Ballnacht

С тех пор как за Рики захлопнулась дверь, Ясон Минк, Первый Консул странной планеты Амой, затерянной на окраине галактики, практически не ложился. Не смог заставить себя лечь в постель в ту холодную весеннюю ночь, ни на следующую, ни потом. И сейчас, устав сидеть в кресле в собственной гостиной глубокой ночью, Ясон подошел к ближайшему зеркалу, всматриваясь в свое бледное отражение. Рики бы заметил, что лицо блонди, потеряв все эмоции, превратилось в болезненно-надменную маску, как у человека, который испытывает сильнейшую боль, но твердо решил ни движением, ни звуком не выдать этого. Ясон же видел конкретные мельчайшие черточки: легкие тени под глазами, еще более побледневшую сухую кожу, потухшие глаза, тонкую жилку, бившуюся на виске и причинявшую ему боль – но это не складывалось для него в единый образ. Ясон даже не мог сказать, испытывает ли он боль. Ему казалось, что внутри все онемело, а боль все равно проступает. И страшно даже представить себе, что будет, когда эта онемелость пройдет, и боль обрушится в полную силу. Ясон слабо усмехнулся своему отражению, и то ответило ему измученной улыбкой на сухих губах. Ясон подумал, что только раз в жизни он так внимательно всматривался в зеркало. Наутро после той ночи, когда потерял невинность в объятиях монгреля, он глядел на свое отражение и удивлялся, что оно совершенно не изменилось – Ясон тогда чувствовал себя настолько по-другому, что, казалось, это должно было бы быть заметно с первого взгляда. Серое небо тихонько светлело. Приходило утро. Ясон решил уже не ложиться и снова сел в глубокое кресло. Сейчас ему стало приходить в голову, что блонди совершенно не умеют занять свой досуг. Подразумевалось, что их время должно быть занято работой, а на крайний случай, если все-таки появится потребность отвлечься, существовало шоу пэтов. Но Ясону было противно даже подумать об этом, и профессиональные дела, которые обычно нравились ему, сейчас вызывали только раздраженное равнодушие. Вот он и сидел все ночи напролет в кресле, практически не двигаясь. В шесть часов с почтительным поклоном вошел Кьярру, ко всему привыкший, ничему не удивляющийся. Ясон посмотрел на бесстрастное лицо фурнитура и откинул назад голову, будто под тяжестью массы волос, закрывая глаза. * - Почему ты ушел с приема, Рауль? - Ты знаешь, я не слишком люблю светские мероприятия. Мне хотелось поговорить с тобой. - Я тебя слушаю. - У тебя все в порядке, Ясон? Последнее время твое поведение еще более странное, чем обычно, – Ясон не ответил, и Рауль ощутил, как его волнение за друга – ненужное, стыдное и нерациональное – возрастает. - Ты не болен? Тебе не нужен отпуск? - Со мной все в полном порядке. Вид у Консула был такой спокойный, невозмутимо-ледяной, что Рауль ему тут же не поверил. И его раздражение против Ясона, против самого себя за беспокойство, на которое он как блонди не имел права, тут же вылилось в раздражение против другого... Очень по-человечески. - С тех пор как ты подобрал этого… монгреля, ты все меньше укладываешься в принятые рамки и ведешь себя странно, - резко бросил он, садясь диван. - Ничего странного в моем поведении нет. И почему я должен укладываться в какие-то рамки? – холодно ответил Ясон. В другое время его позабавило бы, как законопослушный Рауль всполошится от его слов. Сейчас было все равно. Через паузу Ясон, сам не зная зачем, тихо добавил: - Рики ушел четыре дня назад. - Хоть одна хорошая новость! – искренне воскликнул Рауль. - Может быть, теперь ты придешь в себя и перестанешь губить собственную репутацию. Ясон устало посмотрел на него. - Ты ничего не понимаешь, Рауль. - Вот тут ты прав. Я вообще тебя очень давно перестал понимать. У Ясона был подходящая реплика на это заявление, но отвечать не хотелось. Вообще говорить не хотелось. - Сыграем партию в бильярд… - не без умысла предложил он. Играть можно было молча. В бильярдной было пусто и темно. Бесшумные фурнитуры, быстрые как тени, принесли кии и расставили шары. Разбивал Ясон. Удачно. - Ясон, объясни мне, что случилось? Я же вижу, что ты чем-то озабочен. - Ничуть, - ответил блонди, наклоняясь над бильярдным столом и откидывая одной рукой длинные пряди волос за спину, чтобы не мешали. - Неужели это из-за какого-то пэта? - Рауль… - отрешенно спросил Ясон, беря мел, - ты будешь смеяться, если я скажу тебе, что люблю Рики? Рауль отпрянул от бильярда. Зеленые глаза расширились от праведного удивления и гнева. - Что ты говоришь? Ясон, ты заходишь слишком далеко. Мало того, что ты так легко заявляешь о… о таком… атавизме, присущем только низшим животным… так ты еще говоришь об этом… будто гордишься. Ясон поднял голубые глаза, смотря на возмущенного Рауля с какой-то смесью раздражения и жалости. Потом слегка покачал головой. - Ты не понимаешь, - тихо повторил он, - ты никогда не любил, правильный Рауль... Рауль поспешно склонился над зеленым сукном, надеясь, что волна длинных темно-золотых локонов скроет зардевшиеся щеки. Потому что в глазах мгновенной вспышкой, еще до того, как тренированный мозг блонди, привыкший подвергать строжайшей цензуре собственные размышления даже перед самим собой, успел блокировать ненужное и запретное воспоминание, промелькнула мысль о рыжем фурнитуре, когда-то служившем у Господина Первого Консула. Об обманчиво смиренных глазах, в которых за напускным смирением такой огонь играл, что только держись. И о собственной реакции на эти бесстыжие глаза – смущение, сбитое дыхание, дрожь от малейшего прикосновения нейтрально-заботливого фурнитура. А потом лицо этого самого фурнитура, но уже повзрослевшее, похудевшее… обезображенное шрамом, безо всякого успеха прикрытым рыжими прядями... - Ты прав, Ясон, - спокойно ответил Рауль, кладя шар в лузу. - Я никогда не любил. Никогда не забывался настолько, чтобы потерять честь и нарушить чистоту, данную нам. Никогда... - Довольно, Рауль, - утомленно перебил Ясон, - четыре года ты мне говоришь одно и то же. Четыре года я отвечаю тебе одно и то же. Тебе не надоело? - Первое время на это еще можно было закрыть глаза, Ясон. Твое желание взять семнадцатилетнего пэта-монгреля из Керес еще можно было списать на своеобразный эстетизм. Но постепенно это перестает быть невинным