Прекрасный Эсмэ

Полусотник шумно выдохнул и твёрдо сказал: - Почту за честь, Ваше Высочество. - Светлость, полусотник, Светлость. И пусть так остаётся впредь. Хотя по факту вы правы. Но мне нужно сказать пару слов супругам, пока готовится Круг. Полусотник молча склонил голову, и Риган подъехал к Лаю и Мару, которые застыли на конях, словно изваяния, не пытаясь вмешиваться в ситуацию. В общем-то, верное решение, только далось оно мальчишкам с трудом. Подъехав близко, Риган увидел, как они пытаются скрыть своё волнение и растерянность за внешней невозмутимостью. - Риган, - прошептал Лай, - ты уверен, что стоит делать это? - Уверен, – спокойно сказал Риган. – Если я хочу, чтобы здесь уважали и вас, и меня, то должен показать этим горцам, что не намерен спускать оскорбления в ваш адрес. Я – ваш Супруг, всё остальное не касается больше никого. - Они сильные бойцы, наверняка… - прошептал Мар, - иначе ноги их не было бы в гвардии. Мы боимся за тебя. - Не стоит, - уверенно сказал Риган, - у меня есть, чем их удивить. И это была чистая правда. Владение холодным оружием – шпагой и кинжалом - входило в число обязательных умений виндванского знатного юноши. И у Ригана было достаточно хороших учителей. Даже сам Король Виромир признавал, что шпагой его бастард владеет мастерски. Так что поединка с горцами юноша не боялся – эти люди могут оскорбить в глаза или ударить кинжалом, но не будут добиваться своего подлым ударом. Главное – успокоить Лая и Мара. Хватит с них тревог и переживаний. И Риган стал успокаивать мальчишек самым простым способом – объятиями и поцелуями. И это оказался действенный способ. За короткое время гвардейцы и люди Ригана успели вытоптать на ближайшей полянке Круг Поединка. Риган подъехал к Кругу и спешился, поправив на боку перевязь со шпагой. Его противники уже стояли на противоположной границе Круга, о чём-то споря. Наконец вперёд выступил самый юный из троих, выглядевший моложе самого Ригана. «Интересно, с каких это пор в шарванскую гвардию стали брать детей?» – усмехнулся Риган сам себе. Но потом насторожился. Гвардейская часть – не богадельня, в неё невозможно попасть, не обладая определёнными умениями и знаниями, и никакое знатное происхождение тут не поможет. И если парнишка всё-таки служит в гвардии, значит, он опасен, очень опасен, и не боится смерти. Так что не стоит недооценивать этого юнца. Риган шагнул в Круг, то же самое сделал и горец, оба синхронно обнажили шпаги и ловкими движениями отбросили в сторону ножны. Но никто не спешил нападать. Противники медленно двигались по Кругу, присматриваясь, как две змеи перед смертельным объятием. Наконец, у мальчишки не выдержали нервы – ему-то не приходилось часами выслушивать Королевские гадости и колкости – и он бросился вперед с истинно змеиной грацией. Ловкий, смертоносный, непреодолимый… Только на этот раз что-то пошло не так – удар не достиг цели, словно разбился о чужой клинок, и юный горец еле успел отпрянуть без потерь для себя. Но это была ещё не победа Ригана. Мальчишка оценил сильного противника и решил вымотать его, заходя то с одной стороны, то с другой и успевая нанести сотню жалящих укусов клинком. То есть он успел бы нанести сотню ударов… если бы ему это позволили. Риган каким-то непостижимым образом угадывал каждый удар… и первым вымотался совсем не он. Мальчишка начал нервничать и злиться, и, как следствие, допускал ошибки. Одна из них и оказалась фатальной. Клинок Ригана описал сверкающую дугу, и шпага его противника совершенно непостижимо юркой серебряной рыбкой выскользнула у того из рук и приземлилась уже за границей Круга. А ловкая подсечка Ригана заставила парня хлопнуться на задницу, чтобы в следующую секунду почувствовать у своего горла холодную сталь шпаги Ригана. - Поединок завершён! – быстро сказал полусотник. – Победитель его Светлость, граф Риган! - Я готов извиниться, - угрюмо произнёс проигравший юноша. - Да ну! – усмехнулся Риган. – Только ведь