Расплата

      После двадцати минут слезных уговоров, просьб, шантажа и угроз лишить их иксбокса, ассасины все-таки пошли нам навстречу и согласились оставить свой арсенал дома, за исключением все тех же пресловутых скрытых клинков.       Я пару раз подергала дверную ручку, убеждаясь, что замок закрылся, после чего повернулась к ожидавшим меня у лифта Эцио и Дезмонду. Мел, Кейт, Коннор и Альтаир уехали вниз первыми, не став дожидаться, пока я завяжу шнурки на кедах и по сто раз проверю, выключен ли во всех комнатах свет. Я подошла к оставшимся на этаже мужчинам и, подняв глаза, стала следить, как на табло над лифтом сменяются цифры, отслеживая путь подъемника наверх за нами. Наконец, кабина прибыла, и мы втроем в нее вошли. Памятуя, чем закончилась наша последняя поездка на лифте, я стояла, боясь не то что шевелиться — дышать. Ассасины, тоже видимо не очень-то горевшие желанием потом вновь подниматься домой пешком по лестнице, старательно изображали манекены — такие же неживые и с неестественно прямыми спинами.       Когда лифт прибыл на первый этаж, я спешно выбежала из него, при этом сдерживаясь, чтобы не броситься на пол с воплем «Земля!», целуя грязную серую плитку. Пришлось отвесить себе мысленную оплеуху и напомнить, что я все-таки взрослый человек, а не свежеиспеченная выпускница начальной школы.       — Ну что, какой план действий? — поинтересовалась я у подруг, подхватывая их обеих под локти и выводя из подъезда. — Сначала прогуляемся, а покупки потом или наоборот?       — Нам же индейку нужно будет купить, да и вообще туеву хучу продуктов, — заметила Мел. — А шастать по городу с пакетами как-то совсем не хочется.       — Вас понял, капитан! — я шутливо отдала честь девчонкам и повернулась к ассасинам. — Эй, матросня, берем курс на праздное шатание!       Наскоро посовещавшись, мы задумали сводить мужчин на смотровую площадку второго по высоте здания в городе. Добираться, правда, решили, взяв два такси, дабы не толкаться в метро и автобусах, учитывая тот факт, что людей, несмотря на разгар, хоть и короткого, но рабочего дня, было необычно много, к тому же белую ткань ассасинских роб в давке испачкать можно на раз-два. В общем, чтобы не тратить свое время на лишние попытки выжить в этой толчее (а еще из соображений безопасности других людей, а то наступит кто-нибудь неосторожный Альтаиру на ногу и попробуй ты тогда остановить эту машину смерти, если ей вдруг взбредет в голову отомстить обидчику), мы решили поймать две машины, чтобы домчаться до нашего пункта назначения.       К счастью, Дезмонд оказался прекрасным подспорьем в плане облегчения адаптации в нашем времени гостей из прошлого и, пока мы с девчонками ловили желтую машину, Майлс провел своим прадедушкам краткий инструктаж на тему того, как следует вести себя в такси, так что никаких истерик в стиле «Я не сяду в эту дьявольскую повозку!» столь любимых сценаристами и писателями не было и в помине. Хотя, если уж говорить откровенно, освоение Альтаиром, Эцио и Коннором благ цивилизации двадцать первого века было выше ожидаемого. Я думаю, что представители коренных племен Африки и Австралии и то справились бы с этой задачей намного хуже наших подопечных.       Наконец, мы остановили два такси и распределились по ним такими же группками, какими спускались на лифте. Насколько я смогла углядеть, Кейт уселась рядом с водителем, а Мел с Альтаиром и Коннором расположились на заднем. Мы же все втроем оккупировали в нашем такси заднее сиденье, благо машина была широкая, что вполне позволяло с комфортом разместить три задницы. До пункта назначения мы добрались меньше, чем за десять минут, благо нам сопутствовала удача и пробок почти не было, несмотря на наплыв людей в городе. Первой прибыла наша машина, а спустя минуту до места доехало и второе такси, немного отставшее на светофоре прямо перед пунктом назначения. Это несколько запоздалое прибытие позволило мне стать свидетельницей замечательнейшей картины, пополнившей копилку упоротостей, которые я планирую рассказывать своим внукам, когда буду находиться в глубочайшем маразме и смогу жить исключительно воспоминаниями о прошлом. Первой открылась дверь со стороны пассажирского сиденья рядом с водителем и из такси прямо на явно совсем недавно очищенный от снега тротуар буквально выпала Кейт, истерически хихикая. Не понимая, в чем же собственно дело, я подошла вплотную к машине, открыла заднюю дверцу и увидела, что на удивленном Конноре, вцепившись в шею индейца с такой силой, что у нее аж пальцы на руках побелели, сидит, зажмурив глаза, Мелани, а на другом конце сиденья с непередаваемым выражением лица на эту парочку смотрит Альтаир. Я осторожно кашлянула, в надежде, что подруга соизволит обратить на меня свое внимание.       — Приехали, да? — голосом, в котором сквозила обреченность, уточнила Мел, так и не открывшая глаз.       — Ага, — выдавила из себя я, до крайности удивленная таким поведением подруги. Нет, я, конечно, знала, что она с недавних пор далеко не любительница прокатиться на машине на пассажирском сидении и всегда цепляется за кого-нибудь во время езды, но такое я видела в первый раз.       Бледная как смерть Мелани кое-как на ощупь выбралась из такси, при этом, судя по недовольному выражению лица Коннора, болезненно задев ему что-то в процессе перемещения. Открыв, наконец, глаза, Мел быстро прошествовала к стоявшей неподалеку скамейке, села на нее и нервно закурила, а еще через секунд десять на ту же лавку, все еще неистово хохоча, плюхнулась Кейт. Я вопросительно смотрела то на одну подругу, то на другую, надеясь, что хоть кто-нибудь из них в конце концов соизволит объяснить мне, в чем же, собственно говоря, дело.       Подошли Альтаир с Коннором, увидев которых, Кэтрин стала смеяться еще громче, а на ее глазах проступили слезы. Мелани же забралась с ногами на скамейку и, не шевелясь, неотрывно смотрела на вход в Пруденшл Центр. Я беспомощно взглянула на двух оставшихся непосредственных участников невыясненных событий, которые с непроницаемыми лицами смотрели на девушек.       — Вы что, по дороге успели заехать в кинотеатр и посмотреть ужастик? — спросила я у этой четверки.       Кейт, только-только начавшая затихать, вновь разразилась громовым хохотом, ассасины, переглянувшись, пожали плечами, хотя примерно с секунду Альтаир смотрел на свою левую руку, однако я не придала этому особого значения, больше обеспокоенная состоянием подруг. Поскольку от последних сейчас не было ни малейшей возможности добиться внятных объяснений, я решила поизображать из себя следователя и, усадив мужчин на соседнюю скамью, начала процесс восстановления истины.       — Так, давайте начнем с самого начала, — приступила я к допросу, расхаживая перед скамейкой взад-вперед, заложив руки за спину. — Как вы ехали в такси?       — Кейт ехала рядом с возницей, — принялся отвечать Альтаир. — А мы сзади — ты сама все видела.       — Я сейчас пытаюсь понять, что конкретно я видела, — разъяснила я ассасинам цель этого разговора, усилием воли заставив себя на секунду остановиться. — Хорошо, вы сели в машину. Что дальше?       — Мелани назвала адрес, и мы поехали, — вспоминал Коннор, глядя на меня кристально честными глазами. — А пока мы ехали, то разговаривали.       — О чем вы разговаривали? — от волнения я вновь начала расхаживать перед мужчинами, не сводя с них испытующего взгляда. При этом я совершенно перестала следить за происходящим вокруг и очень испугалась, когда врезалась точнехонько в грудь вставшему на моем пути Эцио. Честно говоря, я была ему за это благодарна, поскольку от этих расхаживаний у меня уже голова начала кружиться.       На мой последний вопрос отвечать так никто и не стремился. Пораскинув мозгами, я решила, что на одних словах мы далеко не уедем, а лучшим способом выяснить, что же произошло по дороге, будет моделирование ситуации. Я отошла от Аудиторе и села на лавку так, что Коннор оказался справа от меня, а Альтаир — слева.       — Представьте, что я — Мелани, — сказала я мужчинам, откидываясь на спинку. — Кто первый начал разговор?       — Мелани, — сообщил Коннор, напряженно глядя на меня, видимо, пытаясь представить другого человека. — Она спросила у Альтаира, успели ли они с Кейт друг друга полапать ночью.       — Она сидела так, как я сейчас сижу? — уточнила я. Радунхагейду покачал головой.       — Нет, она положила свою руку мне на плечо, — сквозь зубы процедил Ла-Ахад.       — Так, ладно, я поняла, — кивнула я. — Альтаир, пожалуйста, послушай меня: сейчас я попытаюсь повторить действия Мелани и мне нужно, чтобы ты сделал в точности то же самое, что и в машине, хорошо?       Араб медленно кивнул и ощутимо напрягся, когда я аккуратно оперлась на его плечо рукой и повторила вопрос, заданный ранее Мел. Ассасин, дослушав мою реплику, резко скинул с себя мою ладонь, при этом его скрытый клинок не был спрятан в наруче, и, к тому же, прошел буквально в дюйме от моего лица. Взвизгнув, я пулей слетела со скамейки и, не особо отдавая отчета в своих действиях, попыталась спрятаться в объятиях Эцио. Наверное с минуту я тряслась от ужаса в руках Аудиторе, пытаясь прийти в себя, а когда немного успокоилась, то спросила у сидевшего с совершенно невинным видом Альтаира:       — И это, по-твоему, нормально?       — Да случайно вышло, — ответил Ла-Ахад, сверкая хитрющей улыбкой. Итальянец, до сих пор державший меня в кольце своих рук, чуть слышно хмыкнул.       — Два раза случайно? — ехидно поинтересовалась я.       — Нет, второй раз вполне осознанно, — пожал плечами араб. — Сама просила представить, что ты — Мелани и показать, что же произошло в этой вашей машине.       Только свежайшее воспоминание о скрытом клинке, пронесшемся перед моими глазами меньше пяти минут назад, остановило меня от самоубийственной попытки начистить этому наглецу его физиономию или хотя бы добавить еще один шрам на губу, но уже с другой стороны — для симметрии.       Общими силами мы привели в чувство Мелани и Кейт и, наконец, направились к пункту нашего назначения — смотровой площадке Пруденшл Центра. Мы поднялись на скоростном лифте на пятидесятый этаж здания. Людей там было немного: какая-то семейная пара и небольшая группа туристов-азиатов.       — Леди и джентльмены, прошу любить и жаловать — перед вами Бостон во всей красе, — пафосно сообщила я, когда мы подошли почти к самому к краю смотровой площадки. — Убедительная просьба прыжок веры не совершать и не пытаться отбиться от Мелани, если начнет цепляться за одежду — она у нас высоты боится.       Договорив, я осмотрела нашу компашку и отметила, что Мелани уже вцепилась в рукав Коннора, словно утопающий — в спасательный круг, и явно не планирует его выпускать из рук, пока мы не покинем Пруденшл Центр. Радунхагейду ничего против не имел, руку не вырывал, да и вообще больше был поглощен открывшимся ему видом. Думаю, единственное, ради чего он смог бы сейчас отвлечься — пролетевший мимо окна Чарльз Ли.       Ассасины, исключая Дезмонда, бывавшего и не на таких высотах, просто поприлипали к стеклам, буквально пожирая глазами заснеженный Бостон. Мелани теперь держалась за меня и Кейт одновременно, не рискнув так близко подходить к краю смотровой площадки. В целях безопасности и дабы успокоить саму себя, я еще раз напомнила мужчинам, что стогов сена нигде внизу не наблюдается, и если они надумают совершить прыжок веры, то, в лучшем случае, сверзятся кому-нибудь на голову, в худшем — поцелуют асфальт или же вообще пробьют в нем хорошую дыру, учитывая высоту, на которой мы в данный момент находились.       В общей сложности мы провели в Пруденшл Центре около часа, а потом еще с полчаса потратили на то, чтобы увести взбудораженных ассасинов со смотровой площадки и заставить покинуть здание. Только тот, кто пытался бороться с танком при помощи палочки от чупа-чупса, смог бы понять, с каким трудом нам удалось добиться желаемого и в прямом смысле опустить гостей из прошлого с небес на землю.       Мы направили свои стопы на поиски гипермаркета, ибо Рождество на носу, а у нас из праздничной атрибутики в наличии только елка, но ведь ее не пожуешь. Нет, теоретически, конечно, можно, но не факт, что будет вкусно, да и чтобы ей насытиться, нужно очень постараться.       