развлечением. Ходят слухи, Ясон. Ты поселил его в своих апартаментах… не выставляешь на шоу... Ты знаешь, чем тебе грозит даже одно подозрение... - Рауль, - раздраженно перебил его Ясон, - зачем ты мне все это говоришь? Рики в Керес. - Не знаю, что привело тебя к этому выводу, но это как нельзя вовремя. Не знаю, сколько еще Юпитер стала бы терпеть. - Вот что, Рауль, - вздернул голову Ясон, - моя личная жизнь касается только меня одного. И пока я выполняю свои обязанности должным образом, я никому, даже Юпитер, не позволю в нее вмешиваться. - Ты слишком много себе позволяешь, - прохладно ответил Рауль. Шар пролетел в миллиметре от лузы и глухо стукнулся о бортик. - В Эос мы выполняем все распоряжения Юпитер беспрекословно. Знаешь, что я сделал бы на ее месте? То, что не вписывается в систему, мешает ее точной работе и должно быть уничтожено. Ясон опустил голову слишком быстро, и Рауль не успел заметить, мелькнул ли страх в красивых голубых глазах. Скорее всего, нет – блонди очень хорошо умеют скрывать свои чувства. - Довольно, Рауль. Я не желаю больше об этом говорить. - Ясон, ты забываешь о том, что твоя репутация касается не только тебя одного, - проигнорировал его фразу Рауль. - Ты – глава Синдиката, и если ты роняешь себя в глазах общества, то унижаешь и весь Синдикат тоже... Мгновенная вспышка гнева пробежала по идеальному лицу, Ясон с такой силой ударил по шару, что тот насквозь пробил бортик и вылетел далеко за пределы бильярдного стола. Пальцы, сжимавшие кий, побелели от напряжения, и с глухим хрустом дерево переломилось пополам. - Я сказал, достаточно, Рауль! – с холодным бешенством, которое было еще сильнее оттого, что он не мог никак выказать его, проговорил Ясон. - Изволь избавить меня от твоих нравоучений сейчас и впредь. Я услышал их вполне достаточно. Рауль вздохнул и повернулся к выходу. Уже открыв дверь бильярдной, он обернулся: - Я проклинаю тот день, когда ты впервые побывал в Керес. А особенно день, когда ты встретил этого монгреля. В противном случае, ты был бы свободен сейчас. - Я был бы мертв, Рауль, - ровно ответил Ясон. - И я не расстался бы ни с одной минутой, которую провел с Рики. // В тот день они очень торопились - возникли непредвиденные проблемы в очередной операции, ставшие отличным испытанием и для будущего Первого Консула, готовящегося не дольше, чем через полгода, занять место своего предшественника, и для его будущего Советника. - В Башню Эос и как можно быстрее, - приказал Ясон, садясь в машину. - Быстрее всего будет проехать через Керес, хозяин. Ясон посмотрел на него, будто не веря собственным ушам. - С каких это пор мне надо повторять свои приказания? - Да, хозяин. Конечно, хозяин. Вы правы… - торопливо забормотал шофер, заводя мотор. Машина послушно поднялась в воздух. - Зачем ты так, Ясон? – мягко укорил друга Рауль. - Он ведь просто уточнял указания. - Мне не нужны фурнитуры, которым нужно уточнять приказания, - ответил Ясон и отвернулся к окну. Рауль покачал головой. Сам он никогда не переходил границ в общении с низшими, но уважал тех, кто любил точность. Внимание Ясона уже было поглощено видами Керес за окно. Раньше ему не приходилось здесь бывать. Собственно за четыре года, которые он провел в Танагуре после Академии, он даже и слышал-то о Третьем Городе нечасто. Керес был чем-то, о чем предпочитали не говорить. - Останови машину. - Ясон! – всполошился Рауль. - Что за новая безумная идея пришла тебе в голову? Мы ведь очень торопимся! - Ты прав, как всегда, Рауль, - с неохотой ответил Ясон. - Хорошо. Поезжай дальше. С кризисной ситуацией Ясон справился довольно быстро. Несмотря на все его «идеи», которые так пугали правильного Рауля, в работе ему не было равных. Блестящий Ясон. Звезда. Всегда лучший в Академии и после. Может быть, он и не делал все идеально, но зато умение преподнести себя и свою работу его никогда не подводило. В отличие от Рауля, который выполнял задания временами даже более точно и педантично, но как-то незаметно. Он, скорее, не сверкал, а сиял отраженным светом. На счастье Ясона, Рауля такое распределение ролей не уязвляло. Его вполне устраивала роль верного спутника-тени своего приятеля. В общем, их дуэт, как в работе, так и в дружбе был весьма плодотворным. - Поезжай через Керес, - отдал короткий приказ Ясон. - Ясон, мы уже никуда не торопимся, - попробовал возразить Рауль, - зачем снова появляться в таком месте? - Я хочу рассмотреть его как следует. - Ясон, - уставшим голосом пробовал отговорить Рауль, - что за странные желания? - Хватит. Рауль – ты лучше нас всех, но если бы я тебя слушался, я бы уже умер от скуки. - Зато с тобой не соскучишься. И от твоих представлений о веселье тоже можно умереть. - Рауль, не все могут быть такими правильными, как ты. Останови машину. Последняя фраза, разумеется, была адресована шоферу. Тот моментально послушался. - Кто это? – спросил блонди у шофера, небрежно махнув рукой в сторону пары неясных фигур в переулке. - Это? Никто, хозяин, просто уличные цересские шлюхи. Ясон начал открывать дверцу. Рауль попробовал удержать друга.. - Ты что, собираешься выйти? Один? Без охраны? Ты с ума сошел! Ясон его не дослушал. Церес был обманчиво пустынен и полон странного запаха, не то чтобы очень неприятного, но непривычного. Воздух был спертым, очистители на улицах практически не работали. Неподалеку стоял, прислонившись к стене, молодой парень. Ясон подошел к нему. - Ответишь мне на несколько вопросов? Парень бросил на него быстрый взгляд и снова целеустремленно уставился в тротуар. Церес живет по двум заповедям: ни о чем не болтать и ничему не удивляться, и последнему монгрел благоразумно последовал. - Время – деньги, - коротко ответил он. Ясон протянул ему купюру. - Будем считать, что я купил его. Монгрел на секунду вытаращил глаза, глядя на деньги, а потом, опомнившись, сделал быстрый пасс рукой, и кредиты исчезли. - Вы только что купили мое полное внимание, господин. - Почему ты занимаешься этим? Монгрел усмехнулся и сплюнул под ноги. - Ну, это же очевидно! Потому, конечно, что я богат и независим. Ради острых ощущений, разумеется. Я занимаюсь этим из-за денег, как и все! Ясон холодно приподнял светлые брови. - И много денег ты зарабатываешь