Прекрасный Эсмэ

Отдохнув в селении шарванских горцев, Эсмэ, Риган, Ферад, Марис и Лаенте продолжили свой путь в равнинный Шарван. Эсмэ пытался расспросить брата, в чём состоит таинственный план, но тот вежливо, но твёрдо отвечал, что это они должны обсудить все вместе, и переводил разговор на другие темы. За те два дня, пока они были в дороге, Эсмэ многое рассказал о себе старшему брату и многое услышал от него. Им обоим было чему удивляться. Риган, выросший в роскоши, но не знавший в детстве ничьей любви, кроме материнской, слушал рассказы Эсмэ и Ферада почти с восторгом. По его мнению, всеобщая привязанность и дружба люли, любовь приёмной матери и названого дяди искупала все невзгоды, которые Эсмэ пришлось пережить в детстве. Эсмэ же искренне недоумевал – о каких невзгодах говорит Риган. Да, у люли случались плохие дни, когда не было даже медной монеты, а из еды одни чёрствые лепёшки, но разве это невзгоды? Потерять близких и остаться одному – вот истинное несчастье, а у люли такое было невозможно. Даже если у ребёнка погибали родители – а порой случалось и такое, никто не застрахован от превратностей кочевой жизни, а люди попадаются всякие, - то всегда находились близкие или дальние родственники, готовые позаботиться о сироте. Да, в общем, все люли приходились друг другу роднёй разной степени дальности, поэтому перед свадьбой две самые старые женщины семьи садились и начинали перебирать родословные жениха и невесты, следя за тем, чтобы родство не оказалось слишком близким. Браки запрещались в третьей или четвёртой степени родства, в пятой – дело было на усмотрении родителей и самих молодых, если степень родства была более дальней – ничего не запрещалось. Так же строго было с усыновлениями. Если ребёнка усыновляли – никакой брак между назваными братьями и сёстрами не допускался – ведь они считались родными, кровными. Так что свою родословную любой люли знал не хуже знатного дворянина. Риган был весьма удивлён этим обстоятельством, а когда Эсмэ со смехом упомянул, что они в «плохие дни» частенько обедали вприкуску, поинтересовался, как это. Эсмэ ответил, что у его названого дяди Варо была толстая книга с описаниями и рецептами различных блюд и красивыми картинками. И когда есть было нечего, кроме позавчерашних лепёшек, Варо открывал эту книгу, и все уплетали свой скудный ужин, слушая рассказы про изысканные яства и разглядывая красивые картинки. - Но ведь так, наверное, голод мучил вас ещё больше? – удивился Риган. - Нисколько! Мы смеялись и пели, а потом засыпали как убитые! – весело рассмеялся Эсмэ. – К тому же на следующий день нам обычно везло, и мы наедались до отвала. - А ты умеешь читать и писать, Эсмэ? – спросил Риган. - Конечно! Моя ама Шакти научила этому и меня, и всякого, кто хотел учиться! Она много лет служила Королеве Айяле… то есть моей настоящей ама… и сама выучилась всему. У нас и книги есть, правда-правда. Дядя Варо тоже любит читать. Но, правда, думаю, что ты знаешь куда больше меня, что правда, то правда, - сокрушённо тряхнул головой Эсмэ. - Ничего, - отозвался Риган, - думаю, что ты легко научишься всему, что захочешь. К тому же, ты провёл своё детство с теми, кто тебя по-настоящему любит, а это дороже всего. - А ты? – спросил Эсмэ. – Как тебе жилось? - Ну… - вздохнул Риган, - сначала я жил с мамой в гареме. Моя мама – очень красивая, очень добрая и очень умная женщина. Мне было хорошо с ней, и я не очень много внимания обращал на братьев и сестёр. - А у тебя есть братья и сёстры? - Да. И это и твои братья и сёстры. У нас один отец – Виромир, а матери у всех разные. Но только твоя мама Айяла была Королевой, значит ты – Наследник. - Не очень-то мне это нравится… - вздохнул Эсмэ. - Ты уже говорил, - улыбнулся Риган, - но давай об этом мы