Прекрасный Эсмэ

Стены этой части клоаки поросли грибами-гнилушками, дававшими тусклое зеленоватое свечении, и в этом свечении юноша явственно различил пробирающуюся вслед за ним серо-чёрную шевелящуюся массу. За ним шли крысы. Риган не стал задаваться вопросом – зачем, он просто постарался прибавить шагу. Хотя измученное тело отозвалось на это такой болью, что захотелось тут же лечь у стенки и мирно самоубиться ножичком, позаимствованным у тюремщика. Но юноша загнал эту мысль глубоко внутрь – не для того он бежал, чтобы сдаваться сейчас. О нём беспокоится мама. У него есть Мар и Лай. Ему необходимо выжить. Однако уйти от крыс оказалось далеко не так просто. Они, хотя и были от него ещё довольно далеко, неумолимо сокращали расстояние. И как ни спешил Риган, оторваться от четвероногих преследовательниц ему не удавалось. Но юноша упрямо шёл вперед, не забывая считать повороты. А когда завернул за нужный – замер. Навстречу ему двигалась точно такая же чёрно-серая масса. Он был в ловушке, оставалось только продать свою жизнь подороже. Риган истерично хихикнул – нервы всё-таки сдали. Он был готов ко многому, но мысль о том, что как ни старайся – станешь ужином в крысиных желудках, вызывала неодолимое отвращение. Глубоко вдохнув и стараясь успокоиться, юноша вытащил нож. Однако крысы повели себя странно. Они заключили юношу в круг и замерли, шевеля усами и глядя прямо на него чёрным бусинками умных глаз. Так продолжалось недолгое время, а потом среди крысиной массы вновь началось шевеление, и Риган увидел, как несколько десятков крупных крыс движутся прямо к нему, неся что-то на своих спинах. Приглядевшись, Риган понял, что это что-то вроде подстилки, на которой восседал страшно изувеченный… человек. Вроде бы это когда-то был молодой и красивый мужчина, но сейчас его длинные, как у всякого аристократа, волосы спутались, и висели грязными колтунами. Лицо было изуродовано несколькими ранами, которые вроде бы и поджили, но вид имели самый нехороший, к тому же от обеих ног и одной руки у несчастного остались только короткие обрубки. Уцелевшая же рука сжимала какой-то мешочек на тонком ремешке, подвешенный на шею. Мужчина был облачён в лохмотья когда-то дорогой и красивой одежды, сплошь унизанной вышивкой. И он улыбался. - Здравствуйте, граф дах Аль, - вежливо поздоровался мужчина. – Вы не узнаёте меня? Риган опешил, ибо этот голос показался ему странно знакомым. Он явно знал его обладателя, и это действительно был не безродный бродяга, а знатный дворянин. Очень знатный. Риган судорожно сглотнул, и, насколько позволяли обстоятельства, куртуазно поклонился: - Здравствуйте, Ваше Высочество! Вы ведь принц Ильдим Ханатский, не так ли? Но как вам удалось уцелеть в той бойне, что устроил Виромир? - Это вы называете – уцелеть? – горько усмехнулся мужчина. – На моих глазах жестоко убили моего старшего брата, Короля Ханатского, и замучили всю его семью… И мне тоже досталось от гвардейцев, ибо я сопротивлялся до последнего. Я истекал кровью и смотрел, что эти ублюдки делают с моей женой, с Королевой, с детьми моего брата… Моя Рия была беременна, это должен был быть наш первый ребёнок… Но я не могу вспоминать это даже сейчас. Они бросили меня, не стали добивать, надеясь, что я умру сам, испытывая перед этим невыносимые муки. Насчёт мук они не ошиблись. Однако ошиблись в другом. Я не умер. Не умер только благодаря тому, что возжаждал мести, и у меня было вот это… И мужчина поднял странный мешочек и потряс его. - Что это? – тихо спросил Риган. - Моя прабабушка… В ней текла кровь Экка. А это – амулет, созданный Экка. Он переходил по наследству и достался мне. Этот амулет поможет мне исполнить мою месть Виромиру, и он даёт мне подобие жизни, пока месть не будет исполнена. Ибо, по сути, я мёртв. Мёртв уже давно. А ещё этот амулет даёт мне власть над этими крошечными, но весьма умными созданиями. Он так и называется – Крысиный бог. - Но… но что вы хотите сделать? - Убить Виромира, конечно же. И убить весьма жестоко. Я очень долго добирался сюда. И вот теперь я могу проникнуть во дворец. Мне удалось позвать моего племянника, он многое мне рассказал. Теперь он со мной, и я прошу вас, принц Риган, позаботиться о нём. Я не хочу лишних жертв, но все, кто участвовал в убийстве моей семьи, должны умереть. И Виромир – первый в моём списке. - Погодите… так Вирре здесь? Вот почему Гоаннек и дядя Жох ничего не сказали мне про него? Я был уверен, что они уже переправили его в безопасное место… - Не успели. Они действительно хотели сделать это, но я почувствовал родную кровь, а он уловил мой зов. И пришёл туда, куда я его позвал. А вашим друзьям я внушил, что с ним всё в порядке. Но сейчас ему лучше оставить меня – у меня осталось время только для мести. - Но… принц Ильдим… Ни Короля, ни гвардейцев сейчас нет во дворце. Виромир решил захватить Шарван, и сейчас, я думаю, там идёт жестокая битва. И Риган коротко рассказал Ильдиму обо всех произошедших событиях. Мужчина внимательно выслушал рассказ юноши, особенно его заинтересовала информация о Проклятом. - Вот как! – произнёс он под конец. – Это меняет