здесь? Неужели нельзя заняться чем-нибудь более достойным? - Ну, знаете ли… я не всегда занимался этим… и надеюсь, не всегда буду... На дарков и так спрос небольшой, а после того, как выйдешь из возраста... - Ты был пэтом? Дарк кивнул. - Почти все здесь были. Другие масти устраиваются лучше, но даркам и рэдам дорога, как правило, только на Церес, где они никому не нужны. Когда ты получаешь свободу тебе кажется, что теперь ты весь мир перевернешь с ног на голову... а потом понимаешь, что на самом деле... Оказываешься на Цересе и понимаешь, что ни одной живой душе тут не интересно, будешь ты жить дальше или сдохнешь... - У тебя есть кто-нибудь? - Партнер? Нет. У меня нет столько денег, чтобы иметь возможность завести себе постоянного партнера, понимаете? Ясон не понимал. Лично у него было много денег и никогда не должно было быть партнера, так что он не знал, во сколько это обходится. И чуть ли не в первый раз он подумал, что его положение, которое кажется ему естественным - несбыточная мечта для многих. Рауль накинулся на него с совершенно справедливыми, но очень занудными упреками в нарушении приличий, но Ясон его почти не слушал. - Зачем вам это только понадобилось, хозяин? - осторожно спросил шофер. - Они меньше, чем никто. Никому из них никогда никуда не выкарабкаться. - Никогда? – машинально переспросил Ясон. - Нет, хозяин, - с горячностью уверил его фурнитур. В голосе его прозвучало страстное желание подчеркнуть, что он не имеет никакого отношения к такому сорту людей. С тех пор Ясон бывал в Керес регулярно. Иногда с шофером, чаще без. Он редко выходил из машины, предпочитая наблюдать чужую и странную для него жизнь через окно. Золотоволосый бог, изредка спускающийся на грешную землю и с удивлением смотрящий за маленькими делами смертных. Вполне невинное занятие, если, конечно, заниматься им с осторожностью. - Ясон, у тебя идеи – одна хуже другой, - по обыкновению журил его Рауль, но на этот раз с осторожностью. Ясон последнее время выглядел каким-то расстроенным. Он сделался нервозен, раздражителен, а его резкие перепады в настроении доводили до судорог уже не фурнитуров и пэтов, а даже окружающих блонди. Рауль, привыкший к Ясону, и тот иногда с трудом его терпел, уверяя себя, что все дело в острых вспышках капризного характера. Поэтому сейчас Раулю больше хотелось выслушать своего друга, чем иметь возможность высказать ему свои претензии. - Раньше ты хоть в Апатии пропадал на этих примитивных шоу, пэтов себе завел больше, чем любой другой блонди. Не понимаю, откуда в тебе такие наклонности, но это еще ничего. Но ездить в Керес! Ясон, о чем ты только думаешь? - Последнее время, - ответил ему Ясон, лениво поднимая голову с мягкого подлокотника огромного кресла, - я думаю, что мы многого лишены, Рауль, безо всякой необходимости, просто по желанию Юпитер. Рауль побледнел, а потом вспыхнул. - Ясон… то, что ты говоришь... Одной этой фразы хватит, чтобы отправить тебя на нейрокоррекцию. - Ты сообщишь Юпитер? – равнодушно спросил Ясон. - Нет, конечно, но ты неосторожен. - Да? Наверное... Все равно... Он взял с блестящего подноса бокал с красным вином и задумчиво покрутил в пальцах. - Я тут недавно увидел двух пэтов, - продолжал он после паузы. - Они сидели, обнявшись, прижавшись друг к другу, и один другому что-то рассказывал... И вот тогда я подумал, что даже они счастливее нас. - Ясон! Послушай сам себя! Юпитер освободила нас от… таких низменных инстинктов… дала нам чистоту души и тела, а ты завидуешь тем, кто зависит от примитивных биологических актов. - Она не освободила нас от инстинктов, а запретила нам все, что естественно для людей. Посмотри, сколько блонди не доживают до возраста – хотя, как ты справедливо заметил, наши тела идеальны. А процент психических заболеваний? Ведь считается, что у нас устойчивая психика... - Этому должно быть другое объяснение, - пробормотал Рауль. - Хотел бы я его услышать, - холодно ответил Ясон. - Дело не в сексе, хотя я хотел бы узнать, что они в нем находят. Физические контакты для людей – символ близости, а у нас как раз близости нет. - Ты преувеличиваешь. - Мы с тобой дружим много лет – тебе когда-нибудь приходило в голову меня обнять? Рауль совсем сбился с толку. - Хочешь, чтобы я тебя обнял? - Ничего я не хочу, - раздраженно-устало ответил Ясон и опустил голову назад на подлокотник. Рауль покачал головой, темно-золотые волосы тяжелой волной лениво скользнули по мягкой ткани верхнего сьюита и снова легли на свое законное место, закрыв Раулю половину лица. - Я тебя не понимаю, Ясон, – словно какую-то новость сообщил он. Ясон пожал плечами. Какое-то время они молчали. - Я действительно чувствую себя не лучшим образом. У меня такое ощущение, будто из моего мира выпал какой-то очень важный фрагмент… и я не знаю какой. От этого еще хуже. Это просто убивает меня. Все время преследует. Я с ума схожу, Рауль... Фраза эта – заезженная и выражающая для остальных людей любую эмоцию от любви до усталости, для блонди, живущих под вечным страхом нейрокоррекции, потери памяти и личности и психических заболеваний, имела совсем другой смысл. - Похоже на то, - тихо ответил Рауль. Ему хотелось выразить сочувствие, но фраза его прозвучала холодно и казенно. - Может быть, тебе обратиться в клинику? - Благодарю покорно. Я не собираюсь становиться животным для опытов. На дарках эксперименты ставьте. - Не надо, Ясон. Наука может помочь. - Многим она помогла? Мне только что двадцать один год исполнился, насколько мне продлят разум препараты и терапии? - Но все не так плохо. Ты выполняешь свои обязанности. У тебя нет галлюцинаций... - Да. Только сегодня у меня хороший день – мне просто безумно противно все вокруг и бесконечно тоскливо. А в плохие дни мое состояние приближается к отчаянию. - Что собираешься делать? Ясон снова пожал плечами. - Я только знаю, что просто нельзя прожить так всю жизнь. Они оба знали, как высок процент самоубийств среди блонди. Ясон отпил еще немного вина. - Забавно, - усмехнулся он, – ведь через две недели моя инаугурация... Он обычно бездумно колесил по улицам Керес в течение часа или двух перед тем, как вернуться домой после завершения всех дел в Синдикате. За эти несколько месяцев Ясон так и