поговорим, когда прибудем к твоему дяде и его Супругу. - Да, да, - нетерпеливо дёрнул плечом Эсмэ, - расскажи мне ещё, как тебе жилось во дворце? - Не так хорошо, как тебе в твоей кибитке, - улыбнулся Риган. – У тебя был целый мир, Эсмэ – твои родные и друзья, лошади и собаки, ветер в лицо и лесная прохлада, солнце днём и звёзды по ночам, и, главное, никто не стеснял твоей свободы и не требовал от тебя невозможного. А вот меня, когда мне исполнилось семь лет, поселили отдельно от матери, Король велел воспитывать и учить меня, как знатного дворянина, даровал мне титул графа, земли, драгоценности… Но я мог навещать свою мать всё реже и реже, а когда мне исполнилось тринадцать лет, мне вообще запретили входить в гарем – ведь я был уже достаточно взрослым. И теперь я мог видеться с матерью только в специальной комнате для свиданий. Мы переговаривались через узкое резное окошко, не имея возможности даже обняться. - Но почему? Зачем такая жестокость? - Понимаешь, Эсмэ… - вздохнул Риган, - Король Виромир, скорее всего, даже и не думал о том, что это жестоко. Таковы были давние правила для гаремных наложниц и их подросших сыновей-бастардов, они выполнялись, вот и всё. А когда я спросил позволения видеться с матерью, как подобает, мне было заявлено, что знатный дворянин, каковым я являюсь в данный момент, не должен унижать свой статус, встречаясь слишком часто с гаремной наложницей, принадлежащей другому. Я бы с радостью отказался и от титула, и от привилегий, которые он мне даёт, но тогда я лишился бы возможности видеть свою мать, а Виромир в ярости может выместить на ней всё, что не сможет выместить на мне… Вот так. - Мне жаль твою маму, - вздохнул Эсмэ. - Надеюсь, скоро всё изменится. Должно измениться, - улыбнулся в ответ Риган и пришпорил коня. Эсмэ тоже подстегнул Капельку – вот так, за разговорами и въехали они незаметно в равнинный Шарван. *** - Я согласен, - прошептал Тьерри. - В чём состоит ваш план? - Наш план, малыш, - мягко улыбнулась Найли, - наш. И состоит он в том, что тебе предстоит умереть. - Что??? – удивлённо спросил Тьерри. – Но ведь вы же сами сказали, госпожа Найли, что моя смерть вызовет смерть Эсмэ. Или всё же нет? - Прости, - вздохнула женщина, - я неправильно выразилась. Тебе не нужно умирать по-настоящему, напротив, тебе нужно жить и здравствовать. - Но ведь понарошку умереть – не получится… - пробормотал Тьерри. - Понарошку? – Найли рассмеялась. – Да нет, все, включая Виромира и того, Другого, должны поверить, что твоя смерть – самая что ни на есть настоящая. Ты умрёшь, тебя похоронят, точнее, тело твоё поместят в семейный склеп виндванских Королей и Королев. И тогда мой сын проберётся туда и освободит тебя. Он сможет доставить тебя в безопасное место к твоему любимому. И там вы сможете соединить свои судьбы в присутствии жреца Предвечных. Такой союз не сможет расторгнуть никто. Так Сила Эсмэ сможет проявиться, и он будет готов к борьбе и с Виромиром, и с Проклятым. И это единственный шанс. - План хорош, - согласился Тьерри, - но я по-прежнему не понимаю, как смогу умереть, а потом ожить. - Зелье, - спокойно пояснила Найли. – Сейчас у меня почти готово одно старинное зелье. Выпив его, ты через сутки почувствуешь себя больным, а ещё через сутки станешь точь-в-точь как мёртвый. Но это будет не смерть, а очень глубокий сон. Настолько глубокий, что ни один маг, ни один целитель не уловит твоего дыхания, не услышит биения сердца. Никто. Для всех ты будешь мёртв. Действие зелья продлится пять суток, за это время пройдут все траурные церемонии, и тело твоё поместят в родовую усыпальницу, Королевский склеп. Оттуда тебя и заберёт Риган – ночью, тайно. Мой сын умеет дружить с разными людьми и вызывает уважение у многих. Ему помогут вывезти тебя за пределы Виндваны, а