я имею право потребовать от тебя чего угодно, ты не забыл? - Нет! Не забыл! – проигравший полоснул бастарда ненавидящим взглядом. - А если я потребую от тебя… жаркую ночь? Ты ведь обязан будешь это сделать… На лице проигравшего горца медленно отразился самый настоящий ужас, но он ещё пытался дерзить: - И вам мало двух Супругов? - А мне по наследству достался бурный темперамент… - позволил себе ехидно усмехнуться Риган, - и вообще, это не твоё дело. Твоё дело – выполнить моё требование. - Да я лучше горло себе перережу! – вспыхнул горец. - И лишишься чести, как тот, кто не выполнил требование выигравшей в Поединке Чести стороны… - спокойным, даже скучным голосом пояснил Риган. - Да я и так её лишусь! – воскликнул несчастный парень. - А позор, который падёт на весь твой род? Ты ведь мог отвергнуть моё требование на Поединок Чести и предложить другие правила. Правда не факт, что я бы согласился, но ты даже не попытался… Решил, что я глупый придворный хлыщ, который и шпагу-то держать толком не умеет, и что победа будет лёгкой. А когда не вышло, собираешься уклониться от моих условий? Не пойдёт, мальчик. Твои же соплеменники объяснят тебе, как ты не прав, подставляя свой род, - холодно произнёс Риган, презрительно сощурив голубые глаза – единственное во внешности, что бесспорно досталось ему от Виромира. – Так как насчёт жаркой ночи? Лицо парня было неописуемо. Он только сейчас начал понимать, в какую западню загнал сам себя. И теперь выхода из неё не наблюдалось никакого. Горец изо всех сил старался держать лицо, но не мог скрыть своего отчаяния. Риган вздохнул. Хватит с этого глупого мальчишки. Тем более, что ещё предстоит два поединка с его старшими и куда более опытными товарищами – юнца отправили первым явно для затравки. - Вооот… - ласково протянул Риган, завершая воспитательный процесс, - запомни навсегда – бывают обстоятельства, при которых куда ни кинь – всё клин… И никогда не торопись осуждать других, не побывав в их шкуре. А теперь принеси извинения моим Супругам. И можешь быть свободен. Как ты совершенно справедливо заметил, у меня два Супруга. И я не планирую тащить на ложе кого попало. Юный гвардеец торопливо вскочил на ноги, ещё не веря в то, что отделался так легко, и Риган кивком подтвердил – вали, мол. Парнишка подошёл к продолжавшим внешне бесстрастно наблюдать за всем происходящим Мару и Лаю и произнёс извинения, опустившись на одно колено, как и полагалось по статуту. Мар и Лай вежливо выслушали всё и ответили, что извинения приняты. Пристыженный парень отошёл от них и затерялся среди гвардейцев, не пытаясь подойти к своим приятелям. Риган же развернулся к двум оставшимся гвардейцам и спокойно спросил: - Кто следующий? Я готов. К его удивлению, оба синхронно произнесли, что признают свою неправоту, отказываются от Поединка Чести и готовы принести извинения Супругам Его Светлости. И, насколько Риган разбирался в людях, в их глазах было самое настоящее уважение. Как ни странно, поединок разрядил атмосферу. Похоже, гвардейцам, особенно горцам, понравился юный граф, не желающий сносить оскорблений в адрес своих Супругов. И когда за следующим поворотом лесной дороги показалась деревня, один из гвардейцев выкрикнул: - Ваша Светлость, здесь есть Храм Предвечных! Риган благосклонно кивнул. Отказываться от своих слов он не собирался. И желающих стать его шаферами* нашлось немало. Риган же предложил это своему старому слуге Виру, полусотнику, которого звали Гопал и одному из троих горцев по имени Камус. Не отказался ни один, только вот кто-то из гвардейцев сказал: - Да… какой-то это неправильный граф, братцы! Риган кивнул и первым рассмеялся в ответ. Конечно неправильный. А как же. В Храм вошли все вместе, их встретила молодая Жрица Предвечных, и, выслушав суть дела, по-доброму улыбнулась: - Предвечные всегда рады доброму делу. Пройдите к алтарю. Риган, Мар и Лай подошли к стоящему посреди Храма алтарю Предвечных, высеченному из цельного