не научился ориентироваться в этом районе. Благодаря развитому ощущению положения он всегда понимал, в какой стороне находится Мидас, а в какой Эос, но все улицы и дома Керес казались ему одинаковыми, как однояйцевые близнецы. В этот раз он был без шофера. Машина двигалась медленно, Ясон больше смотрел по сторонам, чем на дорогу перед собой. Он даже не сразу понял, что остановил машину, увидев примитивную разборку. Пятеро парней удерживали монгрела-дарка. У одного из них в руках был вибронож. Ясон невольно засмотрелся на дарка. Да и было на что: один из нападавших стиснул в кулаке густые черные волосы и повернул парню голову так, что гладкая смуглая кожа и огромные сверкающие глаза виделись Ясону в самом выгодном ракурсе. - Тебе конец, монгрел... - Ублюдки… - глухо проговорил дарк, - вы, ребята, идеально доказали, что вам впятером еле-еле силы хватает справиться с одним монгрелом... Это прогресс... - Да перестань ты хоть перед смертью скалиться! – в сердцах бросил один из нападавших. - Может, отсосешь себе? - предложил ему парень. Нож отразился в блестящих черных глазах. И в этот момент рука в белой перчатке стиснула запястье нападавшего с такой силой, что тот, ахнув, выпустил лезвие. Ясон поймал нож второй рукой и одновременно потянул мужчину вверх за запястье, пока ноги того не оторвались от земли. Потом разжал пальцы, и тот рухнул на колени. Компания бросила дарка и поспешно отпрянула. - Блонди… – прошептал кто-то. Ясон спокойно посмотрел на них. Те бросились бежать. Их дальнейшей судьбой Ясон не интересовался. Он отпустил вибронож, и тот упал. Блонди посмотрел на поднимающегося дарка. Его заинтересованность возрастала, а вот надежда, что ему встретилось нечто, что позволит вырваться из тихого кошмара, в который превратилась его жизнь, показалась теперь пустой. Обыкновенный дарк – в Керес их пруд пруди. - Монгрель… - разочарованно пробормотал Ясон. Дарк уже встал на ноги. Ростом он оказался Ясону едва ли выше плеча. Эта разочарованность больно уязвила его, хоть он и не желал бы признаться в этом. «А кого он ожидал увидеть, мать его?!». Руки невольно сжались в кулаки, он откинул назад растрепанную голову. - Какого черта ты сделал? Я никогда никому ничем не хочу быть обязанным! Зачем?! Ясон отвернулся от монгрела. - Просто так... Захотелось... Он направился к машине. - Стой! Ясон послушался охотнее, чем можно было бы подумать. - Что ты хочешь, монгрель? - Заплатить тебе! Ясон так залюбовался им – тонким, ловким, живым – что не сразу понял, что ему заявил этот монгрел. - Заплатить мне? – тихо переспросил блонди, провозглашенный Первым Консулом. - И что же ты собираешься мне предложить? - Я не хочу чувствовать себя должником. У меня нет машины, так что тебе придется пройтись со мной. Он отвернулся и, засунув руки в карманы черных джинсов, двинулся вглубь квартала. Ясон был любопытен, как всякий человек, наделенный даром интриги. Он помедлил и пошел за монгрелом. Дарку было семнадцать лет, но Ясону, привыкшему, что семнадцатилетнему пэту можно на вид дать лет двенадцать-тринадцать, он казался старше. Он был невысоким, но быстрым и ловким, как кошка. И как все монгрелы, прожившие на Цересе достаточно долго, был гораздо выносливее, чем казался. Ясону был интересен этот растрепанный смуглый дарк, с забавной непосредственностью предложивший оплату собственному Консулу. Ясон даже не сразу догадался, что на самом деле монгрел и не подозревает, с кем разговаривает. Они подошли к зданию, чье состояние было не так плачевно, как у окружающих домов. Ясон недоверчиво посмотрел на своего спутника, уверенно открывающего дверь. - Мотель, - без нужды пояснил монгрел. - Пошли, покончим уже с этим. Ясон снова последовал за ним. Дарк о чем-то договорился за стойкой и отправился в сторону лестницы, сжимая в кулаке ключи. Блонди поднимался рядом с ним все так же молча, и монгрелу стало как-то неловко. - Меня зовут Рики. Блонди бросил на него быстрый взгляд искоса из-под неправдоподобно длинных черных ресниц, но ничего не сказал. И Рики тоже замолчал. Молча, они зашли в номер. Ясон отстегнул длинный, до щиколоток, плащ и сел на потрепанный диван. Рики отошел к окну и отвернулся, глядя на двор, заваленный мусором. Ясон смотрел на убого-броскую обстановку комнаты. Большая кровать, покрашенная когда-то в золотой цвет, но сейчас облезшая настолько, что догадаться об этом было непросто, застеленная бельем, серым не то от множества стирок, не то от их отсутствия... Оторванный кусок ярких обоев, не мудрствуя, прибили гвоздями, а в другом углу отклеившиеся обои свисали чуть ли не до пола... Пружины дивана перекосились, в пепельнице на столике лежали несколько окурков и глянцевые бумажки, свернутые в крошечные квадратные конвертики – от прошлых постояльцев этого номера... Более неподходящей обстановки для блонди не найти. Зачем он только пришел сюда, гадал Ясон. С монгрелем, в таком месте – одного этого, пожалуй, достаточно, чтобы потерять репутацию навсегда... Все равно... Рики сам не понимал, зачем предложил блонди такую оплату. Он был не из тех, кто продается, не из тех, кто привык расплачиваться собой. И он не собирался изменять Гаю. Ему это и в голову ни разу не приходило за три года, которые они были партнерами. Может быть, эта небрежно-разочарованная снисходительность в голосе блонди заставила его потерять голову. А может, это просто была единственная возможность задержать блонди подольше рядом с собой, и голову он потерял совсем по другим причинам... - Ну, ты собираешься что-нибудь делать или так и будешь сидеть? – обернулся Рики. - А что я должен сделать? – вернул ему вопрос Ясон. - А как ты думаешь? - Хочешь заплатить мне своим телом... Весьма обычно для монгреля… – протянул Ясон. Рики вспыхнул, но блонди не дал ему ничего сказать. - Придется разочаровать тебя – я еще не настолько отчаялся, чтобы иметь дело с монгрелем... - Может, хватит? Я не виноват, что родился в трущобах! Как ты ничем не заслужил того, что родился блонди! Ясон посмотрел на него внимательнее. - Ты прав отчасти, монгрель. Рики снова отвернулся, скрестив руки на груди. - Ну, так что? Мы же сюда не разговаривать пришли? Ясон поколебался. «Может быть... Это Керес. Никто ничего не узнает. А он