Прекрасный Эсмэ

Риган начал колотить в дверь, надеясь привлечь внимание тюремщика или тюремщиков. Если повезёт, и тюремщик будет один – может быть, что-то у него и получится. Некоторое время не происходило ничего. Затем за дверью камеры послышалось какое-то шевеление, шуршание и злобные ругательства человека, которого оторвали от самого дорогого из того, что ему осталось в этой жизни – от ужина. Ругательства были столь заковыристые, а связи Ригана с разнообразными существами мужского и женского пола, а так же с неодушевлёнными предметами были описаны столь красочно, что юноша поневоле заслушался и чуть было не пропустил момент, когда дверь начала отворяться. Тем не менее он успел быстренько скользнуть за дверь, так что на первый взгляд камера казалась пустой. Обозлённый тюремщик, продолжая ругательски ругать слишком беспокойного государственного преступника, отворил дверь и в изумлении разинул рот. Мужик был соответствующий своей должности – здоровенный, с низким лобиком и маленькими глазками, которые свирепо смотрели на окружающий мир из-под угрюмо нависших бровей, и Риган невольно пожалел тех бедолаг, которым приходилось общаться с этим индивидуумом слишком долго. Тупое и злобное лицо мужика ясно говорило о том, насколько ему нравится показывать свою власть над беззащитными заключёнными. Однако тюремщик сделал роковую ошибку – привыкнув к страху и тупой покорности несчастных, заключённых по воле Короля в подземелье, он даже и помыслить не мог, что у кого-то из этих жалких червей поднимется рука покуситься на него. Тюремщик пришёл один. И сейчас его глаза лихорадочно обшаривали камеру сверху донизу, пытаясь понять, куда подевался заключённый. Наконец, тюремщик решил проверить отверстие, ведущее в клоаку, он прекрасно помнил, что оно слишком узкое, чтобы туда мог пролезть взрослый довольно крепкий мужчина, но вдруг… Это была роковая ошибка. Стоило только мужчине сделать шаг вперед, к дырке в полу, Риган быстрее кошки метнулся к нему, повис на плечах и торопливо нажал на две хорошо известные ему точки на шее – эти точки позволяли лишить жертву сознания и обездвижить её на несколько часов. Возможно, тюремщика не вывел бы из строя даже удар обухом по голове, но приём, которому научил Ригана Гоаннек, сработал как надо. Тюремщик зашатался и тяжёлой тушей рухнул на пол, а Риган стал торопливо сдирать с него одежду, понимая, что для похода по клоаке ему понадобится немного больше одежды на теле, чем набедренная повязка, а уж без обуви там вообще делать нечего. Одежду мужик стирал, похоже, пару раз в год, по великим праздникам, запах от неё шёл отвратительный, но Риган решил не заморачиваться этим – в клоаке пахло ещё хуже, так что какая разница? А башмаки оказались ему велики, так что пришлось разорвать остатки дерюги и обмотать ноги, чтобы обувка хоть кое-как держалась. Своей набедренной повязкой Риган тщательно связал тюремщика, а в рот ему вставил кляп из его же носков. Носки на порядок превосходили одежду в смысле аромата и в буквальном смысле почти стояли колом, и надеть их Ригана не заставили бы даже все Предвечные разом. Экипировавшись таким образом и засунув за пояс нож и связку ключей, Риган стал потихоньку пробираться к той камере, откуда им удалось выбраться в прошлый раз. Тюремщика пока никто не хватился, но пару раз Риган чуть не наткнулся на его коллег, проходивших по коридорам по двое и по трое, и подумал, что в подземельях не в пример оживлённее, чем в прошлый раз. Пару раз юноша облился холодным потом, думая, что его заметили, но обходилось. Наконец ему удалось найти ту самую заветную камеру и тихонько отпереть её. К счастью, отверстие