Прекрасный Эсмэ

Как ни странно, им вполне спокойно удалось покинуть и дворец, и столицу. Дворец – потому что большинство придворных и слуг были либо расстроены, либо деморализованы смертью Королевы и внезапным решением Короля умертвить Наследника. Город – потому что ночью печальная весть ещё не успела распространиться, и трое людей – мужчина в мантии целителя, молодой парень в одежде стражника и средних лет женщина, одетая как обычная горожанка, покидавшие столицу перед рассветом, едва открылись ворота, не привлекли к себе внимания городской стражи. Тем более, что все трое покидали столицу Виндваны, Ретассу, порознь. Перед тем, как вынести малыша из дворца, Нисад капнул одну каплю из непрозрачного пузырька синего стекла на белоснежный кусочек ткани и на секунду прижал к лицу Эсмэ. Тот мгновенно и крепко заснул, да не просто заснул, а побледнел и вытянулся, маленькое тельце стало плотным, словно закостенело. - Что это? – с ужасом спросил Ферад. - Довольно опасное зелье, - нахмурившись, ответил Нисад, - но неужели ты думаешь, что нам позволят вынести из дворца живого младенца? Сейчас я призову других целителей, дабы они могли засвидетельствовать, что Наследник Эсмэ мёртв. А потом мы отправимся с тобой за городскую стену. Там нас будут ждать люли. - Мама? – с изумлением обернулся Ферад к Шакти. - Мы предвидели подобное развитие событий, - невозмутимо ответила женщина, - и решили подстраховаться. Твой дядя Варо и его люди ждут нас в условленном месте. А там мы выберемся из Виндваны тайными тропами, известными лишь нам, люли. - Но где мы сможем найти приют от гнева Виромира? – тихо спросил юноша. – Никто из Королей, а уж тем более Великий Герцог Шарвана, не захочет ссориться с ним, если Виромир вздумает нас преследовать. - Проблемы нужно решать последовательно, сын мой, - отрезала Шакти, - для нас сейчас первостепенная задача – покинуть дворец и Ретассу. Так что вызови всех целителей. Они должны засвидетельствовать смерть. А мне тоже нужно собраться. Женщина торопливо вышла, в своей комнате рядом с покоями Королевы она переоделась в скромное платье горожанки и убрала под головную повязку слишком уж приметные вороные волосы. Жители Виндваны все сплошь либо блондины разных оттенков, либо русые. А она не хотела быть заметной, как зелёная горошина в горшке с жёлтыми. Поверх повязки Шакти накинула полупрозрачную фиолетовую вуаль, став похожей на скромную купеческую вдову. Потом она взяла заранее приготовленный узелок и прошла в спальню Королевы. Там было тихо. Курились по четырём углам кровати благовонные курильницы, горели погребальные свечи, молоденькая жрица Предвечного, сестра Печали – так называли тех жриц, в чьи обязанности входило провожать покойников в последний путь - нараспев читала молитвенное слово, перебирая чётки из крупных янтарных бусин. Увидев Шакти, она подняла голову и кивнула, не прекращая читать. Женщина сняла с шеи Айялы медальон и тихо сказала: - Я отвезу это её отцу. Король разрешил. Жрица снова кивнула. Служители Предвечного хоть и не противодействовали напрямую жестокостям Виромира, но и не одобряли их, а о запрете барону приезжать на похороны дочери уже знал весь дворец. Поэтому она ничего не собиралась докладывать Королю. Пользуясь явным сочувствием девушки, Шакти осторожно, так чтобы этого не было заметно, сняла с пальца кольцо и срезала из высокой причёски Королевы два локона, поцеловала свою воспитанницу в лоб, и ушла, получив благословение жрицы. Больше всего на свете ей хотелось упасть на ковёр к ногам Айялы и выплакать свою боль, но Шакти не могла себе этого позволить. Несчастный младенец, о котором ещё предстояло позаботиться, ждал её. Покинув городские стены, Нисад и Ферад быстрым шагом отправились в соседнюю рощу, где их уже дожидался брат Шакти, Варо, и трое его людей с запасными лошадьми для Шакти и Ферада. Едва только целитель оказался в относительной безопасности, он достал младенца из корзины и, осторожно развернув, натёр всё тело ароматным маслом из пузырька радужного стекла. Как ни странно, внешность малыша Эсме не вызвала ни у кого из люли ни удивления, ни