Смерть не спросит

После смерти Вики Изабелла замкнулась окончательно. Она перестала выходить из комнаты. Перестала есть. Перестала отвечать на звонки. Мама приходила, садилась рядом, гладила по голове, что-то говорила — Изабелла не слушала. Слова влетали в одно ухо и вылетали из другого, как ветер сквозь щели в старом доме. — Изи, ты должна ходить в школу, — сказала мама в очередной раз. — Ты пропустила уже неделю. — Не хочу, — ответила Изабелла, глядя в потолок. — Надо. — Не надо. — Изабелла, — мамин голос стал твёрже. — Я понимаю, тебе тяжело. Ты потеряла подругу. Но жизнь не останавливается. «Ошибаешься, — подумала Изабелла. — Останавливается. Для тех, кто рядом со мной». — Хорошо, — сказала она, чтобы мама отстала. — Я пойду. *** Понедельник. Школа встретила её запахом хлорки и дешёвых пирожков из столовой. Коридоры гудели голосами — кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то громко жевал на ходу. Изабелла шла медленно, сжимая портфель так, что побелели костяшки пальцев. Она зашла в класс. Села за свободную парту — не ту, где сидела раньше, а подальше, у окна. Достала учебник. Открыла. Уставилась в одну точку. Учительница — всё та же женщина с усталым лицом — что-то говорила. Изабелла не слушала. Она смотрела в окно. На серое небо. На голые деревья. На ворону, которая сидела на ветке и чистила перья. «Интересно, у ворон бывают сны? — подумала она. — Или они просто спят, как все нормальные существа?» — Изабелла! — окликнул её кто-то. Она не отреагировала. — Изабелла! Она повернула голову. Рядом, за соседней партой, сидел парень. Брюнет. Волосы короткие, небрежные, с чёлкой, падающей на лоб. Глаза серые — холодные, как зимнее небо, но с каким-то огоньком внутри. — Чего тебе? — спросила Изабелла. — Ты новенькая? — спросил он. — Я тебя раньше не видел. — Я здесь уже давно, — ответила она. — Ты просто не замечал. — Возможно, — он улыбнулся. — Я Влад. — Изабелла. — Красивое имя. — Не очень, — сказала она и отвернулась к окну. *** На перемене к Изабелле подошла учительница — Жанна Павловна, классный руководитель. Женщина лет сорока, с чёрными волосами, собранными в тугой пучок, в очках с толстыми линзами и с папкой бумаг в руках. — Изабелла, — сказала она. — Нам нужна твоя помощь. — Какая? — равнодушно спросила та. — Класс собирает подарки для детского дома. Нужно отвезти. Я подумала, ты и Влад справитесь. — Почему я? — спросила Изабелла. — Потому что ты ответственная, — улыбнулась Жанна Павловна. — И Владу нужна компания. — Я не против, — раздался голос за спиной. Изабелла обернулась. Влад стоял, прислонившись плечом к стене, и смотрел на неё. — Я против, — сказала она. — А тебя никто не спрашивает, — улыбнулась учительница и ушла. — Ну вот, — сказал Влад, подходя ближе. — Опять мы вместе. — Мы не вместе, — отрезала Изабелла. — Мы просто оказались в одном месте в одно время. — Это и называется «вместе», — усмехнулся он. Изабелла промолчала. *** После уроков они вышли из школы. В руках — коробки с подарками. Игрушки, книги, канцелярия. Всё, что собрал класс. — Тяжёлые, — сказал Влад, перекладывая коробки. — Чего они туда напихали? Гантели? — Не ной, — ответила Изабелла. — Мужик или кто? — Мужик, — обиженно сказал Влад. — Просто справедливость люблю. Они дошли до скамейки, поставили коробки, начали одеваться. Изабелла натянула чёрное пальто — длинное, до колен, — повязала красный шарф. — Шарф у тебя кривой, — заметил Влад. — Нормальный. — Кривой, — повторил он. — Дай сюда. Он подошёл, взял концы шарфа и ловко завязал узел — аккуратный, ровный. Изабелла смотрела на его руки. Пальцы длинные, с