в полу всё ещё оставалось достаточно широким – то ли тюремщики не успели исполнить приказ, то ли решили больше никого в эту камеру не сажать. Во всяком случае, обстоятельства пока складывались на пользу Ригану, и, услышав, как в коридоре нарастает неясный шум, юноша торопливо соскользнул в клоаку, морщась от мерзкого запаха. Путь на поверхность он помнил неплохо – память у Ригана вообще была очень хорошей – и торопливо заскользил по вонючей жиже, стараясь не пропустить нужный поворот, который вывел бы его в тот сток, который открывался в предместье, не защищённое стенами. Выйди он в городе – а побег его был уже обнаружен, в этом Риган не сомневался – он бы точно оказался в ловушке, ведь наверняка уже поступил приказ Страже закрыть городские ворота. А так, если он выберется в предместье, то сможет узнать о судьбе обитателей «Дорийской прелестницы» - мысль о том, что Гоаннеку, дяде Жоху, Цветочку и Ягодке пришлось дорого заплатить за помощь ему, угнетала Ригана. О том, что он будет делать дальше, в голове не было ни одной мысли, главное было – выбраться на поверхность… Юноша прислонился к осклизлой стене, пытаясь отдышаться. Силы покидали его слишком быстро, боль во всём теле снова стала увеличиваться, оставалось надеяться только на то, что он не рухнет в вонючую жижу и не захлебнётся, потеряв сознание. В клоаке было удивительно тихо, и эта тишина угнетала – только откуда-то сверху равномерно падали капли. Риган изо всех сил сопротивлялся искушению присесть – он прекрасно понимал, что сделав это, он может и не подняться. И вдруг его ухо уловило странный звук – то ли шлёпанье, то ли цоканье сотен маленьких… лапок? Что это? Странный звук вызвал прилив сил, и юноша вновь стал торопливо пробираться вперёд, а шлёпанье за спиной нарастало. Риган изо всех сил старался не поддаться панике – не в добрый час ему вспомнились все те россказни про клоаку, которыми потчевали гостей Гоаннек с дядей Жохом. Но идти быстрее, чем сейчас юноша не мог – не было сил. И ему казалось, что с каждой минутой таинственные преследователи приближаются. Наконец, не выдержав, Риган обернулся. Стены этой части клоаки поросли грибами-гнилушками, дававшими тусклое зеленоватое свечении, и в этом свечении юноша явственно различил пробирающуюся вслед за ним серо-чёрную шевелящуюся массу. За ним шли крысы. *** Виромир вернулся к своим войскам, ликующе посмотрел на Нофана, который одобрительно ему улыбнулся и дал команду: - К бою! Битва началась. Выстроившаяся в чёткий боевой порядок, ощетинившаяся оружием армия Виромира двинулась вперёд – к замершим на месте шарванцам. Маги, заметив, что лучники Изена готовы стрелять, быстро растянули над наступающими отражающее заклятье, чтобы уменьшить потери хотя бы на первых порах. Но шаманы тоже были не лыком шиты. Узрев приближающих виндванцев, некоторые из них затанцевали, колотя по поднятым бубнам деревянными колотушками и как-то умудряясь поддерживать единый ритм, другие пали на колени, жутко прогнувшись в спине назад себя и издавая монотонные звуки: - А! Айа! Хэээ!!! Так шаманы вгоняли себя в транс, необходимый для поддержания их заклятий. Неподвижными остались только сильнейшие из шаманов – высокий, ещё довольно молодо выглядящий мужчина в белой войлочной шапке, из-под которой ручьями спадали седые волосы, заплетённые, как и полагалось шаману, в семь кос, и самая старая шаманка в шапке из головы волка – та самая Волчья Подружка, признавшая в Эсмэ Разговаривающего с Предвечными. Правда, Волчья Подружка издала дикий тоскливый вой: - Аиии!!! – словно проверяла что-то. В ответ ей откликнулся слитный хор волчьих голосов: - Вааа… Уааавааа… - и