отвращения. Напротив, увидев, как младенец стал активно двигать ножками и ручками, а потом требовательно пискнул, мужчины заулыбались. - Есть хочет, - улыбнулся Варо, - жаль, пока нельзя. - Почему нельзя? – удивился Ферад, - нечем покормить? - Нет, тут в другом дело, - невозмутимо ответил Варо, - сейчас придёт твоя мать… А, вот и она. Подошедшая Шакти внимательно осмотрела младенца и сказала: - Что ж, малыш, пора тебе избавляться от твоей уродливой маски. Подумать только, и ведь этому поганцу Виромиру достаточно было взять тебя на руки и признать свою кровь! Ты бы сразу же обрёл свой истинный облик! А теперь, не обессудь, придётся ждать, пока ты не встретишь свою любовь. Но от маски нужно избавиться – твоё лицо кажется глупцам слишком уж уродливым. Мы дадим тебе другой облик – до обретения истинного. - Но почему ты не сказала Королю, что ему достаточно просто взять Эсмэ на руки? – поразился Ферад.- И всё пошло бы по-другому… - Ничего бы не вышло, сын, поверь, - вздохнула Шакти, - если бы в сердце Виромира жила любовь к сыну, он бы взял его на руки хотя бы из жалости. Но у него не было любви – было лишь желание получить выгоду. Так что он потерял право называться отцом Разговаривающего с Предвечными. А теперь помолчи. Мне стоит сосредоточиться, ибо обряд нелёгок. Ферад склонил голову и отступил, а Шакти расстелила на земле большую шаль, на неё – пелёнку, а на пелёнку положила продолжавшего требовательно попискивать и сжимать крохотные кулачки Эсмэ. Младенец вёл себя довольно спокойно и не собирался реветь, словно понимал, что всё делается для его же блага. Шакти между тем взяла маленький кинжал синеватого металла, протянутый её братом, прокалила его в пламени зажжённой свечи и, начав читать заклинания, полоснула себя по левой ладони. Сначала один раз, потом другой – крест-накрест. Продолжая творить заклятье, Шакти поднесла левую ладонь к личику младенца, так, чтобы кровь из порезов капала на уродливую «кору». Спустя какое-то время всё личико Эсмэ стало красным от крови Шакти. Женщина покрыла лицо младенца тонким платком, на котором своей кровью вычертила какие-то знаки и прочла нараспев последнюю часть заклятия: Ты, зачатый без любви, Новый облик нам яви, Помни, милый – рассвело, За тобою мчится зло. Чтоб его нам обмануть, Должен облик твой уснуть, Миру чтоб его явить Нужно только полюбить. А пока, дитя, живи, Нашей хватит всем любви. Подрастёшь и в путь пойдёшь – Всё тогда ты обретёшь… Голос женщины становился всё тише, последние слова она произнесла уже с трудом, но последним усилием она сняла платок с личика младенца. Ферад чуть было не вскрикнул от удивления. Исчезли кровавые разводы. Исчезла жутковатая «кора». Личико младенца стало чистым и гладким, головку покрывал рыжеватый пушок, глаза из ярко-голубых превратились в облачно-серые, только вот горбик остался. Варо торопливо подхватил только сейчас требовательно заоравшего младенца на руки и осторожно запеленал его, а потом поднёс бутылочку с соской. Эсмэ тут же тихонько зачмокал, а Нисад в это время залечил руку Шакти и напоил её укрепляющим зельем. - Пора, - сказала женщина, убедившись, что Эсмэ поел и крепко заснул. Нисад, благословив младенца обычным знаком жрецов Предвечного, кивнул: - Ты права. Действуй. - Но куда мы отправляемся? – взволнованно спросил Ферад. - Подальше от Виндваны, - жёстко сказал Варо, - я скажу тебе это потом. Нисад не должен знать, где мы найдём прибежище. Целитель кивнул: - Всё верно. Даже если Виромир каким-то чудом догадается, что Наследник Эсмэ жив, он не сможет узнать, где вы его прячете, ибо я не ведаю ничего о вашем дальнейшем пути. Прощайте. Да будет с вами милость Предвечных. Шакти забрала малыша у брата, она уже успела переодеться в одежду женщин люли, которую прихватила с собой в узелке, поэтому она укутала крепко спящего младенца в шаль, поместив у груди – так возили новорожденных люлийские женщины во время долгих переходов, легко вскочила на лошадь и сказала, обращаясь к Нисаду: - Пусть судьба будет благосклонна к тебе. Прощай. Мужчины по очереди обняли целителя, вскочили на коней и растворились в утреннем тумане.