Bad Romance-2

– Давай, отпусти Шеннона и иди ко мне, – я сидел на корточках перед дочерью. Которая стояла на полу, держась обеими руками за брата. – Иди ко мне, Эванджелин. Девочка нерешительно посмотрела на путь перед собой, потом на меня. Брат отпустил ее тоненькие пальчики, и девочка осталась один на один с собой. Она должна сделать шаг, а не бродить вдоль дивана. – Давай, малышка, – сказала Энн за моей спиной. – Иди к папе. Эва посмотрела на маму и улыбнулась, а потом сделала шаг. Еще… Еще… И со смехом поспешила ко мне. Я поднял ее над землей и поцеловал, прижимая к себе своего ангела. Она научилась ходить! Энн обняла нас, и я как будто сам только что сделал что–то замечательное. Губы жены коснулись моей щетинистой щеки, а потом маленькие губки дочери прислонились к моему носу… Слезы стояли в глазах, я был чувствительным и уязвимым. – Скажи «Ма–ма» – сказал я, прижимая к себе девочку. – Ма… – Ма–ма, просто же, Эва! – подзадорил малышку я. Девочка взяла меня за руку и, обхватив пальцами обручальное кольцо, повертела его. – Ма… – Скажи «Ма–Ма»! – Ма.. Я терпеливо смотрел на дочь. – Ма… рс. – Что? – я округлил глаза. – Марс! – громче сказала Эванджелин. – Марс! Марс! Первым словом малышки был «Марс», и Шеннон чуть не застрелился, понимая, что Эва теперь дорвется не только до моих гитар. Да, дочка стремилась к року, и я не мог этого не понять. Я – рок, ее мать – рок. Сердце сжалось странно, и я вспомнил, как быстро девочка освоила другие слова, и в доме часто звенело «Шенанэ, Шенни, бабуля, папа, ДжаДжа, мама…» И это было так необычно для меня. Я смотрел, как росла в нашем доме дочка, помнил, как сначала привыкал к животу Энн… И вот из двух клеточек получилась девочка с невероятно ясными глазами цвета неба и темными волосами. – Мама… Сон сменяет картинку новой. … Три года назад, звонит телефон. Отец Энн. – Господи, Джаред, до вас не дозвониться! – Ты… – не верю себе. – Это я, Энн! Я не успела на самолет! И батарея села! Слышишь меня! Не смей меня хоронить! Я вылечу скоро! – НЕТ! – Приеду, прости. Джаред, я жива!!! … Я не вынесу еще одной попытки судьбы убить ее. Беру на руки дочку, и она мгновенно успокаивается. – Мама опоздала на самолет, скоро приедет к нам. Шеннон выдыхает и обнимает нас. Страх все еще хлещет по голове, но я спасусь. Смотрю в окно… Стоп. В моем воспоминании не было трупа у окна. На полу лежит Энн как та фанатка в тот проклятый день. Куда–то исчезла дочка… – Шеннон, где Эванджелин? – не свожу взгляда с трупа. – Какая? – Моя дочь. – У тебя нет дочери. – А Энн? – Она умерла, вот же… НЕТ! POV Ann Джаред резко подрывается на постели, и я следом за ним вскакиваю. – Что такое? – Кошмар… – в голубых глазах мечется страх, угасая и растрачиваясь. Я положила руки на лицо мужа, притягивая к себе. – Скажи, что приснилось. – Что ты мертва… Что Эвы нет. Три года назад после самолета… – пробормотал Лето, и я понимаю его бессвязную речь. – Я жива, я здесь, Джаред. Отпусти этот страх. – Он будет преследовать меня вечно, я боюсь, что потеряю тебя. Столько раз уже… Энн, я не верю в судьбу. Но сколько раз еще я тебя потеряю? Тот концерт, тяжелые роды, самолет… – Не бойся, я не могу оставить тебя. Не накручивай. Мужчина все еще тяжело дышит, сжимая мою руку в ладони. Отбросив одеяло и перебросив ногу через бедра Джареда, я села на него, зарываясь пальцами в длинные волосы Лето, обнимая его. Я чувствовала его тяжелое дыхание, его теплые руки, скользящие по моей спине. – Это просто сон… Он стал действительно уязвимым, чувствуя так много… У них с дочкой была особая связь, и для этого Джареду приходилось читать ее между строк, понимать без слов. И хоть девочка уже умела