аккуратными ногтями. На одном — чёрное кольцо. — Ты носишь кольцо? — спросила она. — Да. Отец подарил. Сказал, на удачу. — И как, помогает? — Пока нет, — усмехнулся Влад. — Но я не теряю надежды. *** Детский дом «Ромашка» стоял в конце длинной аллеи. Трёхэтажное здание бежевого цвета, с белыми колоннами и большими окнами. Внутри горел свет, но казалось, что здание спит — тихое, безжизненное, как мавзолей. — Красиво, — сказал Влад. — Страшно, — ответила Изабелла. — Почему страшно? — Потому что здесь живут дети без родителей. И никто их не любит. — Ну почему никто? — возразил Влад. — Вон, мы же пришли. С подарками. — Подарки — это не любовь, — сказала Изабелла и толкнула дверь. *** Внутри было тепло и пахло пирогами. Кто-то пёк — наверное, на ужин. Изабелла прошла к охране — женщина в синей форме, с усталыми глазами, сидела за столом и что-то писала. — Здравствуйте, — сказала Изабелла. — Мы от школы. Принесли подарки. — А, — женщина оторвалась от бумаг. — Проходите. Дети в игровой. Она показала рукой направление. Изабелла и Влад пошли по коридору. Стены были разрисованы — детскими рисунками. Солнце, трава, домик с трубой, из которой идёт дым. Собака. Кошка. Единорог. Рисунки были кривыми, наивными, но в них чувствовалась душа. — Мило, — сказал Влад. — Да, — кивнула Изабелла. Она остановилась перед одним рисунком. Белый заяц. С красными глазами. Он сидел на траве и смотрел на зрителя. «Как я, — подумала Изабелла. — Тоже смотрю и не вижу». — Милашка, — сказал Влад, заглядывая через плечо. — Не трогай, — отрезала Изабелла. — Я и не трогаю. Я смотрю. — Смотри дальше. *** Игровая комната оказалась большой — с высокими потолками, мягкими коврами и множеством игрушек. Пирамидки, куклы, машинки, конструктор. В углу — старенький телевизор, показывал мультик про кота Леопольда. Дети сидели на ковре, смотрели и жевали печенье. Рядом — нянечка, девушка лет двадцати, листала журнал и пила чай. — Здравствуйте, — сказала Изабелла. — Мы принесли подарки. — О, — нянечка отложила журнал. — Спасибо. Ставьте вон туда. Она показала на стол у окна. Изабелла и Влад поставили коробки. — Ну ты и слабачка, — сказал Влад, вытирая лоб. — Еле донесла. — Сам слабак, — огрызнулась Изабелла. — Я не устал. — Я тоже. — Хи-хи, — засмеялся Влад. — Что ты ржёшь? — повернулась к нему Изабелла. — Ничего, — он отвернулся, но плечи продолжали трястись. — Ладно, понятно всё с тобой, — сказала она. Она повернулась к детям. И замерла. Дети окружили их. Смотрели снизу вверх — с любопытством, с надеждой, с какой-то щенячьей преданностью. Глаза разного цвета — карие, голубые, зелёные, — но во всех читалось одно: «Заберите меня отсюда». — Здравствуйте, — сказала Изабелла. — Здравствуйте, — хором ответили дети. — А вы к нам надолго? — Нет. Мы принесли подарки и уйдём. — Жалко, — сказал один мальчик. — А вы могли бы с нами поиграть. — Не могли бы, — ответил Влад. — Влад, — одёрнула его Изабелла. — Что? Я с детьми не очень… — он замялся. — Лажу. — А ты попробуй. — Не хочу. — Трусишка. — Я не трусишка! Я… я их ненавижу, — выпалил он. Изабелла посмотрела на него долгим, тяжёлым взглядом. Потом развернулась и пошла к выходу. — Эй, — крикнул Влад. — Ты куда? — Домой, — ответила она, не оборачиваясь. — А подарки? — Раздай сам. Ты же мужик. *** Изабелла уже взялась за ручку двери, когда почувствовала, что кто-то смотрит на неё. Она обернулась. В углу, у окна, стояла девочка. С русыми волосами, заплетёнными в две тонкие косички. В голубом платье — простом, ситцевом, с вышитыми ромашками. В руках — белый медвежонок. Потрёпанный. С оторванным ухом. Девочка не