дело. Я рассчитывал покончить со всем не раньше, чем через пару дней, но сейчас, я думаю, всё закончится уже сегодня. Думаю, что Герцогу Изену не помешают союзники. И Ильдим нахмурился, словно отдавая крысам мысленный приказ. Снова топот маленьких лапок и шевеление крысиной массы. И снова огромные крысы приволокли на своих спинах человека, на этот раз лежащего неподвижно, с закрытыми глазами и руками, вытянутыми вдоль тела. Это был Вирре. - Что с ним? – удивился Риган. - Я погрузил его в сон и разговаривал с ним мысленно. Пусть он думает, что всё это ему приснилось. Я скоро буду мёртв, как и вся его семья, пусть так и будет. И я надеюсь, что Герцог, одержав победу, будет достаточно справедлив, чтобы сохранить для Вирре Ханатский трон. Возьмите его и уходите. Если вы свернёте в третий поворот – выберетесь на поверхность неподалёку от Вшивого квартала. Думаю, что вас и там ожидают кое-какие сюрпризы… А потом… Сами решите, что делать потом. Уходите, принц Риган. Едва вы окажетесь на поверхности, Вирре очнётся. А мне нужно повидать Виромира, спасибо за информацию. Прощайте. Риган молча поклонился Ильдиму Ханатскому, поднял на руки лёгкое тело Вирре и, не обращая внимая на боль, двинулся в указанном направлении. Крысы легко разошлись и пропустили его, и юноша пошёл вперёд, не оглядываясь. А за его спиной началось ужасное превращение. *** Солнце над полем битвы начало клониться к закату. Виромир не понимал, как успело пройти столько времени. Как? Казалось бы, только сейчас он отдал приказ начинать бой, и войска, покорные Его воле, двинулись вперёд. Проклятые шарванцы… Они оказались куда сильнее, чем он думал, и мысленно Виромир признавал, что, если бы не поддержка Нофана, ему пришлось бы уже отступить. Битва была жестокая, ибо шарванцы не собирались отступать ни на пядь. Они проявляли неслыханный героизм, не уходя с поля битвы даже тяжело ранеными, продолжая сражаться, будучи поражёнными мечом в сердце, и падали, только забирая последнего врага с собой. Лучники продолжали выцеливать офицеров, но на этот раз их попытки были не так удачны. Нофан прочно окружил войско Виромира тьмой, и офицеры, даже будучи убитыми, не покидали строй, а продолжали двигаться, сражаться и отдавать команды. Убитые солдаты тоже вставали и вновь вступали в бой. У немногих живых виндванцев, оставшихся в первой линии атаки, в глазах сквозил ужас, они явно сходили с ума от зрелища сражающихся с ними бок о бок мёртвых товарищей – со страшными ранами на горле, отсечёнными руками, кишками, выпадавшими из живота, ползающими на обрубках ног… Что же касается шарванцев – им некогда было ужасаться. Они быстро поняли, что мёртвые солдаты Виромира поднимаются, и стали делать всё, чтобы не просто убить врагов, а, буквально, искрошить их в капусту. Это было действенно, но и сил отнимало немало, да и шарванское войско постепенно редело. И живые уставали, в отличие от восставших мертвецов. Так что победа медленно, но верно начинала клониться в сторону Виромира. Нофан почти исчерпал собственные силы, сейчас он тянул Силу из земли и близлежащего леса, несколько виндванских магов, к чьим Силам он был вынужден прибегнуть в критический момент, лежали на земле, потеряв сознание, и Виромир надеялся, что они хотя бы живы. Впрочем, если нет – главное всё равно победа. Он разобьёт этого выскочку Изена, чего бы ему это ни стоило. Ещё немного. Скоро шарванцы дрогнут – их шаманы, подпитывавшие и защищавшие своих, тоже порядком истощены. Ещё немного – и проигрыш станет для Шарвана печальной реальностью. Виромир не отрываясь, следил за битвой, и отвлёкся только когда подошедший Нофан положил руку ему на плечо. Виромир тут же оглянулся и обеспокоенно произнёс: - Ты в порядке, любовь моя? За время битвы смуглое лицо Нофана приобрело сероватый оттенок, под глазами залегли глубокие тёмные тени, но он приобнял Виромира, абсолютно не стесняясь окружающих, а те понятливо сделали вид, что ослепли и оглохли – этот человек, внезапно появившийся рядом с Королём, внушал им жуткий, необъяснимый страх. - Скоро мы их дожмём, - усмехнулся Нофан. – Осталось недолго. Ты всё сделал правильно, любовь моя. Виромир кивнул, чувствуя, как душа наполняется счастьем. Какое значение в сравнении с этим имели кровь, смерть и бесчисленные жертвы? Нофан любит его. *** Тьерри казалось, что он ждёт уже целую вечность, Эсмэ продолжал оставаться бледным и неподвижным. Только синяя жилка на виске продолжала пульсировать тихо-тихо, еле заметно. - Просыпайся! – тихо прошептал Тьерри. – Просыпайся, Эсмэ, ты нужен нам! А затем запел песню, которую частенько пел сам Эсмэ – давно-давно, ещё в прошлой жизни: Начинается плач гитары! Разгорается чаша утра! Неустанно гитара плачет, Как песок раскалённый, плачет, Как ветра над снегами, плачет, Не моли её о молчанье! Так плачет закат о рассвете, Так плачет стрела без цели, Так песок раскалённый плачет О прохладной красе камелий… Так прощается с жизнью птица Под угрозой змеиного жала… О гитара! Бедная жертва Пяти проворных кинжалов!* И вдруг длинные золотистые ресницы Эсмэ дрогнули, и он открыл глаза. *Стихи Федерико Гарсия Лорки.