Смерть не спросит

Изабелла вернулась домой затемно. Влад проводил её до подъезда — молча, не задавая вопросов. Он чувствовал, что сейчас не время. Что внутри неё что-то сломалось. Что словами не поможешь. — Пока, — сказал он, когда она открыла дверь. — Пока, — ответила она и скрылась за железной дверью. *** Дома было пусто. Родители ещё не вернулись из командировки. Тишина стояла такая, что слышно было, как тикают часы на кухне. Секундная стрелка двигалась рывками — как будто время заикалось. Изабелла прошла в свою комнату, закрыла дверь, села на кровать. Рисунки Эрики — паук, котёнок, руки, ноги, сердце — лежали перед ней на одеяле. Она разложила их в ряд, как карты для гадания. Кровь на бумаге казалась настоящей. Пахло железом. «Если ты не докажешь, что эти люди тебе дороги, то вскоре умрут все, кто тебя окружает». Слова Эрики врезались в память, как нож в масло. — Как доказать? — спросила Изабелла у пустоты. — Как доказать, что они мне дороги, если они уже умерли? Пустота не ответила. Она посмотрела на рисунок Влада. Его имя было написано детским почерком, кривыми буквами, с ошибкой — «Влад» через «а»? Или через «о»? Она не могла разобрать. «Сколько ему осталось? — подумала она. — Неделя? День? Час?» Она сжала рисунок в кулаке. — Не дам, — прошептала она. — Не дам ему умереть. Не дам умереть никому больше. Она встала, подошла к шкафу, достала коробку — ту самую, куда сложила все книги после смерти Юли. Отклеила скотч. Открыла. «Ядовитые пауки» лежали сверху. Чёрная обложка, золотые буквы. Паук, нарисованный на корешке, смотрел на неё своими красными глазами. — Ты, — сказала она книге. — Ты знаешь, как это остановить? Книга молчала. — Ты знаешь, — повторила Изабелла. — Я чувствую. Она взяла книгу в руки, открыла на первой странице. «Смерть не любит, когда её обманывают, — было написано там. — Но она уважает тех, кто готов платить по счетам». — Платить по счетам, — прочитала Изабелла вслух. — Чем платить? Она перевернула страницу. «Равноценный обмен — единственный закон, который Смерть не может нарушить. Жизнь за жизнь. Кровь за кровь. Душа за душу». Изабелла читала дальше. «Если ты хочешь спасти тех, кто должен умереть, предложи Смерти равноценную замену. Себя. Свою жизнь. Свою душу. Смерть не откажется. Смерть всегда голодна». — Себя, — прошептала Изабелла. — Я должна отдать себя. Она закрыла книгу. — Я согласна. В комнате стало холодно. Так холодно, что изо рта пошёл пар. Лампочка на потолке замигала — раз, другой, третий. Тени на стенах зашевелились, как живые. — Ты согласна? — раздался голос. Не её. Не мамин. Не Влада. Чужой. Холодный. Бесполый. Тот самый, который говорил тогда, в первый раз, когда она хотела выкинуть листок. — Кто здесь? — спросила Изабелла, оглядываясь. — Ты знаешь кто, — ответил голос. Из угла комнаты начала сочиться тьма. Густая, чёрная, как нефть. Она стекала по стенам, по полу, собиралась в лужи. Изабелла смотрела, не в силах пошевелиться. Из тьмы выступила фигура. Женщина. Высокая. Бледная. В чёрном плаще с капюшоном, скрывающим лицо. В руке — коса. Длинная, изогнутая, с лезвием, которое светилось в темноте тусклым серебром. — Смерть, — прошептала Изабелла. — Да, — сказала фигура. — Я — Смерть. Она сделала шаг вперёд. Коса волочилась по полу, оставляя за собой искры. — Ты хочешь заключить со мной сделку? — спросила Смерть. — Да, — ответила