Прекрасный Эсмэ

Тюремщик поднял одно из двух оставшихся одеял и накинул его на плечи женщины. А потом спросил: - Ты не узнаёшь меня, Найли? Бывшая княжна в изумлении посмотрела на мужчину. Но вдруг тихо прошептала: - Нет… Этого просто не может быть… Мне сказали, что ты умер! - Я умер, - усмехнулся мужчина. – Тебе всё правильно сказали. Умер в ту самую минуту, когда отец той, кого я любил больше самой жизни, хладнокровно отдал её мерзкому ублюдку и забыл о её судьбе. Словно и не было на белом свете сэнийской княжны Найли. - Не вини отца, Зетрино, - вздохнула Найли, - он спасал то, что можно было спасти. Я просто оказалась подходящей разменной монетой. - Вот-вот. Твоя жизнь, твоя любовь, твоё счастье – всё это оказалось подходящей разменной монетой. Да и моё тоже, потому что без тебя я всё равно не живу, - горько усмехнулся тюремщик. - Зетрино…- тихо прошептала женщина, - как же ты очутился здесь? Почему тебя до сих пор не раскрыли? - Я же умер. Герцога Зетрино дах Арайя больше нет. Мне наследовал мой младший брат, а преданные подданные даже не заметили перемены. К тому же мой брат оказался неплохим правителем, возможно, куда лучшим, чем я. И он не имел отношения к моей смерти, так что я даже рад, что пока у него всё складывается хорошо. Милая жена-дорийка, двое чудных мальчиков-близнецов и дочка… - Но что же с тобой случилось, Зетрино? – прошептала Найли, которой только по многолетней привычке не показывать своих чувств удавалось держать себя в руках. Мужчина заметил это и присел рядом с ней на солому: - Я могу обнять тебя, Найли? Только обнять… - Можешь, - отозвалась княжна. – Мы имеем право хотя бы на это, раз наши жизни так безжалостно сломали. Мужчина осторожно обнял бывшую княжну и тихо заговорил: - Ты помнишь, как мы расстались перед самой свадьбой – такие юные, такие счастливые, полные радужных надежд и планов? Я был вынужден отбыть в своё герцогство, оно было частью Ардваны, а именно в эти дни вся ардванская знать должна была предстать перед лицом Королевы. Традиции, чтоб её. Я прибыл в Арайское герцогство, повидался с младшим братом, отдал необходимые распоряжения насчёт свадьбы и отделки твоих покоев… Твоих, любовь моя! А потом со спокойной душой отправился в Ретассу. Я пробыл там необходимые по этикету два дня и помчался назад. И тут, уже подъезжая к дому, я получил эту ужасную весть… О том, что твой отец отдал тебя Виромиру… Мне показалось, что у меня под ногами разверзлась земля! Я незамедлительно помчался в Сэну, чтобы упросить твоего отца отменить своё роковое решение… Он принял меня весьма холодно, сказал, что ситуация не та и пожелал мне подыскать другую невесту. Я… я был несдержан и высказал ему в лицо всё, что думаю, а напоследок крикнул, что отправляюсь в Виндвану, найду тебя, и мы непременно сбежим туда, где нас будет затруднительно отыскать. И я знал, о чём говорил. Моя мать находилась в родстве с Экка, хоть и в дальнем, а Экка не оставляют в беде людей своей крови. Но моим планам не суждено было сбыться и на сей раз. Люди твоего отца схватили меня на выезде из Виндваны, меня заставили выпить какое-то зелье, затуманивающее разум и отбивающее память… Мои вещи и одежду отобрали. Потом они послужили свидетельством того, что меня растерзали дикие звери. - А на самом деле? - А на самом деле меня продали в рабство. Я ведь был в молодости совсем не такой, как сейчас… меня считали красивым… И это был худший из всех видов рабства. Я оказался на рудниках. Я мало что помнил, был беспомощен как дитя, но на роль подстилки годился вполне. У рудокопов тяжёлая работа, им тоже надо спустить пар, знаешь ли… - О, Зетрино! – жалобно прошептала Найли. – Если бы я знала о твоих страданиях! - Чтобы мучиться ещё больше, любовь моя? Тебе было вполне достаточно своих. И я ведь выжил. Через два года память стала потихоньку возвращаться ко мне, и я перестал быть безропотной подстилкой. Ещё два года я работал в шахте и разбивал головы тем, кто пытался по старой памяти попользоваться мною. Правда, за это время я изменился, и желающих становилось всё меньше и меньше. А когда на рудники приехали жрецы Предвечных, то один из них меня выкупил. Он был хорошим человеком и попытался направить меня на служение Предвечным. Но я не мог. Я рассказал ему всю мою историю и сказал, что моё единственное желание быть поближе к тебе. У жрецов везде есть преданные последователи, один из них оказался