такой... Я не буду снимать перчаток…». - Хорошо, монгрель. Если ты настаиваешь, ты заплатишь мне. Разденься и встань к стене. Покажи тело, которым так гордишься. Рики удивился, но сделал то, что сказал блонди. Ясон одной рукой стиснул его запястья и прижал их к стене над головой Рики. Другая неторопливо прошлась по телу парня. Ткань перчатки создавала странное ощущение, заставляя дрожать в предвкушении. - Да… ты красив... - Не хочешь раздеться? Ясон негромко фыркнул. - Во всем Эос не найдется такого идиота, которому надо было бы снимать одежду, чтобы подчинить себе пэта... Рики хотел было возразить, но не успел. Ясон ласкал его странно-вдумчиво, как будто не возбуждался сам и не пытался возбудить его, а просто исследовал тело перед собой, изучал текстуру кожи, наблюдал за реакцией... - Ты… что ты… делаешь? – захлебнулся словами Рики. Ясон ему не ответил. Парень, прижавшийся к стене перед блонди, казался самым прекрасным из всего увиденного. Он был живым, настоящим. Он не был похож на пэтов, его действия, его движения были полностью естественными. Рики запрокинул голову, прижимаясь горячей щекой к стене, выгнулся навстречу ласкам, непроизвольно раскрывая бедра, на коже выступили мельчайшие капельки пота – ему было все равно, как он выглядит со стороны, изящны ли его движения, мелодичны ли звуки, рвущиеся сквозь стиснутые зубы, он наслаждался, не играл. По смуглому телу пробегали сладострастные судороги. То, что он абсолютно во власти любовника, не может ни отдалить, ни приблизить наслаждение, заводило Рики еще больше. От его кожи шел пряный аромат возбуждения и счастья, тоже реальный, настоящий, собственный. Ясон сам совершенно пьяный от этого запаха, уже не думая, что делает, уткнулся лицом во влажный изгиб плеча Рики, всем телом прижимая монгрела к стене, не замечая, что впервые в жизни нарушает запрет на телесные контакты... Все равно... Рики хрипло вскрикнул, пальцы его судорожно сжались, он попытался схватиться за руку, по-прежнему удерживающую его запястья - колени подгибались... - Что случилось? – тихо и как будто издалека донесся до него голос блонди. - Уже кончил? Рики не отвечал, пытаясь отдышаться. Рука в мокрой белой перчатке, осторожно продолжавшая гладить его между ног, ничуть не помогала успокоиться. Ясон неловко стащил мокрую перчатку и снова дотронулся до монгрела, неуверенно, почти робко. И странно, мысль о том, что он нарушает закон, не приходила тогда в голову. Все казалось ему вполне естественным. - Постой… подожди… – горячо прошептал Рики, - дай мне передохнуть. Я не игрушка... Блонди его не послушал, да Рики и не знал, хочет ли он, чтобы блонди выполнил его желание и прекратил или чтобы продолжал... Тело, оказавшееся очень чувствительным после недавнего оргазма, с готовностью отозвалось на новые ласки. Теперь он был рад, что сильная рука по-прежнему стискивает его запястья, иначе просто сполз бы на пол. - Кто ты? – тихо спросил Рики, когда его второй раз затопило сладкой волной. Блонди откинул назад голову. Он казался таким холодным и далеким, как будто это не его руки ласкали Рики. - Ясон Минк. Просто блонди. Ясон выпустил его и отступил. Блонди овладело какое-то странное ощущение. Все тело горело, как будто в жару, дыхание было сбито. Он отвернулся от монгрела, потихоньку приходившего в себя. Рики осторожно подошел к блонди и нерешительно обнял его сзади за талию. Все-таки ему казалось, что после того, что произошло между ними, он имеет на это право. - А как же ты? - Не волнуйся за меня, монгрель. Я получил удовольствие. Голос его был спокоен, но Рики ему не слишком поверил. - То еще удовольствие поласкать незнакомого парня. Это ж я должен был тебе заплатить, не забыл? Ясон молчал, но снимать чужие руки со своей талии не спешил. Рики осторожно положил голову ему сзади на плечо, а руку на пах. Ясон вздрогнул, резко обернулся к монг… к Рики и стиснул его в сильных объятиях, понимая, что окончательно теряет голову… или уже не понимая... Они вдвоем с трудом сумели распустить застежки сьюита, сталкиваясь пальцами, и в тот же момент рухнули на кровать. Пружины протестующе зазвенели. Тяжесть тела блонди была приятной, руки – горячими, губы - нежными. Что-то смущало Рики, какая-то неловкость, неопытность движений, но через несколько мгновений это неясное подозрение благополучно растворилось в водовороте ласк, прикосновений и жадных поцелуев, которыми они осыпали друг друга. Они не хотели торопиться, но лихорадочное возбуждение не оставило им другого выбора. Думали продлить наслаждение от прелюдии, но тела не слушались, неистово стремясь к полному слиянию. - По… постой... Ты больше, чем я думал... Не торопись... Ясон послушался, стараясь поймать ритм – в голове ни единой мысли, только разрозненные вспышки. Рики обернулся к нему через плечо, скалясь, как хищный зверек. Его бедра двигались навстречу каждому толчку, тяжелая рука блонди легла на влажную поясницу, заставляя выдерживать ритм. Ясон потянулся вперед, поцеловал Рики в уголок губ, потом скулу и шею ближе к плечу. Парень, не сдержавшись, вскрикнул. - Хорошо... аах… хорошо… Потом от какого-то особо сладкого толчка по телу пробежала легкая судорога, обжегшая каждую эрогенную зону, и Рики, сильно прогнувшись в пояснице, запрокинул голову назад, открывая горло. Теперь судороги шли вновь и вновь от каждого следующего толчка, становясь все сильнее, пока последняя, самая острая, не заставила забиться и закричать. Ясон не произнес ни звука, даже когда его насквозь пронзило наслаждением так, что затрепетало каждое нервное окончание – только участившееся дыхание выдало его возбуждение. Они рухнули на смятые простыни вместе. Ясон невидяще смотрел в потолок, Рики уткнулся лицом в белое плечо блонди, обжигая горячим дыханием. - Ты голодный… – тихонько прошептал Рики, боясь громкими словами спугнуть нежданное счастье, - давно никого не было? Ясон ему не ответил. Он думал, что есть все-таки что-то странное в том, что ему, Первому Консулу, судьба была потерять девственность на серых простынях убогого мотеля, с монгрелем. Теперь он уже пришел в себя достаточно, чтобы понимать, что нарушил закон, но угрызений совести почему-то не испытывал. Может быть, их заглушала блаженная истома, разлившаяся