Прекрасный Эсмэ

Этим же вечером на постоялом дворе «Цыпочка» в двух днях пути от столицы Виндваны остановились мужчина и подросток, немного похожие внешне – гибкие, рыжеволосые и сероглазые. Одеты они были как небогатые горожане – скромно, но добротно, правда, кони у обоих были хорошие, не каждый благородный может себе таких позволить. Особенно хорош был конёк мальчика - чёрный как смоль и ухоженно-лоснящийся. Трактирщица тётка Яни, хозяйка «Цыпочки», поинтересовалась у мужчины, куда они следуют и по какой надобности – не потому, что они привлекли особое внимание, а скорее по привычке. Мужчина назвался Ферадом и сказал, что они вместе с братом родом из Шарвана, нанимались в подручные к лошадиному барышнику, а сейчас, когда срок истёк, решили по возвращении домой сделать крюк и навестить тётку по матери, которая вышла замуж за виндванского торговца железом. Тётка Яни кивнула – теперь понятно, откуда у обоих хорошие лошади – небось, барышник рассчитался – и потеряла к братьям всякий интерес – а и что, в самом деле тут интересного? Ну, заработали парни немного денег, ну едут тётку навестить – и что? И насчёт Шарвана не врут ни капельки – шарванцы все, как на подбор рыжие, даже ихний Великий Герцог. А так хорошие мальчики, уважительные, особенно младшенький – как улыбнётся – что твоё ясно солнышко. Так что тётка Яни велела служанке братьям ужин подать, комнату предоставила и отправилась других посетителей пытать – кто, да откуда. Только вот спустя некоторое время заявился в трактир важный господин – весь в кружевах и бархате и по выговору видать – богатый шарванец. И слуги ему под стать – тоже шарванцы, да не равнинные, а горцы. Тётка Яни эту породу видывала предостаточно, чтобы знать, что с шарванскими горцами может связываться только самоубийца. Или тот, кого они за своего держат и будут держать до последнего – умрут, а защищать будут. Знатный господин ехал как раз из столицы, где намедни состоялась свадьба самого Короля, и ехал он как раз в Шарван. Тётке Яни до страсти хотелось порасспросить господина или его слуг о Королевской свадьбе, но она не осмелилась. Не того полёта она птица, что знатным господам вопросы задавать, а слуг-горцев можно было сколько угодно спрашивать. Только раньше камень при дороге ответил бы. Господин (тётка Яни слышала, как слуги называли его маркизом) заказал ужин и поинтересовался насчёт свежих лошадей. Тётка Яни вздохнула об упущенной выгоде, но честно призналась, что свежих лошадей у неё нет – час назад проезжали королевские егеря с приказом и забрали всех, оставив отдыхать своих, почти что загнанных. Господин нахмурился, вздохнул, но заказал комнаты для себя и слуг, а потом уселся поглощать поданный ужин, отдав должное стряпне хозяйки. Готовила тётка Яни действительно отменно, так что похвала знатного господина пролилась ей бальзамом на душу, и она почти перестала огорчаться из-за того, что не узнает подробностей о Королевской свадьбе. День был будний, вечер поздний и в трактире оставались только завсегдатаи, неторопливо допивавшие своё пиво, как вдруг сверху, из гостевых комнат раздался отчаянный крик: - Нет, не надо! Не трогай его! Тётка Яни похолодела – кричал один из братьев-шарванцев, тот самый, младшенький, с хорошей улыбкой. Горцы торопливо вскочили из-за стола, а знатный господин удивлённо спросил: - Почтенная хозяйка, неужели у вас в трактире пошаливают? - Что вы! - в сердцах всплеснула руками трактирщица. – Но посмотреть надо обязательно. Знатный господин кивнул и горцы по его знаку совершенно бесшумно, по-кошачьи, просочились наверх. Господин отправился за ними, а тётка Яни, прихватив для верности скалку, и кивнув вышибале Юшику, выдвинулась следом. Поднявшись на второй этаж, тётка увидела, что дверь комнаты, отведённой шарванским братьям, распахнута, горцы-слуги стоят у двери, сам знатный господин в комнате, а старший брат поддерживает за плечи сидящего на кровати бледного младшего и успокаивающе ему шепчет: - Тише-тише, Эсмэ, всё, ты проснулся. - Его мучают, - отвечал бледный, как мел подросток, - ему плохо. Ферад, надо сделать что-то, надо… - Тише-тише, - продолжал успокаивать старший, - завтра с утра отправимся в путь, всё будет хорошо. А потом он обратился к горцам и господину: - Простите, недоразумение вышло. Моему брату приснился кошмар. - Ничего себе, кошмар, - всплеснула руками тётка Яни, - весь трактир переполошил. - Простите за беспокойство, тётушка, - извинился пришедший в себя мальчик, - у меня такое бывает, больше не повторится. - Ладно уж, - проворчала тётка Яни, бывшая в глубине души женщиной добросердечной и сострадательной, - пойду-ка я, сделаю горячего грога с пряностями, глотнёшь чуток, и будешь спать, как убитый, без всяких кошмаров. Женщина уже направилась назад на второй этаж, как вдруг произошло нечто непонятное. У знатного господина вдруг засветился амулет, висевший на груди, на железной цепочке. На этот амулет тётка сразу внимание обратила – уж больно он плохо сочетался с дорогой одеждой господина, серёжкой с немаленьким сапфиром в ухе и золотым витым браслетом на запястье – знаке супружества. Так вот, амулет, более всего напоминавший самый обычный антрацит, вдруг взял и засветился чистым голубоватым светом, а знатный господин, узрев это, рухнул на одно колено и заявил: - Наконец-то мои поиски увенчались успехом, Ваше Высочество! Горцы тоже