Прекрасный Эсмэ

Виромир был недоволен собой. Нет, он сожалел не о том, что велел наказать Найли и Вирре. Высокомерной сэнийской сучке и ханатскому выродку не мешает лишний раз понять, кто здесь хозяин и по чьей воле они вообще живут и дышат. Его злило то, что он слишком явно показал, что уязвим – слишком уж разозлился и вёл себя как истеричная бабёнка. Стоило спокойно и хладнокровно отправить поганку Найли в подвал, а мальчишку выпороть и запереть в камере денька на два – без еды и воду давать только раз в сутки – чтоб не сдох раньше времени. А высокомерной сучке намекнуть, что щенок обслуживает гвардейцев в казармах, обучаясь покорности и кротости. Забавно было бы смотреть, как Найли будет просить за мальчишку. А можно было бы и предложить ей заменить его – интересно, согласилась бы? Вот интересно было потом помучить Ригана, если бы она согласилась. Он ведь на эту мерзавку молиться готов, как на лики в Храме Предвечных, ради неё пойдёт на всё… Как жаль, что сучка отказалась писать сыночку – примчался бы быстрее ветра спасать мамашу. Виромир почувствовал, как со дна души снова начинает подниматься мутная, нерассуждающая злоба, и удивился – что с ним творится? До сего дня он гордился своей выдержкой, а сейчас… Что происходит? Воздух в комнате потемнел, стал густым и осязаемым, и на плечи Короля легли знакомые руки. Раздражение моментально схлынуло, уступив место почти щенячьему восторгу – Нофан! Король повернулся к Проклятому, позволяя вовлечь себя в поцелуй. - Что тебя тревожит, моя Тёмная Душа? – спросил Нофан непривычно мягко, разорвав поцелуй. - Со мной творится что-то непонятное… - отозвался Виромир и рассказал об инциденте в гареме и о собственных чувствах, терзающих и беспокоящих. - Глупость, наверное, - закончил Король свой рассказ, - но мне кажется, что что-то не так. - Да нет, - вздохнул Нофан, - тебе не кажется. Это всё моё Проклятие. Связавшись с Проклятым, ты подверг испытанию свою душу, и сейчас она перерождается к Тьме. Ты сходишь с ума, любовь моя… - Вот как? – спокойно спросил Виромир. Почему-то рядом с Нофаном даже безумие не казалось ему страшным, скорее даже… привлекательным. – И что теперь? - Ничего, - ответил Нофан, - перерождение твоей души ускорилось, и это может означать только одно – скоро Сила твоего Наследника пробудится. И если он не будет принадлежать мне, когда она пробудится… мы проиграем. - Но мы не можем проиграть! – торопливо сказал Виромир. – Я не хочу, чтобы страдал ты! Проклятый улыбнулся грустной, почти человеческой улыбкой: - Ты всё-таки меня любишь… - А ты сомневался? - Нет… Но было приятно получить подтверждение. - Ты можешь получить подтверждение любым способом, - незамедлительно оторвался Виромир и бесстыже потёрся напряжённой плотью о бедро Проклятого. - Можешь отсосать, - ухмыльнулся Нофан, - но себя трогать не смей. Виромир с готовностью опустился на колени, высвобождая не менее твёрдую чем у него плоть Проклятого и захватил её губами, втягивая в рот. Рука Нофана легла ему на затылок, и Проклятый простонал: - Давай шлюха… давай… не ленись… Виромир и не думал лениться, а когда спустя некоторое время Нофан стал грубо толкаться ему в рот, сдавленно застонал от удовольствия. Жёсткость Проклятого заводила его всё больше и больше, желание помочь себе получить разрядку стало нестерпимым, но Нофан прохрипел: - Не смей себя трогать, сучка! А потом он хрипло застонал и наполнил рот Короля своей спермой. Виромир проглотил всё и был вознагражден несколькими движениями руки Нофана, которые позволили ему разрядиться. Нофан ещё раз поцеловал Виромира – властно, грубо, намеренно причиняя боль – и заметил: - Мне жаль терять такую шлюху. Держи. В правой руке Проклятого материализовался сгусток Тьмы, превратившийся в перстень – абсолютно чёрный, словно высеченный из куска какого-то странного камня, поглощающего свет. - Что это? – поинтересовался Виромир. - Носи это. Это поможет тебе не сойти с ума и не творить глупостей, подобных той, что ты выкинул в гареме. Не снимай его. И не вздумай потерять. Надень на средний палец левой руки и носи не снимая. Не беспокойся – большинство людей попросту не увидит эту безделушку – только сильнейшие из магов и Жрецов Предвечных. Ну, и твой Наследник, конечно. Виромир торопливо надел перстень на средний палец. Тот подошёл просто идеально, и Король сказал: - Хорошо. Я благодарю тебя. - Благодарить будет твоя задница. Раздевайся. - С радостью. Только вот у меня есть вопрос – стоит ли мне ждать возвращения Ригана из Шарвана или начать готовить вторжение в Дор? - Думаю, что не стоит. То, что твой бастард столь долго уходит от ответа, говорит об одном – твоего Наследника в Шарване нет. Так что выступай в поход на Дор. А там и до Ардваны рукой подать. Думаю, тебе стоит пораньше потребовать к себе ардванского щенка. Тогда Королева Милла станет сговорчивее и позволит начать поиски в Ардване. - Хорошо, я сделаю всё, как ты скажешь… - прошептал Виромир, торопливо избавляясь от одежды. - Отлично, моя шлюшка. У