бегло говорить, он все равно как–то иначе чувствовал свою маленькую копию. Единственное место, где он был безумным рокером, – концерты. А пошлые шутки и откровенные фразочки – это интервью. Дома же он был внимательным и заботливым. И он был одержимым мной. Это Лето исправно доказывал, стоило нам оказаться наедине. Чуть отстранившись от мужа, я поцеловала его в губы. Стук его сердца сводил меня с ума, и, признаться, я беспечно позабыла о кошмаре Джареда. Продолжая целовать Лето, я стащила с него майку, которая всегда бесила меня, и бросила ее на пол, прижимаясь сильнее. – Энн… – сильные руки провели от талии к бедрам горячие линии, и в этот момент горячий язык вторгся в мой рот. Понимать без слов… Быстро лишившись одежды, мы синхронно оглянулись – комната была звукоизолирована, и, чтобы услышать плач или крик дочери, мы открывали дверь, это помогало. Но она была заперта, и Джаред коварно улыбнулся, прикусывая мою губу. Я толкнула его за плечи на постель, чувствуя, как торопливые пальцы скользят от моей шее к груди, и от напряжения я выгнулась в спине. – Энн…– прохрипел Лето, направляя мои бедра ниже, заставляя меня скользнуть с его живота ниже. – Кто–то пять минут назад был напуган, – я наклонилась к губам мужчины и повела по ним языком, приподнимая бедра. Руки Джареда скользнули вниз, и я, отстранившись, позволила ему наполнить меня, закрывая глаза. Вверх– вниз… Полный контроль над ситуацией, я сама задаю темп. Быстрее, еще… Еще… Лето надоело лежать и смотреть, и он присел на постели, обхватывая меня за талию, направляя самостоятельно, и это отдалось во мне новый всплеском эйфории. Горячие губы замерли на моей шее, и дыхание сжигало всю меня, а эйфория накрывала. Я чувствовала, как приближается вспышка экстаза и, полностью отдаваясь власти Джареда, закрыла глаза, кусая его плечо. Стук в дверь. – Мам, пап! – Бл*ть! – прокричали мы с Лето одновременно. Я резко встала с Джареда и, взяв халат дрожащей рукой, накинула на себя. – Сейчас, милая! – крикнула я, приближаясь к двери. – Ляг на спину, притворись, что ты спишь! – сказала я. – Мне же больно будет! – возмутился Джаред, и я засмеялась, глядя на его «больно», которое, как и я, не пришло к разрядке из–за зова дочери. – Вариантов нет, – и я открыла дверь. Эва стояла на пороге комнаты в тапках и ночном платье. – У меня окно открылось, – сказала девочка. – Идем, я закрою. – А папа спит? – Да, спит, – закусила губу я, чтобы не рассмеяться. Закрыв окно, я уложила дочку в постель. – Посиди, пока я не усну. Я повиновалась и осторожно приземлилась на край кровати и скрестила ноги. Чуть не взвыв от возбуждения, которое возвращалось ко мне, я шумно выдохнула. – Мама, а папа завтра ночью улетает? – голубые глазки Эванджелин смотрели на меня. – Да, у них с Ше концерты. – Я знаю, мам, он же крутой чпокер. – Рокер, – засмеялась я. Хотя слово «чпокер» в извращенном смысле шикарно подходило к ситуации. – Мне его Эшелон подарил триаду! – вспомнила девочка о наборе подушек, который Джареду подарили фанаты. – Они любят тебя. – Энн! – позвал меня Джаред, и я не смогла сдержать улыбки. – Папа не спит? – Папе кошмар приснился. – Ну, вечно он как маленький… – хмыкнула девочка. – Пойду его уложу, – сказала я. – Люблю тебя, ангел, – я наклонилась к дочери и поцеловала ее. – Мам, у тебя на шее что–то красненькое… Привет от папы. – Отлежала, – сказала я. – Сладких снов, милая. – Спокойной ночи, мам. Я закрыла дверь в комнате дочери и, проникнув в спальню, сбросила с себя халат, ныряя под одеяло. – Ну чего так долго? – проныл Лето, нависая надо мной. – Ты же знаешь, если не закончить, то… Я снова чувствую наполнение, и отыгранное ранее наслаждение