Смерть не спросит

Время растянулось. Как резина. Как жвачка, которую жуют уже час. Как патока в декабре. Изабелла больше не ходила в школу. Не потому, что не хотела — просто не видела смысла. Зачем учиться, если скоро умрёшь? Зачем запоминать формулы, которые не пригодятся? Зачем знакомиться с людьми, которых придётся покинуть? Она сидела дома. Читала книги. Смотрела в окно. Писала в дневнике — коротко, отрывисто, как записки на полях. **Дневник Изабеллы.** *Я сделала выбор. Я подписала себе приговор. Скоро меня не станет.* *Но Зои жива. Юля жива. Вика жива.* *Влад жив.* *Эрика жива.* *Это всё, что имеет значение.* Она закрыла дневник и спрятала его под подушку. *** На восьмой день — или на девятый, Изабелла уже сбилась со счёта, — в дверь постучали. — Изи, — голос мамы. — К тебе пришли. — Кто? — спросила Изабелла, не двигаясь с места. — Девочка. Какая-то Эрика. Изабелла вскочила. — Пусти её, — сказала она. — Сейчас. Эрика вошла. Всё в том же голубом платье, с белым медвежонком под мышкой. Только теперь на ней была ещё и шапка — вязаная, с помпоном, из которой выбивались рыжие косички. — Привет, — сказала она. — Привет, — ответила Изабелла. — Ты знаешь? — спросила Эрика, садясь на кровать. — Знаю, — кивнула Изабелла. — И ты не боишься? — Боюсь, — честно ответила Изабелла. — Но не за себя. За других. Эрика посмотрела на неё долгим, внимательным взглядом. — Ты хорошая, — сказала она. — Я сразу поняла. — Спасибо, — улыбнулась Изабелла. — Ты тоже. — А хочешь, я останусь у тебя сегодня? — спросила Эрика. — Мама разрешила. — Хочу, — сказала Изабелла. *** Ночь. Эрика спала на диване, укрывшись пледом. Медвежонок лежал рядом — без уха, потрёпанный, но любимый. Изабелла не спала. Она сидела на подоконнике, смотрела на луну и ждала. Сон должен прийти. Сегодня. Она чувствовала. И он пришёл. *** Темнота. Густая. Вязкая. Живая. Изабелла стояла в детском доме. Всё было как в прошлый раз — длинный коридор, стены в рисунках, запах пирогов и формалина. Но что-то изменилось. Было пусто. Совсем пусто. Ни детей, ни нянечек, ни охранников. Только тишина. И кровь на полу. Повсюду. Лужи, потёки, брызги. — Эрика! — позвала Изабелла. Тишина. — Эрика! Она побежала по коридору. Двери проносились мимо — спальни, игровые, столовая, кухня. Все открыты. Везде пусто. Она добежала до комнаты Эрики. Дверь была закрыта. Изабелла толкнула — заперто. Ударила плечом — не поддаётся. Отступила на шаг и с разбегу врезалась в дерево. Дверь распахнулась. Внутри было темно. Только лужа крови на кровати. И рисунок. Сердце, пронзённое ножом. С подписью — «Эрика». — Нет! — закричала Изабелла. — Нет, только не она! Она выбежала в коридор. Кровь везде. На стенах, на полу, на потолке. Капало с люстр, стекало по лестнице, собиралось в лужи на подоконниках. Из одной такой лужи выполз паук. Чёрный. Мохнатый. С красными глазами. Он посмотрел на Изабеллу, развернулся и пополз по красной линии на полу. — Стой! — крикнула Изабелла. — Стой, я иду! Паук не остановился. Он полз быстро — быстрее, чем может ползти обычный паук. Изабелла бежала за ним, не отставая. Мимо спален. Мимо столовой. Мимо кухни. Паук свернул к железной двери в конце коридора. Две железные створки. Два круглых окошка, как иллюминаторы на корабле. Ручка — тяжёлая, массивная. Паук вполз по стене, остановился у окошка. Изабелла подошла, заглянула внутрь. Кухня. Большая. С высокими потолками. С кастрюлями, подвешенными на крючках. С длинным столом, на котором