куска зеленоватого полупрозрачного камня и украшенному удивительной красоты резьбой. Повинуясь слову Жрицы, они положили на алтарь правые руки, а шаферы заняли свои места за их спинами, держа в руках зажженные ароматические свечи. Им предстояло обойти с этими свечами алтарь в определённые моменты обряда. Таких моментов было три. Риган плохо знал брачный обряд, но Жрица улыбнулась, и сказала, что всё подскажет. И правда, всё было очень просто – прочтённая Жрицей короткая молитва, после которой шаферы обошли алтарь в первый раз, вопрос о том, добровольно ли и по взаимной склонности они вступают в брачный союз, на который все трое ответили утвердительно, и шаферы обошли алтарь второй раз. А потом Жрица звонким голосом стала просить Предвечных явить свою милость и закрепить брак, а шаферы пошли вокруг алтаря в третий раз. И в этот момент произошло то, что Риган запомнил до конца своих дней. Все окружающие словно оказались отделены от троих Супругов плотной, прозрачной, но осязаемой стеной. Потом эта стена пошла сверху донизу словно огненными точками, точки собрались в три кольца и на руках Ригана, Мара и Лая сами собой возникли тонкие, замысловато украшенные браслеты. А потом раздался тонкий мелодичный звон, и стена исчезла. А браслеты остались. - Предвечные крепко благословили ваш брак! – ликующе произнесла Жрица. – Это великая честь! Я буду гордиться тем, что видела это! - А что,- растерянно спросил Риган, - так бывает не всегда? - Нет, - отозвалась Жрица, - мне частенько приходилось заключать браки у истинно любящих друг друга пар, но всегда браслеты были призрачными и исчезали сразу после обряда. А у вас! Да это же просто чудо Предвечных! Они связали не только ваши тела, но и ваши души… Риган переглянулся с Супругами. В глазах у Мара и Лая прыгали весёлые искорки. И он вдруг понял, что никогда в жизни не чувствовал себя счастливее. *** Виромир лежал в постели, положив голову на плечо Проклятому, а тот лениво перебирал его длинные густые золотистые волосы, в которых было уже полным-полно серебристых нитей. Странно, но Нофан всё больше привязывался к своему сумасшедшему любовнику, и это свидетельство короткого людского века огорчало его. Эта Тёмная Душа – одна из многих – неожиданно стала дорога Проклятому, и он удивлялся, что вообще способен испытывать тёплые чувства к кому-либо. И Нофан знал, что Виромир испытывает к нему схожие чувства и предан ему безгранично – для него душа Короля была открытой книгой. Удивительная, потрясающая душа – жестокая, злобная и корыстная, не признающая ничего святого, но способная подчас на странное, извращённое великодушие. Эта душа была ему под стать, вместе они станут неодолимы, если… если найдут Разговаривающего с Предвечными. А если их время истечёт – уйдут в небытие вместе. Ибо Проклятый знал, что нынешний шанс для него, скорее всего – последний. И тут главным было – поспешать медленно, дабы не наделать ошибок. *** А далеко на юге, в солнечной Ардване два мальчика с замиранием сердца слушали немолодую женщину люли, выводившую дивной красоты печальную песню: Поскорей меня ты, матушка, спрячь! Видишь - небо непогодой кипит. И за окнами то хохот, то плач, А всего страшнее топот копыт. А всего страшнее топот копыт. Он все ближе, он почти за стеной. Он подковами дорогу дробит, И чужие люди едут за мной. И чужие люди едут за мной, И по имени пытаются звать. Увезут меня дорогой ночной. Мне до времени их лиц не узнать. Мне до времени тех лиц не видать, Что стеклом оконным искажены... Сядет дева перед свечкой гадать, Станет тени отрывать от стены. Станет тени отрывать от стены, Крикнет по ветру напуганный грач. А шаги уже за дверью слышны... То ли дева, то ли матушка - спрячь! То ли дева, то ли матушка - спрячь! Это вовсе не со мной, не теперь!.. Приближаются и хохот, и плач, И скрипит, но открывается дверь...** И им почему-то казалось, что в этой песне поётся о них… *Шафер – свидетель брака **Стихи Юрия Лореса.