Изабелла, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я хочу, чтобы все, кто умер по моей вине, вернулись. Зои, Юля, Вика. И чтобы те, кто должен умереть в будущем, остались живы. — А ты? — спросила Смерть. — Что ты предлагаешь взамен? — Себя, — сказала Изабелла. — Свою жизнь. Смерть замерла. — Равноценный обмен, — сказала она. — Жизнь за жизни. Ты знаешь, на что идёшь? — Знаю. — Ты умрёшь. Не сразу. Но скоро. Твоё сердце остановится, и никто не сможет его запустить. — Знаю, — повторила Изабелла. — Твои родители будут плакать. Твои друзья — если они у тебя появятся — будут горевать. Ты никогда не вырастешь, не выйдешь замуж, не родишь детей. — Знаю. — И ты всё равно согласна? Изабелла посмотрела на рисунки. На лица Зои, Юли, Вики. На имя Влада. — Согласна, — сказала она. Смерть кивнула. — Хорошо, — сказала она. — Сделка заключена. Она протянула руку — бледную, с длинными пальцами, с чёрными ногтями, — и коснулась лба Изабеллы. Мир взорвался болью. Изабелла закричала, но крик застрял в горле. Она чувствовала, как что-то вырывается из неё — как будто душу вынимают пинцетом, по кусочкам. — Тише, — сказала Смерть. — Всё уже закончилось. Изабелла открыла глаза. Она лежала на полу. Рядом — раскрытая книга «Ядовитые пауки». На странице — имена. Зои, Юля, Вика, Влад, Эрика. Все перечёркнуты, кроме одного. Её собственного. — Что теперь? — спросила она хрипло. — Теперь жди, — сказала Смерть. — Ты сделала свой выбор. Остальное сделаю я. Она развернулась и шагнула в стену. Тьма втянулась за ней, как вода в песок. Свет замигал, выровнялся. Стало тепло. Изабелла осталась одна. Она сидела на полу, обняв колени, и смотрела на книгу. — Что я наделала? — прошептала она. *** Ночь. Изабелла не спала. Она сидела на подоконнике, смотрела на луну и думала. О смерти. О жизни. О том, что успела и не успела. Она вспоминала детство — как боялась, что принесёт в дом смерть, как мама успокаивала её, как папа гладил по голове. «Мы ничего не боимся, — говорили они. — Мы любим тебя». А она их предала. Она подписала себе смертный приговор, даже не посоветовавшись. — Простите, — прошептала она в темноту. — Простите меня. *** Утром зазвонил телефон. Изабелла взяла трубку. — Изи! — голос мамы был радостным, возбуждённым. — Ты не поверишь! Звонила мама Зои! — Что? — не поняла Изабелла. — Зои жива! Понимаешь? Она жива! Её не сбила машина! Она просто… не знаю… её не сбила машина! Изабелла выронила телефон. Он упал на пол, мама продолжала что-то говорить, но Изабелла не слышала. — Зои жива, — прошептала она. — Значит, сделка сработала. Она подняла телефон. — Мама, — сказала она. — А Юля? Юля тоже жива? — Какая Юля? — удивилась мама. — Хозяйка книжного магазина. «Мир фантазий». — Изи, о чём ты говоришь? Никакой Юли не было. Ты сама ходила в тот магазин, там работал какой-то парень. Изабелла замерла. — А Вика? — спросила она. — Дочь Ульяны Сергеевны? — Вика жива и здорова, — сказала мама. — Мы же только вчера у неё чай пили. — Вчера? — Да. Ты что, забыла? Изабелла не забыла. Она помнила всё. Смерть. Похороны. Слёзы. Кровь. Но теперь этого не было. Как будто ничего не случилось. «Смерть стёрла их память, — поняла она. — Они не помнят, что умерли. Им не нужно помнить. Им нужно жить». — Изи, ты там? — спросила мама. — Да, — ответила Изабелла. — Всё хорошо. — Скоро вернёмся. Любим тебя. — И я вас. Она сбросила вызов. *** Изабелла сидела на кровати и смотрела