тюремщиком в дворцовых подвалах. Он взял меня в подмастерья, поскольку был уже не молод. Так я оказался здесь. - Четырнадцать лет! Ты был поблизости четырнадцать лет! – прошептала Найли. – Как же тебе было тяжело! - Это неважно сейчас. Я несколько раз планировал попытку твоего побега, но что-нибудь всякий раз срывалось. К тому же за долгие годы я убедился, что в хорошо охраняемом дворце есть только одно уязвимое место – подвалы. Я знаю, как сбежать отсюда, но для этого годится не всякий день… - Ты имеешь в виду, что знаешь, как сбежать их этих самых подвалов? - Да. Скажи, Найли, ты бежишь со мной? - Я не могу бросить Вирре. - И не надо. Бежим втроём. Экка примут нас. Даже безумный Виромир поостережётся связываться с магами Экка. Всей Анассе известно, как они сильны. - А как же Риган? Виромир велит казнить его, если я сбегу. - Риган сейчас вне пределов его досягаемости. Попробуй дать знать сыну об этих планах. Ты права – ему совершенно незачем возвращаться. Но ты не ответила – ты бежишь со мною? - Да, Зетрино. Я чувствую – грядут большие перемены. И Виромир… Он пугает меня всё больше. Но как мы сможем бежать? И когда? - Мне нужно совсем немного времени, чтобы всё подготовить. Неделя, может быть две. Я в курсе всех дворцовых сплетен. Именно столько времени понадобится Виромиру, чтобы отбыть отсюда во главе подготовленного войска. - Я тоже слышала о грядущем походе. Правда, не знаю, куда он направит войско. А если это будет Шарван? Там мой сын… - Вряд ли пока Виромир будет нападать на Шарван. Это будет Дор. Или Ардвана. У нас будет возможность скрыться в его отсутствие. - Но нас вернут в гарем… - Это уже неважно. Я найду способ проникнуть туда. Это раньше я не пытался сделать этого, боясь навредить тебе и твоему сыну. Хороший мальчик… Он мог бы быть моим сыном, Найли… - Мог бы. Зетрино! Неужели я смогу вырваться отсюда и забыть всё, как страшный сон? - Я надеюсь на это. Мы начнём жизнь с чистого листа, Найли! Мы попробуем быть счастливыми. И Зетрино опустил голову, прижав к губам руку Найли. Та не отняла руку. Какое-то время они сидели молча. Но вдруг Вирре зашевелился и застонал. Зетрино тряхнул головой, словно очнувшись, а Найли убрала руку: - Мы совсем забыли о бедном мальчике! Ему нужно дать лекарство. - Да, - хрипло ответил Зетрино, - да. Прости. Я должен идти. Но я скоро вернусь. Как только смогу. И мужчина коснулся губами щеки Найли, торопливо вскочил и вышел из камеры. Сэнийка осторожно напоила Вирре лекарством, с удовлетворением отметив, что мальчику стало заметно лучше, устроила его голову у себя на коленях, закуталась в одеяло сама и плотнее закутала больного. После этого она стала тихо напевать что-то вроде колыбельной. И она улыбалась. Впервые с того дня, как она оказалась во дворце Короля Виромира, Найли чувствовала себя почти счастливой. *** В этот день принц Тьерри проснулся рано. Он просто не смог спать дальше – настолько велико было его нетерпение. Ведь сегодня он наконец-то увидит Эсмэ! Уже несколько дней подряд Эсмэ давал о себе знать мысленной речью, с каждым разом у него это получалось всё лучше и лучше, и мальчики разговаривали обо всём. А вчера… Вчера Эсмэ дал понять, что до Ретассы им осталась половинка дневного перехода, и что уже вечером он будет ждать своего Тьерри на их условленном месте. Тьерри был счастлив – ведь он любил и был любим! За несколько дней мысленного общения с Эсмэ он научился различать малейшие оттенки его мыслей, да и слова, доносимые Эсмэ, были достаточно красноречивы. Поэтому внутри у юного принца всё пело и ликовало. И испортить этого счастья не могло ничто – ни начинавшее хмуриться небо, ни долгие скучные часы занятий с преподавателями. То есть, обычно Тьерри на занятиях не скучал, но сейчас все его мысли занимала грядущая встреча с Эсмэ, и день тянулся слишком долго. Потом были физические упражнения и тренировка с холодным оружием, а когда она закончилась, Тьерри с радостью посчитал себя свободным. Но тут его вызвала к себе Королева. И мальчик насторожился. Милла была одна в своём кабинете. И выражение лица матери сразу не понравилось Тьерри. Предчувствие чего-то плохого уже начинало больно биться в груди, когда мать тусклым, безжизненным голосом произнесла: - Твой будущий Супруг требует тебя. Через несколько дней здесь будут послы Виндваны. Мужайся, Тьерри. Я ничего не могу сделать – сегодня утром войска Короля Виромира вступили в Дор.