по всему телу. Или не менее блаженный покой, сошедший на душу и разум. Он сел на кровати, одновременно откидывая назад бледно-золотые пряди, прилипшие к влажным от пота вискам, и поправляя растрепавшуюся челку. - Мне нужен душ. Рики, уставший, сонный и недовольный потерей теплого удобного плеча, пробормотал в ответ: - Уже поздно - воды не будет до утра. Это же Церес. Ясон внимательно посмотрел на дремлющего монгрела. Потом, не говоря ни слова, снова лег рядом с ним и вновь потянулся к своему неожиданному партнеру, с вожделением чувствуя хрупкое тело под собой. Он торопился, стремясь взять как можно больше, пока еще была возможность, и одновременно боясь, что Рики отпрянет от почти грубой страсти, не поймет. Он и сам не узнавал себя, всегда сдержанного, холодного. Но Рики с готовностью ответил на его порыв, обвив его ногами за бедра, а руками за шею, и прижимаясь ближе и теснее. Тело его было влажным и раскрытым, готовым к вторжению. С горячих губ сорвался тихий стон, в то время как он, не пытаясь уйти от толчков, одновременно перехватывал руки Ясона, направляя их туда, где хотел их чувствовать. У блонди снова кружилась голова от жаркого шепота Рики и его сладких стонов. Золотые волосы щекотали их обоих, попадая между телами, сливающимися в одно. Но от возбуждения это казалось дополнительной лаской. Экстаз унес Рики раньше, и через пелену сладкого марева он чувствовал толчки Ясона... Они любили друг друга много раз за ночь, словно пытаясь за один раз попробовать все, что только возможно. В общем, так и было, Ясон, осознававший, что это, скорее всего, его первый и последний шанс, желал получить все сразу... …Рики сидел на кровати, закинув ноги на прикроватную тумбочку – пол покрылся инеем за ночь, и курил. - Это все нереально… – негромко сказал он, не поворачиваясь к Ясону. - Мы с тобой из разных миров... Секс был хорош, но это только секс... Завтра мы разойдемся и никогда больше не встретимся... Ясон не ответил ему. Ему не хотелось отпускать монгрела от себя, но, как сказать об этом, он не знал. Рики искоса посмотрел на него, вздохнул, затушил сигарету и лег рядом с роскошным телом блонди. А наутро они проснулись, прижавшись друг к другу, причем Рики сзади обнимал Ясона… Впервые за последний год Ясон спал совершенно спокойно. И проснувшись, не чувствовал обычной депрессии, прочно захватившей его до этого. Рики, горячий, живой, спящий практически на нем, оказался отличным лекарством... Расстались они с твердым убеждением никогда больше не встречаться и вспоминать друг друга только как случайные эпизоды в жизни. Рики увидел Ясона через несколько недель на одном из публичных торгов в Мидасе, куда Бизоны пришли «на экскурсию», а удастся - так чем-нибудь и поживиться. Аукцион был в разгаре, когда двери распахнулись и вошли одновременно двенадцать блонди: парадные сьюиты всех цветов, вокруг каждого золотое сияние из волос – ослепительная когорта юпитеровых птенцов сверкала так, что можно было ослепнуть. Но Рики больше всего интересовал блонди в центре, улыбающийся, эффектно с шиком одетый, в очках-маске – сияющий скорее не как политик, а как кинозвезда. - Да кто же он?.. – еле слышно шепнул он, ни кому не обращаясь. Однако стоящий рядом высокий мужчина в накидке с капюшоном, казалось, услышал его - Золотая Дюжина Юпитер... – негромко сказал он. Тон его голоса был если не презрительным, то уж никак не уважительным. - А что это? – спросил его Рики - Элита из элиты, правящая верхушка Амой и любимые дети Юпитер, - ничуть не удивившись, ответил незнакомец. Такие накидки с огромными шелковыми капюшонами обычно носила элита, появляясь на Цересе – прятала волосы. - Вы ведь монгрел? – спросил мужчина и, не давая изумленному Рики ответить, продолжил. - Ваш выговор гортанен, как у монгрела, - сам он говорил, как представитель элиты, но Рики не мог не заметить то, что незнакомец произносит некоторые слова как выходец Цереса. - Как вам нравится Золотая Дюжина? Рики снова посмотрел на бледные замкнутые лица с дежурными, хоть и сияющими улыбками, в обрамлении всех оттенков золотого. - Они не выглядят слишком счастливыми… - пробормотал он. - Ну, это естественно, - возразил незнакомец, - их нельзя назвать счастливыми людьми. - Но, казалось бы, у них есть все? - Но они и лишены очень много. У юпитеровых птенцов оборваны крылья, и чувства их растоптаны. Лететь им некуда. Надежды нет. - А кто в центре? – деланно-небрежно спросил Рики. Незнакомец внимательно посмотрел на монгрела. Глаза у него были синими, очень темными и очень яркими одновременно, напоминая ночное звездное небо. - Ясон Минк. Высший из высших. Он сильнее и упрямее остальных. В нем еще есть любопытство и некоторый бунт против навязанной им морали – это хорошо. Но его и ломали больше других – тем, кто сильнее, всегда больше достается. Однако ум в нем не испортился, и сердце уцелело. Но он стал нервным и капризным, как породистая лошадь… Рики слушал вполуха. «Кто же ты такой, Ясон Минк?» - ему не верилось теперь, что его случайный любовник был «просто блонди». Он повернулся к неожиданному собеседнику, надеясь как-нибудь невзначай спросить его об этом, но незнакомец куда-то исчез. А через минуту и Бизоны спешно покинули зал... Впрочем, Рики точно знал, кто может удовлетворить его любопытство. Ясон рассказал о случившемся только Раулю. Тот, разумеется, пришел в ужас. - Ясон! Я так и знал, что ничем хорошим это не кончится! - Ну почему же? Мне очень хорошо… - возразил Ясон, уютно устроившийся на диване и напоминающий довольного кота. - Я не об этом говорю! – Рауль не в силах больше владеть собой, вскочил с кресла и со звоном поставил бокал на столик. - У тебя синева под глазами, ты не выспался, а тебе сегодня целый день работать! Ясон поднял брови. Уже через несколько лет он понял, что состояние Рауля в тот момент было близко к истерике, но тогда ему показалось, что его друг сошел с ума: он признается, что совершил преступление, за которое в лучшем случае его могут отправить на нейрокоррекцию, а тот волнуется, что Ясон не выспался! - И, кроме того, ты нарушил закон! – спохватился Рауль. - Ты ничего не понимаешь… ты хоть раз знал жизни удовольствие, ради которого стоило бы не поспать ночь? - Ясон… ты