэ вел его в подсобку. Бармен внезапно посерьезнел, остановился и взял Гая за рукав. - Знаешь, парень, тут чего-то очень странное. Рики пришел сюда чистым, как пробирочное стекло, это я тебе ручаюсь. Тут он пил один спринцер. Поскольку Гай пил только стаут, ему пришлось спросить, что такое спринцер. - Вино с содовой. Блин, сопливый мальчишка мог бы выпить пятнадцать спинцеров и не дать спустить себе трусики. Если, конечно, сам не захотел бы. - Ты говоришь, что Рики был трезв и не мог набраться здесь? - Не. Мог бы – раз уж сейчас он лежит пьяным бревном у меня на диване. Если в стакане у него было что-нибудь еще кроме вина и содовой. Гай открыл было рот, но тут Микэ подмигнул ему и распахнул дверь. - Забирай своего партнера. И не домогайся его по дороге домой слишком грязно. Гай оставил мотоциклы у Микэ и «прогуливал» Рики до дома. Вначале на свежем воздухе, который уже теплел в преддверии лета, монгрелу полегчало, но постепенно Рики снова впадал в пьяную оживленность. Глаза у него сверкали, щеки были закрасневшимися и горячими, и он хохотал от каждого пустяка. На лестнице в квартиру он и вовсе обвис у Гая на плече. Тот на руках донес его до их комнаты и положил на кровать. Во сне Рики выглядел еще совсем ребенком. Пушистые черные ресницы тенями лежали на жарком личике. Гай покачал головой: что за идеи ему померещились во время разговора с Кири? Вот же Рики, принадлежащий только ему на всем свете. Любящий только его. Он улыбнулся и начал раздевать своего партнера, затем устроил его поудобнее, накрыл одеялом и осторожно поцеловал. Рики блаженно улыбнулся в ответ на прикосновение рта к его рту. А потом губы его шевельнулись, и он чуть слышно прошептал: - Ясон... Гай отпрянул так, будто его ударило током.