смотрела на подарки. Не смотрела на других детей. Смотрела на Изабеллу. Изабелла сделала шаг к ней. Девочка отступила. Ещё шаг — ещё отступление. — Не бойся, — сказала Изабелла. — Я не сделаю тебе плохо. — Все так говорят, — тихо ответила девочка. — А потом делают. Изабелла остановилась. — Как тебя зовут? — спросила она. — Эрика, — ответила девочка. — Красивое имя. — Не очень. — Почему? — Потому что у меня его никто не запоминает, — сказала Эрика. — Я для всех — «та странная». Изабелла села на корточки, чтобы быть на одном уровне с девочкой. — А почему ты странная? — спросила она. — Потому что я вижу смерть, — сказала Эрика. Тишина. — Во снах, — добавила она. Изабелла замерла. — Ты тоже? — спросила Эрика, глядя ей прямо в глаза. — Тоже, — ответила Изабелла. Она протянула руку. Эрика посмотрела на неё. На её ладонь. На бледную кожу. На длинные пальцы. Потом взяла её. Рука у девочки была маленькой и холодной. — Пошли, — сказала Эрика. — Я тебе кое-что покажу. Она повела Изабеллу по коридору, мимо спален, мимо столовой, мимо лестницы на второй этаж. В конце коридора — дверь. На двери — табличка с именем. «Эрика Мано». — Заходи, — сказала девочка, открывая дверь. *** Комната была маленькой, но уютной. Розовые обои, белая мебель, занавески с принцессами. На кровати — горка мягких игрушек. На стенах — рисунки. Много рисунков. Изабелла подошла ближе. Паук. Чёрный. Мохнатый. С красными глазами. Котёнок. Трёхцветный. С разноцветными глазами. Руки и ноги отдельно. В лужах крови. Сердце. Пронзённое ножом. Под каждым рисунком — подпись. «Зои». «Юля». «Виктория». Изабелла смотрела на эти рисунки и не могла дышать. — Это ты нарисовала? — спросила она. — Да, — кивнула Эрика. — Мне снятся сны. Я вижу, как умирают люди. Я рисую, чтобы не забыть. — И все эти люди… они умерли? — голос Изабеллы дрожал. — Да, — сказала Эрика. — Все, кроме одного. Она подошла к тумбочке, выдвинула ящик, достала последний рисунок. Сердце. Лужа крови. И подпись. «Изабелла». — Это ты, — сказала Эрика. — Твоя смерть. Изабелла взяла рисунок. Пальцы дрожали. Бумага шуршала. — Когда? — спросила она. — Не знаю. Смерть не говорит когда. Она говорит только кто. — А ещё что-нибудь? — спросила Изабелла. — Она сказала ещё что-нибудь? Эрика помолчала. — Она сказала: «Если ты не докажешь, что эти люди тебе дороги, то вскоре умрут все, кто тебя окружает», — процитировала девочка. — «Ты ведёшь себя так же, как с теми, кого ненавидела. А значит, у тебя нет дорогих тебе людей». Изабелла опустилась на колени. — Это неправда, — прошептала она. — Они были мне дороги. Зои. Юля. Вика. Они были… — Были, — перебила Эрика. — А Смерть говорит про сейчас. Ты ведёшь себя с новыми людьми так же холодно, как с теми, кого ненавидела. Ты не открываешься. Не доверяешь. Не любишь. И поэтому они умирают. — Что мне делать? — спросила Изабелла. — Как это остановить? — Не знаю, — сказала Эрика. — Смерть не сказала. Она взяла Изабеллу за руку. — Но ты должна что-то сделать. Иначе все умрут. И ты в том числе. Изабелла сжала её ладонь. — Я что-нибудь придумаю, — сказала она. — Обещаю. *** Она вышла из детского дома с тяжёлым сердцем. Влад ждал на скамейке. Раздал все подарки. Сидел, смотрел в небо. — Долго ты, — сказал он. — Извини, — ответила Изабелла. Она села рядом. — Влад, — сказала она. — Что? — Спасибо, что помог. — Не за что, — он улыбнулся. Изабелла смотрела на него. На его серые глаза. На его чёрные волосы. На его улыбку — открытую, тёплую, почти детскую. «Не дай ему умереть, — подумала она. — Пожалуйста. Не дай». Но она знала — не ей решать. Смерть решает. Смерть всегда решает.