когда ты очнёшься – ты будешь уже в объятиях любимого. Готов ли ты пойти на это? - Это очень страшно… - пробормотал Тьерри, - но не страшнее ночи с Виромиром. Я готов на всё, если это поможет мне встретиться с Эсмэ. Но вот только… Если Виромир не распознает обмана – не надоумит ли его Проклятый? - Нет. Вспомни, что я говорила тебе о женской и мужской природе Силы. Будь среди целителей и магов хотя бы одна женщина – я бы остереглась предлагать такое – мой обман мог бы быть разоблачён. И Сила Проклятого велика – но это мужская Сила. Он не распознает обмана, а вот на тебя моё зелье подействует как надо, ибо в твоём роду почти не было однополых мужских браков, а те, которые были – были женскими. Это всё из-за своеобразной линии наследования в Ардване. Ты очень одарённый маг, хоть и не обученный толком, но природа твоей Силы ближе к женской, чем у мужской, поэтому ты и почувствовал Проклятого во время своей брачной ночи с Виромиром. Будь всё по-другому – ты помнил бы только грубость и жестокость своего Супруга, но не помнил бы чужого присутствия. - Как всё сложно… - вздохнул Тьерри, - скажите, когда всё закончится, вы будете моим учителем, госпожа Найли? - Да, малыш, - улыбнулась женщина, - буду… *** Виромир приоткрыл глаза и потянулся. Секс с Проклятым, как всегда, был бурным, жёстким и болезненным, но он приносил такое странное удовлетворение, что Король всегда был готов повторить его. Вот и повторил… да так, что на какое-то время просто потерял сознание. А когда открыл глаза, то даже удивился взгляду Проклятого. Нофан смотрел на него почти… с нежностью? Да нет, подумал Виромир, показалось. Нофан – Проклятый, Тьма любить не умеет, что бы Нофан ни говорил. Но это не страшно. Главное, что он, Виромир, любит Нофана, с ним мир становится понятным, а давняя, застарелая боль, которая поселилась внутри после того, как он увидел свою мать мёртвой, отступает… И поэтому Виромир готов на всё ради Нофана. - Ты чем-то озабочен, Господин моей души? – церемонно спросил Виромир. - Не знаю… - протянул Нофан. – Пока ты спал, я порылся в твоих книгах. У тебя, оказывается, есть полное собрание стихов Некродамуса? - Ну да. Он же жил при дворе моего прапрадеда, когда его изгнали из Ардваны. Говорят, что тогда он казался сумасшедшим – то молчит, в себя погружён, то вдруг начинает изрыгать стихи – только успевай записывать. Прапрадед велел двоим грамотным слугам ходить следом и записывать все его безумные вирши. А когда Некродамус умер, прапрадед велел все их переписать, пронумеровать и сохранить для потомков. - Вот удивились эти самые потомки, когда лет через двадцать после смерти твоего прапрадеда «безумные вирши» Некродамуса вдруг начали сбываться… - Да, списки книги Некродамуса враз стали стоить очень больших денег, что да, то да. Но до сих пор сбылось меньше половины предсказаний Некродамуса. - И одно из несбывшихся я прочёл сегодня… - пробормотал Нофан, - и оно мне не понравилось. Слушай: Врагом окружён будет город у моря, Где царствуют голод, пожары и кровь. Тиран вместе с Проклятым мир перессорят, Мешается с пеплом родительский кров. - И что? – хмыкнул Виромир. – Пока всё по плану. - Слушай дальше, - заявил Нофан, - - Но отрок придёт, словно солнце прекрасный И злоба отступит, и тьма пропадёт. Отвергнут отцом, но душою он ясный, С ним новая Сила в мир этот придёт.* - И что? – хмыкнул Виромир. – Вирши Некродамуса можно подогнать под кучу событий. - Однако это стихотворение не подогнал пока ни под одно. И… - Что? - Столица Ардваны ведь находится на море, не так ли? Хотя ты прав. Всё это – лишь глупые бредни выжившего из ума старого мага-предсказателя. У нас всё получится. - Конечно, любовь моя, - прошептал Виромир, - конечно… * Извиняюсь за издевательство над катренами Нострадамуса.