Процесс закупки больше напоминал атаку термитов на аппетитную деревяшку: мы смерчем пронеслись через весь магазин, сметая с полок нужные нам продукты, да еще пришлось побороться за единственную более или менее приличную как по размерам, так и внешне индейку с парочкой латиноамериканцев. Ну, как побороться… Мелани выбрала столь необходимую на сегодняшнем праздничном ужине тушку и только было собралась положить ее в тележку, как какая-то огромная бабища самым наглым образом попыталась перехватить несчастную, и так много пережившую птичку в свои жадные лапы. За ее спиной подпрыгивал плюгавенький мужичок, подбадривавший свою танкообразную женушку воинственными выкриками. Пипидастры в руки и выйдет типичный черлидер. В общем, борьба, учитывая габариты тетки, выходила неравной, но тут к нам с Мел подоспело подкрепление в виде четверки ассасинов с Кейт, держащей в руках палку сырокопченой колбасы, во главе. Женщина, правильно оценив расстановку сил, да еще и встретившись глазами с взглядом Альтаира, бережно опустила индейку в нашу тележку и, напоследок нежно похлопав ее по боку, ретировалась, не забыв прихватить с собой своего муженька.       Окрыленные победой, мы завершили нашу закупку с удвоенной скоростью, по пути к кассе захватив с десяток пучков омелы, пояснив заинтересовавшимся ассасинам из прошлого, что это один из рождественских атрибутов, но не уточняя, какие именно традиции с ним связаны. Дезмонд, отлично осведомленный о роли этого растения в празднествах, наблюдал за нашими действиями с ехидной улыбкой.       Ехать в одном такси с Альтаиром Мелани категорически отказалась, поэтому пришлось произвести рокировку и запихнуть в одну машину с арабом Кейт и Дезмонда, а остальные поехали на второй машине.       По прибытии домой, наш штатный повар и ее верный помощник, переодевшись в джинсы и футболки, направились на свое рабочее место, а Кейт, едва дождавшись, пока сменит одежду Альтаир, взобралась ему на плечи, чтобы не бегать по квартире с табуреткой, и развешивала пучки омелы везде, где только было можно. Дезмонд, наблюдая эту картину, тихо посмеивался и старался держаться подальше от этих атрибутов Рождества, равно как и от передвигающейся по дому живой пирамиды — вдруг рухнет. Когда они закончили с украшением дома и уселись смотреть какое-то рождественское кино, я примостилась за свой компьютер, продолжать описывать происходящее, параноидально сворачивая документ, в котором вела записи, при малейшем движении присутствующих.       В течение полутора часов, пока шел фильм, все было спокойно, но потом кому-то из смотревших телевизор пришло в голову отдохнуть от кино и посмотреть какую-нибудь передачу по одному из трехсот каналов.       — Джеки, — позвала меня Кейт. — Назови любое число от одного до трехсот.       — Шестьдесят восемь, — не отрываясь от клавиатуры ответила я, даже не интересуясь, на кой-ляд ей понадобились какие-то рандомные числа. Спросила — значит надо.       Прошло еще, наверное, минут десять, прежде чем я поняла, что они включили какой-то канал, по которому, кажется, крутили британский (это я поняла по акценту ведущего) документальный фильм о том, как зародилось Рождество, о его традициях и что они означают. Поскольку я сидела спиной к телевизору, мне пришлось обернуться, чтобы посмотреть на экран и как раз в этот момент из динамиков донесся голос диктора:       — Через пару минут мы вернемся и расскажем о том, откуда взялась прекрасная рождественская традиция, связанная с омелой.       Дезмонд, услышав это, усмехнулся, глядя на Альтаира и Эцио, заинтересованно подавшихся вперед, словно смена позы поможет им лучше усвоить новую информацию. Я уже хотела вернуться к своему занятию, но, еще раз окинув взглядом ассасинов, вспомнила, что Коннор-то сейчас на кухне помогает Мелани, а ведь он тоже интересовался, зачем же по дому развешивать пучки растений. Надо бы позвать Кенуэя, но вставать так лень… Хвала благам цивилизации и человеку, придумавшему мобильный телефон. Достав свой смартфон из кармана, я быстренько настрочила смс и отправила ее Мелани. Чуть слышно тренькнул на кухне телефон, извещая подругу о пришедшем сообщении, еще через секунду послышался характерный звук разбившейся тарелки, а спустя пару мгновений в гостиную ворвались Мел и Радунхагейду.       — В чем дело? — резко выдохнула Мелани, обводя глазами помещение.       — Э-э-э, ну я подумала, что Коннору будет интересно взглянуть на одну документалку, — пояснила я, съеживаясь под укоризненным взглядом подруги.       — Джеки… — угрожающе прошипела Мелани, заставляя меня испуганно вжаться в спинку своего кресла.       — В чем дело? — спросила Кейт, переводя взгляд с меня на Мел и обратно. Наша повар молча достала из кармана свой мобильный и кинула его на диван рядом с Кэтрин.       — Держи, — замогильным голосом сказала Мелани. — Прочти последнюю смс. Вслух.       Кейт взяла в руки телефон и, проведя пару раз пальцем по экрану, зачитала присланное мной сообщение:       — Бери Коннора и бегом в гостиную. Это срочно!       Комната потонула во взрыве хохота — таком громком, что Печенька, до этого спокойно спавшая в кресле, резко подорвалась с нагретого местечка и рванула прочь из помещения, спасая свою мохнатую задницу от неадекватных людишек.       — Вот и что, по-твоему, я должна была подумать? — пытаясь перекричать ржущих словно лошадей ассасинов, вопрошала Мел. Я только пожала плечами в ответ на справедливое негодование.       От возможной расправы меня спасла закончившаяся реклама и вновь возникший на экране диктор. Напоследок бросив на меня не обещающий ничего хорошего взгляд, Мелани примостилась на подлокотнике кресла, которое секундой ранее занял Коннор. Ведущий, тем временем, вещал:       — С незапамятных времен омела была одним из таинственных и священных символов европейского фольклора.       В Древней Британии жрецы—друиды чрезвычайно почитали это растение, особенно растущее на дубе. Согласно древней кельтской мифологии, омела, выросшая на дубе, была символом того, что именно это дерево отмечено богами. На шестой день лунного цикла одетые в белые одежды жрецы друидов поднимались на дерево и золотым серпом срезали это магическое растение и собирали его обязательно в белый плащ, ведь поверье гласило, что омела не должна соприкасаться с железом и землей. Там же под дубом приносили в жертву двух белых быков. Ветвями омелы украшали жилища. Считалось, что она дарует жизнь, плодородие и богатство, исцеляет от недугов и защищает от ядов.       Легенда о поцелуе под омелой ведет свое происхождение от скандинавского мифа о боге Бальдре, сыне Одина и Фрейи. Мать любила Бальдра столь сильно, что заставила все растения поклясться защищать его. К несчастью, она забыла взять клятву с омелы, и Локи, бог зла, убил Бальдра дротиком, сделанным из омелы. Боги воскресили Бальдра, и омела пообещала, что никогда не причинит вреда их любимцу, если они защитят ее от прикосновений земли. Боги передали омелу под покровительство Фрейи, богини любви — отсюда и обычай целоваться под омелой. А земли омела не касается и по сей день: это растение-паразит, пускающее корни на ветвях других деревьев. Таким образом омела, убившая Бальдра, стала хранительницей его жизни.       Согласно рождественским обычаям, любые два человека, встретившиеся под этим венком, должны поцеловаться и отщипнуть ягодку омелы. Особенно широко это поверье было распространено в Англии, а впоследствии было перевезено и в США.       Как я ни старалась, я так и не смогла скрыть довольную ухмылку, постепенно проявлявшуюся на моем лице на протяжении всего повествования. И не я одна: что Мелани, что Кейт тоже гаденько улыбались, поглядывая на молчавших мужчин. Вообще повисшую в гостиной тишину нарушали только голос все еще продолжавшего что-то вещать диктора и тихое похрюкивание вперемешку со всхлипами, издаваемое сползшим на пол и уткнувшимся лицом в ладони Дезмондом. Альтаир сидел с совершенно непроницаемым, прямо-таки каменным лицом, и каким-то отсутствующим взглядом смотрел на стену за телевизором. Эцио же широко улыбался, глядя на один из пучков омелы, висящий как раз неподалеку от него.       — И что, мужчины друг с другом тоже целоваться должны? — спросил Коннор, не отрывая взгляда от экрана.       — Эм… Ну только если они девушек целовать не любят, — ответила индейцу Мел, явно стараясь не захохотать.       — А… О! — только и сказал Радунхагейду, все-таки заставив меня заржать не хуже лошади Пржевальского.       Из коридора явственно потянуло горелым. Мелани, тоже учуявшая этот не предвещающий ничего хорошего запах, с воплем «Еда!» рванула прочь из гостиной.