на свои руки. Бледные. Холодные. С синими прожилками, которые раньше не замечала. «Сколько мне осталось? — подумала она. — Неделя? Месяц? Год?» Она не знала. Но знала, что не пожалеет. Ни о чём. *** Она оделась и вышла из дома. На улице было пасмурно, но тепло. Птицы щебетали — хотя по календарю был ноябрь. Где-то вдалеке играла музыка — из открытого окна, на четвёртом этаже. Изабелла шла медленно, не спеша. Смотрела на прохожих, на машины, на голубей, которые клевали хлебные крошки. «Они не знают, — думала она. — Они не знают, что кто-то умер за них. Что кто-то отдал свою жизнь, чтобы они могли жить». Она подошла к школе. Прозвенел звонок. Дети высыпали на улицу — кто-то курить, кто-то болтать, кто-то просто дышать свежим воздухом. Из дверей вышел Влад. — Изабелла! — крикнул он, увидев её. — Ты чего не была вчера? — Болела, — соврала она. — А сегодня? — А сегодня пришла. Он подошёл ближе. — Ты какая-то бледная, — заметил он. — Бледнее обычного. — Не выспалась. — А почему не выспалась? — Кошмары снились. — Какие? — Страшные, — сказала Изабелла. — Люди умирали. Влад посмотрел на неё долгим, внимательным взглядом. — Тебе нужно высыпаться, — сказал он. — А то заболеешь. — Я не болею, — ответила Изабелла. — Я бессмертна. — Ага, — усмехнулся Влад. — И драконы существуют. — Существуют, — сказала она. — Просто ты их не видел. *** Они пошли гулять. Влад рассказывал о себе, о школе, о друзьях, о том, как хочет поступить на архитектора. Изабелла слушала и улыбалась. Улыбалась, хотя внутри всё болело. Улыбалась, хотя знала, что это, возможно, одна из последних их встреч. — Влад, — сказала она, когда они остановились у её дома. — Что? — Я хочу, чтобы ты знал. Ты мне дорог. — Ты мне тоже, — ответил он, немного смутившись. — Нет, ты не понимаешь, — сказала Изабелла. — Ты мне очень дорог. Дороже, чем кто-либо. Она посмотрела ему в глаза. — Если со мной что-то случится, не вини себя. Ты ни в чём не виноват. — С тобой ничего не случится, — сказал Влад. — Ты же бессмертная. — Ах да, — улыбнулась Изабелла. — Я забыла. *** Она зашла в подъезд, поднялась на свой этаж, открыла дверь. Дома было пусто. Она прошла в комнату, села на кровать, взяла в руки книгу «Ядовитые пауки». — Я готова, — сказала она. — Забирай меня. Тишина. Никто не пришёл. Только лёгкий ветерок прошелестел занавесками, и где-то далеко-далеко пробили часы. *** Ночь. Изабелла лежала на кровати, смотрела в потолок и ждала. Сон не приходил. В первый раз за много дней — не приходил. — Значит, сегодня не мой день, — прошептала она. Она закрыла глаза. И увидела лужу крови. Большую. Чёрную. Бесконечную. А в ней — своё отражение. — Я готова, — повторила она. Лужа крови всосалась в пол, как в песок. Изабелла осталась одна. В темноте. В пустоте. В тишине. — Я готова, — сказала она в третий раз. И сердце её пропустило удар. Один. Второй. Третий. И снова забилось — ровно, спокойно, как ни в чём не бывало. «Пока не время», — прошептал кто-то. Изабелла открыла глаза. На потолке — тень. Женщина с косой. Она смотрела на неё сверху вниз и улыбалась. — Ты смелая, — сказала Смерть. — Я уважаю смелых. Поэтому даю тебе время. Попрощаться. — Спасибо, — прошептала Изабелла. — Не благодари, — ответила Смерть. — Это не подарок. Это пытка. Она исчезла. Изабелла осталась одна. С мыслями. С болью. Со знанием, что скоро всё закончится. Но не сегодня. Не сейчас. Пока — не время.