Прекрасный Эсмэ

Его Величество Король Виндваны Виромир следовал по дворцовому коридору в свой гарем. В последнее время он нечасто баловал наложников и наложниц своим вниманием, и гаремные заключённые отнюдь не чувствовали себя несчастными по этому поводу. Все они в своё время пострадали от жестокости Виромира, поэтому то, что их господин забыл о них, устраивало всех. Даже те, у кого были дети от Виромира затаились, стараясь не напоминать о себе, не питая радужных надежд по поводу того, что именно их чадо будет нежданно-негаданно выбрано в Наследники. В своё время Виромир чётко дал понять, что никто из бастардов не может претендовать на столь высокий статус, и максимум, что светит его подросшим дочерям – это удачное замужество с хорошим приданым, а сыновьям – графство, не более. К тому же в гареме уже было давным-давно известно о том, что за Виромира просватан принц Ардваны, Тьерри, и дело не сладилось ещё только потому, что жених попросту не вошёл в возраст, хоть мало-мальски подходящий для брака. Поэтому внезапное желание Виромира посетить гарем его обитателей скорее испугало, чем обрадовало, но встретить господина они обязаны были во всеоружии, поэтому гаремная прислуга без устали носилась взад-вперёд, наряжая, нанося макияж и укладывая волосы в замысловатые причёски. Только двое обитателей оставались внешне безучастными ко всеобщей истерии – Найли, бывшая княжна Сэны, мать старшего из бастардов, графа Ригана, и недавно привезённый в гарем принц Ханата, единственный выживший в резне, устроенной по приказу Виромира, Вирре. Женщина, одетая в простое синее шёлковое платье, с волосами, забранными в обычную косу, уложенную вокруг головы, сидела в своей комнате, держа на коленях раскрытую книгу сказок. Эти сказки она когда-то читала своему маленькому сыну. Читала она их и сейчас. Напротив неё, в кресле, сжавшись в комок, сидел бледный красивый мальчик с большими, блестящими, как антрацит, глазами, устремлёнными в никуда, и длинной белокурой косой. Вирре, на глазах у которого произошло убийство его семьи, до сих пор не отошёл от шока. Он не плакал, не жаловался, ни о чём не просил. Просто сидел часами, глядя в одну точку, а порой начинал разговаривать и улыбаться кому-то невидимому. Смотреть на это было жутко, прочие обитатели гарема откровенно боялись мальчика, так, словно безумие заразно, и тогда заботу о нём взяла на себя Найли. Она была единственной, на кого мальчик реагировал хоть немного – женщина кормила его с ложечки, поила, заставляла одеваться и мыться, читала ему и разговаривала с ним и требовала от смотрителя гарема приглашать к Вирре всё новых магов и целителей. Приглашённые целители предлагали разные настойки, маги пробовали лечить, входя в сознание принца, но потом разводили руками и говорили, что потрясение было слишком сильным, и юный принц накрепко ушёл в своё подсознание, не желая осознавать окружающий мир и не допуская к себе внутрь никого. Но Найли не теряла надежды, хотя порой ей казалось, что стоит оставить принца в покое. Что ждёт его в реальности? Ужасные воспоминания об уничтоженной семье? Осознание своей жалкой участи гаремного раба? А там он счастлив… там живы все, кто ему дорог. Но всё же женщина продолжала пытаться. И сейчас она читала: - «Давным-давно, когда Старая Звезда был Юной Звездой, а Древняя Матерь Предвечных - Прекрасной Девой, он увидел её, когда выходила она из реки после купания, и волосы её были как шёлк и как золото, а глаза – как голубые озёра. И сказал сам себе Юная Звезда, что на всё пойдёт, чтобы заполучить Прекрасную Деву. И пошёл он к матери Прекрасной девы – Змееногой Богине Ифанне, которая видела всё – и былое, и грядущее, но если не успевала изречь прорицания, то забывала об увиденном навеки. И дала Змееногая Ифанна Юной Звезде три задания…» - Браво-браво, княжна! Вы как всегда, само милосердие! – прервал её чтение насмешливый голос. При звуках его несчастный мальчишка, только-только начавший осмысленно слушать чтение Найли, сжался в комок и окаменел, уставившись в никуда. Женщина подняла голову. В дверях стоял Виромир. - Великие Предвечные! – вздохнула женщина. – В гареме не протолкнуться