что-то лежало. Изабелла не сразу поняла, что. Руки. Ноги. Голова. Тело Эрики было разобрано на части, как у куклы. — Нет! — закричала она. Она дёрнула ручку — дверь не открылась. Ударила ногой — бесполезно. Рванула обеими руками — дверь стояла как вкопанная. Внутри, у окна, стоял мальчик. Тот самый. Который назвал Эрику сумасшедшей. Который сказал «она видит смерть». В руке у него был нож. Длинный. Кухонный. С лезвием, на котором ещё не засохла кровь. — Открой! — закричала Изабелла, колотя в дверь. — Открой, я сказала! Мальчик повернулся к ней. — Она должна умереть, — сказал он. — Она сумасшедшая. Она всем врёт. — Она не врёт! — крикнула Изабелла. — Она видит смерть! Как и я! — Тогда ты тоже должна умереть, — сказал мальчик и сделал шаг к Эрике. Девочка стояла у окна, прижимая к груди медвежонка. Не плакала. Не кричала. Просто смотрела. — Нет! — закричала Изабелла. Она отступила на шаг, разбежалась и ударила в дверь плечом. Дверь поддалась. Изабелла влетела на кухню, подбежала к Эрике, закрыла её собой. — Не трогай её, — сказала она мальчику. — Тронешь — пожалеешь. — Что ты сделаешь? — усмехнулся он. — Ты всего лишь девочка. — А ты всего лишь мальчишка, который ничего не понимает, — ответила Изабелла. — Эрика не сумасшедшая. Она видит смерть. Это дар. Проклятие. Но не болезнь. — Она врушка, — упрямо повторил мальчик. — А ты дурак, — сказала Изабелла. — Убирайся. Мальчик не убрался. Он шагнул вперёд, занёс нож. — Ты сумасшедшая, — сказал он. — И чтобы закончить смерть невинных, я убью тебя! — Да, — сказала Изабелла. — Я сумасшедшая. Я виновата в смерти невинных людей. И чтобы лишиться своего дара, вернуть и прекратить убийства, я готова на равноценный обмен. Я готова отдать свою жизнь и вернуть их к жизни! Мальчик замер. — Что ты сказала? — спросил он. — Ты слышал, — ответила Изабелла. — Убей меня. Но не трогай её. — Ты решила? — спросил мальчик, и его голос вдруг стал другим — глубже, старше, страшнее. — Решила, — твёрдо сказала Изабелла. — Хе-хе-хе, — засмеялся мальчик. — Умриииии! Он вонзил нож Изабелле в сердце. Боль была мгновенной. Острой. Всепоглощающей. Изабелла упала на колени, схватилась за грудь. Кровь хлынула между пальцев, заливая платье, пол, стены. Эрика подбежала к ней, обняла за плечи. — Ты как? — спросила она. — Нормально, — прошептала Изабелла. — Я в порядке. — Ты умираешь, — сказала Эрика. — Знаю. Мальчик исчез. Исчезли стены. Исчезла кухня. Они стояли в пустоте. В чёрной, бесконечной пустоте, где не было ничего, кроме них двоих и лужи крови, растекающейся под ногами. — Ты поняла? — спросила Эрика. — Ты поняла, что нужно было сделать? — Поняла, — кивнула Изабелла, хотя голос её становился всё тише, всё слабее. — Не ты это решила. Смерть решила. Только она распоряжается последней датой жизни. — Да, — сказала Эрика. — Ты нарушила закон смерти. Но ты приняла решение. Смерть его приняла. Теперь всё вернётся на свои места. — Все будут жить? — спросила Изабелла. — Все, — кивнула Эрика. — Кроме тебя. — Я знаю, — прошептала Изабелла. Она закрыла глаза. — Я готова. — Знаю, — сказала Эрика. — Ты всегда была готова. Просто боялась. Она поцеловала Изабеллу в лоб. — Прощай, сестрёнка. И исчезла. Изабелла осталась одна. В темноте. В пустоте. В луже крови, которая становилась всё больше, всё глубже, всё чернее. — Я поняла, — сказала она в пустоту. — Смерть, ты мучила меня, чтобы я сама приняла смерть. Хи-хи-хи. Она улыбнулась. И провалилась в темноту. Навсегда.