склонились в поклоне, тётка Яни выпучила глаза, а парни, похоже не особо удивились неожиданному заявлению знатного господина. Только младший тихо поинтересовался: - Кто вы и что вам нужно? - Непременно отвечу, - отозвался знатный господин, - только лишние глаза и уши уберу. С этими словами он подошёл к тётке Яни, которая по-прежнему стояла, обомлев, и тихо сказал, коснувшись её лба согнутым указательным пальцем: - У вас есть дела внизу, добрая женщина. Заприте трактир и ложитесь спать. Вы ничего здесь не видели и не слышали. Палец господина был ледяным, от него голову тётки Яни на мгновение сковало холодом, но потом она развернулась и вышла, отмахнувшись внизу от Юшика и служанок, а потом велела им прибрать всё и закрывать трактир – всё равно, похоже, больше проезжающих не предвидится. Внизу закипела обычная вечерняя суета, и про своих постояльцев тётка Яни больше не вспомнила, более того, как они съезжали утром, тоже помнила, как в тумане. И только то, что они с нею полностью расплатились. *** Найли металась по комнате, как тигрица по клетке. Такое поведение было обычно не свойственно этой спокойной благоразумной женщине, но она только что выслушала от гаремной служанки подробнейший рассказ о Королевской свадьбе и о брачной ночи, которая за ней последовала. Слуги знали всё – и то, как Король велел нарядиться принцу для торжественного ужина, только в последний момент не допустив его позора, и то, как прошла для мальчика первая ночь с Супругом. Все унижения, которые пришлось пережить ей, вновь встали перед её глазами. Она вспомнила, как впервые ехала в открытой коляске, одетая в розовый полупрозрачный шёлк, расшитый серебром и жемчугом, с высокой причёской, украшенной драгоценностями, и любой, присмотревшись, мог разглядеть её тело, бесстыдно выставленное напоказ. Тело, с которого ещё не сошли следы «ласк» Виромира, «ласк», после которых она проснулась с отчаянной болью во всём теле и желанием умереть. Найли досталась Виромиру девственницей, и то, каким образом прошёл её первый, да и последующие сексуальные опыты, навсегда отучило её желать близости с мужчинами. Точнее, не с мужчинами. С Виромиром. Но общества других мужчин гаремная затворница была лишена. Не считать же, в самом деле, таковыми несчастных гаремных юношей, таких же жертв злобы и гнусной похоти Виромира. А тех наложников и наложниц, кто лез вон из кожи, пытаясь добиться расположения Короля и хоть ненадолго удержать его внимание, она презирала. Из гарема нет пути на трон, как бы хорош собой и родовит не был наложник. Она искренне пыталась предупредить об этом тех, кто обманывался пустыми надеждами, и всякий раз ей не верили, считая, что первая наложница просто хочет удержать Короля подле себя. Найли невесело усмехнулась – если бы это было в её силах, она постаралась бы сбежать на другую половину мира, лишь бы никогда в жизни больше не видеть Короля и не слышать о нём. К тому же прикосновения Зетрино, полные любви и уважения, пробудили в ней давно забытое, тщательно загнанное вглубь желание быть нужной и любимой. И вот сейчас… Дверь отворилась, вошёл смотритель гарема: - Госпожа Найли, сюда идёт Король! Умоляю вас, не ссорьтесь с ним! Если он разозлится, то прикажет наказать не только вас! Бывшая княжна вздохнула и усилием воли заставила себя принять самое спокойное выражение лица, на которое только была способна. Затем она сказала сжавшемуся в кресле Вирре: - Спрячься в гардеробной. Туда он точно не сунется. Мальчик послушно кивнул и исчез за дверцей гардеробной. В последнее время он стал куда контактнее, начал лучше есть и даже несколько раз выходил гулять в маленький розовый сад во внутреннем дворике гарема. Как следствие этого и выглядеть Вирре стал гораздо лучше, к нему почти вернулась его полудетская красота, и в свете последних событий Найли резонно опасалась за мальчика. Женщина спокойно взяла пяльцы с незаконченной вышивкой и уселась в кресло, спокойно сказав смотрителю: - Всё в порядке. Я не буду с ним ссориться. Смотритель гарема поклонился женщине и бесшумно исчез. А через некоторое время вошёл Виромир. Выглядел он одновременно и довольным, и слегка… виноватым. - Я вижу, вы неплохо себя чувствуете, - начал Король, - пребывание в подвалах не повлияло на ваше здоровье и красоту. - Как будет угодно Вашему Величеству, - ровным голосом отозвалась Найли, сделав вид, что всецело поглощена сложным узором, выведенным на канве, которому она пыталась следовать. - Я пришёл просить вас об одной услуге, - продолжил Виромир. Найли удивлённо подняла глаза: - Просить? Ваше Величество обычно приказывает, а не просит. - Ну вот, опять, - досадливо произнёс Виромир, - Найли, неужели вам так плохо живётся, что вы всегда жаждете ссоры со мной? Найли вздохнула. Объяснять что-либо Виромиру она отчаялась уже давно и уже хотела разразиться колкостями, но вспомнила о просьбе смотрителя гарема и как можно более ровно произнесла: - Простите, Ваше Величество, я забылась. Так в чём же будет состоять ваша… просьба? - Прошу вас посетить покои моего Супруга. Меня беспокоит его состояние. Найли опустила глаза, так, чтобы Виромир не заметил сверкнувшей в них застарелой ненависти: - Но как же ваши маги и целители? – поинтересовалась она. - Они сделали всё возможное. Мой Супруг полностью здоров физически, но… - Но? - Он не просыпается. Его будили, но он не просыпается. Никак.