от смазливых наложников и наложниц, а вы, Ваше Величество, явились именно ко мне, чтобы уничтожить плоды моих многодневных трудов. Одного вашего присутствия оказалось достаточно для того, чтобы бедный мальчик оказался в том состоянии, в котором его сюда привезли… - Вам не кажется, дорогая моя, что вы слишком вольно стали вести себя в последнее время, как, впрочем, и ваш драгоценный сын? – ехидно спросил Виромир, сделав вид, что не слышал прозвучавшего в словах Найли упрёка в собственной жестокости. Женщина побледнела: - Риган? С ним что-то случилось? - Пока нет, поскольку даже шарванские горцы не горят желанием связываться с вашим драгоценным отпрыском. Но может случиться, если он будет продолжать водить меня за нос и отлынивать от исполнения моего поручения. - Уверена, что Риган делает всё возможное, дабы исполнить его наилучшим образом, - почувствовав себя увереннее, отозвалась Найли. - Возможно. Но мне очень хочется увидеть его воочию, дабы убедиться в этом. - Но чем я могу помочь Вашему Величеству? – удивлённо спросила женщина. - Напишите вашему сыну и потребуйте его немедленного возвращения. А иначе вам придётся очень пожалеть о его, да и о вашей непокорности. И не стоит разыгрывать удивление, дорогая Найли. Если вы не хотите совершить очень познавательную экскурсию в гвардейские казармы, то сейчас же возьмётесь за бумагу и перо. Найли склонила голову к плечу: - Иногда я поражаюсь, как у такого человека, как вы, мог появиться такой замечательный сын, как Риган. Каждый раз, когда я думаю, что большей мерзости вы придумать не сможете, вы совершаете нечто ещё более гнусное. Я не буду писать сыну. Если он решит не возвращаться – так тому и быть. - Шлюха сэнийская! – рявкнул Виромир, выведенный из себя сопротивлением Найли и наотмашь ударил женщину по лицу. Та вскрикнула и пошатнулась, но умудрилась не опустить головы, продолжая с вызовом смотреть в глаза Королю. Но тут в дело вмешался Вирре, о котором забыли и Найли, и Виромир. Проявленная Виромиром жестокость по отношению к женщине, которая несколько недель подряд преданно заботилась о нём, заставила Вирре очнуться и с криком: - Гад! Мерзавец! Убийца! Не смей её трогать! – кинуться на Виромира и вцепиться ему зубами в руку. Виромир, не ожидавший постороннего вмешательства, на миг растерялся, но потом просто стряхнул мальчика на пол, как щенка. Вирре вскрикнул, Найли бросилась к нему, а Виромир, крайне недовольный собой, выглянул из комнаты, призывая смотрителя гарема. Когда смотритель подбежал, поминутно кланяясь, Виромир процедил сквозь зубы: - Мальчишке – двадцать плетей. Но не калечить. А потом - в подвал обоих. На хлеб и воду. На цепь, как собак! Пусть подумают о том, как следует уважительно относиться к Королю! Найли помогла встать мальчику, который продолжал сверлить Короля ненавидящим взглядом. - Продолжайте, Ваше Величество! – гордо выпрямилась бывшая княжна. – Ведь это такое достойное дело – воевать с детьми и женщинами. Ваша слава точно не померкнет в веках… - Выполняйте! – рявкнул Виромир смотрителю гарема и вылетел из комнаты Найли, хлопнув дверью. *** А Тьерри вновь стал думать о том, как скоро вернётся Эсмэ. И вдруг… Вдруг он словно почувствовал чьё-то тёплое прикосновение, а потом услышал знакомый голос: - «Тьерри! Тьерри!» Мальчик с изумлением оглянулся, но в комнате никого не было. А голос в голове продолжал звучать: - «Тьерри! Не пугайся! Это я, Эсмэ! Если слышишь меня, отзовись! Просто подумай об этом, и я услышу тебя!» - «Эсмэ! Ты меня слышишь?» - мысленно произнёс Тьерри. - «Слышу!» - незамедлительно отозвался Эсмэ. - «Но как это получается?» - «Я теперь умею это! Маги Экка научили меня!» - «Так ты за этим так хотел в Великий Лес?» - «И за этим тоже. Через два дня мы встретимся! Мы уже в пути! Я так по тебе соскучился, Тьерри!» - «Я тоже! Мне надо тебе сказать так много!» - «И мне! Жди меня, Тьерри, мой Тьерри! Я скажу тебе нечто важное!» - «Жду! Конечно, жду!» - «Прости, мне трудно ещё удерживать связь так долго! Завтра я ещё свяжусь с тобой! Помни, что скоро мы встретимся!» И ощущение чужого присутствия пропало. А Тьерри заулыбался, предвкушая скорую встречу.