ведешь себя, как неразумный ребенок… - вздохнул Рауль, - тебя обесчестили, а ты будто доволен этим. - Никакого бесчестья я в этом не вижу… - покривил душой Ясон, - зато теперь мое состояние нормально, иначе, думаю, я скоро пустил бы себе пулю в лоб – лучше, чем ждать, пока окончательно потеряешь разум… Рауль вздохнул и сел на диван рядом с Ясоном. Осторожно взял рукой в перчатке прядь длинных волос – максимальная дозволенная им близость - таких светлых, что его собственные локоны цвета пшеницы казались по сравнению с ними темными. Покрутил их в пальцах, так что они засверкали бледным золотом в лучах редкого гостя Амой – солнца. - Я ничего не говорю… Если это помогло тебе – лекарство может быть и неприятным... Но все равно ты был неосторожен. Если это было так необходимо, ты мог отправить запрос Юпитер – может быть, она и не отказала бы тебе… Ясон даже глаза на секунду прикрыл, чтобы избавиться от видения самого себя, делающего «это» под присмотром Юпитер и бригады врачей… - Хорошая попытка, Рауль, - холодно заметил он, - попробуй еще раз. - Ладно… - сдался Рауль, - но ты мог хотя бы взять для этого какого-нибудь своего пэта – у тебя их больше полусотни. Потом сделали бы ему коррекцию, превратили бы в секс-долл, и ты был бы в безопасности… а сейчас? Что ты знаешь об этом монгреле? Кому он может рассказать? Пойдут слухи... Если возникнет подозрение, тебе устроят врачебную проверку. Не говоря уже о том, что… - Рауль, - перебил его Ясон, - ты совершенно прав, но я не знал, что это поможет мне, и не собирался заниматься этим. - Не знал? – переспросил Рауль, - но зачем тогда ты подверг себя такому риску? Ясон пожал плечами и снова закрыл глаза... Рики был знаком с Катце много лет – дольше, чем с Гаем и Бизонами. Дарк знал, что Катце был фурнитуром, и думал, что, возможно, он сможет пролить некий свет на пережитое им приключение. Катце, как обычно, сидел за монитором компьютера спиной к двери. Рики вошел без стука и остановился на пороге захламленной маленькой квартирки. - Заходи, раз пришел, Рики, не стой на пороге, - не поворачиваясь, сказал Катце. - Откуда ты знаешь? – рассмеялся Рики. Рэд кивнул в сторону маленького монитора слежения. Рики, все еще улыбаясь, сел на ближайший стул. Катце еще пару раз стукнул по клавишам, а потом соизволил повернуться и закурил. - С чем пришел? - спросил Катце, перебирая бумаги. Вообще-то он никогда не возражал против того, чтобы поболтать с Рики, но сегодня он действительно был занят. Рики это почувствовал и перешел к делу. - Ты ведь жил на Эосе? Ты знаешь блонди по именам? - Ну, не всех, но тех, кто живет в Эос, наверное, да. Хотя, конечно, с тех пор, как я ушел оттуда, состав слегка изменился… - Ты знаешь Ясона Минка? На этот раз Катце не сумел скрыть удивления, но быстро оправился. - Да… Конечно. Он был моим хозяином, - и Катце привычным движением машинально провел рукой по глубокому неровному шраму, бороздящему левую щеку. - Кроме шуток? И кто он? - Ты не знаешь? Он был объявлен Первым Консулом пару месяцев назад, неужели ты не слышал? Рики объяснил, что они с Гаем не обзавелись сомнительным достижением цивилизации в виде телевизора и поэтому по большей части находятся в благословенном неведении. - Бывший Консул, как ты знаешь, управлял Амой в течение многих лет… Вообще-то Рики этого не знал, но благоразумно решил не заострять внимание на данном факте. - Потом мы от него избавились…- продолжил Катце, возвращаясь к перебиранию бумаг. - А когда же мы от него избавились? – осторожно поинтересовался Рики. - Ну, это ты должен помнить! В тот день дарк Джейк еще решил устроить фейерверк в честь знаменательного события и поджег кондитерскую на углу семьдесят девятой и девяностой… - Да, - согласился Рики, - это я помню – Гай очень любил печенье из этой кондитерской. - Юпитер выбрала своим следующим любимым сыном Ясона Минка – она ему всегда благоволила. А три недели назад прошла инаугурация – это ты тоже должен помнить. - А что, тогда еще какую-нибудь кондитерскую сожгли? – с любопытством поинтересовался Рики. - Да нет же! Наоборот, был очень веселый, светлый праздник! В тот же день, кстати, патрульного полицейского в драке в баре убили, - Катце достал новую сигарету. - А с чего это тебя интересует Ясон Минк? Рики рассказал с чего. По мере его рассказа Катце забыл и о бумагах, и о сигарете, которая одиноко и грустно лежала забытая в пепельнице, всегда бледный, как большинство рыжеволосых, сейчас Катце побелел так, что Рики на секунду показалось, что дилер вот-вот грохнется в обморок. - Рики, это твоя больная фантазия? – хрипло спросил Катце, когда дарк закончил. Рики ответил отрицательно, и Катце немедленно ему поверил. Он знал Рики с тех пор, как тот ушел из интерната, и знал, что тот никогда не был склонен к подобной лжи. - И он назвал тебе свое имя – он что, совсем свихнулся?!! – почти выкрикнул Катце. Рики пожал плечами – он не слишком понимал, почему Катце так волнуется. Рэд вскочил на ноги. - Кому еще ты рассказал об этом, кроме меня?! Кому?! Бизонам? Гаю? - Ну, конечно, - саркастически кивнул Рики, - именно Гаю я и рассказал. Думай, что говоришь, - и выразительно покрутил пальцем у виска. Катце, немного успокоившись, снова сел. - Никому я ничего не говорил. - Ладно, - пробормотал дилер, снова поверивший Рики, - и дальше не рассказывай... Не пытайся ничего узнать о нем или найти его. Ты – лучший из всех людей, которых я встречал, но не обманывай себя, не думай, что ты хоть немного приближаешься к миру Ясона. Рики послушно кивнул, он и сам знал это все, но все же в глубине души он почувствовал себя уязвленным: для секса он, значит, подходил, а к остальному и приблизиться не может? - А блонди все такие? – спросил он, чтобы расстаться с печальными мыслями. - Он… смешной был, как будто это у него первый раз… - Так и было, - рассеянно ответил Катце. - В его возрасте с такой внешностью? – скривился Рики. - Ты над кем издеваешься? - Рики, - устало сказал Катце, - при том, что ты не смотришь телевизор и не читаешь газет, тебе все-таки приходилось слышать о любопытном документе, называемом Кодексом Юпитер? Один из его пунктов обязывает блонди хранить чистоту сердца и тела. Юпитер дала им стерильные тела и души. Поэтому кастрируют единственных, кому позволено касаться их, фурнитуров – лишают полового начала, чтобы своими прикосновениями не осквернили тело блонди. - Но… но тогда… - растерялся монгрел. Катце кивнул. - А почему он согласился? Я не знал, но он-то знал о Кодексе? Почему он согласился? - Не знаю, – пробормотал рэд. - Но выясню. Обязательно. В том, что это не так просто Катце убедился, когда снова увидел Ясона. Нельзя же подойти к блонди и спросить: «Не будешь ли столь любезен, Ясон, объяснить, почему ты трахнулся с монгрелом?» Однако Ясон, сам того не зная, избавил его от этих трудностей. - Катце, ты сможешь разыскать мне в Керес одного дарка, если я знаю только его имя?..