старуха удовлетворённо улыбнулась. Братья поблизости, и если не останется иного выхода, они готовы помочь. А пока пусть работают молодые. Шарванские лучники выцелили офицеров, шедших во главе войска, и стрелы пролились смертоносным дождём. Им полагалось отразиться от защиты, поставленной виндванскими магами, и отскочить к выпустившим их шарванцами, но этого не произошло. Две трети стрел словно растеряли свою силу и попадали в траву, а треть настигла-таки свои цели, и треть боевых офицеров была выбита. Разом. Строй замедлил шаг, но оставшиеся в живых офицеры сумели заставить солдат идти вперёд. И снова звякнули тетивы шарванцев. И снова своей цели достигла только треть стрел. Но, поскольку шарванцы били исключительно по командирам, строй остановился окончательно. И тут Герцог Изен скомандовал: - Вперёд! За Шарван! И к замершим виндванцам двинулось уже шарванское войско. - Вперёд, трусы! Вперёд! – раздался голос Виромира, а с рук стоявшего рядом с ним Нофана сорвались вдруг тонкие тёмные нити, окутавшие каждого из виндванских солдат. Глаза винванцев стали стеклянными, и они вновь двинулись вперёд, не обращая внимания на стрелы, которыми продолжали осыпать их шарванцы. Более того, даже получив страшные, смертельные раны, они продолжали двигаться, выставив вперед мечи и длинные копья. Казалось, на шарванцев надвигается войско мертвецов, да, в сущности, так оно и было. Но Герцог Изен не дал растеряться своим, с криком: - Уничтожим Тьму! За Шарван! – он бесстрашно врубился в боевой строй виндванцев. Шарванцы нестройно, но громко поддержали своего Герцога, и оба войска сошлись в смертельной схватке – одной из многих, которые предстояли ещё в этот длинный день. *** Тьерри закашлялся, дёрнулся и открыл глаза. И очень обрадовался, увидев, что находится не в ненавистном дворце Виндванского Короля, а в совершенно ему незнакомой уютной и роскошно обставленной спальне. Он лежал на постели с белоснежным пологом, вышитым цветами и бабочками, а рядом с ним… Рядом лежал совершенно незнакомый ему удивительно прекрасный юноша с белоснежной, словно дорогой фарфор, кожей и золотистыми волосами. Но удивление быстро сменилось узнаванием. Откуда-то пришло понимание, что это – Эсмэ, что теперь Эсмэ выглядит так. Тьерри прикрыл глаза, вспомнив, как в его долгом сне они сидели вместе с Эсмэ на цветущем, пахнущем мёдом и травами лугу в чашечке огромного цветка и разговаривали обо всём, а ещё целовались и обнимались. Иногда Эсмэ вдруг пропадал, и Тьерри начинал скучать, но потом он снова появлялся, и Тьерри становилось так спокойно и хорошо. А потом он открыл глаза и увидел эту спальню. Но почему же Эсмэ не пробуждается? Что с ним? И где они оба находятся? Неожиданно полог кровати откинули, и Тьерри увидел Найли, выглядевшую измученной и бледной, и очень красивого юношу, чем-то напоминавшего Виромира, но без холодной жёсткости в глазах, что его только красило. Юноша улыбнулся и ласково сказал: - Слава Предвечным, ты очнулся! Здравствуй, Тьерри, я Вимсан, Со-Герцог Шарванский. Выпей, это подкрепит тебя. И юноша протянул Тьерри чашу с питьем, чуть пахнувшим корицей и мёдом. Тьерри сделал несколько глотков и почувствовал, как силы возвращаются к нему и в голове проясняется. И он задал самый главный для себя вопрос: - Почему Эсмэ не просыпается? - Тшшш… - мягко сказал Вимсан, - всё хорошо. Обними его, пусть он почувствует, что ты в порядке. Он скоро пробудится, я чувствую его Силу. А тебе, как его Паре, важно быть рядом в этот момент. Тьерри кивнул, обнял Эсмэ и прижался губами к нежной коже виска, там, где тихо и ровно билась тоненькая жилка пульса. И стал ждать.