меня ещё есть кое-что для тебя… *** Найли было холодно. Даже не от того, что в подвале действительно было прохладно, промозгло и сыро, а от того, что рядом с нею лежал избитый Вирре, и помочь ему у бывшей княжны не было никакой возможности. Приказы Виромира выполнялись незамедлительно, и стоило ему покинуть комнату Найли, как по знаку смотрителя женщину схватили охранники-евнухи – дюжие, мощные мужчины, магическим способом лишённые желания и возможности испытывать физическое влечение. Двое других охранников легко, как котёнка, скрутили Вирре и потащили в комнату наказаний. Охранники действовали не слишком грубо, скорее равнодушно, они привели Найли в ту часть подвалов дворца, которая служила чем-то вроде тюрьмы, и приковали в одной из камер на довольно длинную цепь. Цепь позволяла сидеть и лежать, даже делать несколько шагов в камере до дырки в полу, из которой несло нечистотами так, что Найли затошнило. Но при мысли о том, что сейчас происходит с Вирре, тошнота прекратилась. Наказание Виромира могло просто убить только-только начавшего оправляться мальчика. Двадцать плетей не так-то легко выдержать и взрослому. Оставалось только надеяться на опыт смотрителя гарема, который, помня, что мальчик ещё может быть нужен Королю, велит бить вполсилы. Спустя некоторое время в ту же камеру евнухи внесли Вирре, почти бросили бессознательного мальчика на солому рядом с Найли и удалились всё с тем же равнодушием, даже скукой на лицах. Женщина тут же попыталась привести Вирре в чувство, но это было бесполезно. У неё не было даже воды, чтобы дать ему напиться. Единственно, что смогла сделать Найли – это прикрыть дорогой дорской шёлковой шалью израненную спину мальчика. Через какое-то время Вирре начал бредить – насколько понимала Найли ханатский диалект, он звал отца, мать, сестёр. Женщина положила руку ему на лоб и ужаснулась – мальчик весь горел. Найли торопливо встала и попыталась подойти к двери, чтобы стуком и криками привлечь внимание тюремщиков. Не удалось. Цепь не пускала. Но женщина продолжала кричать и звать на помощь. Неожиданно дверь отворилась, и вошёл тюремщик – крепкий мускулистый мужчина с угрюмым волчьим взглядом. - Что случилось? – ровным голосом спросил он. - Мальчик… - прошептала Найли, - ему нужно помочь. У него лихорадка. Он может умереть, прошу вас, сделайте что-нибудь. Странно, но тюремщик не стал ни злиться, ни ругаться. Он со вздохом посмотрел на женщину и на его угрюмом холодном лице на миг проступила тень какого-то тайного переживания. - Хорошо, я попробую. Подождите немного, - сказал он. И Найли вновь опустилась на солому. Вот и сейчас – прошло довольно много времени, но женщина продолжала ждать. Наконец дверь отворилась снова. Вошёл тот же самый тюремщик, но на этот раз он вёл с собой другого человека – судя по мантии – младшего целителя. - Смотри мальца, - проворчал он приведённому сквозь зубы, - да не вздумай дурить, а то по шее накостыляю! Целитель, покрасневшие белки глаз которого и слегка подрагивающие пальцы выдавали недавнее неумеренное потребление чего-то крепкого и горячительного, только пренебрежительно фыркнул в ответ, но над мальчиком всё же склонился. И вздохнул: - Да уж, постарались, изверги… то есть доблестные исполнители Королевских приказов. Бедный мальчик. Я ведь в Ханате с войсками был, госпожа, с тех пор и пью без просыпу. Сейчас я ему спину исцелю, это не сложно, и настойку оставлю – от лихорадки. Но его бы в тепло сейчас… или хоть тёплое одеяло. Замёрзнет совсем – ещё пуще разболеется. - Не твоя печаль, - проворчал тюремщик, - тебе сказано лечить, трубка клистирная, вот и лечи. Целитель вздохнул, посыпал спину Вире каким-то порошком с приятным, словно прохладным запахом и пробормотал заклятье. Порошок как будто впитался в распухшие рубцы, кое-где набрякшие кровью, и те почти сразу же стали бледнеть и уменьшаться. Мальчик застонал, но целитель ласково провёл руками по его вискам и пробормотал: - Спи… - Да от твоего перегара и мёртвый поднимется, - пробормотал тюремщик, который уже успел сходить куда-то и принести несколько одеял, которые протянул Найли. - Цыц, - мрачно отозвался целитель и поставил на низенький столик керамический кувшинчик с питьём. - Давайте ему это по глотку, госпожа, когда будет просить пить. Это собьет лихорадку и охладит его. А сейчас мне пора – я слишком рискую, помогая вам. Но я постараюсь заглянуть завтра, если Король не смилостивится и не отменит решения. - Спасибо вам, - поблагодарила Найли и стала укутывать Вирре одеялом. Тюремщик проводил целителя, а потом снова вернулся, неся кружку с каким-то горячим напитком. - Вот, - сказал он, - нужно согреться. Найли приняла кружку и обхватила её ладонями. Она только сейчас поняла, насколько заледенела в этом подвале в своём лёгком шёлковом платье. Тюремщик поднял одно из двух оставшихся одеял и накинул его на плечи женщины. А потом спросил: - Ты не узнаёшь меня, Найли? Блин, что-то мне подсказывает, что это опять будет макси… *автор бьётся головой о клавиатуру*