// * Ясон, хоть и любил иногда в присутствии Рауля заметить, что их судьбы решаются «свыше» безо всякого учета их собственных склонностей, сам свою работу любил. Мир политики с его быстро меняющимися правилами и сложными параллельными интригами был для него понятным и уютным. Но сейчас дни проходили для него под знаком отвращения к окружавшим его делам и людям, которые требовали от него каких-то действий и решений и не давали спокойно побыть наедине с собственной болью. Беспрестанно хотелось домой – спрятаться от всего мира и тихо подумать обо всем, что произошло. Однако вечерами ощущение того, что он теперь один, наваливалось с новой силой. На работе можно было представить себе, что вот он вернется в свои покои, а там увидит Рики, сидящего на подоконнике, и все пойдет по-старому. Но когда он возвращался, даже эти слабые иллюзии исчезали. Ясон совсем отвык от тишины одиночества за годы, проведенные с Рики, а их разлуки как будто только усилили появившееся в нем отвращение к такому состоянию. Он по-прежнему не мог спать, не мог заставить себя лечь в постель, которая, он знал это точно, уже никогда не станет их общей постелью... Зато часто стал заходить в комнатку, которая считалась принадлежавшей Рики. Сначала в ней он был заключен кольцом пэта, потом ее запирали просто на ключ, потом оставляли открытой все время, пока Ясона не было, а теперь она стояла пустая и безжизненная. Эти комнаты, эти стены еще помнили монгрела, который наполнял их движением и жизнью. Временами Ясон и засыпал на узенькой кровати пэта, уткнувшись в подушку и рассыпав длинные волосы по всему доступному пространству. Кроме того, можно было иногда открыть шкаф и вдохнуть еле уловимый запах Рики. И снова представить, что это просто дурной сон, который исчезнет без следа, как только наступит время пробуждения. Но блонди сны не снятся. На прикроватной тумбочке Рики он нашел книгу из собственной библиотеки. Собрание уцелевших книг Терры Ясона было самым крупным на всей Амой. Большая часть из них относилась к запрещенным, может быть, поэтому он и чувствовал странное удовольствие, собирая их. Ясон, впрочем, практически никогда не читал ни одной из этих книг. Читать документальные издания Терры было совершенно бесполезным на Амой, а публицистика не пользовалась популярностью среди блонди. Пару раз он читал книги, посвященные истории различных государств Терры. А вот Рики, если верить показаниям библиотечного робота, перечитал если не всю библиотеку, то большую ее часть. И у Ясона появилось новое занятие. Он поочередно доставал книги в том порядке, в котором читал их Рики, и читал вслед за ним. Рики, читая, одновременно делал пометки на полях, и эти каракульки были для Ясона интереснее всех перипетий, описываемых в книгах. «Господи, зачем ты послал на землю на долгие годы, а как жить не сказал?» - и рядом приписано рукой Рики: «Зачем жить так, как живем мы?» И Ясон задумчиво дублировал запись чуть ниже. Он тоже не знал. «В браке обычно жертва ищет убийцу, а у нас двое убийц нашли друг друга» - Рики подчеркнул двумя чертами и рядом восклицательные знаки. И Ясон добавлял свои восклицательные знаки. «Его наука стала проституткой. Она продается тем, кто платит» - приписано «Золотоволосый Советник» и нарисована ехидно улыбающаяся рожица. Золотоволосый Советник – это Рауль Эм... И Ясон послушно перерисовывал рожицу... «- Почему это я несчастен? «- Потому, что вы хотите любить, а любить вы не можете… «- Почему не могу? «Я пожала плечами: - Не умеете» - Рики обвел этот диалог, поставил «!» и написал «Ясон?». «Почему бы вам не начать играть реактивную роль в своей жизни, вместо пассивной?... Я бы несколько раз подумал прежде, чем приглашать такого человека в свою жизнь снова…» - рукой Рики: «А если не получается без?» «Гордыня – худший из грехов…», «За некоторые ошибки приходится платить годами, а иногда и всю жизнь» - запись Рики: «Моя история!». И Ясон часами пытался отгадать, о чем думал монгрел, когда писал об этом. О том дне, когда предложил блонди оплату за спасенную жизнь? «Говорят, что в будущем люди уйдут в подземные дворцы. Не знаю, какой комфорт ожидает их там, но твердо уверен, что человек ни разу не погладивший животное, ни понюхавший цветка, ни улыбнувшийся солнцу, станет чудовищем» - и девятнадцать раз повторено одно слово: «SOS» на полях книги тревожным красным карандашом. Читать же сам текст книги Ясону было откровенно скучно. Он узнал, наверное, несколько сотен историй о любви – счастливой и несчастной (о последней было больше). Но среди всех этих повествований – веселых, грустных, лирических, циничных, страшных и милых; среди всех нарисованных давно истлевшими авторами характеров – ревнивых, холодных, страстных, нежных; не было тех, которые были нужны ему. Не было их с Рики истории. А может быть, Ясон не умел искать не на поверхности. Временами, видимо, чтобы отвлечься, Рики рисовал на полях забавных чертиков с изогнутыми в виде вопросительного знака хвостами. Ясон сидел в огромном кресле, в котором раньше сворачивался клубочком Рики, читал одну за другой книги и рисовал таких же чертиков прямо под теми, которые принадлежали Рики. Рисовать получалось, а вот читать не очень. Возможно, потому что Рики было интересно, что будет с героями дальше, а Ясону все равно…

*

А потом пришел день, когда блонди дошел до последней книги, которую Рики успел прочитать. И почти одновременно с этим выветрился запах из одежды, хранившейся в шкафу. Так Рики ушел от него снова. Ясон Минк остался в полном одиночестве…