возвращается на прежние позиции. – Знаю… – пошептала я, отдаваясь ласкам. Меня делит дочка и муж, поразительно! *** – Кашу ешь? – спросил Ше девочку. – Ем, – ответила Эва. – А вкусная? – продолжил задалбывать племянницу Лето–старший. – Вкусная. – Кашу ешь? Моя дочка не растерялась и показала дяде средний палец, а я обалдело уставилась на девочку. – Джаред, бл*ть! – не сдержалась я. – Не при ребенке! – плакал от смеха он. – Шеннон, это твой антидот. Умница, дочка! – Эй, нашел, за что хвалить, – сказала я, давай подзатыльник мужу. – Э, не дерись, – он толкнул меня в плечо. – Успокойтесь, – попросила Эванджелин. – Папа!!! – Что? – А когда ты приедешь? – Через три недели! – Но… Папа, почему так долго? – У меня концерты, малышка, – сказал Джаред. – Ясно, – она безынициативно провела ложкой по каше девочка. – Эва, не грусти, – сказал Шеннон. – Ты не заметишь, как пролетят эти дни. – А вот и замечу. – Нет. – Замечу. *** Четыре года спустя – Ты не заметишь, – убедил ее муж, прижимая к себе. – А вот и замечу. Ты уже восьмой раз уезжаешь. Я закусила губу. Трудно объяснить дочери, что это еще нормально. Я привыкла к такой жизни, да и Эва, кажется, выросла из возраста почемучки. Но сегодня обстановка накалилась снова. – Лучше бы ты вообще не приезжал, – девочка слезла с рук Джареда. Меня пробило током, и только топот ног дочери в свою комнату заставил прийти в себя. – Не обращай внимания. – Она права, – Лето вскочил на ноги и побежал за дочерью. Я поспешила следом. Застыв перед дверью в комнату дочери, я посмотрела в щель между стеной и дверью. – Малышка, не плачь. – Не трогай меня. – Эванджелин, это моя работа. Я скоро приеду, и будет перерыв. Пойми, я не могу все бросить. – Мама тоже скучает. – Я знаю. – Нет, не знаешь. Я хочу в школу, и все говорят «Где твой папа?». А ты же есть у меня! А они не верят! – Малышка, это временно. Обещаю, все наладится, – Джаред обеспокоенно смотрит на девочку. – Обними меня, – сказала Эва и, как только ее руки оплели шею Лето, она заплакала в голос. И я сама не сдержала слез. Будучи совсем маленькой она привыкла к отъездам, а теперь требовала к себе больше внимания. В моей мастерской она подолгу рассматривала картины, где запечатлен Джаред, звонила ему. Я видела, как скучает она по своему отцу, как жалуется Джеку, своему единственному другу, что «Их Марс забирает наших папочек». – Не плачь, моя дорогая, все будет хорошо. Ты же крутая у меня. – Да… – Так вот, я выступлю и приеду. А потом тетя Эмма перенесет все в графике и мы поедем к бабушкам и дедушке. – Обещай. – Обещаю. – Пап, я люблю тебя, – сказала Эва, его маленькая копия. – И я тебя, мое солнышко. – Ты со мной милый, а на Ше кричишь. – Он заслужил. – Ты крутой рокер, вот и кричишь. – Да, – он поцеловал девочку. – Мне пора. Быстро преодолев расстояние до двери, Джаред оказался передо мной. – Тш… – он провел пальцами по моим скулам. – Наша дочь права. – Что ты имеешь в виду? – Мне придется бросить все ради семьи. Я ошарашенно посмотрела на него. – Нет, Джаред, ты не можешь! – Энн… – Обещай решить это третьим способом! Она все поймет! – Энн, я нужен здесь. Я рос без отца, не хочу такой жизни для девочки. И мне придется все решить. Лето поцеловал меня в губы и пошел вниз, к Шеннону. Я открыла дверь в комнату дочери. Она сидела на подоконнике и ждала, чтобы помахать отсюда папе, прощаясь. Так было всегда. – Пока! – оживилась девочка. – Я буду скучать! – она отправила ему воздушный поцелуй. – И я! – ответили в голос братья Лето. Я подошла к дочери и повернула ее к себе. В голубых глазах ребенка стояли слезы, и мое сердце сжалось. … Наша малышка выросла, и теперь придется все решить раз и навсегда.